Текст книги "Япония сверхъестественная и мистическая: духи, призраки и паранормальные явления"
Автор книги: Катриэн Росс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)
Эта история родом из региона Тохоку, в который входят шесть префектур: Акита, Аомори, Фукусима, Иватэ, Мияги и Ямагата.
Ясная лунная ночь в Акита. Неясная тень падает на крыльцо дома, стоящего на самом конце деревни. Настойчивый стук в дверь будит Сакубэ. Очнувшись от сна, он открывает дверь. В дом врывается ледяной ветер. Окутанная мраком, стоит темная фигура женщины, баюкающая маленький комочек, младенца нескольких дней от роду. Инстинктивно Сакубэ отодвигается. Кто эти ночные посетители и почему они здесь? Женщина говорит, что она заблудилась, что не может покормить младенца молоком, что ей нужно отдохнуть. Сакубэ растроган, он пускает женщину в дом и забирает ребенка у нее из рук. Мгновенно женщина исчезает, превращаясь в холодный ночной ветер. С ужасом Сакубэ обнаруживает, что у младенца выросли клыки, а все его тело покрыли черные волосы. В панике Сакубэ отбрасывает ребенка, и младенец тоже исчезает в холодном ночном воздухе. С этого времени каждую прохладную ветреную ночь эта женщина приходила к дому Сакубэ. Это свело Сакубэ с ума, и он покинул свой дом.
С тех пор в этих краях никто его не видел и ничего о нем не слышал.
Эта история пришла из западной Японии. Японцы – нация рисовой культуры, и многие из них до сих пор верят, что на заброшенном рисовом поле непременно появляется дух или монстр. Или, возможно, еще какое‑нибудь сверхъестественное существо, которое отпугивает людей.
В Бидзэн (префектура Окаяма) было рисовое поле, про которое люди говорили, что оно точно стало пристанищем для ёкай. Из‑за страха перед монстром никто из деревни не ходил рядом с этим полем. Еще также говорили, что трясина на рисовой плантации бездонна и что там уже утонули многие животные. Тем не менее каждый год на этом поле собирали отличный урожай риса, хотя никто за полем не ухаживал. Однажды странствующий монах услышал звон храмовых колоколов рядом с полем и пошел посмотреть. И сразу на плантации появился ёкай и схватил его. Как только монах исчез в глубине рисового поля, цвет риса изменился с белого на кроваво–красный.
На протяжении долгой истории Японии большинство сельских районов Тохоку отличала крайняя бедность. Были распространены детоубийство и аборты. Выброшенные и оставленные умирать дети, как говорят, превращались в дзасики вараси, или «детей в гостиной», которым было предначертано являться в домах по всему региону.
Примерно триста лет назад в деревне Иватэ жил богатый мужчина по имени Масаимон. Все его любили, потому что он был очень добрым. И всех очень удивило, когда странствующий монах пришел в его дом однажды ночью и прошептал, что скоро Масаимон полностью разорится. После того как монах ушел, Масаимон стал размышлять над его словами. Чем больше он думал, тем хуже себя чувствовал; его лихорадило, он бредил и был почти при смерти. Как‑то ночью Масаимон лежал и услышал над собой звук шагов. Вдруг шаги прекратились. Тоненький голос над его головой прошептал: «Ты умер? Ты умер?» Затем ему на лицо начала капать вода с потолка. «В чистилище очень холодно», – прошептал голос снова. Вдруг появился маленький ребенок, мокрый с головы до ног. От ужаса Масаимон потерял сознание. Когда он пришел в себя, то услышал, как раздвижная перегородка сёдзи открывается и закрывается. Казалось, будто что‑то чистят щеткой, потом сёдзи, окружающие комнату, сильно затряслись. Раздался детский смех, и перед ним опять возник мальчик. «Ты умер? Ты умер?» – шепотом спрашивал ребенок. Этого Масаимон не выдержал, он умер от страха. Вскоре после этого его хозяйство, как и было предсказано, быстро пришло в упадок. Его семья разорилась.
Вот история о храме, в котором обитали мириады глаз, или мокумокурэн.
Никто не мог вспомнить, когда в храме Мокурэндзи последний раз был настоятель. Храм был давно заброшен, и единственным обитателем считалась енотовидная собака, или тануки, которую иногда видели средь бела дня. Деревенские жители не ходили туда после темноты. Молодые люди поддразнивали друг друга, говоря, что смельчаку, оставшемуся в храме до рассвета, будет подарена ночь с самой красивой девушкой из деревни. Но пока ни один человек туда не ходил. Однако после одного осеннего праздника юноши довольно много выпили и заключили пари с одним прохожим разносчиком по имени Есимару. Он поймал их на слове и, подбодрив себя сакэ, пошел в храм. Когда он сидел там и пил, то слышал странные звуки, но продолжал пить, пока не уснул в пьяном оцепенении. Посреди ночи его разбудил очень громкий звук, и, оглянувшись вокруг, он увидел глаза, смотревшие отовсюду через многочисленные дырки в старой сёдзи. Юноши, ждавшие его на улице, слышали, как он кричал: «Глаза, глаза!» Потом сёдзи стала падать, а Есимару все кричал. После этого наступила тишина. Когда рассвело, юноши пробрались в храм и ничего не нашли, кроме окровавленного коврика и чего‑то, что, возможно, когда‑то было глазами Есимару. Больше никто никогда об этом случае не говорил.
Сегодня в Японии дети все еще играют в игру, которая называется нирамэкко, где двое глядят друг другу в глаза. Каждый строит гримасы, пытаясь рассмешить другого. Тот, кто первым засмеется, проигрывает. Говорят, что тот, кто сыграет в нирамэкко с мокумокурэн, неминуемо потеряет свои глаза.
Среди монстров в Японии встречаются и женщины–людоеды – горные великаны, для которых нет ничего лучше, чем съесть человека. Разные версии этой истории можно услышать повсюду в Японии, особенно на западе и юге.
Одна трудолюбивая семья жила рядом с горой. Однажды мать должна была уйти из дома и, как обычно, предупредила своих троих сыновей, чтобы не открывали дверь никому, ни но какому поводу. Все знали, что страшный людоед обитал в глухом лесу выше на склоне горы и что уже несколько человек пропали. После того как мать ушла, в дверь постучали. «Кто там?» – спросил старший сын.
«Я ваш сосед, мне нужна помощь. Пожалуйста, откройте дверь».
«Твой голос слишком странный, – ответил мальчик. – Я не открою дверь».
Через некоторое время в дверь опять постучали. «Кто там?» – спросил младший сын.
Сладкий певучий голос отвечал: «Я хороший друг твоей мамы. Она прислала вам послание».
«Покажи нам свою руку», – приказал мальчик. Показалась серая лохматая рука. «Я вижу по твоей руке, что ты людоед. Я не открою дверь», – сказал мальчик.
Вскоре в дверь опять постучали. «Кто там?» – спросил средний сын.
«Я ваша мама, я так устала. Пустите меня», – произнес слабый голосок.
«Покажи нам свою руку», – ответил мальчик. Появилась побритая и напудренная рука. Средний сын замешкался, но потом открыл дверь. И сразу людоед впрыгнул в дом и проглотил мальчика. Два других сумели убежать из дома, людоед погнался за ними. У реки росло такое высокое дерево, что говорили, будто оно доставало до небес. Мальчики добежали до ствола и стали изо всех сил карабкаться на дерево. Они забирались все выше и выше, а грузный людоед, как мог, карабкался за ними. Когда людоед залез довольно высоко, мальчики достали несколько камней, которые они взяли с собой, и кинули их в людоеда, он не удержался, рухнул с дерева и разбился насмерть. Кровь этого монстра разбрызгалась и пропитала землю. Вот почему, как говорят японцы, корни растения соба, из которого делают любимую гречневую лапшу, навсегда окрасились в красный цвет.
В другой версии этой истории старший сын становится луной, а младший – звездой.
В сельских местностях некоторые люди верят, что, как только дереву исполняется тысяча лет, оно превращается в духа, который может быть добрым или довольно злобным. В некоторых местах говорят, что, если дровосек умирает в лесу, его дух превращается в ёкай.
Дровосек Мусаби–но Гэн пошел в горы за дровами. Когда он попытался срубить большое старое дерево, то вдруг услышал чей‑то шепот: «Будь осторожнее, я сейчас упаду, отходи». В испуге он оглянулся вокруг, но не увидел ничего необычного и продолжал рубить. Снова голос повторил слова, и на этот раз дровосек громко закричал: «Кто здесь?» Единственным ответом стал звук падающего дерева. Дровосек в тревоге отпрыгнул, но нигде никакого дерева на самом деле не упало. Упорный дровосек продолжал работать до темноты. Когда наступила ночь, дерево начало ме няться самым страшным образом. На извилистом стволе показались глаза и рот. От искривленных корней поднялся синий свет, дух дерева. Упрямый Мусаби–но Гэн был проглочен деревом, и его больше никогда не видели.
Если царство ёкай может быть ужасным, то мир человеческих душ способен проявить такие добродетели, как преданность и любовь, которые сильнее смерти. Эти простые истины изложены в «Угэцу–моногатари», откуда и взята следующая история.
Торговец по имени Кацухиро должен был ехать в Киото продавать шелк. Его жена Мияги, женщина необыкновенной красоты и мужественного характера, очень беспокоилась по поводу этой новой сделки.
Она понимала, что без мужа ей будет трудно с деньгами, но все равно помогала ему приготовиться к дальней дороге. Накануне его отъезда супруги нежно поговорили, Мияги загрустила перед грядущей неизвестностью, но заверила, что будет ждать день и ночь возвращения мужа. Кацухиро утешил жену, пообещав, что вернется к осени, когда листья маранты будет срывать ветер.
Это старое дерево превратилось в динозавроподобного монстра?
Этим летом, однако, произошли волнения, и Кацухиро из‑за беспорядков не смог поехать домой. Пришла осень, а о муже не было ни малейшего упоминания. Мияги расстроилась из‑за его вероломства. Она написала стихи о своем горе и попросила петуха напомнить ее муж)', что осень уже прошла.
Неспокойно стало в родной стране. Мияги решила убежать в безопасное место, но вспомнила свое обещание. За это время построили новую заставу, на которой требовали документы, разрешающие проезд, но у Кацухиро не было никаких документов. Опять он оказался в ловушке. Смирившись с судьбой, Кацухиро остался в Киото. Тем временем Мияги лишилась всех своих сбережений, ее обокрала сбежавшая служанка. Красота Мияги привлекала многих поклонников, но она всем отказывала. Так как страна была охвачена войной и не существовало ни одного безопасного места, Кацухиро решил, что его жена мертва. Прошло семь долгих лет, наконец все стихло, и Кацухиро смог вернуться домой. Увидев свой старый дом, он облегченно вздохнул, но вся остальная деревня была разрушена. А дома его встретила красивая жена, такая же, какой он видел ее последний раз, его любимая Мияги. Это была радостная встреча, и каждый делился печалью и тяготами разлуки, пока не пришло время спать. Когда Кацухиро проснулся на следующее утро, он обнаружил, что Мияги ушла. Вскоре странствующий нищий сообщил ему, что Мияги умерла задолго до этого дня. Кацухиро спал с привидением, дух Мияги сдержал обещание и дождался его возвращения.
Необыкновенная верность описана в этой истории.
Монах по имени Санмон познакомился с Соэнмоном, специалистом по военной тактике. Когда Соэнмон заболел, Санмон заботился о нем так, что двое мужчин поклялись стать кровными братьями. Соэнмон должен был уезжать домой, но он обещал встретиться с Санмоном в том же году, 9 сентября. Однако, когда наступил этот день, пришел не Соэнмон, а его привидение. Пока Соэнмон был дома, его арестовал и задержал двоюродный брат, который плел против него интриги. Понимая, что из‑за этого он не сможет сдержать обещание, данное Санмону, Соэнмон убил себя, чтобы его дух мог прийти вместо него. Обезумевший от горя Санмон отправился тогда в родной город Соэнмона и убил его двоюродного брата, отомстив за смерть друга. После этого сам Санмон исчез.
А вот история о странном решении.
Когда Каиан, известный как добродетельный монах, последователь дзэн–буддизма, посетил горную деревню, где сейчас префектура Тотиги, то местные жители испугались, решив, что он демон. Когда он спросил о причине их испуга, люди рассказали ему о другом монахе, жившем в горах, который так сильно расстроился из‑за смерти маленького мальчика, что съел его тело. Деревенские жители поэтому приняли Каиана за монстра, питавшегося человечиной и переодетого в монаха. Итак, Каиан пошел в храм на горе, чтобы посетить этого человека. Горный монах напал на Каиана, собираясь его съесть. Но ему это не удалось, и тогда он попросил Каиана укрепить его духовно. Перед тем как уйти, Каиан дал монаху синюю маску и особую сутру, наказав монаху молиться строго по ней. Следующей зимой Каиан вновь посетил горный храм. Монах все еще был там, он стал невероятно худым и все сидел и читал сутру. Каиан поднял свой посох и сильно ударил им монаха. Монах мгновенно исчез. От него остались только груда костей и синяя маска.
В этой истории, известной также как «Хасихимэ», жена Ямадазаэмона по имени Кунитоки сошла с ума из‑за того, что у мужа была любовница. Хотя жена много раз просила мужа оставить эту женщину, он не отвечал на ее просьбы, и бедная женщина решила отомстить. Рядом с ее домом был храм, который люди посещали в час быка (между первым и третьим часом ночи по традиционным японским часам), испрашивая благосклонность богов. Семь последующих дней она молилась каждый день в одно и то же время, чтобы стать живым демоном.
На седьмую ночь она осталась в храме, и священнику пригрезилось, что боги согласились даровать женщине то, о чем она так искренне просила. Но сначала она должна была надеть красное кимоно, выкрасить волосы в красный цвет и разделить их так, чтоб получились рога, а на голову надеть железную корону с тремя зубцами, и в каждом зубце надлежало зажечь огонь. После этого она должна была сидеть в реке Удзигава двадцать один день. Только так она могла стать живым демоном.
Тем временем у ее мужа было несколько ужасных ночных кошмаров, и он попросил придворного астролога по имени Абэ–но Сэймэй объяснить их. Астролог предупредил Ямадазаэмона, что он может потерять жизнь в результате женской мести, тогда мужчина признался, что заставил свою жену страшно ревновать к любовнице. Астролог дал мужу точные указания, как защитить себя в том случае, если живой демон его бывшей жены ворвется в спальню ночью или встанет рядом с подушкой.
Каждую ночь, так и не сумев отомстить, женщина–демон кралась но улицам Киото, устрашая горожан. Когда она встречала мужчину, то превращалась в красивую девушку, перед которой невозможно было устоять. Когда встречала женщину, то превращалась в красивого юношу. В любом случае она убивала беспомощную жертву, которую ловко околдовывала. В конце концов никто не осмеливался ночью выходить на улицу, и император приказал Минамото–но Райко найти и уничтожить женщину–демона. Райко отправил за ней двух учеников, которые после долгой погони загнали ее в угол. Сдавшись, женщина–демон дала клятву прекратить злые деяния и попросила оплакивать ее после смерти, обещав стать покровительницей. Затем она прыгнула в реку Удзигава и утонула. Когда императору рассказали обо всем, он организовал тщательно продуманную церемонию похорон, на которых сто монахов читали сутры. Вскоре женщина–демон явилась во сне к слуге императора, прося, чтобы построили храм в ее честь у реки Удзигава. Император исполнил просьбу и построил храм, назвав несчастную женщину Принцессой Хаси из Удзигавы.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Сказки периода Эдо
К концу XVIII – началу XIX века Эдо встал в ряд с самыми большими городам мира, численность его населения превысила один миллион. Для сравнения: в самом большом европейском городе того времени – Лондоне – проживало менее одного миллиона человек.
Энергичный и динамичный Эдо был центром народной культуры, которая дала рождение таким истинно японским видам искусств, как, например, театр Кабуки и гравюра на дереве. Это была культурная столица, и здесь истории о привидениях получили новое развитие.
Следующая история о сверхъестественной любви, отдельные элементы которой заимствованы из Китая, основана на реальном случае, произошедшем в период Эдо.
Энтё, известный рассказчик, изложил свою версию, очаровав читателей времен периода Мэйдзи. Предлагаем вам переработанный заново вариант этой печальной и трогательной истории.
Примерно двести лет назад в Токио, в районе Усигомэ, жил самурай по имени Иидзима Хэйдзаэмон. После внезапной смерти жены он остался один с дочерью Оцую, но вскоре женился снова, в этот раз на бывшей служанке Окуни. Когда Оцую достигла брачного возраста и была готова начать самостоятельную жизнь, Окуни влюбилась в слугу Гэндзиро, и они задумали отравить Хэйдзаэмона. Того количества яда, которое они положили в его еду, оказалось недостаточно: Хэйдзаэмон остался жив, но разум его помутился. Пока коварный замысел не раскрылся, Окуни и Гэндзиро сбежали.
Оцую была очень расстроена такой неожиданной бедой, но понимала, что никто, кроме нее, не сможет позаботиться об отце. Она умоляла его переехать в более тихое место, где, как она надеялась, он отдохнет и, возможно, его рассудок восстановится. Хэйдзаэмон согласился, и они вдвоем переехали в Янагисима Иокогава. После переезда Хэйдзаэмон проводил время, ухаживая за садом и пытаясь успокоить свое расстроенное сердце. Иногда он вдруг вспоминал, что с ним сотворили Окуни и Гэндзиро. В таких случаях он становился сам не свой, метался в гневе по дому или саду, размахивая мечом, и клялся убить Окуни. Иногда он даже пытался убить Оцую, по ошибке принимая многострадальную дочь за свою неверную вторую жену. Но каждый раз Оцую сдерживала сумасшедшие приступы отца, ласково с ним разговаривала, просила вспомнить, кто она. Хэйдзаэмон еще какое‑то время размахивал мечом, а потом погружался в задумчивое молчание. Это тоже расстраивало Оцую, и она опять нежно уговаривала отца: «Пожалуйста, отец, стань таким, каким ты был когда‑то. Стань отцом, которого я так хорошо знала и любила». Потом она брала свой кото, на котором особенно хорошо играла, чтобы утешить встревоженного отца.
Недалеко от тихой обители, где жили Хэйдзаэмон и Оцую, был широкий ров с водой. Однажды молодой самурай Хагивара Синдзабуро, живший в Нэдзу, приехал сюда порыбачить вместе со своим другом доктором Сидзё. Они арендовали лодку и только спустили ее на воду, как Синдзабуро услышал звуки кото, доносившиеся из дома на дальнем конце рва. «Какой приятный звук», – подумал Синдзабуро мечтательно и весь погрузился в печальную мелодию. Так, не замечая ничего вокруг, он вышел из лодки и остановился у черного входа в дом. Дверь отворилась, и служанка Ионэ предложила Синдзабуро войти. Она отвела его в комнату, где сидела Оцую и играла на кото.
С первого взгляда Синдзабуро и Оцую понравились друг другу. И они без всякого притворства и стеснения начали подробно рассказывать друг другу о себе. «Я Хагивара Синдзабуро из Нэдзу, – рассказал молодой самурай, – мои родители умерли, и я один в целом мире, но с этого момента я надеюсь на наши близкие отношения с тобой». Оцую, в свою очередь, поведала историю своей семьи и сказала, что она тоже рада найти такого юношу, как Синд–забуро. Так они разговаривали часами. Во время паузы в беседе Оцую достала маленькую курильницу для ладана с изящно выгравированным рисунком осенней травы и сказала: «Это дала мне моя мать перед тем, как умерла. Теперь я хочу, чтобы ты хранил ее как талисман нашей глубокой и долгой дружбы».
В тот самый момент, когда она протянула подарок Синдзабуро, в комнату ворвался Хэйдзаэмон с обнаженным мечом. Грубым, злым голосом он закричал: «Попался наконец, злодей!» Оцую в ужасе вскочила, закрывая своим телом Синдзабуро, но меч Хэйдзаэмона был быстрее. Сверкнув, он опустился на Оцую и убил ее. Синдзабуро выбежал в сад, преследуемый взбешенным Хэйдзаэмоном. Не найдя выхода, Синдзабуро оказался в ловушке. Глаза Хэйдзаэмона горели дьявольской радостью, когда он приблизился. «Так вам и надо, Окуни, жена моя, и Гэндзиро, мой слуга. Теперь вы получите свой урок». Меч сверкнул на солнце и с одного удара убил Синдзабуро. Затем Хэйдзаэмон направил меч в свою сторону и покончил с собой.
Синдзабуро вскрикнул как в кошмарном сне и открыл глаза, ощутив себя живым и здоровым. Ущипнув себя, он огляделся вокруг и понял, что все еще сидит в лодке. Очевидно, это был просто страшный сон. Синдзабуро только собрался рассказать все доктору Сидзё, который тихо сидел рядом и ловил рыбу, как вдруг услышал звуки кото, доносившиеся из дома на дальнем конце рва. Но было еще кое‑что. Засунув руку в кимоно, он вытащил маленькую курильницу с изящно выгравированным рисунком осенней травы – ту самую курильницу, которую он во сне взял с благодарностью у Оцую. Теперь он не был уверен, что же произошло на самом деле. Видя замешательство друга, доктор Сидзё осведомился, в чем дело. Но Синдзабуро спросил в ответ, чей это дом на дальнем конце рва, из которого был слышен звук кото. Доктор Сидзё поднял глаза:
«О, это дом семьи Иидзима, но я не слышу никакого кото. Должно быть, тебе кажется». Синдзабуро подозрительно посмотрел на друга, но понял, что тот говорил ему правду. И решил оставить все, как есть, ничего не сказал о странном сне.
