Текст книги "Ковбой и сладкие сердца (ЛП)"

Автор книги: Кес Уинтер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 9
Измени мой мир

Люк, как и обещал, подвозит меня домой. Он умеет держать слово. Никаких исчезновений в последнюю минуту, никаких оправданий и пустых обещаний.

Если он говорит, что что-то сделает, значит так и будет.

Вот уж действительно редкость.

Когда он останавливается у моего дома, я поворачиваюсь к нему.

– Спасибо, что подвез. И что заехал за материалами в строительный магазин. Боже, кажется, будто это было сто лет назад, после такой ночи.

– Не говори, – его пальцы сильнее сжимают руль.

Теперь он странно напряжен, и это сразу настораживает и меня.

– Что случилось? – спрашиваю я. – Что не так?

Повисает долгая пауза.

И наконец он говорит:

– Ненавижу это.

Во мне снова взвывают тревожные сигналы.

– Ненавидишь что?

– То, что эти парни считают, будто имеют право к тебе прикасаться. Что могут трогать тебя руками.

Его глаза в полумраке – темные, сосредоточенные – встречаются с моими.

– Я хотел отрубить ему руку за то, что он тебя тронул.

От его слов меня почему-то охватывает странный восторг.

От этого яростного, собственнического взгляда.

Будто по венам пробегает электричество, и мне некуда его выплеснуть. Поэтому я пытаюсь разрядить напряжение шуткой.

– Это была бы ужасная уборка. Так что спасибо, что сдержался.

– Я знаю, что ты умеешь постоять за себя, – говорит он все так же серьезно, не позволяя моей глупой шутке все сгладить. – Но мне ненавистно, что тебе вообще приходится это делать. Я хотел бы защитить тебя от всего этого.

Что-то болезненно сжимается у меня в груди.

– Ты и защитил, Люк. Ты ему здорово врезал.

– Уже после того, как это случилось. А я хочу сделать так, чтобы тебе никогда больше не приходилось с этим сталкиваться.

Я так растрогана, что даже не знаю, что ответить.

Наконец выдавливаю:

– Ты не сможешь. Если они позволяют себе это прямо у моего отца под носом, они будут делать это всегда. Ничего в моем мире не изменится.

Он кладет ладонь поверх моей.

– Я в это не верю. И когда ты сама поверишь, что можешь изменить свой мир, у тебя получится.

Слова у меня заканчиваются, поэтому я решаю, что объятие подойдет лучше.

Я отстегиваю ремень безопасности и придвигаюсь к нему. Совсем близко, прижимаясь боком к его боку. Кладу голову ему на плечо, и он тут же чуть меняет позу, чтобы мне было удобнее, обнимая меня рукой.

Будто он всегда знает, что мне нужно. Даже раньше меня самой.

– Ты ужасно раздражаешь, – вздыхаю я с шутливым укором. – Из какой книги по саморазвитию ты вычитал эту мудрость?

– Просто одна из вещей, которые я понял сам по дороге, – его большой палец мягко скользит вверх и вниз по моему плечу, и от каждого прикосновения через тонкую ткань рубашки разливается тепло.

Я выдыхаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– У тебя на все есть ответы, да?

Пауза.

– Я бы так не сказал.

– Правда? И что же поставило тебя в тупик?

Его рука замирает на моем плече.

– Ты.

Я поднимаю на него глаза, и дыхание словно исчезает из легких.

Теперь наши лица очень близко. Так близко, что я различаю светло-зеленые искры в его глазах и вижу, как расширились его зрачки. Близко настолько, что чувствую тепло его кожи. И улавливаю его запах – сандаловое дерево.

– Что именно ты во мне не понял? – вопрос выходит почти шепотом.

Его взгляд опускается на мои губы и задерживается там, словно прикосновение. Когда он снова смотрит мне в глаза, в них уже что-то изменилось. Что-то темное, жадное. Почти отчаянное.

Его рука скользит с моего плеча к моей щеке, ладонь обхватывает челюсть, а большой палец проводит по скуле с сокрушительной нежностью. Кожа горит там, где он касается меня.

Его губы теперь так близко, что я чувствую слова прямо на своих губах, когда он говорит:

– Как сделать тебя моей.

Он сокращает расстояние между нами и целует меня.

Его губы теплые и мягкие – именно такие, какими я их представляла. Но под этой нежностью скрывается сила, от которой я теряюсь, и сердце начинает бешено колотиться.

Я даже не успеваю ответить на поцелуй. Просто замираю, ошеломленная и бездыханная. Губы покалывает, тело гудит от электричества.

Когда он наконец отстраняется, это происходит медленно. Нехотя. Будто он борется со всеми своими инстинктами, чтобы не прижаться ко мне снова.

Теперь он всматривается в мое лицо, словно боится, что все понял неправильно.

Но я не даю ему времени сомневаться.

В следующее мгновение я притягиваю его лицо обратно к себе и целую в ответ.

На этот раз все разгоняется мгновенно. Его язык касается моего – сначала осторожно, потом все настойчивее. Его губы теплые, требовательные, мягко заставляют мои раскрыться шире. Я буквально таю в этом поцелуе, в нем самом, чувствуя вкус тепла и напряжения, которое так долго тлело между нами.

Его пальцы запутываются в моих волосах, слегка потягивая. Другой рукой он все еще держит мою ладонь, наши пальцы крепко переплетены, словно он не хочет отпускать.

Я перекидываю ногу через его бедра, садясь на него верхом.

Он резко втягивает воздух, когда наши тела прижимаются друг к другу.

– Мэдисон, – говорит он.

Мне нравится, как в его голосе звучит мое имя. Оно становится особенным.

Никто больше не произносит его так. Никто не смотрит на меня так, как он.

Будто я особенная.

Я сильнее сжимаю бедра вокруг его бедер, устраиваясь на нем. Его руки скользят вниз по моим бокам, большие пальцы задевают нижнюю линию груди, проводят по чувствительным ребрам и останавливаются на моей талии.

Пока мы целуемся, я подаю бедра вперед. Сквозь джинсы я чувствую твердый выступ его члена – горячий, прижатый именно там, где он мне нужен больше всего.

Мои пальцы торопливо возятся с пуговицей его джинсов. Нетерпение нарастает. Я расстегиваю ее и тяну вниз молнию. Он резко втягивает воздух, когда я просовываю руку в его боксеры и обхватываю пальцами его член.

Когда я начинаю его гладить, он дергается, бедра чуть подаются вперед в мою ладонь. Его жар поражает меня. Он уже такой твердый.

– Похоже, у тебя действительно серьезный калибр, – шепчу я ему на ухо, сжимая пальцы. – От тебя так и веет спокойной уверенностью человека с большим членом.

Хриплый смешок касается моей кожи.

– Поверю тебе на слово.

И в следующую секунду его губы снова накрывают мои. Его руки повсюду – скользят вверх по моим бокам, сжимают грудь. Большие пальцы кружат по соскам сквозь тонкую ткань, надавливая, пока я беспомощно не выгибаюсь к нему.

Одна рука спускается вниз по моему телу. Под джинсы. Под трусики. Когда его пальцы проводят по моему клитору, я ахаю ему в губы.

– Малышка, – шепчет он. – Ты такая влажная.

И это правда.

Я влажная, ноющая, жадная до него.

Всего лишь от его поцелуев, от его рук.

И мне все равно хочется больше.

Я тянусь к своей сумке и лихорадочно отодвигаю косметичку, жвачку и цветные ручки, гремящие внутри.

Где-то здесь должен быть презерватив. Давно мне не приходилось им пользоваться, но прошлую Мэдди вряд ли подвела бы будущую Мэдди.

Пальцы находят маленький пакетик из фольги. Он помят, старый и слегка потрепанный, но запечатан – значит подойдет.

Он забирает его у меня из пальцев. Смотрит на меня своим серьезным, глубоким взглядом.

– Ты уверена?

Я мягко целую его.

– Я хочу тебя, – говорю я. – Всего.

Его глаза вспыхивают. Он притягивает меня к себе и целует снова – сильно, глубоко. Одна рука держит мой затылок, другая упирается мне в спину, прижимая к себе, будто он не может меня отпустить. Когда он наконец отстраняется, мы оба тяжело дышим.

Он разрывает пакет зубами, не отводя от меня взгляда.

Черт. Это невероятно возбуждает.

Он раскатывает презерватив. Его член толстый, идеально твердый, темный от прилива крови и уже блестящий от предсеменной жидкости.

Я прикусываю губу, наблюдая за этим, и между моих ног снова вспыхивает жар.

Когда презерватив на месте, он снова берет меня за бедра и направляет над собой. Большие пальцы вжимаются в изгибы моей талии, пока я зависаю над ним.

Головка его члена касается моего входа, дразня, и я дрожащe выдыхаю, начиная опускаться.

Я медленно опускаюсь – сантиметр за сантиметром. Все внутри меня сжимается вокруг него, привыкая, раскрываясь.

Он большой. Приходится растягиваться, чтобы принять его. Но это приятное растяжение – волна ощущений, которая поднимается изнутри и расходится по всему телу.

Когда я смотрю на него, он не отрывает взгляда от того места, где его член входит в меня.

– Черт, – выдыхает он. – Черт, как же с тобой хорошо.

Я впервые слышу, как он ругается.

И это звучит невероятно сексуально в его голосе. Еще сильнее потому, что он никогда этого не делает. До этого момента.

Когда я опускаюсь до конца, меня охватывает удивительное чувство наполненности. Та глубокая пустота исчезает, уступая давлению и жару его члена внутри меня.

И я чувствую себя… целой.

Наши взгляды встречаются.

И он снова горячо, жадно, глубоко целует меня. Мы целуемся, пока занимаемся любовью, и это ощущается куда более близко и откровенно, чем когда-либо прежде.

Сначала он позволяет мне задавать ритм. Я двигаюсь медленно, наслаждаясь тем, как он чувствуется внутри меня. Привыкаю к его толщине. К тому, как полностью он меня заполняет.

Бедра начинают дрожать от усилия двигаться медленно. От силы ощущений. От того, как хорошо он чувствуется внутри.

Его тело невероятно твердое и сильное. Под моими ладонями перекатываются рельефные мышцы живота, когда я провожу руками по его груди. Его торс напрягается с каждым вдохом. Я легко провожу ногтями по очерченным линиям его живота, и мышцы вздрагивают в ответ.

Он одним плавным движением стягивает вниз мой топ и лифчик. Несмотря на жар в машине, который стал еще сильнее от наших тел, мои соски уже твердые. Он сжимает грудь, затем берет один сосок в рот и сильно втягивает. Его язык скользит по чувствительной вершине, зубы едва задевают, и я ахаю, выгибаясь к нему, пока мы продолжаем двигаться.

Мой ритм сбивается, когда наслаждение начинает брать верх.

И тогда он берет все под контроль.

Он переворачивает меня так, что я оказываюсь на коленях на сиденье.

– Руки сюда, – говорит он, направляя мои ладони на спинку сиденья.

Он устраивается позади меня и касается губами моей шеи.

А затем снова входит в меня – до самого конца.

Его руки крепче сжимают мои бедра, пока он двигается во мне. Пальцы впиваются в ягодицы, притягивая меня сильнее. Он начинает резко и глубоко толкаться вверх. Каждый толчок бедер подводит меня все ближе к краю. Трение неумолимое. И восхитительное.

В позвоночнике нарастает давление, и оно стремительно усиливается. Окна машины запотели, а звуки, которые мы издаем, совершенно неприличные.

– Люк, – выдыхаю я, задыхаясь.

Он наклоняется и снова шепчет мне на ухо.

– Скажи мое имя еще раз.

Это почти рычание.

Я запрокидываю голову, мое тело двигается ему навстречу, пока он врезается в меня снова и снова.

Я послушно шепчу:

– Люк.

На этот раз он действительно довольно рычит. Потом снова ловит мои губы – поцелуй жесткий, беспорядочный. Теперь мы оба уже потеряли голову. Отчаянные.

И в этот момент меня накрывает оргазм.

Мое тело сжимается вокруг него, пульсируя, когда я полностью теряю ритм. Наслаждение накатывает волной.

Люк отстает всего на несколько секунд. Он стонет мне в волосы, сжимая мои бедра, когда кончает в презерватив. Его движения замедляются, потом останавливаются, и мы оба обессиленно приваливаемся друг к другу.

Некоторое время мы просто держимся друг за друга – вспотевшие, тяжело дышащие.

Боже.

Это был самый горячий секс в моей жизни.

Но вскоре, когда туман оргазма рассеивается, его сменяет пугающая ясность.

Мы с Люком только что занялись сексом.

Он мой друг.

Единственный мужчина в моей жизни, который, казалось, верил, что я могу предложить миру нечто большее, чем быстрый перепихон.

А я все равно дала ему именно это.

Что я наделала?

Черт, я прекрасно понимаю, что наделала. Я только что разрушила нашу дружбу.

Когда я осторожно соскальзываю с его члена, я не могу поднять на него глаза. Я торопливо поправляю одежду и приглаживаю волосы.

– Эм… так. У меня завтра выходной, – говорю я, застегивая молнию на джинсах. – Тогда увидимся в четверг.

Когда я тянусь открыть пассажирскую дверь, его рука обхватывает мое запястье.

– Подожди, – говорит он. – Я провожу тебя до двери.

– Не нужно! – слишком бодро щебечу я. – Сиди здесь. И следи за своей раной. Пока!

Я почти бегу к входной двери. Неловко вожусь с ключами, но в конце концов открываю замок, так и не поддавшись соблазну оглянуться на его машину, все еще стоящую перед домом.

Я открываю дверь и быстро закрываю ее за собой.

Внутри ничего не изменилось.

Бастер подбегает со своим радостным собачьим приветствием. Папа храпит в кресле. По телевизору идет рекламная передача о наборе кухонных ножей.

В моей жизни ничего не изменилось.

Так почему же кажется, будто изменилось все?

Глава 10
На мели

Я плохо сплю этой ночью. Ворочаюсь, снова и снова прокручивая в голове то, что между нами произошло.

Руки Люка на мне. Его поцелуй. То, с какой страстью и силой он брал меня.

Я переворачиваюсь на спину и тяжело вздыхаю. Я знаю, что будет дальше. Мужчина преследует и добивается, пока не получит желаемое, а потом теряет интерес.

Все это тлеющее напряжение доходит до кипения, а потом ему остается только остыть.

Когда наконец поднимается солнце, я чувствую себя так, будто вообще не спала. Но все равно спускаюсь вниз, чтобы выпустить Бастера во двор. Он благодарно гавкает. Потом я ставлю вариться кофе для себя и папы и наливаю Бастеру свежую воду. После этого разбиваю несколько яиц в миску и посыпаю солью и перцем.

Позади меня звучит зевок.

– Доброе утро, солнышко, – говорит папа.

– Доброе утро, пап.

Я обнимаю его сбоку, одновременно засовывая пару кусочков хлеба в тостер. Бастер царапает заднюю дверь, и я впускаю его обратно.

– Хочешь омлет из белков?

– С беконом? – с надеждой спрашивает папа.

При слове «бекон» у Бастера сразу поднимаются уши.

– Даже не думайте. Оба. – Я указываю вилкой на папу. – Особенно ты, с твоим холестерином. Только не говори, что Билли тайком кормит тебя бургерами и картошкой, когда меня нет.

Виноватое выражение на лице папы говорит само за себя.

– Я не могу каждый день есть эту кроличью еду, которую ты мне готовишь, Мэдди. – Под моим строгим взглядом он добавляет: – То есть она вкусная. Для кроличьей еды. Но я хищник. – Он похлопывает себя по животу.

Я вздыхаю. Я обожаю своего отца, но упрямства у него – как у козла.

– Мне нужно, чтобы ты берег себя, – тихо говорю я. – Мне нужно, чтобы ты еще много лет надо мной издевался, понял?

Он ерошит мои волосы, проходя мимо за своей кружкой кофе.

– Твой папаша крепкий орешек, Мэдди. Как кусок жесткого хряща.

Я морщу нос.

– Фу.

Бастер снова оживляется при слове «хрящ». Его нос с надеждой тыкается мне в бедро.

Поглаживая его по голове, я качаю головой с притворным отвращением.

– Тяжело быть единственной девушкой в доме, полном вонючих старых мужиков. Знаешь об этом?

Бастер тихо гавкает в знак согласия.

Когда на кухонной стойке начинает жужжать мой телефон, я думаю, что это очередной мошеннический звонок. Но когда смотрю на экран и вижу имя «Люк Бреннан», меня охватывает смесь удивления, удовольствия и тревоги.

Зачем он звонит мне в восемь утра?

Под предлогом снова выпустить Бастера по своим делам я выскальзываю через заднюю дверь во двор.

– Алло? – отвечаю я.

– Привет.

Голос Люка звучит ниже обычного. Усталый. Словно он тоже не спал всю ночь.

– Как ты?

Пока Бастер роется в земле, будто ищет какой-то клад, я говорю:

– Нормально. Что случилось?

– Ты сегодня свободна? Нам нужно поговорить.

Нам нужно поговорить.

Самые пугающие слова на свете для двух людей, которые только что занялись сексом.

Я стараюсь говорить спокойно, будто мне все равно.

– Хорошо. Где встретимся?

– Можешь приехать ко мне? Я знаю, это для тебя далеко.

– Ничего страшного. Напиши адрес, и я скоро буду.

Хотелось бы сказать, что проехать час в сторону ради речи о расставании – самое жалкое, что я делала ради мужчины, но, к сожалению, это даже не войдет в первую десятку.

Пока я еду по адресу, который прислал Люк, я хотя бы любуюсь пейзажем вокруг. Впереди волнистые предгорья, а вдали – величественные заснеженные вершины. Зима уступает место весне, и все только начинает распускаться. День солнечный, воздух свежий и чистый.

Когда навигатор велит повернуть налево, дорога уходит под деревянный навес с вывеской «Ранчо Санданс».

Заборы тянутся, кажется, на километры. На одних пастбищах пасется скот, на других гуляют лошади. Сначала я замечаю амбары, потом сараи для техники и длинный ряд загонов. Все большое, ухоженное и красивое.

Люк говорил, что у этого места были тяжелые времена, но здесь ничто не выглядит заброшенным или разваливающимся. Наоборот – все живет и работает. Ощущается забота.

Когда наконец появляется дом, он тоже оказывается куда больше, чем я представляла. В него легко поместилось бы полдюжины таких домов, как мой.

Я притормаживаю, разглядывая его, и понимаю, что совершенно неправильно представляла себе это место.

Я думала, Люк еле сводит концы с концами, как и я.

Но такие ранчо передают в семье из поколения в поколение. И уж точно оно не выглядит бедствующим.

Я подгоняю свой джип к ряду грузовиков, припаркованных у дома. Люк уже выходит на крыльцо. Рядом с ним выскакивает бордер-колли и радостно лает, когда я выхожу из машины, носясь вокруг меня с такой энергией, будто у нее внутри ядерный реактор.

Сегодня Люк полностью в образе ковбоя: сапоги, выцветшие джинсы, фланелевая рубашка и ковбойская шляпа.

Я впервые вижу его в шляпе.

И, черт возьми, выглядит он слишком хорошо.

Я неловко стою, засунув руки в карманы.

– Привет, – говорю я, когда он подходит ближе.

Он останавливается, взгляд скользит вниз к моим рукам. Наверное, моя поза выдает защитное настроение, потому что он не тянется ко мне.

– Привет, – тихо говорит он. – Ты очень красивая.

Я нарядилась, чтобы меня бросили? Да. И не в первый раз.

Раз уж все равно конец, можно хотя бы выглядеть эффектно.

Но Люк не смотрит на меня тем виноватым взглядом, которым мужчины обычно смотрят после того, как получили свое и готовы идти дальше.

Он смотрит на меня тем же глубоким, серьезным взглядом, как всегда.

И, похоже, не может отвести от меня глаз.

Несмотря на все мои попытки держаться, защита немного трещит. Я вытаскиваю руки из карманов и делаю шаг к нему, чтобы обнять.

Он тут же притягивает меня к себе.

Его объятие теплое и крепкое. От него так приятно пахнет. С ним так хорошо.

Когда он целует меня в волосы, я еще сильнее прижимаюсь к нему.

Меня уже целовали на прощание – буквально посылали поцелуем подальше. Но это совсем не похоже на прощальный поцелуй.

Пока он держит меня, его тело постепенно расслабляется рядом с моим.

Будто ему тоже было нужно это объятие.

Будто он действительно рад меня видеть.

Ничего из этого я не ожидала.

Впервые мужчина сумел меня удивить. И, что самое удивительное, приятно.

– Так о чем ты хотел поговорить? – бормочу я ему в фланелевую рубашку. – Потому что, знаешь, фраза «нам нужно поговорить» звучит очень пугающе.

– Да, понимаю. – Его ладонь медленно скользит по моей спине. – Почти так же пугающе, как когда твоя девушка внезапно сбегает, как ты вчера.

Сморщившись, я отстраняюсь и смотрю на него.

Но он не выглядит злым или раздраженным. Он смотрит на меня терпеливо, словно ждет объяснения.

Твоя девушка.

От мысли, что он считает меня своей девушкой, сердце радостно подпрыгивает.

– Кажется, я немного запаниковала, – медленно говорю я.

– Я заметил. – Его костяшки пальцев мягко проводят по моей скуле. – Почему?

– Я думала, что все испортила. Нашу дружбу. Нашу работу вместе.

Следующее признание дается мне труднее, но я должна сказать это. Меня уже ранили таким образом, и это оставило след.

Говорить об этом Люку очень страшно.

– Я подумала, – говорю я, опуская взгляд на свои ботинки, – что ты потеряешь ко мне интерес, когда погоня закончится. Что перестанешь меня уважать. Особенно после того, что это произошло… в твоем грузовике.

– Тогда мне пришлось бы перестать уважать и себя.

– Ты же знаешь, для мужчин это работает не так.

Он берет мое лицо в ладонь, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Давай кое-что проясним, Мэдисон. Мы по-прежнему друзья. Мы по-прежнему будем прекрасно работать вместе. Никакой потери уважения – ни к тебе, ни ко мне, – добавляет он с дразнящей улыбкой.

Улыбка исчезает, когда он продолжает:

– А что касается потери интереса…

Он медленно качает головой.

– Раньше я думал, что схожу с ума, представляя, как хорошо будет быть с тобой. Оказалось, мои фантазии даже близко не сравнятся с реальностью. Я всю ночь прокручивал это в голове. То, что мы сделали. Как невероятно ты чувствовалась. – Его большой палец медленно проводит по моей нижней губе. – Я до сих пор не могу перестать думать об этом. О тебе.

После таких слов практически невозможно не поцеловать мужчину.

Я тяну его к себе, и его губы находят мои. Сначала мягкое прикосновение, но обжигающее. А потом мы уже полностью в этом. Языки переплетаются, тела прижаты друг к другу. Его рука скользит под край моей рубашки, пальцы касаются талии, и по всему телу пробегает горячая волна удовольствия.

– Есть еще кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить, – говорит он, когда мы наконец отрываемся, чтобы перевести дыхание. – Только не паникуй, но…

Мое тело сразу напрягается.

– Это еще одно пугающее сочетание слов. Как только ты их произносишь, я уже начинаю паниковать.

Его руки по-прежнему лежат на моей талии. Они чуть крепче сжимаются, когда он спокойно говорит:

– Презерватив порвался.