Текст книги "Река ветра"

Автор книги: Кэтрин Ласки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава XII
Призрак

– Ну вот, крошка. Возвращайся к маме с папой! – сказала Эглантина, опуская совенка сипухи в дупло на высокой ели в царстве Амбала. Спасенная малышка пронзительно завизжала от счастья. Ее мать была в истерике, а папа хоть и ворчал для приличия, но тоже был счастлив. Вот уже несколько ночей подряд Эглантина и Примула без устали прочесывали все следы, оставленные западными ветрами, широким фронтом пронесшимися по совиным царствам. Главный путь ветра вел через Серебристую мглу в Пустоши, откуда уходил в Амбалу. Разведчицы без устали облетали каждый клочок земли, но до сих пор не нашли никаких следов Белл. Они вообще не обнаружили ничего примечательного, кроме вот этой маленькой сипухи, которая вывалилась из дупла, пытаясь начать летать до полного появления маховых перьев.

– Ты ведь никогда больше такого не сделаешь, правда, Евочка? Ты ведь будешь умницей и не станешь летать до полного оперения? Ты же у нас сипуха, детка, а не сычик-эльф!

Нам, амбарным совам, требуется ровно шестьдесят шесть ночей до появления полноценных маховых перьев! – с напускной строгостью говорил отец малышки.

– Мы так волновались, – все еще всхлипывая, воскликнула мать. Потом понизила голос и настороженно сощурила глаза. – Вы же знаете, какие слухи ходят!

– Слухи? Какие слухи? – встрепенулась Примула.

– Говорят, что Нира вернулась, – прошептала сипуха. – Несколько слетков были похищены с земли, но поговаривают и о воровстве яиц из гнезд!

Примула и Эглантина нервно переглянулись. Нет, этого не может быть! Вот уже очень долгое время о Чистых не было ни слуху ни духу. Тем не менее эти невероятные слухи лишь усилили их желание как можно скорее найти Белл.

Совсем недавно Эглантина и Примула страшно обрадовались, заметив на земле погадку молодой сипухи. Они сразу решили, что это след Белл, и хотя обеим было очень приятно вернуть в семью безрассудную маленькую Еву, однако в глубине души подруги были горько разочарованы. Это была не Белл, а всего лишь очередная глупая маленькая сова, нарушившая сразу две главные заповеди птенца: никогда не летай, пока не будешь полностью готов, и никогда не летай в отсутствии родителей.

Распрощавшись с Евой и ее родителями, подруги собрались продолжить свой путь.

– Куда выдержите путь? – поинтересовался отец семейства.

– Мы ищем маленькую сипуху, которая уже летает, но пока еще не слишком хорошо, – ответила Примула. – Она потерялась, либо ее куда-то забросило недавними западными ветрами.

– О да, западные ветра прошли и через Амбалу, – закивал отец. – Правда, здесь они слегка ослабли, но думаю, что до Кунира все-таки долетели.

– Спасибо, – кивнула Эглантина. – Значит, будем прочесывать местность до самого Кунира.

– Удачи вам и огромное спасибо от всех нас! – с чувством воскликнул отец семейства, а мать искренне добавила: – Огромное спасибо!

– Спасибо, – тоненько пискнула Ева. – Я… я больше не буду.

Эглантина и Примула полетели дальше, но с каждым взмахом крыльев они все больше и больше теряли надежду. Основная часть свежих следов уже исчезла, и все-таки подруги упрямо продолжали искать. Эглантина летела высоко, а Примула скользила в каких-нибудь двух футах над землей, высматривала отпечатки когтей или клочки пуха, зацепившиеся за низкорастущие колючие растения. Опустившись еще ниже, она вдруг заметила в кустах нечто странное. «Перо? Нет, не может быть! – подумала она. – Может, это перо сойки? Но тогда почему…»

– Эглантина! – крикнула она, запрокидывая голову. – Спускайся скорее! Взгляни, что это такое?

Эглантина приземлилась возле куста и уставилась на маленькое голубое перышко, зацепившееся за колючую ветку и слегка подрагивавшее на ветру.

– Перо совиное, – сказала Примула.

– Не может быть! Оно же голубое.

– Уж что-что, а совиное перо мы с тобой можем отличить! – уверенно заявила Примула, твердо упираясь коготками в землю. – Если это перо не совиное, я готова съесть свои перьевые штанишки! – Эглантина подошла ближе и внимательно уставилась на голубое перо. – Вообще-то очень похоже на совиное. Но почему оно голубое?

– Кроющее перо среднего ряда левого крыла, – сообщила Примула. – Но каким образом оно могло приобрести такой цвет?

– Может, это краали? – Эглантина посмотрела в небо и моргнула.

– Краали так далеко на юге? Не смеши! И потом, это перо не крашеное, а настоящее. Глазам своим не верю, но, тем не менее, это натуральная окраска.

Вы, должно быть, помните, что краалями называли пиратов из Северных королевств, которые любили раскрашивать свои перья во все цвета радуги. Вздохнув, Примула осторожно вытащила перо из колючек.

– Перо потеряно во время линьки. Я хочу сказать, оно упало естественным образом, а не было вырвано в драке или еще как-нибудь, – пробормотала Эглантина, когда Примула положила перо на землю, чтобы получше его рассмотреть.

– Да, однако оно очень сильно потрепано. Смотри, на что похожи бородки! – сказала Примула. Бородками и бородочками у птиц называются миниатюрные крючки, расположенные по диагонали вниз от стержня пера. Эти крючки плотно сцепляются между собой, делая поверхность пера гладкой и пригодной для полета. Но на загадочном голубом пере все бородки были настолько истрепаны, что перо сильно пушилось по краям.

– Это перо сделало большой перелет, – задумчиво проговорила Эглантина, наклоняясь, чтобы рассмотреть находку.

Внезапно она почувствовала еле заметный укол в желудке. – Ладно, все эти рассуждения не приведут нас к Белл. Может быть, стоит выследить эту голубую сову? Вдруг она как-то связана с Белл? – Эглантина немного подумала и добавила: – Каким-нибудь образом.

«Бедная глупышка Белл! – жалобно вздохнула она про себя. – Куда же ты запропастилась?»

Когда-то давно Эглантина сама была потерявшимся птенцом, жертвой так называемого Великого падения. Ее дважды похищали – в первый раз Чистые, во второй – совы из Сант-Эголиуса, но она все-таки выжила. Поэтому она не понаслышке знала, какой ужас испытывает раненый, беспомощный птенец, оказавшийся вынужденно «заземленным», обреченным долгие часы в отчаянии смотреть в небо, не зная, сможет ли он когда-либо снова стать его частью.

Эглантина и Примула все еще находились в центре Амбалы, поэтому по пути на восток им пришлось бороться с усиливающимся встречным ветром. Они дали себе слово во что бы то ни стало добраться до пустыни, однако силы их были на исходе. Шла пятая ночь бесплодных поисков. Немногочисленные следы, оставленные ветром, выглядели совершенно одинаковыми. Казалось, что с каждым взмахом крыла вперед сильный восточный ветер сдувает разведчиц на полвзмаха назад. Но разве они могли остановиться? Ведь они искали Белл – маленькую Белл, племянницу Эглантины и любимую дочку Сорена!

А в это самое время далеко на востоке Амбалы маленькая Белл ждала возвращения голубой совы. Большую часть ночи Стрига проводил на охоте. Даже Белл без труда заметила, что он был не особо искусным охотником. Судя по безобразно изуродованным телам мышек и полевок, которых он приносил в дупло, Стриге не хватало опыта. Однажды он обмолвился о том, что раньше вел пустую и бессмысленную жизнь. «Жизнь, полную тщеты и роскоши», – пояснил он.

– До того, как ты стал Глауксовым братом? – спросила Белл.

Стрига кивнул и добавил:

– Я до сих пор сожалею о бесцельно прожитых годах своей юности, когда я мог бы научиться чему-нибудь полезному.

Стрига постоянно предупреждал Белл о соблазнах роскоши и утонченности, а также о грозной опасности тщеславия. Однажды он даже отругал ее, когда Белл, соскучившись в своем вынужденном заточении, принялась нанизывать красные ягоды на одно из голубых перьев, выпавших у Стриги во время линьки. Ягодки она взяла из беличьего тайника, обнаруженного в глубине дупла. Белл казалось, что красные ягоды чудесно смотрятся на фоне голубого перышка, но Стрига страшно разгневался и долго отчитывал ее за приверженность «глупой и возмутительной суетности». Перышко он выбросил из дупла.

Несмотря на эту размолвку, он очень привязался к маленькой Белл. Он часто смотрел на нее, когда она спала. Для Стриги эта маленькая сипуха была воплощением бодрой, энергичной, цельной жизни, которой он был лишен и о которой столько мечтал. Проводя дни и ночи в заботах об этой малышке, неизменно ставя ее нужды выше своих собственных, страдая от вынужденного заточения в этом убогом дупле, он постоянно думал об одном: может быть, эта маленькая сипуха послана ему во спасение? Возможно, он способен на нечто большее, чем просто сидеть и ждать завершения цикла своей судьбы? Ему говорили, будто в круговороте жизни не бывает кратких путей и простых выходов. Однако они были – должны были быть! Что бы там ни было раньше, теперь Стрига был хорошей совой. Он сможет изменить свою судьбу. Это был его шанс!

Другие совы оплакивали свое существование во дворце Панцю. Эти жалкие создания были способны только на то, чтобы вздыхать и сетовать! Их не мутило, не выворачивало от излишеств, которыми они были окружены: от россыпей рубинов, сапфиров, изумрудов, от бесконечного приглаживания своих роскошных перьев, блестевших подобно драгоценным камням, столь пленявших их. Разве он, Стрига, не отличался от них? Разве он не худел в то время, когда они безобразно тучнели? Разве он не резал свои перья, когда они отращивали их? Нет-нет, все это было не случайно. Он был особенным. Его дух был гораздо более утонченным. Он был избранником силы, превосходившей могущество судьбы, и эта сила желала, чтобы он изменил свое предназначение. Поэтому Стрига бросил им вызов! Он сбежал, и Цзун-фун перенес его в совершенно новый мир. А затем маленький птенец, которого он совершенно случайно спас, заставил Стригу поверить в то, что он избран для чего-то более грандиозного, нежели следование устаревшим правилам сов из Панцю – правилам, нигде не записанным, однако неизменным в своей косности! Отныне его миссия будет заключаться в том, чтобы предупреждать сов о смертельной опасности излишеств, роскоши, суетности и тщеславия. Это его священный долг, исполнив который, он сможет освободиться.

Но Стрига был далеко не глуп. Он видел, что ему предстоит еще многому научиться. В этом не было ничего удивительного, учитывая ту жизнь, которую он вел дома. Разве не унизительно, что даже эта малышка по имени Белл знает об охоте гораздо больше, чем он? Сегодня вечером, когда Стрига принес ей особенно сильно помятую мышь, она предположила, что он начал слишком резко терять высоту перед входом в охотничью спираль. Стрига впервые узнал, что охотничьей спиралью совы называют стремительное снижение перед падением на дичь.

– Охотничья спираль? – захлопал глазами Стрига, пытаясь запомнить новый термин. Добрая Белл подробно объяснила ему, что и к чему.

– Понимаешь, тут очень важно туго закручивать виражи. Попробуй использовать кончики крыльев в качестве оси вращения. Ты должен как будто сверлить воздух, понимаешь? – важно пояснила она.

– Звучит довольно сложно.

– Ни капельки не сложно! Немного практики – и ты сам все поймешь. Вот я, скажем, научилась очень быстро, намного быстрее моих сестер, хотя я самая маленькая из нас троих!

Ожидая возвращения Стриги, Белл прокручивала в памяти советы, которые дала своему новому другу по поводу охоты. При воспоминании о сестрах глаза ее мгновенно наполнились слезами. Теперь, когда Стрига охотился, а она сидела в дупле одна, ей было особенно невыносимо думать о семье. Вздохнув, Белл попробовала поразмышлять о чем-нибудь постороннем, чтобы убить время до возвращения Стриги. «Подумать только, я учила взрослую сову, как делать охотничью спираль! Блайз и Баша ни за что мне не поверят!» Слезы мгновенно вскипели у нее в желудке, подступив к горлу. Белл судорожно сглотнула. Увидит ли она когда-нибудь своих сестер? И маму с папой? Ее крыло с каждым днем чувствовало себя все лучше. Может быть, попробовать немного полетать? Совсем чуть-чуть! Белл робко подскочила к отверстию дупла. «Нет, я не стану летать. Для начала просто попрыгаю с ветки на ветку. Как в детстве, перед церемонией Первого полета».

Она перепрыгнула на ближайшую ветку. Потом на следующую. И еще на одну.

Бедняжка Белл не могла видеть, что всего через два ствола от того дерева, где она упражнялась, на толстой скрюченной ветке дуба, сидела сова с косматыми растрепанными крыльями и огромным лицом, похожим на полную луну.

– Вы только посмотрите на нее! – еле слышно прошипела себе под клюв Нира. – Потрясающе! Тот же крапчатый узор по краям лицевого диска. Те же косо поставленные глаза. Готова спорить на собственный желудок, что это птенец Сорена!

Нира не стала тратить время на раздумья. Всего минуту назад Белл ловко прыгала с ветки на ветку. Вот она остановилась, слегка помахивая левым крылом, и едва успела подумать о том, что оно еще немного побаливает, как откуда ни возьмись перед ней вдруг очутилось чье-то огромное светящееся лицо. Лицо было похоже на луну, упавшую с небес. «Призрак!» – молнией пронеслось в голове у Белл, и у нее оборвался желудок. Она тоненько взвизгнула – и очутилась в крепких когтях.

Глава XIII
Уголь, король и птенец!

Голубой сове не терпелось показать Белл пойманную полевку. Строго следуя ее указаниям, Стрига успешно выполнил охотничью спираль и теперь имел полное право гордиться зажатой в когтях дичью. Что ни говори, а Белл была очаровательной малышкой! Они оба могут многому научиться друг у друга – она поделится с ним секретами охоты, а Стрига убережет ее от опасностей глупого тщеславия.

– Белл! – крикнул он, опускаясь на ветку прямо под отверстием дупла. – Белл!

«Странно», – подумал Стрига. Он сунул голову в дупло. Там было пусто.

– Белл!

Он и опомниться не успел, как что-то обрушилось на него сверху. Потом он увидел два белых лица. «Сипухи! – подумал Стрига. – Наверное, это родители Белл!»

Совы появились перед ним словно из ниоткуда. В мгновение ока они зажали Стригу с боков и крепко схватили за крылья. Их пальцы были совсем не похожи на птичьи, а скорее напоминали длинные звериные когти. Эти странные когти ослепительно сверкали отраженным звездным светом.

– Я помогал ей! Не причиняйте мне зла, добрые совы. Вы ведь уже видели, что она жива и здорова! Она хотела вернуться к вам, как только почувствует себя лучше, – жалобно закричал Стрига.

– Заткни свой поганый клюв. Ты летишь с нами, – сказала самая большая из двух сипух.

– Но я не понимаю… Вы ее родители, не так ли? – Стрига так разволновался, что неожиданно позабыл хуульский язык, в котором достиг заметных успехов за то время, пока ухаживал за Белл, и перешел на чжоученьский.

– О чем это он болтает, Страйкер? – спросила вторая сипуха.

Внезапно к похитителям присоединилась еще одна сова. Не белая, зато с длинными, голыми и очень сильными лапами. Ворвавшись в дупло, она истошно завизжала, не сводя глаз с сипух:

– Ситуация под контролем, лейтенант Страйкер и капрал Зверобой?

– Да, сержант Тарн, – хором рявкнули сипухи.

– Отлично! Мать-генеральша уже забрала птенца и улетела. С мелочью она управится одна, поэтому послала меня на помощь вам. Мы должны доставить его целым и невредимым. Мать-генеральша хочет допросить эту… эту тварь. – Сержант Тарн с отвращением посмотрел на голубую сову. Они трое целых три дня наблюдали за ней и маленькой сипухой, которая, по мнению матери-генеральши, была дочерью ее заклятого врага Сорена. Был выработан двухэтапный план. Этап первый – операция «Совенок»; этап второй – операция «Голубая сова». Сначала нужно было дождаться, когда голубая сова улетит на охоту, после чего Нира и пещерная сова могли без помех сцапать совенка. После этого Страйкеру и Зверобою оставалось только забраться в опустевшее дупло и ждать возвращения голубой совы. Как только она влетит в дупло, они должны были ее схватить – вот и весь план. Очень удобно хватать жертву в тесноте, где и развернуться-то негде!

– Возьмите его на привязь, сержант, – приказал Страйкер. – Зверобой, ты полетишь справа, я – слева, а ты, Тарн, будешь замыкать строй. Все понятно? Надеюсь, операция пройдет без неприятностей. Ветер успокоился, поэтому полетим прямиком в пустыню. От песка поднимаются термальные потоки, так что полет будет сплошным удовольствием.

Но не успели они вылететь из леса, как заметили, что голубая сова стала быстро терять силы, несмотря на теплые термальные течения, помогавшие совам держаться в воздухе.

– Гляньте-ка, что творится с этим синим придурком! Да он едва крыльями шевелит! – процедил капрал Зверобой.

– Я не привык к такому, – простонал пленник.

– К чему ты не привык, болван? Ты вообще откуда? – рявкнул Страйкер.

Стрига крепко сжал клюв, однако Страйкер вовсе не собирался применять к нему силу. По крайней мере сейчас. Это только замедлило бы их продвижение. Мать-генеральша хотела, чтобы пленника доставили целым и невредимым, значит, так оно и будет. А уж там она сама разберется. В арсенале Ниры были весьма убедительные средства сделать сов разговорчивыми. Страйкер не сомневался, что она вытрясет из этого идиота все, что ей было нужно.

Стрига посмотрел вниз. Лес стремительно редел. Темная полоса деревьев неумолимо отступала назад, а поросшая травой лесная земля сменялась твердой и растрескавшейся почвой, испещренной редкими зарослями пыльных, невысоких кустов. Здесь не было ни скал, ни каньонов, ни деревьев, поэтому голубой сове трудно было поверить в то, что тут могут жить совы. Может быть, здесь есть какие-то пещеры? Неожиданно для себя Стрига с тоской вспомнил место, откуда сбежал – Двор Дракона во дворце Панцю.

«Нет, не смей!» – обрушился он на себя. Он никогда и ни за что не вернется назад! Желудок его встрепенулся, и новые силы забурлили в полных совиных костях. Однако Стрига знал, что должен скрывать свою силу. Пусть похитители продолжают считать его слабой, измученной, болтающей всякий вздор совой. Он ничего им не расскажет, но спасет от них маленькую сипуху по имени Белл. Наконец-то его жизнь, долгое время бывшая не более чем живой смертью, обрела цель и смысл!

Эглантина снизилась к кусту и, старательно уворачиваясь от острых колючек, сняла с ветки перышко.

– Это перо Белл! Из всех дочек Сорена только у нее перышки по краю лицевого диска имеют этот необычный рыжевато-бурый оттенок, точь-в-точь такой же, как у ее мамы Пелли! Обрати внимание, след совершенно ясен – голубые перья опять смешиваются с перьями сипухи. Эта голубая сова похитила нашу Белл!

– Мне так не кажется, – покачала головой Пелли. – Посмотри на эти сломанные стержни пера. Я не думаю, что наша Белл могла бы драться с чужой совой с такой силой, чтобы сломать ей перья! Скорее всего эта голубая сова сама стала жертвой похищения.

– Ладно, пока нам совершенно ясно только одно – они летят в пустыню. Значит, нам остается лишь следовать за ними, – пробормотала Эглантина, не сводя глаз с перьев.

– Может быть, пошлем за подкреплением? – спросила Примула.

– Давай сначала побольше разузнаем о том, что тут происходит, – решила Эглантина.

Примула и Эглантина по праву считались одними из лучших искательниц-спасательниц на острове, а следовательно, умели не только искать чужие следы, но и маскировать собственные. Искусство оставаться незаметными с давних пор считалось одной из главных заповедей любой поисковой или спасательной операции. Что же касается сов, похитивших Белл и голубую сову, то они сделали свое дело крайне неаккуратно. Стоило подругам добраться до дупла, из которого было совершено похищение, как проследить дальнейший путь злоумышленников оказалось для них элементарной задачей. Эглантина и Примула были профессионалами. Они умели летать низко, но быстро. В случае необходимости они могли использовать самые разные средства маскировки. Пусть в пустыне не было деревьев, зато там в изобилии росли чахлые невысокие кусты.

Большую часть ночи подруги летели в темноте, поскольку прошло всего несколько дней после новолуния и месяц до сих пор был едва заметен. След похитителей вел в отдаленную юго-восточную часть пустыни, огибая густонаселенные районы, где находились многочисленные поселения пещерных сов, а также кактусы, пригодные для проживания более мелких птиц.

– Давай поднимемся выше и как следует оглядимся, – предложила Эглантина. – Путь виден превосходно, так что мы не заблудимся. Великий Глаукс, как же неаккуратно летают эти бродяги! Тут вся земля усыпана пухом и пуховыми перьями!

Выпавшие пуховые перья с головой выдают сов, летающих шумно, а значит, неаккуратно. Стоило Эглантине подумать об этом, как тревога начала медленно расползаться по ее желудку. Ибо именно так летали Чистые – быстро, неутомимо и невероятно неряшливо. Как только Примула и Эглантина начали подниматься вверх, на них сразу же обрушился свирепый встречный ветер, однако вскоре подругам удалось отыскать теплое течение, с легкостью подкинувшее их ввысь. Теперь наши разведчицы могли лениво парить, едва шевеля крыльями, и внимательно разглядывать лежавшую внизу землю.

– Я кое-что вижу, – сказала Эглантина, когда они пролетали над самой восточной частью Кунира. – Посмотри на эти кучки выкопанной земли. Готова спорить на что угодно, что там под землей целый лабиринт ходов, так или иначе соединенных друг с другом.

– Был бы здесь Копуша, он бы подсказал нам, как туда лучше забраться.

– Но Копуши с нами нет, – резко оборвала ее Эглантина. – Придется нам до всего додумываться самим.

– Смотри! – воскликнула Примула. – Над землей летит сова! Она держит курс вон к тому камню.

Чуткая Эглантина услышала доносившийся с земли звук еще до того, как Примула заметила низко летевшую сову. Пытаясь поймать этот звук, она принялась на лету изгибать свой лицевой диск в разные стороны и настраивать ушные щели, определяя точку, откуда исходили вибрации. Найдя источник звука, Эглантина прислушалась, как умеют слушать только сипухи, превосходящие остротой слуха многих других сов. Она процеживала сквозь себя целую мешанину самых разных звуков: от шороха гремучей змеи, ползущей по песку, до судорожного вздоха кролика, почувствовавшего на своей спине острые клыки рыси. Но сквозь все эти звуки пробивалось нечто другое – гораздо более знакомое и намного более пугающее. Это были не слова, а лишь колебания, однако Эглантина безошибочно узнала их частоту.

– Она там! – прошептала Эглантина, начиная входить в крутой вираж. Примула нырнула в воздушную канаву, взрезанную крыльями подруги, и последовала следом за ней.

– Кто?

– Нира.

– Великий Глаукс! – ахнула Примула, чувствуя, как у нее сжимается желудок. – Но если мы ее слышим, значит, и она тоже может нас услышать!

– Вряд ли. Чистые слышат так же безобразно, как летают. Кроме того, мы находимся в более выгодном положении. Смотри, эти скалы сплошь изрезаны длинными трещинами. Они великолепно проводят звук над землей. Слушай, у меня есть идея… даже план! – Подруги опустились на скалу, торчавшую неподалеку от того камня, к которому летела увиденная ими сверху сова.

План нельзя было сообщать вслух. Из соображений осторожности Эглантина перешла на язык жестов, или «песню крыльев», как называли его друзья между собой. Если Ночные стражи не хотели быть услышанными, они могли вести разговор, изгибая и поворачивая крылья под различными углами. Стая Сорена и Отулисса изобрели эту хитрую азбуку сразу после того, как их избрали в парламент. Дело в том, что во времена своей юности они частенько подслушивали заседания парламента в секретном дупле, находившемся над корнями Великого Древа. Когда бывшие нарушители подросли и сами стали парламентариями, то из опасения быть подслушанными очередными хитрецами, обнаружившими тайную комнату, они изобрели беззвучный способ коммуникации и обучили ему всех остальных членов парламента. Первоначально они использовали песню крыльев только в тех случаях, когда им нужно было обсудить наиболее секретные вопросы, но затем стали прибегать к тайному языку и в других случаях жизни. К счастью для Эглантины, скалы оказались прекрасными проводниками звука, и ей не составило труда ясно расслышать все, о чем говорилось под землей.

– Он долго не продержится… он заговорит. Тарн, ты взял у целителя сыворотку, о которой мы говорили?

Примула и Эглантина стояли под каменным выступом скалы прямо напротив того места, куда шмыгнула замеченная ими сверху сова. Слова с нарастающей ясностью доносились из-под земли. Наряду со словами вверх поднимались и другие звуки – стоны совы, задыхающейся от боли, и тихий плач маленькой Белл. Глаукс милосердный, что они там с ней делают?

– Я повторяю: откуда ты прилетел, голубая сова? Мы хотим знать! Ты прилетел оттуда, куда, как мы думаем, отравилась стая Сорена вместе с королем? Мои разведчики выследили их до отдаленного мыса в краю Дале ко-Дале ко, так что отпираться бесполезно. Ты знаешь Сорена? – Бедняжка Белл громко разрыдалась, услышав имя своего отца. Эглантина и сама едва не вскрикнула от страха. Значит, они с Примулой не единственные, кто знает о том, куда отправились совы? Нира каким-то образом тоже сумела пронюхать об этом. Может быть, эта таинственная голубая сова прилетела из шестого царства? Чем еще можно объяснить ее странное оперение голубых и сапфировых оттенков? В мире Пяти царств такая окраска была неизвестна.

И тут из-под земли донеслись еще два страшных слова:

– Захватотряд!

Эглантина и Примула почувствовали, как их желудки обратились в камень. Захватотрядом Чистые называли свою особую истребительную эскадрилью. Эглантина бесшумно подала знак Примуле. На языке крыльев это означало, что пока Нира и ее приспешники сидят под землей, им следует быстро облететь окрестности. «Чтобы выяснить, как далеко тянется этот лагерь и подслушать другие разговоры», – знаками пояснила Эглантина. Прежде чем принимать какое-либо решение, они должны выяснить, какими силами располагает Нира. А потом нужно будет предупредить Сорена и его Друзей.

Они снова поднялись на крыло. Примула, подобно большинству миниатюрных сов, была настоящим асом бреющего полета и могла без труда нестись в нескольких дюймах над землей. Эглантина летела на несколько футов выше. Вместе они представляли собой потрясающую силу. Низкий полет Примулы в сочетании с потрясающим слухом Эглантины позволяли подругам собрать всю информацию не только о лагере и силах Чистых, но и о планах Ниры. С тех пор как Корин добыл уголь Хуула из жерла вулкана в Далеко-Далеко, Нира была одержима желанием захватить это сокровище. Корин и его друзья, сами того не подозревая, предоставили ей прекрасную возможность для удара, в одиночестве отправившись в дальние края. Оказывается, за последнее время Нира сумела собрать под своим началом значительную армию, которую до срока прятала под землей. Весь Кунир был изрыт ходами и бункерами. Напрягая слух, Эглантина и Примула слышали гул голосов множества сов, болтавших между собой под песками самого отдаленного района пустыни Кунир. Казалось, здесь вся земля кишела Чистыми!

«Если Нира отправится за Корином, Сореном и остальными в то далекое царство синих сов, выследит их и нападет…» Эглантина запретила себе даже думать об этом. Повернувшись к Примуле, она знаками показала: «Мы должны их предупредить».

«Но как? Мы даже не знаем, как туда добраться».

«Дворец туманов! – все так же знаками ответила Эглантина. – Сорен сказал, что в случае необходимости мы должны разыскать Бесс из Дворца туманов».

«Значит, нужно немедленно лететь прочь отсюда! Мы должны предупредить Сорена!»

Крылья Эглантины слегка дрожали, когда она подняла их, чтобы отдать последний сигнал к вылету.

«Но как же Белл?» – в отчаянии показала крыльями Примула.

«Мы все равно не сможем вырвать ее у Чистых. Кроме того, они не причинят ей вреда. Они уже получили всю нужную информацию. А Белл нужна им, как заложница. Они захотят использовать ее в торговле с нами, но я надеюсь, что мы сумеем освободить ее раньше, чем до этого дойдет. Нужно немедленно послать весточку на Великое Древо».

«Через Гвиндора?»

«Без разницы, лишь бы побыстрее!»

И тут они заметили несущуюся им навстречу большую полярную сову с черным пером на затылке.

Док Яроклюв!

Подруги немедленно бросились к нему, чтобы рассказать обо всем, что им удалось узнать.

Через несколько минут, в зарослях кактусов на большом удалении от подземного лагеря Чистых, Док Яроклюв выслушал сбивчивый рассказ подруг. Когда они закончили, он на миг зажмурился, вздохнул, а потом выдернул свое черное перо и сломал его пополам.

– Возьмите. Я всегда смогу раздобыть новое, а вам оно сейчас необходимо. Вам нужна защита, ведь лететь придется и Днем, и ночью!

Они быстро распрощались и поднялись в воздух. Док Яроклюв полетел на Великое Древо собирать войска, а Эглантина и Примула помчались во Дворец туманов. Они летели в разные стороны, но думали об одном и том же. Они разбили Чистых в каньонах во время битвы Огня и Льда. Они разгромили их в Дали. И хотя грядущее сражение не могло сравниться с этими великими битвами по своим масштабам, поскольку в нем неизбежно будут задействованы гораздо более скромные силы, оно грозило стать по-настоящему судьбоносным. Ибо вопрос был не в численности армий. Ночным стражам придется сражаться с превосходящими войсками противника на совершенно незнакомой территории. Хватит ли у них сил сделать это?

Никогда еще под угрозой не оказывалось столько ценностей сразу – уголь, король и беспомощный птенец!