Текст книги "Мамы-мафия (ЛП)"

Автор книги: Керстин Гир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Фрауке и Сабина тоже наподдали, когда они нас увидели. Когда мы при встрече затормозили, это смахивало на большую гонку повозок в «Бен Гуре». Не хватало только фырканья, ржания и встряхивания гривами.

Сабина, как обычно, поцеловала воздух возле Миминых щёк.

– Как здорово тебя видеть, дорогая. Фрауке, это моя бывшая сокурсница Мими, о которой я тебе рассказывала. Ну ты знаешь, которая охотно забеременела бы, но у неё это не получается.

– Рада познакомиться, – сказала, сияя, Фрауке.

– У Фрауке трое детей, и скоро будет четвёртый, – пояснила Сабина. – Она никак не может насытиться сменой мокрых пелёнок!

– Собственно, это пока секрет, – сказала Фрауке, сияя ещё больше.

– Возможно, Фрауке даст тебе парочку добрых советов, – сказала Сабина. – Если кто-то и знает, как беременеть, так это она.

– Ах, здоровый образ жизни, фолиевая кислота и пару часов вдвоём – больше ничего и не надо, – скромно сказала Фрауке. – Правда, я уже полгода сижу на специальной диете, которая влияет на уровень кислотности и тем самым определяет пол ребёнка. Потому что я обязательно хочу ещё одного мальчика, девочки такие сложные!

– Я думаю, что для Мими пол совершенно безразличен, – сказала Сабина. – Главное вообще родить ребёнка, верно? Лично я всегда хотела иметь девочек. Кстати, Карста в ближайшее время будет делать карьеру детской модели.

– Кто? Маленькая Карста? – ошеломлённо переспросила я. Какой товар может рекламировать такой ужасно уродливый ребёнок? Наверное, соску увеличенного размера? («Ваш ребёнок такой невидный? Вы стыдитесь ходить с ним по улице? Купите маскирующую соску, и этого никто не заметит. Маскирующая соска – и никто не будет отворачиваться!»)

Или Карста крупным планом, рот размером со спасательный плот вытянут в плаче, двойной подбородок прижат к груди, она вытирает себе сопли под носом-картошкой. И голос из ниоткуда: «Маленькой Карсте можно помочь. Союз немецких пластических хирургов».

Когда мы пришли домой, я была всё ещё ошеломлена.

Труди упала на землю и пыхтела, переводя дыхание.

– Почему вы так бежали на обратном пути?

– Ну, мы не хотели ударить в грязь лицом перед этими тётками, – сказала Мими.

– Но ударили! В следующий раз мы не только выслушаем их с открытыми ртами, – недовольно сказала Анна. – Мы ещё и выскажем парочку оскорблений. В конце концов, мы – внушающая страх мамы-мафия!

– Мы должны это потренировать по ролям, – заметила Труди.

– Тс-с-с, мама, – прошипела Нелли из домика на дереве. – Пожалуйста, подойди. Случилось что-то плохое.

– Где малыши?

– У Ронни, с ними всё в порядке, – сказала Нелли. – Мы были наверху и опробовали телескоп, с ним можно ужасно далеко видеть, даже заглядывать в дома. И тогда Юлиус увидел толстую девочку, Лауру-Кристин, за игровой площадкой, в ивовой беседке. Она резала себе вены.

– О Боже! – воскликнула Анна.

Мими схватилась за сердце, а Труди на секунду позабыла пыхтеть.

– Не беспокойтесь, она неправильно это делала, – сказала Нелли. – Она не знала, что их надо резать вдоль, она примерилась поперёк, и прежде чем она их глубоко взрезала, мы были уже рядом с ней. – Нелли фыркнула. – Дилетантство.

– А где она сейчас?

– Здесь, наверху, в домике, – ответила Нелли. – Она ни в коем случае не хочет домой, она только плачет и говорит, что в следующий раз она будет вешаться. Приди и забери её вниз, хорошо?

Лаура-Кристин сидела, прижавшись к стене со стихотворной балкой, и прятала лицо в ладонях. Макс беспокойно ходил перед ней туда-сюда.

– Она не перестаёт реветь, – сказал он.

– Пожалуйста, исчезни, – сказала Анна. – Это женское дело.

Но и после того как Макс ушёл, прошло некоторое время, прежде чем мы смогли заставить Лауру-Кристин говорить.

– Это из-за того учителя музыки, верно? – спросила Анна. – Он давно должен сидеть под замком!

– Но-о не си-и-дит! – всхлипнула Лаура-Кристин. И потом она рассказала нам всю печальную историю. После нашей встречи две недели назад у киоска она пошла домой с некоторым облегчением, потому что она не была беременна и мы ей сказали, что она не виновата. Лаура-Кристин собрала всё свое мужество, чтобы рассказать матери, что сделал учитель музыки.

– Очень храбро, – сказала Анна.

Но Фрауке не поверила Лауре-Кристин. Она сказала, что Лаура-Кристин должна немедленно прекратить выдумывать всякую чушь. Она только хочет поставить себя в центр внимания и поважничать.

– Она сказала, что герр Людвиг – такой красивый мужчина, «и ты думаешь, что он будет интересоваться такой толстой, прыщавой девочкой, как ты?» – всхлипнула Лаура-Кристин.

Анна и я были в равной степени шокированы.

– Я сейчас нанесу визит этой Фрауке, который она так быстро не забудет, – сказала Анна. – Я ей засуну её дурацкую половую диету в её дурацкую задницу…

– Анна!

– Так и будет! Почему она не верит своей дочери?

– Не представляю, – ответила я. Возможно, она знала свою дочь лучше, чем мы. Но с какой стати девочке выдумывать подобную историю? И зачем ей резать себе вены?

– Никто мне не верит, – всхлипнула Лаура-Кристин.

– Мы тебе верим, – твёрдо сказала я. – И сейчас мы пойдём с тобой в полицию. Идём!

– Я не хочу в полицию, – ответила Лаура-Кристин. – Они будут обследовать меня гинекологически и задавать ужасные вопросы. Я это знаю из телевизора.

– Нет, – сказала я. – Никто там на тебя даже косо не посмотрит, я тебе обещаю. Важно, чтобы ты заявила об этом человеке, иначе он будет делать то же самое и с другими девочками.

– А если мне не поверят и в полиции?

– Они тебе поверят, – энергично ответила я, но Анна сказала:

– Что-то в этом есть. Без доказательств и без поддержки родителей… слово против слова, я бы сказала.

– Видите, – ответила Лаура-Кристин, – я только всё сделаю хуже.

Какой-то момент я не знала, что делать.

– Остаётся только одно: мы должны этого учителя музыки сами поймать с поличным, – сказал снаружи Макс.

– Вы не должны подслушивать, – заметила Анна.

– Звукоизоляции в домике нет.

– Этот учитель музыки, его надо… – сказала Нелли. – Почему нам просто не позвонить в дом и не раздавить его пальцы под крышкой пианино?

– Или другую часть тела, – заметила Анна.

– Дети правы, – заявила я. – Мы не можем рассчитывать на то, что полиция всё урегулирует – без доказательств. Мы должны взять дело в свои руки. Только как?

– Мы – мамы-мафия, – сказала Анна. – Мы что-нибудь придумаем.

Нелли и Макс хотели узнать, что такое мамы-мафия.

– Мы – творческая противоположность объединению супермам матери Лауры-Кристин, – объяснила Анна.

– Очень тайная противоположность, – добавила я.

– И криминальная, – дополнила Анна. – Когда надо.

– Правда? – со страхом спросила я.

Лаура-Кристин хотела знать, есть ли у нас пистолеты.

– У нас есть лучшие методы разделываться со злодеями, – пояснила Анна.

– Спрашивается только, какие, – сказала я.

Но я зря волновалась. Когда мы привели Лауру-Кристин в дом к Мими и Труди и рассказали им всю историю, то из нас всех тут же полезло невероятное количество криминальной энергии. В гостиной воздух просто трещал от её флюидов.

– Что нам нужно, так это доказательства, – сказала Мими. – Лучше всего фотографии и видео.

– Признание.

– У меня хорошая цифровая камера, – сказал Макс.

– Мы можем похитить мерзавца и пытать, пока он не признается, – заявила Труди.

– Это не будет считаться, – заметила я. – Это будет действовать как доказательство, что мы его похитили и пытали.

– Тогда нам нужна приманка, – сказала Анна.

– Вот именно, – восторженно ответила Нелли. – Я буду приманкой. И если он при мне тоже раскроет ширинку, я его сброшу со стула.

– Не может быть и речи, – сказала я.

– Кроме того, это не сработает, – подала голос Лаура-Кристин. – Со мной он начал это делать далеко не сразу. Сначала я и сама не понимала, всё было как будто случайно. И поскольку я этого как бы не замечала, он всё больше смелел. Мне надо было как-нибудь столкнуть его со стула, но мне это даже в голову не пришло. Я, видно, сама виновата. С Нелли такого бы точно не случилось.

– Ты не виновата, – заверила её Мими, но Лаура-Кристин в это, казалось, не верила.

– Вместо того чтобы прогуливать музыку и есть на площадке шоколадные батончики, я должна была пойти и застрелить его, – сказала она.

Анна выпрямилась на стуле.

– Ты прогуливала уроки музыки, и твоя мама об этом не знает? – спросила она.

Лаура-Кристин кивнула.

– Тогда я знаю, что мы можем сделать, – сказала Анна. – Ты ещё раз туда сходишь, мы пойдём вместе с тобой и сделаем фотографии того, как он с тобой обращается.

– Он вряд ли будет так с ней обращаться, если мы будем сидеть рядом, – возразила я. – И при всём желании – я думаю, что нам будет непросто незаметно спрятаться под диван.

– Может быть, я смогу фотографировать через окно, – предложил Макс.

– У герра Людвига дом, – сказала Лаура-Кристин. – Пианино стоит в гостиной на первом этаже.

– Ну вот, – сказала Анна. – Лаура-Кристин заходит и начинает заниматься музыкой, мы стоим снаружи у окна, он вытаскивает из штанов свою дубинку, мы фотографируем, Лаура-Кристин даёт ему пенделя, и мы все убегаем – готово!

Наши размышления прервал дверной звонок. Ронни привёл Яспера и Юлиуса.

– Уже восемь часов, и я подумал, что обоим пора потихоньку в кровать.

Лаура-Кристин испуганно подпрыгнула.

– Вот дерьмо! Если я не возвращусь домой до восьми часов, меня будут ругать!

– Ты можешь переночевать у меня, – предложила Нелли. – Правда, ужасно воняет краской, но мама говорит, что это неядовитые испарения.

– Нет никаких испарений, – возразила я.

– Лучше бы Лаура-Кристин ночевала дома, – заметила Труди. – Иначе мы всё усложним.

– Сначала тебе надо смыть кровь, – сказала Мими. – Пускай Нелли даст тебе свежую одежду.

– Я в неё не влезу, – возразила Лаура-Кристин.

– Влезешь, у меня есть парочка мешковатых вещей, – сказала Нелли, обаятельная и тактичная, как всегда. Они с Лаурой-Кристин отправились наверх, а мы начали искать в телефонной книге номер Йеремии Людвига.

– Кто-то из нас должен выдать себя за Фрауке, – сказала я. – Лучше всего ты, Мими.

– Я не могу, – ответила Мими. – У меня уже сердце бьётся у самого горла!

– Это нехорошо, – заметил Ронни. – Мими ни в коем случае не должна волноваться. Это плохо для ребёнка.

– Какого ребёнка – ох! – мы наперебой завизжали.

Ронни с Мими широко улыбнулись.

– Я вам хотела сказать во время бега, – сказала Мими. – Но тут выбежали обе старшие мамы, а я не хотела, чтобы они это знали.

Мы засыпали её поцелуями, объятьями и пожеланиями.

– Я надеюсь, что вы знаете, кого вы должны благодарить, – заявила Труди. – Ах, сейчас мне кажется глупым, что я единственный член мамы-мафии, кто не является матерью.

– Эй, – сказала я. – Как Луиза Прусская ты имела достаточно детей!

– Да, – добавила Анна. – И не забудь, что ты родила Людовика Четырнадцатого – разве это не считается?

– Вы смеётесь надо мной, – сказала Труди. – Но это ничего. Теперь назад к Лауре-Кристин.

Перед тем как снять трубку, я выпила глоток виски.

– Йеремия Людвиг, – сказал глубокий мужской голос. Я ожидала чего-нибудь более слащавого, елейного. Но как должен звучать голос педофила? В трубке слышалась заунывная скрипичная музыка.

– Добрый вечер, это Фрауке Вернер-Крёльманн, – сказала я. – Пожалуйста, извините, если я вам помешала, мой дорогой герр Людвиг.

– Вы не помешали, фрау Вернер-Крёльманн. Я как раз уютно устроился в гостиной и наслаждаюсь музыкой Малера.

К сожалению, парчовый телефон бабушки Вильмы не имел функции громкой связи. Поэтому все остальные столпились вокруг меня.

– Герр Людвиг, мне очень неловко, но я только сейчас узнала, что Лаура-Кристин уже два раза пропускала ваш урок, – сказала я, пытаясь звучать так же глупо, как обычно звучит Фрауке. – Вместо этого она бегала с подружкой в кино.

– Это объясняет, почему её не было на уроках, – сказал учитель музыки.

– Не-е-е, – прошептала Анна.

– Я уже думал, что она больше не хочет заниматься музыкой. И это было бы жаль, потому что она действительно талантлива, маленькая Лаура-Кристин.

– Да, я знаю, и я очень рассердилась, когда об этом узнала. Ну да, сейчас она, во всяком случае, очень раскаивается, – заверила я. – И мне ужасно, ужасно жаль, что вы дважды напрасно её прождали. Ведь ваше время так ценно, а ваш лист ожидания такой длинный. А вы даже не пожаловались мне на девочку.

– Ну да, – сказал учитель и засмеялся. – Все мы были когда-то молодыми.

– Я знаю, что это немного нагло, но возможно ли, чтобы Лаура-Кристин восполнила эти уроки? Что, прямо завтра утром? – Я подняла большой палец. – О нет, подходит прекрасно. Я очень ценю, что вы пожертвовали своим свободным субботним утром. Да, она придёт вовремя, я обещаю. И будьте, пожалуйста, с ней построже.

Когда я положила трубку, все зааплодировали.

– Ты была ещё противнее, чем сама Фрауке, – заметила Анна.

Когда Лаура-Кристин и Нелли спустились с лестницы, мы объяснили им, что операция «Фотографические доказательства» начинается завтра утром.

– Тогда завтра в обед он уже будет под стражей, – сказала Мими.

*

Было не так просто проникнуть в сад учителя музыки. От улицы дом отгораживали высокие стены и изгородь, как и положено жилью извращенца-педофила. В конце концов мы все протиснулись через крохотный зазор в кипарисовой изгороди – Нелли, Макс, Труди и я. Анна и Мими сторожили вход, через который только что прошла мрачная Лаура-Кристин.

В гостиной, в которой стояло пианино, было только одно окно, и под этим окном находилась клумба с особенно колючими розами.

– Этот человек профессионал, – злобно прошипела я.

– И любитель трав, – сказала Труди. Она восхищённо стояла перед высокой клумбой в другом конце сада. – Дягиль, пурпурный шалфей, золотистая мята – здорово!

Макс со своей камерой забрался на хилую на вид сливу.

– Отсюда я вижу всю комнату. Лаура-Кристин сидит за пианино. К сожалению, спиной к нам.

– Давайте потише, а то он нас услышит, – сказала я.

– Не-е, окна тут двухкамерные, – возразил Макс. – Он может нас только увидеть. Если я его вижу, то и он может меня увидеть. Мне помахать ему ручкой?

– Лаура-Кристин сказала, что у него очень толстые стёкла очков, – сказала Нелли. – Но он такой тщеславный, что он их не носит.

– Может, у него теперь контактные линзы, – сказал Макс, распаковывая камеру.

– О Боже, – сказала я. Через двухкамерные стёкла я услышала, как Лаура-Кристин играет гамму.

– Что он делает? – спросила Нелли.

– Он бегает по комнате.

Нелли пробралась через розы и стала осторожно поднимать глаза над подоконником.

– Будь осторожна, – сказала я. – Если он тебя увидит, всё будет кончено. Труди, что ты там делаешь?

– Я только возьму несколько черенков, – сказала Труди.

– Не понимаю, – сказала я. Очевидно, я была тут не единственным непрофессионалом.

Лаура-Кристин заиграла. Это звучало как «К Элизе», во всяком случае, в начале. Было ясно, что Лаура-Кристин точно не высокоодарённая, по крайней мере в отношении игры на фортепьяно.

– Он садится рядом с ней, – сказала Нелли.

– Наконец-то, – сказала я. В этот момент моя сумка тоже заиграла «К Элизе».

– Мобильник, – удивлённо сказала я. Он звонил у меня только по случаю юбилеев. Собственно говоря, я бы давно от него отказалась, но всё же оставила его на всякий случай. – Алло?

– Это я, – это был Лоренц.

– Ах это ты, Дирк, – специально сказала я. Я считала самоуверенным со стороны Лоренца, что он всегда говорил «это я», как будто он единственный, кто звонит мне на мобильник. Хорошо, он действительно был единственный, но он же не мог этого знать.

– Кто такой Дирк? – поинтересовался Лоренц.

– Он придвигается всё ближе.

– Только не упади, Нелли, – сказала я.

– Кто такой Дирк?

– Ты его не знаешь. В чём дело, Лоренц, сейчас совсем не подходящий момент.

– Я хотел поменять выходные с детьми, – сказал Лоренц. – У Пэрис день рождения, и я подарил ей короткий отпуск.

– С Пэрис в Париж?

– В Нью-Йорк.

– Он расстёгивает штаны.

– О Боже, – воскликнула я. – Труди, беги ко входу и скажи Анне и Мими, что они должны позвонить. Лоренц, я должна закончить разговор, мы можем поменяться, поговорим потом. – Я бросила мобильник в сумку.

– Нет, подождите, – сказал Макс. – Ничего не видно.

– Но он трёт себя внизу, – воскликнула Нелли.

– Но на картинке этого не видно, – объяснил Макс.

Лаура-Кристин заиграла быстрее. Это звучало ещё меньше похоже на «К Элизе», чем раньше.

Я занервничала. То, что мы здесь делали, было абсолютно безответственно. Совершенно ненормально.

– С ума сойти, я думаю, он уже готов, – воскликнул Макс.

– Хватит, – в панике воскликнула я. – Труди, скажи Анне, что они должны звонить как сумасшедшие! – Я пробралась через клумбу, невзирая на розы.

Через окно я могла видеть только спины Лауры-Кристин и кудрявого светловолосого учителя. Сзади он выглядел, как девочка. Но движения его правой руки были однозначными и совсем не девчоночьими.

– Эй ты, – закричала я и забарабанила кулаком по стеклу. Лаура-Кристин и учитель обернулись.

Я выкрикнула что-то неартикулируемое.

– Отлично! – воскликнул Макс с дерева. Камера защёлкала.

Учитель музыки вскочил и с рекордной скоростью заправил свои гениталии в штаны. Лаура-Кристин выбежала из комнаты. Учитель не знал, что ему делать. Он приблизился к окну.

– Достаточно, – крикнула я Максу. – Спускайся, побежали, пока он нас не поймал.

– Пускай попробует, – ответил Макс и спрыгнул с дерева.

– Труди! Оставь дурацкие травы и пошли!

Мы протиснулись через зазор в изгороди – сначала Нелли, потом Труди и я, а затем Макс.

Учитель открыл окно.

– Здесь есть кто-нибудь? – услышали мы его голос. – Алло? Кто-то стучал?

– Не только стучал, – прошептала Нелли.

– Я почти верю, что он нас не видел, – сказала я. – Пошли отсюда.

– Но я бы охотно его избил, – заметил Макс.

– Его изобьют в тюрьме, – ответила я. – Дерьмо! – В моей сумке опять заиграла «К Элизе».

– Я настрою тебе новый рингтон, – сказала Нелли. – Ты хочешь мелодию? Кваканье? Или звук спускаемой воды в туалете? Это звучит действительно здорово.

– Алло? – недружелюбно ответила я в телефон. Типично для Лоренца, он никогда не мог принять то, что у другого человека нет на него времени.

Никто не ответил.

– Ну ты овца, это же смс, – сказала Нелли.

– Вот оно что. – С каких это пор Лоренц рассылает смс-ки? Но сообщение было не от Лоренца. Оно было от Антона.

«Поужинаем в понедельник вечером? Зайду за вами в восемь. Ягуарный мужчина».

Некоторое время я таращилась на смс-ку.

– Почему ты лыбишься, как пряник? – спросила Нелли.

– Ах, просто так, – сказала я, продолжая лыбиться, как пряник. Жизнь была прекрасна.

Анна, Мими и Лаура-Кристин бежали по улице нам навстречу.

– Я не думаю, что он нас преследует, – сказала Мими.

– Я не думаю, что он вообще понял, что произошло, – ответила Труди. – Он ничего не видел, только слышал. И то не факт. Лаура-Кристин играла очень громко, а дяденька был… как это выразиться? – очень углублён в себя. Смотрите, черенки пурпурного шалфея!

– Я забыла там свой рюкзак, – сказала Лаура-Кристин.

– Ничего страшного, – заверила её Анна. – Ты получишь его обратно. Вы сделали фотографии?

– Да, – ответил Макс. – Много. Хотите посмотреть?

Мы все столпились вокруг Макса и его камеры.

– Я думаю, что за это он получит пару лет, – в конце концов промолвила Мими.

– Мы сейчас пошлём их твоему отцу по электронной почте, – сказала я Лауре-Кристин, которая с отвращением отвернулась. – Не беспокойся. Твой отец тебе поверит. Мы все видели, что делал этот человек, и с этими фотографиями он элементарно окажется в прокуратуре.

– Ты можешь гордиться собой, Лаура-Кристин, – сказала Труди. – Ты проявила столько мужества, и мы вполне сможем засунуть его за решётку.

– Может быть, я буду работать в Тайной службе, – заявила Лаура-Кристин. – Мне очень нравится фильм «Шпионка». А тебе, Нелли?

– Без понятия, мне нельзя было его смотреть, – мрачно ответила Нелли.

– Было бы классно, если бы эти фото можно было бы разместить на сайте Общества матерей, среди рецептов и советов по воспитанию, – сказала Анна.

– Я могу это сделать, – ответил Макс.

Мы все удивлённо уставились на него.

– Да, это не проблема, – продолжал Макс. – Это не «Дойче Банк» и не Тайная служба или что-то в этом роде. Чтобы туда влезть, мне понадобится не больше десяти минут.

Перед нами открывались новые возможности.

– Но ты мне нарисуешь на лице чёрную повязку, – скзала Лаура-Кристин. – Я не хочу, чтобы меня кто-нибудь узнал.

Потом она широко улыбнулась.

– Огромное вам всем спасибо. Я этого никогда не забуду. Вы такие крутые. Когда у меня у самой будут дети, смогу я вступить в вашу мамы-мафию?

– Конечно, – ответила я. – Мы говорим любому: «Добро пожаловать»!

Общество матерей посёлка «Насекомые»

Добро пожаловать на домашнюю страницу Общества матерей посёлка «Насекомые». Мы – сеть коварных, снобистских и нетолерантных женщин, у которых есть общая страсть: вера в то, что мы лучшие, потому что у нас есть дети. Чем больше детей, тем круче мы себя чувствуем.

Здесь мы злословим о других женщинах и достаём друг друга.

Наша неспособность воспитывать детей и толково использовать наше свободное время мы компенсируем количеством лишних курсов, из-за которых мы ужасно много о себе воображаем.

Кто состоит у нас в членах, тот либо ядовитая змея, либо несчастная свиноматка. Наши дети в любом случае – бедные свинки, но мы стараемся, чтобы они стали такими же противными, как мы.

На следующем фото вы видите учителя музыки наших детей, корифея в области педофильского эксгибиционизма, во время урока. Он будет очень рад письмам к нему в места предварительного заключения.

Доступ на форум свободный.

Общество матерей посёлка «Насекомые»

Добро пожаловать на домашнюю страницу Общества матерей посёлка «Насекомые». Мы – сеть весёлых, отзывчивых и толерантных женщин, у которых есть общая страсть: удовольствие быть матерью. Работающие женщины или «всего лишь» домохозяйки, здесь мы обмениваемся опытом по важным для современной женщины и матери темам и с любовью поддерживаем друг друга.

Доступ на форум – только для членов.

20 мая

После того как был уничтожен вирус, проникший на наш веб-сайт, мы снова можем нормально его поддерживать. Мы подали заявление по поводу злоумышленника, но полиция сомневается, что она поймает хакера. Но скорей всего речь идёт о парочке юнцов, которые просто захотели поразвлечься. Ну что ж, каждый может стать жертвой воспитательных ошибок безответственных родителей. У меня, к сожалению, мало времени, завтра и послезавтра у меня семинар на Штарнбергском озере, а я ещё даже не сложила чемодан.

Сабина

20 мая.

В доме Вернер-Крёлльман есть несколько новостей. Как некоторые из вас знают, я ожидаю нашего четвёртого ребёнка. Ввиду этого обстоятельства я, разумеется, оставлю пост главной мамы. То есть вы уже можете продумать, кто из вас хочет стать моей преемницей.

Мы с Яном очень радуемся нашему будущему ребёнку. Наша старшая уже оперилась, поэтому вдвойне приятно, что мы как родители будем ещё раз востребованы. Лаура-Кристин будет летом посещать ужасно дорогой элитный интернат на юге Германии. Лаура-Кристин очень хотела записаться в эту школу, и после долгого разговора с руководством интерната я убедилась, что ей там будет хорошо. О её проблемах с математикой позаботятся, и даже её избыточный вес там не проблема. Там есть команда звёздных поваров и экотрофологов, которые работают над сбалансированным питанием школьников, учителя опытные, со степенями, и все корифеи в своих областях, в свободное время можно заниматься спортом, есть и другие кружки, и, конечно, очень волнующе общаться с детьми известных актёров, телезвёзд и промышленных магнатов.

Ещё не все записались на семинар «Дыхание как метод борьбы с материнским стрессом» на следующей неделе. Психолог и дыхательный терапевт Труди Бекер – корифей в своей области, и я рада, что мы заполучили её в Общество матерей. Кто желает, запишитесь на её следующий семинар «Пути совершенства – и матери делают ошибки».

Фрауке

P.S. Флавия очень хочет учиться скрипке. Кто знает хорошую учительницу? При условии законченного образования.

20 мая

Фрауке, дорогая, это супер-замечательно. Я никогда не думала, что ты в твоём возрасте ещё раз соберёшься рожать, а сейчас я очень рада, что мы вместе будем ходить с нашими колясками – ты, Соня и я. Я просто снимаю шляпу, я считаю, это супер-мужественно с твоей стороны, что ты решилась почти в сорок опять забеременеть, правда! С ума сойти. С риском родить инвалида – это здорово, я никогда бы не осмелилась сделать этот шаг. Но моя кузина – счастливая мать ребёнка с синдромом Дауна. В наше время столько возможностей раннего развития и так далее, даже для детей с водянкой мозга. И, конечно, у твоего бедного ребёнка будет возможность играть с нашими нормальными детьми. С любовью,

Мама Эллен-круглый животик.

P.S. В лавке «Китч и искусство» я куплю тебе супер-миленького ангела-хранителя, как у меня. Они из войлока, и они есть любого цвета. Их носят на цепочке на шее, и это просто писк в этом месяце, как сказала владелица магазина. Каждый уникален, и поэтому они совсем не дешёвые. Ты хочешь розового или голубого?

P.P.S. Вы знаете, кстати, кто ещё забеременел? Мими Пфафф, женщина, похожая на Одри Хёпберн, которая замужем за этим ужасно красивым руководителем отдела стройрынка. Мой муж делал обоим зубы, у них не только куча денег, но и ужасно полезные связи. Кто-то должен спросить её, не хочет ли она вступить в наше Общество, тогда наши коляски мы будем катать вчетвером!

24 мая

На Штарнбергском озере было классно, даже при том, что фрау Поршке за это время умудрилась дать Карсте свалиться со стула. На её нос ушло пять стежков. Если из-за фрау Поршке она не сможет сделать карьеру модели, я подам на неё заявление.

Ангелов на цепочке я видела, у жены моего шефа есть такой. Они в «Китч и искусство» очень дорогие, я думаю, Гитти сделает их нам по закупочной цене, верно, Гитти? Я хочу чёрно-белого ангела.

Кстати, я спросила Мими Пфафф по поводу членства в Обществе матерей, но она ответила, что она состоит в другом объединении матерей. Вам что-нибудь говорит клуб под названием «М.М»? Это, наверное, очень особая организация, своего рода тайная ложа матерей.

Сабина

24 мая

Разумеется, вы все получите ангелочков по особой цене, мамочки. Десять процентов скидки плюс ещё два процента, если вы закажете ангелов в интернете: www.angelfilz.de. И для всех, кто в июне примет участие в моих курсах «Плетение кашпо в ретро-стиле», будет 15-процентная скидка.

Мама Гитти