Текст книги "Переполох в Тридевятом, или Как женить Кощея (СИ)"

Автор книги: Катерина Суворова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 19

Замок Кощея.

Замок встретил путников привычной мрачность.

– Ну что, Василий, проходи, – любезно пригласила кота Любаша, пропуская его вперёд.

Кот, вильнув хвостом, гордо вскинул голову и прошёл через большие чистые двери замка Кощея.

– Пижон. – недовольно буркнула Сима, следуя за мохнатым недоразумением.

– Так, – остановился посреди просторного холла кот, оглядываясь по сторонам, – вопрос первый: где я буду спать и второй, но не менее важный, где тут кухня и кладовая с припасами.

– У-у-у, троглодит, лишь бы спать и жрать. – снова пробурчала Симка, хмурясь. – От обычных котов отличаешься лишь тем, что разговариваешь и ростом со слона.

– Попрошу без оскорблений, о, неуважаемая чернобрыска! – парировал Василий.

– Сам брысь-ка! – тут же ощерилась женщина, глядя на кота, который каким-то образом умудрился состроить невинную мордочку с большими глазами как у Кота в сапогах из мультфильма «Шрек».

– Так, – встряла в перепалку Любаша, вставая между ними, – хватит! Достали уже оба! Так, Сима, ты ступай к Кощею, да отдай ему зелье, что Ядвига приготовила, а ты, Василий, следуй за мной – покажу тебе кухню и место, где сможешь отдохнуть.

– Как скажете, уважаемая Любовь, – кивнул кот, полностью игнорируя Серафиму, – за вами последую куда угодно!

– Подлиза! – фыркнула Симка, отворачиваясь от кота и направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж.

Люба же, усмехнувшись, покачала головой и направилась в сторону кухни, чтобы показать Василию будущее жилье, а заодно как следует накормить бедолагу.

Стоило только Любаше переступить порог кухни, как ей на шею, крепко обнимая, бросилась Наська, голося:

– Люба! Любонька, живая! Невредимая! Не съела тебя Яга проклятущая! Не погубила, карга старая!

– Настя! – опешила кухарка от натиска девушки.

– Сумела-таки сбежать от ведьмы злющей! – навзрыд заревела служанка.

– Ну ты чего? – попыталась успокоить ее Люба, обнимая. – Вернулась я, живая и здоровая, а Ядвига…

– Ядвига? – тут же перестала истерить Наська, удивленно взирая на нее.

– Ну да, – кивнула та, – милая женщина, гостеприимная, и волк у нее чудесный.

– Чудесный? – точно попугай, повторяла Настя, недоумевая.

– Очень. А еще кот – Василий Леопольдович. – Любаша отошла чуть в сторону, открывая взору девушки огромного черного кота.

– Ой, какой миленький. – умилённо пропищала служанка, пытаясь погладить понравившееся животное.

– Только попробуй, двуногая, покусаю! – отозвался тот, вновь прячась за Любашину юбку.

– Ой. – опешила девушка и быстро отстранилась. – Говорящий?

– Учёный я! – гордо выпятив грудь, заявил котяра и пафосно поклонился. – К вашим услугам!

– Хых, не брешешь? А звать-то тебя как? А грамоте научить сможешь? А счёту? – с горящими глазами стала заваливать Василия вопросами больно любопытная Настя.

– Ишь, прыткая какая! Даже Яга, прежде чем сожрать человека, в баньке его напарит, да ужином вкусным накормит. – лениво промяукал хвостатый.

– И правда! – всплеснула руками пристыженная служанка. – Простите невежу, мойте ру… лапы и прошу к столу. – заважничала девушка, жестом руки приглашая четвероногого на скамейку возле окна. Пока кот стал неистово вылизывать лапки, Настя кинулась метать на стол то, чем потчевала сегодня своего господина: наваристые щи со свежей капустой, жареная картошечка с солёным, щедро сдобренным заморскими специями, салом, издающие восхитительные ароматы нарезки из сыра, мяса и свежих овощей.

– Приятного аппетита! – гордо отчеканила девушка и добавила: – А Серафима как же?

– Она скоро присоединится к нам. – восхищённым взглядом взирая на искусно приготовленные блюда, промямлила Люба. – Ну Настя, да ты просто шеф-повар! Божественные запахи сбивают с ног. Скорее кушать, Василий Леопольдыч!

– Я уже здесь. – отозвался кот с интересом поглядывая на пустую тарелку.

– Ох, простите, сейчас… – пролепетала Настя, суетясь вокруг Кота. – Чего изволите, барин?

– Боже, какие чудные манеры! – довольно замурлыкал усатый-полосатый. – Изволим всё! Голоден, как дикий зверь.

Любаша с интересом наблюдала за общением этих двоих. Такие они милые – оба изо всех сил стараются произвести хорошее впечатление. Точно подружатся!

Медленно и культурно поглощая предложенные ему блюда, учёный то и дело умывался да нахваливал повариху.

Вдруг дверь с громким грохотом отворилась и, возникшая на пороге злющая Сима, испугав кота до полуобморочного состояния, направилась именно в его сторону. Животное от страха несколько раз сменило цвет, спрыгнул на пол и притаился у ног Любы.

– Сим, что стряслось? – спросила её подруга. Но женщина, ничего не отвечая, прошла к столу, уселась и словно на автомате стала закидывать в рот всё, что видит.

Люба, побоялась нарваться на неприятности и тоже принялась за еду. Ничего, сейчас у Симы схлынет гнев и она сама всё расскажет. Но этого, увы, не произошло…

Весь день Сима ходила, словно воды в рот набрав. Ни за столом, ни после трапезы, ни даже когда обе женщины оказались в комнате, в которой проживают с того самого монета, как попали в замок Кощея – Серафима не произнесла ни слова.

Любаша, все же не выдержав тягостного молчания, снова предприняла попытку разговорить подругу:

– Сим, ну что случилось? Расскажешь?

Но та лишь тяжело вздыхала, отводя взгляд в сторону и укладываясь на кровать, сворачиваясь на ней клубочком.

– Сим, – встревожено взирая на подругу, позвала Люба. – Ну расскажи. Не пугай меня так. Что случилось? Этот ирод костлявый тебя как-то обидел?

Серафима снова вздохнула, но промолчала.

– Точно этот гад! Печенкой чувствую! Вот пойду сейчас к этому… этому… злодею! и рожу ему сковородой начищу!

Любаня, набравшись решимости, встала с кровати и уже направилась к выходу, когда за спиной раздался грустный голос Симы:

– Не надо, не ходи.

Люба тут же обернулась и кинулась к подруге:

– Симочка! Сима!

– Люб, не кричи, – поморщилась женщина, чуть приподнимаясь на постели. – Голова что-то заболела.

– Это все из-за Кощея! – заключила кухарка, сжимая руки в кулаки. – Точно из-за него!

– Из-за него, конечно, только сейчас до жути не хочется разговаривать. Люб, давай спать.

– А завтра расскажешь, – полюбопытствовала кухарка, – почему так расстроена?

– Не знаю, может, и расскажу… – тихо шепнула Сима и демонстративно отвернулась к стене.

Наутро женщины встали рано. Быстро умылись в специально отведённой для этого комнате, привели себя в надлежащий вид. Серафима одела свой новый красивый сарафан, что не осталось незамеченным подругой, которая большую часть утра потратила на причёску. Лишь через некоторое время, когда они посмотрели друг на друга и остались полностью довольны, отправились на кухню.

– Утро доброе, Василий Леопольдыч! – приветливо улыбнулась, слезающему с печи коту, Любаша. – Как спалось на новом месте?

– Шшшикарно! – смачно позевнув, отозвался котейка. – А где у вас тут, простите, отхожее место?

– Какое, какое место? – недоумевая, нахмурилась кухарка, замешивая тесто на тыквенные оладьи. – Туалет что ли?

– Ну, это… – переминаясь с ноги на ногу, сконфуженно мяукнул учёный. – хотя бы землицы клочок.

– Сима, проводи нашего друга во двор. – между делом кинула Люба и продолжила готовку.

Подруга же, без предупреждения пошла на улицу, лишь на минутку задержав дверь открытой, в которую тут же, вытаращив глаза, стрелой рванул пушистый питомец.

– Иди, Васька, тут земли хоть обо… отбавляй. – лениво проговорила Серафима, всё так же витая где-то далеко от житейских проблем.

– Прошу прощения, моя тонкая душевная организация не может себе позволить справлять, так сказать, физические потребности при постороннем человеке. – уже откровенно зажимаясь пробормотал кот, но Симка, демонстративно уставилась на страдающее животное и довольно подбоченилась. – Отвернись, женщина! – завизжал бедолага, и стал в панике бегать по двору в поисках укромного местечка.

– Ладно, – усмехнулась Сима и, махнув рукой, ушла обратно в кухню к подруге, на всякий случай, оставив дверь приоткрытой.

А Люба уже вовсю сновала по маленькой кухоньке, отдавая ещё толком не проснувшейся Насте ценные указания:

– Давай-давай, нече мне тут, как сонная муха по кухне ходить, шевелись! Скоро Кощей проснётся, а у нас завтрак не готов.

– Да он же всё равно спит мёртвым сном, – попыталась оправдаться Настя, беря в руки огромную чугунную сковороду и ставя её на печь. – Зачем торопиться?

– Как это зачем? Как, зачем? – встрял в разговор довольный Васька, заходя на кухню и усаживаясь на лавку. – А я? Меня же с утра еще не кормили – так и с голоду помереть не долго, а я, между прочим, не абы кто, а Кот Ученый! Мне еще вас всех грамоте да уму-разуму научить нужно! – Важно заявил он, начав вылизывать большим шершавым языком переднюю лапку, при этом все время косясь на молчаливую Серафиму.

– Подожди, Василий, вот приготовим, так и накормим, – улыбнулась Любаша, заводя жидкое тесто на оладьи.

– Ладно, – смилостивился пушистый зануда, – так и быть, подожду, но это, пока готовится завтрак. Пусть мне эта, – он кивнул на Симку, – молочка да сметанки принесет – нужно червячка заморить, а то сил нет. Вон, уже круги перед глазами пошли! Ой, кажется, я умираю! – картинно заваливаясь на бок и прикладывая лапищу ко лбу, проныл кот.

– Симулянт, – хохотнула Люба, не поддаваясь на хитрость Василия.

– Ой, плохо мне! Плохо-о-о! – простонал он, прикрывая глаза.

– Вот, уважаемый Василий Леопольдович, угощайтесь. – мило улыбаясь, произнесла Настя, ставя перед котом одну миску с молоком и другую – со сметаной.

Васька, тут же забыв про свой обморок, подпрыгнул и уткнулся мордой в сметанку, довольно причмокивая.

– М-ням-ням, вку-усно-то как, ням-ням. Хорошая, ням, девочка, уважает, ням, меняу, ням-ням.

Люба и Настя, умиленно наблюдали за Васей, в то время как Сима, не обращая ни на кого внимания, была погружена в свои грустные мысли, связанные с Кощеем.

Глава 20

Странная ситуация.

«Новое утро наступило в кощеевом замке на удивление быстро» – подумала Серафима, устало переворачиваясь на бок. За всю ночь женщина не смогла сомкнуть глаз, думала о Кощее – таком близком и одновременно далёком, прекрасном и ужасном.

Как она скажет Любаше, которая уже два дня ходит за ней по пятам и всячески старается разговорить. А слова не идут – застревают в горле. Надо же ситуация какая странная… Не засмеёт ли подруга после таких откровений, если Сима, конечно, сможет произнести вслух то, что и мысленно-то не получается. Ладно, хватит хандрить, надо за работу приниматься, а то плотники без прораба уже несколько дней трудятся.

Симка, приведя себя в порядок, нарядилась, заплела косу и смело шагнула во двор, где уже около получаса дружно стучали топоры. Однако прямо в дверях между ног женщин прошмыгнуло огромное пушистое животное, едва не сбив её с ног.

– Васька, етить-колотить, с ног собьёшь! – вскрикнула испуганная женщина, хватаясь за сердце.

– Василий Леопольды-ы-ыч! – протяжно провыл утренний спринтер, быстро удаляясь за угол.

– Тьфу, ты, чёрт учёный. Никак не привыкну, к говорящим животным. – пробурчала себе под нос Серафима, перекрестилась и двинулась дальше.

Приблизившись к месту строительства, женщина довольно улыбнулась – на месте старого полуразваленного сарая уже стояло практически достроенное новенькое деревянное строение.

– Ух, какие вы молодцы! – не удержалась она от похвалы. – Надо же, как споро у вас всё получается!

– Спасибо на добром слове! – ответил, спускающийся с крыши Ефим. – Вот, стайку ужо поставили, к закату, с Божьей помощью, закончим.

– Отлично! Следующей постройкой будет баня! – торжественно объявила женщина.

– Так хозяин сказал, конюшню подправить…

– Подюжит пока его конюшня, а вот банька нам срочно нужна. – настаивала на своём Серафима. – С хозяином сама улажу, а вы делайте, Ефим, не торопитесь.

Круто развернувшись на пятках, Сима уверенно зашагала в сторону замка, гадая, спит ли ещё великий и ужасный, али соизволил-таки разлепить свои распрекрасные гляделки?!

«А, нет, не спит!» – поняла она, врезавшись на всей скорости в широкую грудь Бессмертного.

– Д…д…доброе утро. – буркнула Сима, отшатнувшись от него, но тут же была изловлена и вновь прижата к мужскому телу.

– Куда так спешим? Не забыла о нашем последнем разговоре? – скосил на Симу свой жестокий и в то же время загадочный взгляд Кощей. Та несколько раз быстро мотнула головой в отрицательном жесте и, резко крутанувшись, вырвалась из захвата и опрометью бросилась бежать. В спину ей звучал глубокий раскатистый мужской хохот.

Забежав на кухню, где уже вовсю хлопотали Любаша с Наськой, Серафима плюхнулась на скамью, стараясь отдышаться.

– О, Сим, ты чего это так перепужалась, чёрта что ль увидала? – хохотнула раскрасневшаяся подруга.

– Ага, его самого! – глотнув из деревянной кружки воды, проворчала Сима. – И что с этим чёртом случилось, не пойму…

– Ты про хозяина, чё ли? – спросила Настя, аккуратно нарезая овощи для салата. – Так это он пока вас не было, персики, сливы да мандарины ел. А все фрукты в его саду чудесном – волшебные. Вот, видимо, и подействовали…

– Ах, фрукты, значит, изволил кушать? – хитро улыбнувшись, проговорила Серафима.

– Сим, так что случилось-то? – спросила Люба, не отходя от печки.

– Потом, Любаш, всё потом… – выпалила она и вновь задумалась.

– Фрукты, точно! – вскрикнула кухарка и пулей кинулась на выход. – Тесто ж подходит, а фруктов нет. Пирог-то фруктовый задумала…

Выскочив во двор, женщина бегом рванула в сторону заветной калитки, вход в которую был, вроде как, запрещён. Но, не обращая внимания, ни на какие преграды, Любаша смело ступила в сад.

«Красота неописуемая! Никогда не нагляжусь на это чудо!» – подумала Любаша с восхищением оглядываясь вокруг. Где же тут груши растут?

Будучи твёрдо уверенной в том, что за следующим яблочным кустом наверняка найдёт, что ищет, она стала углубляться всё дальше и дальше. Вдруг, женщина резко остановилась и прислушалась. Из-за соседнего куста доносились странные звуки – не то стон, не то бульканье или урчанье. Медленно-медленно, на цыпочках прокралась Люба к веткам, раздвинув которые, замерла словно статуя. Именно под тем кустом, который так искала женщина, сидел совершенно незнакомый молодой мужчина.

«Вор!» – успело промелькнуть в голове кухарки, когда ноги уже мчали её взбешённое тело в сторону захватчика.

– Ах, ты ж вражина! – закричала Люба и треснула мужика по белёсой длинноволосой голове, неизвестно откуда взявшейся в руке сковородкой. Три раза…

– Ты чего сдурела, окаянная? – взревел незнакомец, хватаясь за ушибленное место обеими руками, отчего, в разные стороны от него раскатились крупные спелые груши.

– Что, яблочек чудодейственных захотел? Вот тебе! – потрясая перед носом мужика искусно скрученной из пальцев фигой, Люба радовалась своей удаче. Надо же, голыми руками цельного вора поймала!

– Ты яблоки от груш отличить можешь? – постанывая, спросил мужчина и поднялся на ноги, держась обеими ручищами за голову. – Я ж тут просто здоровье поправляю!

«Господи Милостивый, какой амбал!» – подумала кухарка, судорожно придумывая план побега, стоя перед незнакомцем и едва ли доставая ему до плеча.

– М…м…могу, н…наверное. – сконфуженно выдала женщина и стала пятиться туда, откуда пришла, ясно осознав, что, видимо, под этой самой грушей и захоронят её косточки. Однако сдаваться было не в её правилах и, встрепенувшись, Любаша решила перед смертью, как следует, накостылять преступнику, и ринулась в атаку, яростно размахивая своим самым страшным оружием – сковородой!

Бамммм! Бзыньььь! Бумммм!

Раздавались оглушительные удары, разносящие звук по всему саду.

– Стой, женщина! Ты совсем с ума сошла? – вопил этот громила, закрываясь руками.

– Я те покажу, как груши из сада воровать! – кричала Любаша, размахивая чугунной сковородой, снова метясь в голову незнакомцу.

– Я не ворую! – Бздынь! – Ай! Больно же!

– Мало тебе! А ну колись, какого рожна залез в сад к Кощею? – потребовала ответа, воинственно настроенная Люба.

– Здоровье свое поправляю, сказал же уже! – пятясь задом, ответил этот кучерявый блондин, настороженно косясь в сторону грозного "оружия", разместившегося в руке незнакомой ему женщины.

– Ты его тут не поправишь сейчас, а подпортишь! А ну, проваливай, пока я Кощею не рассказала про тебя! – начала угрожать кухарка, потрясая перед симпатичным лицом вора сковородой.

– Да этот скупердяй мне половину сада должен за то, что я у него кухарку утащил! Эта ведьма готовить совершенно не умеет – вот, после ее стряпни с животом мучаюсь! Так что пусть спасибо скажет, что избавил Бессмертного от ужасной участи! – оправдывался мужчина, уперевшись спиной в одно из деревьев.

– Кухарку утащил? – удивилась Любаша, вскидывая вверх бровь. – А разве ее не Змей Горыныч утащил в свою пещеру?

– А я, по-твоему кто? – гордо выпятив грудь вперед, ухмыльнулься незнакомец.

– Ты-то? – нервно хохотнула Люба, оглядывая его с головы до ног. – Мужик. Обычный мужик, который ворует в саду яблоки. И да, ты явно не змей.

– А с чего это ты так решила? – сощурив глаза, поинтересовался он.

– Да потому…

Но Любаня не смогла закончить, ведь незнакомец на глазах начал видоизменяться: красивые изумрудные глаза начали блестеть, а зрачок из обычного круглого, вдруг, вытянулся, черты лица заострились. из-под верхней губы выглядывали небольшие острые клыки, на шее и запястьях проступила темно-красная змеиная кожа с крупными чешуйками, на пальцах резко отросли длинные и острые когти.

– Ну что, теперь поняла, с кем дело имеешь, смертная? – усмехнулся он, довольно наблюдая, как румянец на щечках женщины резко сменяется мертвенной бледностью. – Падай ниц и проси прощения, что огрела сковородой самого Змея Горыныча.

– Горыныч… – пролепетала Любаша и…

Бздынь! Снова разнесся по саду оглушительный звон.

– Ты пугать меня вздумал?! – завопила Любка, идя в наступление. – Ах ты, ящер недоделанный! Да как только ума хватило пугать бедную женщину? Вот я тебе сейчас задам! Будешь знать у меня, динозавр недодохлый!

Буммм!

– Угомонись, ненормальная! – заорал мужчина, ошарашено выпучив змеевидные глаза. – Ты в своем уме? Я – Змей Горыныч!

– Ты – Труп Горыныч, если щас же не свалишь из этого сада и забудешь дорогу сюда! Проваливай, я те сказала! – вопила Любаша, размахивая сковородой перед носом опешившего Змея.

– Да ты что, совсем не боишься, что ли?

– Вот сейчас отдубашу тебя, как следует, а потом ка-а-ак начну бояться! Вали отсюда, ирод чешуйчатый! А то я тебя еще раз познакомлю со своей сковородой!

– Не женщина, а живое воплощение огня! – восхитился Змей, все же пойдя на попятную.

Обогнув мешающее дерево, Горыныч окинул пристальным взглядом незнакомку и, как-то странно улыбнувшись, резко развернулся и бросился на утек, крикнув напоследок:

– Мы еще свидимся, красавица!

Через пару минут в воздух взмыл огромный красный трехголовый змей с внушительного размера крыльями.

Любаня же, проводив его взглядом, опустилась на землю, чувствуя, как дрожат ноги и руки.

– Ох ты ж, мать частная, – выдохнула она, – чуть сердце в пятки не ускакало. Это ж надо, и впрямь, кажись, Горыныч, а я его сковородой по голове… Ой, что будет! Ой, что будет!

Причитала Любаня, держась за сердце, которое готово было выпрыгнуть из груди.

– Ты чего тут сидишь? – поинтересовался кот, неслышно подкрадясь к кухарке. – Плодами волшебными решила угоститься?

– Да какой там. – отмахнулась Люба, посмотрев на Василия, усевшегося рядышком. – Вора, вот, застала в саду.

– Вора? – тут же ощерился Леопольдыч, из-за чего шерсть на загривке встала дыбом. – Где?!

– Да успокойся ты, прогнала я его уже. Пару раз по голове сковородой заехала, так он и сбежал.

– Да? – тут же успокоился кот, внимательно теперь глядя на женщину. – А ты, уважаемая, оказывается, еще и боевая? Удивила ты меня, очень удивила.

– Да ну, я сама от себя не ожидала, но стрессовая ситуация на меня подействовала вот таким вот образом – вместо того, чтобы бежать и звать на помощь, ринулась в атаку. – Люба вздохнула. – Слушай, а как Горыныч выглядит?

– Горыныч? – удивился резкой смене разговора кот. – А чего это ты о нем интересуешься?

– Да так, просто интересно. – пожала плечами кухарка, словно невзначай. – Ну так как?

– Ну как-как… – задумался Вася. – Змей он. Большой, красный, трехголовый, злой и жадный.

– А… А он в человека может превратиться?

– Ты чагось это, совсем, что ли ку-ку? – вытаращил глаза Ученый, крутя лапкой у виска. – Говорю же тебе, Змей он! Все! Не мужчина он, а ящер-переросток! У-у, вредитель! – сжатой лапкой в кулак затряс котик. – Что б ему пусто было. А ты, уважаемая, Любовь, поешь-ка груши, а то, думается мне, что с твоим здоровьем произошел какой-то казус.

Василий, покачав мохнатой головой, окинул Любашу печальным взглядом и оставил ту сидеть на покрытой мягкой травкой земле.

– Н-да-а-а, – задумчиво протянула женщина. – Дела.