Текст книги "Дышу тобой (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Глава 30
Виктория Зуева
Солнечные лучи пробиваются сквозь щель в шторах, рассыпаются по полу ровными симметричными полосами. Я сижу на стуле в комнате Дани, поджав под себя ноги, и всматриваюсь в холст, который уже принялась наполнять красками… Он уехал в универ, а я осталась… Для меня это дикость какая-то, но… Мне здесь очень спокойно… Особенно вспоминать, что мы с ним делали и как мы это делали… Не знаю почему, но именно эта любовь между нами и кажется мне такой важной и особенной.
Кисть легко скользит по холсту, оставляет очередной мазок, глубокий синий, почти чёрный, как бездна океана… Начинаю набрасывать волны, пытаюсь передать их мощь и грацию. Вспоминаю, как Даня рассказывал о тренировках, о том, как чувствует воду, как она обнимает его во время заплыва. Как всё остальное перестаёт иметь значение. Вот и у меня так же…
Время словно останавливается. Я погружаюсь в процесс, забываю обо всём: о ссоре с мамой, о неопределённости будущего, о том, что пока не знаю, где буду жить дальше… Только я, холст и краски. Только движение кисти, смешивающиеся цвета, рождающиеся образы. Здесь рисовать намного прекраснее, чем на улице… Потому что нет ветра, нет отвлекающих факторов… Тут тепло и сухо… Так непривычно для меня, если честно…
И вдруг в дверь тихо стучат…
– Ви, ты здесь? – раздаётся мягкий голос мамы Дани.
Я вздрагиваю, отрываясь от работы.
– Да, заходите! – отвечаю, поспешно откладывая кисть в сторону.
Она приоткрывает дверь и заглядывает внутрь. На её лице – тёплая улыбка, как и всегда… Мне кажется, она буквально постоянно излучает тепло…
– Я увидела, что дверь приоткрыта, и решила проверить. Чем занимаешься?
– Рисую, – смущённо отвечаю, слегка прикрывая холст рукой. – Это… подарок для Дани… Я пока не знаю, что точно…
Она подходит ближе, внимательно разглядывает набросок. Её глаза расширяются от удивления.
– Ви, это потрясающе! – восклицает она. – Ты очень талантлива… Я и не думала, что у тебя так здорово получается…
Я краснею от похвалы. Потому что моя мама никогда меня не хвалила… Никогда… Она всегда говорила, что моя мечта – чушь собачья и мне нужно найти нормальную работу… Как же приятно слышать поддержку из уст взрослого человека. Это неописуемо…
– Спасибо… Я стараюсь передать то, что чувствую. Даня так любит воду… Хочу, чтобы картина отражала его суть… Я вообще-то впервые рисую такими красками на холсте… Новый опыт…
Милана Андреевна присаживается рядом со мной на кровать. Её взгляд добрый, внимательный. Ощущение, что она видит меня насквозь…
– Ты вкладываешь в это столько души… Он обязательно оценит. – Она немного волнуется, затем мягко спрашивает. – Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке?
Я ведь знаю, что Даня что-то рассказал, а что именно не имею ни малейшего понятия…
– Вика… Девочка… Иногда можно поделиться… Бывает нелегко… И если нужен женский совет… Ну… Не мальчика… Тогда ты можешь со мной поделиться… Я судить не стану…
Её слова словно прорывают во мне плотину… Так тяжело молчать… И больно на самом деле…
– Я…, – шепчу, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Я… я поругалась с мамой. Она… она живёт с человеком, который… который поднимает на неё руку. И на меня иногда… Я пыталась поговорить с ней, убедить её уйти, но она не слушает. Говорит, что я не понимаю, что это просто ссоры. А я вижу, как она страдает, как боится…
Голос дрожит, и я закрываю лицо руками. Слёзы катятся по щекам, оставляют на коже горячие следы.
Милана молча обнимает меня. Её руки такие тёплые, такие надёжные. Я прижимаюсь к ней, чувствую, как её сердце бьётся тревожно, словно пропуская мои слова через себя…
– Бедная девочка, – тихо говорит она, гладя меня по волосам. – Как же тебе тяжело. Но ты не одна. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько нужно. Мы с Гордеем всегда рады тебе…
Я всхлипываю, пытаюсь собраться с силами. В моей жизни таких людей буквально никогда не было… А сейчас я ощущаю такую колоссальную заботу и поддержку, словно обзавелась новыми родителями…
– Спасибо, Милана. Вы такие замечательные… Я так благодарна вам. И Дане. Он… он такой внимательный, заботливый. Всегда поддерживает меня, слушает, понимает. С ним я чувствую себя в безопасности.
Она крепче прижимает меня к себе.
– Я вижу, как он смотрит на тебя… Он очень дорожит тобой. Вы хорошо подходите друг другу… Гордей воспитал его правильно. Даня умеет выбирать, – она отстраняется, глядя мне в глаза. – Пойдём вниз, пообедаем? Я приготовила суп… Хочешь суп?
Я киваю, вытираю слёзы. Чувствую себя дома… С чужим мне человеком… Реально дома… по коже бегут мурашки.
– Да, спасибо Вам…
– Перестань, детка… Не благодари…
Мы спускаемся на кухню. Аромат куриного супа наполняет комнату, и я вдруг осознаю, насколько голодна. Милана ставит передо мной тарелку, наливает чай. Мы едим молча, но это молчание уютное, наполненное пониманием. Затем я помогаю ей убрать со стола, благодарю… Искренне. Обняв в очередной раз. Я маму так часто не обнимала, как её…
После обеда я возвращаюсь в комнату Дани, чтобы продолжить работу над картиной.
Беру телефон, а там, кажется, миллиард сообщений от моего Дани.
«Я скучаю, малыш.
Что делаешь?
Пара такая скучная, кабзда… Скорее бы оттренить и домой…
Моя мама там тебя похитила, да?
Ви, всё в порядке?».
«Дань, извини, всё хорошо, я рисовала, потом мы обедали… Тоже тебя жду очень».
«А у меня для тебя прекрасная новость».
«Что за новость?», – спрашиваю удивленно.
«Расскажу, как приеду. Это сюрприз».
«Хорошо, у меня такой тоже для тебя есть».
«Круто… Я тебя хочу», – приходит очередное провокационное.
«Ты думаешь об этом в раздевалке или во время пар?».
«Всегда…», – хихикаю и откладываю телефон в сторону, вновь продолжив рисовать…
Вечером раздаётся звонок. Я смотрю на экран телефона – мама. Сердце сжимается от тоски и тревоги. Всё же я её люблю, несмотря ни на что…
– Ви, тебе нужно вернуться домой, – её голос звучит устало, но твёрдо.
– Мама, я не могу. Здесь мне лучше. Я не хочу возвращаться туда, где ты страдаешь, а я ничего не могу сделать… И туда, где страдаю я сама…
– Это наш дом, Ви. Ты должна быть здесь.
– Нет, мама. Я не буду частью этого. Я останусь здесь, с людьми, которые меня понимают и поддерживают…
В трубке повисает пауза.
– Хорошо, – наконец говорит она. – Но помни, что это твой дом…
– Я помню, – отвечаю я и нажимаю «отбой».
В этот момент дверь комнаты открывается, и сюда неожиданно входит Даня. Его волосы мокрые после тренировки, на лице – усталая, но счастливая улыбка. Я даже спрятать холст, блин, не успела…
– Ты что даже волосы не высушил?
– Не-а… к тебе торопился, – лыбится он в ответ и подхватывает меня практически сразу, снося с ног… – Мчал как сумасшедший… Как день? – бодает меня и кружит вокруг…
– Всё хорошо, – шепчу я ему в губы. – Я рисовала тебе подарок… Но он ещё не готов…
Он подходит к холсту вместе со мной, внимательно рассматривает картину. Его глаза загораются.
– Ви, это… – он проводит пальцем по мазкам. – Офигительно… Я так и знал…
– Знал что?
– Что у тебя талант… Не просто дар рисовать карандашом… Нужно развивать, малыш…
Я улыбаюсь, чувствую, как на душе становится легче.
– Я хотела, чтобы ты знал… Ты вдохновляешь меня. Ты такой сильный… В плане… Эмоций, ты…
Даня смотрит на меня, в его взгляде – тепло и благодарность. А я так счастлива, что он вернулся. Что обнимает меня… И что всё это происходит между нами. Словно сказка.
– Спасибо, Ви… Для меня это важно… А к моему сюрпризу готова?
– К какому? – вспоминаю я, всё ещё сидя у него на руках.
– Ты теперь будешь учиться со мной… Я показал ректору твои рисунки… Препода решили, что у тебя реальный талант и… Тебя взяли учиться… На дизайн, как ты и хотела…
У меня сердце начинает вырываться из груди. Что?
– Ты шутишь, да?
– Нет, Ви… Я совсем не шучу, малыш… Поздравляю тебя, завтра можем вместе поехать на пары, по-настоящему…
Глава 31
Виктория Зуева
Я лежу в полумраке, прислушиваясь к ровному дыханию Дани рядом… Его рука небрежно перекинута через мою талию – тёплое, надёжное прикосновение, которое одновременно и успокаивает, и будоражит каждую клеточку внутри... В груди странное смешение чувств: восторг, страх, недоверие…
Неужели это правда? Неужели завтра… нет, уже сегодня я пойду в университет как студентка?
Закрываю глаза, и перед внутренним взором вспыхивают кадры вчерашнего дня. Как он вернулся с универа и рассказал ту самую новость… Я до сих пор не верю. Прикусываю внутреннюю сторону щеки – больно. Значит, не сон. Но даже боль не может до конца убедить меня, что это реальность…
Осторожно высвобождаюсь из объятий Дани, сажусь на край кровати. В углу комнаты куча моих новых вещей, некоторые ещё даже не распакованы... Платья, джинсы, свитера, бельё… Всё такое… не моё.
Слишком красивое, слишком дорогое. Я привыкла к потрёпанным футболкам и старым джинсам, к карандашам, сточившимся до основания, к холстам, купленным на последние копейки.
Взгляд падает на пол, где небрежно валяется с ночи то самое бельё – полупрозрачное, с вышитыми клубничками. Вчера вечером я надела его для него… Помню его лицо: изумление, потом восторг, потом жадный, почти отчаянный взгляд…
«Ви, ты… ты как картинка», – прошептал он, и я почувствовала, как внутри всё перевернулось.
Мы занимались любовью медленно, не так как в последний раз... Его пальцы скользили по моим плечам, спине, ногам, как будто он изучал каждую линию, каждый изгиб моего тела. Я закрыла глаза, чтобы не расплакаться от эмоций. Потому что это было не просто желание… Это было признание. Хоть и невербальное, но какая к чёрту разница? Я ведь слышала…
«Ты моя и ты прекрасна»…
Я вообще никогда не думала раньше, что секс бывает таким разносторонним… Что парень может доставлять такое удовольствие… Или это только мне такой достался… Я не знаю…
Сейчас, в тишине ночи, я снова чувствую это. Нежность. Тревогу. Любовь.
Даня ворочается, что-то бормочет сквозь сон… Я наклоняюсь, осторожно провожу пальцами по его тёмным взъерошенным густым волосам. Он улыбается, даже не просыпаясь.
И я понимаю, что люблю его…
По-настоящему. Без оговорок. Без страха.
Но что-то плохое всё же есть…
Оно сидит где-то глубоко внутри, холодное и липкое, как тень, которая не хочет уходить даже на рассвете. А что, если я не справлюсь? Что, если они ошиблись во мне? Что, если я окажусь не такой талантливой, как им показалось?
Эти мысли крутятся в голове, как заезженная пластинка. Я встаю, подхожу к окну. За стеклом серый предрассветный город, ещё сонный, ещё не знающий, что для меня сегодня начинается новая жизнь… Новый такой важный для меня этап.
Утро наступает внезапно…
Солнечные лучи пробиваются сквозь занавески, и я вздрагиваю… А ведь толком не спала… Но время. Пора.
Встаю, тихо открываю шкаф. Что надеть? Платье? Слишком торжественно. Джинсы? Слишком буднично. В итоге выбираю серый свитер – мягкий, объёмный, и чёрные брюки. Просто. Строго. Но с намёком на женственность. Он так много всего для меня взял… А самое главное – всё такое мягкое и натуральное… Качественное и тёплое… Раньше я даже подумать о таких вещах не могла, а теперь их у меня так много, что можно хоть неделю одеваться в разное и не повторяться…
Даня просыпается, когда я уже крашусь перед зеркалом, точнее, пытаюсь подкрасить глаза тем, что мне оставила Василиса… Но честно, я совсем не умею это делать…
– Ты чего так рано, а… – произносит он, рыская по кровати и не находя меня.
– Как я выгляжу? Не слишком?
– Прекрасно, как и всегда… Но такая серьёзная, – говорит он, потягиваясь. – Волнуешься?
Киваю, не оборачиваясь. В зеркале вижу его отражение: взлохмаченные волосы, сонная улыбка. Он слезает с кровати медленно… Плавно подходит, обнимает меня сзади, прижимает к себе. Его дыхание щекочет шею, и от этого простого прикосновения по спине пробегает приятная телу дрожь.
– Всё будет хорошо, – шепчет. – Ты справишься. Я же рядом.
Его слова для меня как оборонительный щит. Как оберег. Я прижимаюсь к нему, закрываю глаза, впитывая тепло его тела, запах его кожи, звук его голоса.
– А если я… – начинаю я, но он перебивает…
– Если ты вдруг почувствуешь, что не справляешься, просто вспомни, что ты талантлива. Ты заслуживаешь этого. И ты не одна…
Я киваю, но внутри всё ещё бушует ураган самых разных эмоций. Все они имеют место быть после того, что я успела испытать в этой жизни…
Завтрак проходит в суматохе.
Его мама суетливо ставит на стол блинчики, омлет, сыр, кофе, свежие ягоды. Она двигается быстро, но в каждом её движении забота и комфорт. Я представить не могу сколько ресурсов она отдаёт своим детям… Но, наверное, это что-то природное… В ней заложено… Она просто «мама» и этим всё сказано…
– Ви, ты обязательно расскажи, как всё прошло, – говорит она, поправляя салфетку. – И если что-то понадобится – сразу звони. Мы же семья, правда?
Её слова, как тёплый плед, окутывающий меня с ног до головы. Семья… Я никогда не думала, что смогу так назвать чужих людей. Но они… они приняли меня. Без вопросов. Без условий. И я реально ощущаю себя в семье рядом с ними…
– Угу, я если что позвоню…
– Паспорт с собой?
– Да, всегда в моем рюкзаке…
– Ну а остальные доки, думаю, довезешь потом… Что скажут… Хорошо? – берёт Даня за руку под столом.
– Хорошо…
Его отец молча кивает, но в глазах тоже поддержка и тепло…
А потом приходит сообщение от Василисы, его сестры: «Привет, Ви! Сегодня твой день! Пусть всё сложится идеально. Ты заслужила это. Прекрасного первого дня!
Я читаю и чувствую, как ком подступает к горлу. Они все… они верят в меня. Больше, чем я сама.
– Ты сказал Васе? – спрашиваю, и он кивает.
– Да, конечно… Она не оставила мне выбора, – смеётся он, и я тоже хихикаю. – Готова? – Даня берёт меня за руку.
Киваю, но внутри – ураган. Как же это всё волнительно… Его мама обнимает нас на прощанье… Желает мне удачи…
Мы выходим из дома…
И утро пахнет свежестью… А ещё амбициями.
Даня держит меня за ладонь, и его пальцы тёплые, сильные, словно говорят: «Я здесь. Ты не одна».
По дороге я молчу, но мысли не останавливаются ни на секунду. Столько всего сейчас в грудной клетке. Не передать словами…
Даня чувствует моё напряжение.
– Ты думаешь, они не пожалеют о своём решении? – спрашиваю я тихо.
Он поворачивается и смотрит мне в глаза.
– Нет. Они увидели то, что вижу я. Твою душу в каждой линии. Твой свет в каждом рисунке. Ты – художник, ты так видишь. Не забывай об этом.
Я вдыхаю глубоко. Выдыхаю.
У входа в университет он снова останавливается и крепче сжимает мои пальцы своими…
– Если что набирай мне… Я на подхвате.
Я смотрю на здание перед собой. Теперь оно кажется огромным, неприступным, как крепость. И внутри теперь не стены, где можно спрятаться. Внутри теперь – возможности… И мои в том числе…
– Пойдём? – шепчу я с дрожью на губах. Как будто мне не терпится…
Он улыбается.
– Пойдём…
И мы шагаем вперёд. Вместе. За руку… Я моим Яровым.
Первые шаги по коридору как испытание. Снова… Потому что теперь я в другом облике. Не как незаметный подросток в толстовке с капюшоном и двумя хвостиками на голове или дочь уборщицы, которой негде ночевать, а… Как студентка… И одета прилично. Не так как раньше…
Вижу ту самую Полину в толпе и сердце ускоряется. Она и её подружки возмущенно снуют мимо, переговариваются, косятся. Я чувствую себя чужой. Они вдоволь поиздевались в прошлый раз, сняв меня на видео. Надеюсь, ей это принесло искреннее удовольствие… Ведь потешаться над чьей-то слабостью так «человечно и высокоморально»…
Но Даня рядом, и это действительно придаёт мне сил.
– Вообще не обращай на них внимания… Кукушки, блин… Вот твоя аудитория, – говорит он, указывая на дверь. – Я пока пойду разберусь с документами для оформления. Дашь свой паспорт?
– Эм… Ладно, хорошо… А я не нужна?
– Если только расписаться потом… Тебя позовут, если что… Я обо всём позабочусь…
Киваю, передав ему документ.
Смотрю в глаза… Так хочется сказать ему… Так сильно хочется… Но я молчу, как в рот воды набрала…
– Дань…
– Всё в порядке… – касается он моего лица, поправляя пряди волос. – Ты заслуживаешь этого…
Делаю глубокий вдох.
Поворот ручки.
Захожу.
Преподаватель поднимает глаза… В аудитории пока только несколько студентов, которые сразу же обращают на меня всё своё внимание…
– Здравствуйте… Это ведь кафедра дизайна?
– Здравствуйте, Вы новенькая? Виктория Зуева? – спрашивают у меня, и я киваю. – Проходите, Вика, присаживайтесь… Немного поздно, но… Мы наверстаем… Думаю, тебе у нас понравится…
И в этот момент страх отступает.
Потому что я впервые чувствую себя на своём месте…
Глава 32
Виктория Зуева
Я сижу, сжимая в руках новенький блокнот с фактурой, напоминающей льняное полотно. Сердце стучит так громко, что, кажется, его слышат все в этой переполненной аудитории. Это действительно происходит… Я теперь студентка факультета дизайна. Боже мой, дай сил не свихнуться в первый же день, пожалуйста…
Преподаватель сухопарый мужчина с пронзительно-синими глазами за толстыми стёклами очков, обводит аудиторию взглядом:
– Дизайн – это не просто красивые картинки. Это язык, на котором вы будете разговаривать с миром. И чтобы овладеть им, придётся забыть о слове «достаточно». Только «лучшее». И я этому «лучшему» вас всех научу…
Вот это самомнение, конечно, у некоторых преподов… Но мне всё равно.
На первой паре «Основы композиции» он рисует на доске сетку золотого сечения, объясняет, как взгляд зрителя движется по правилу третей. Я лихорадочно конспектирую, стараясь не упустить ни слова. Треугольники создают динамику. Круги – гармонию. Диагонали – напряжение. Слова звучат слишком быстро, а я впитываю их, будто сухая губка. Я вообще никогда не думала, что в дизайне столько терминов и нюансов… Для меня раньше это был просто спектр от «нравится» до «не нравится»… И обратно…
После лекции выхожу и в коридоре толпятся студенты. Я прижимаю к груди папку с эскизами, чувствуя себя инопланетянкой. Но вдруг чья-то рука легко касается моего локтя.
– Ты Ви, да? – улыбается девушка с пирсингом в носу и волосами, выкрашенными в лавандовый цвет. – Я Лиза. Увидела, как ты записывала всё до последнего слова. Это необязательно… – хихикает она, и я выдыхаю.
– Просто хочу всё запомнить… А для меня это беспросветная тьма.
– Понимаю, тоже так сначала было. Уже привыкла… И ты привыкнешь… Мы не так много прошли.
Мы усаживаемся на подоконник. Лиза рассказывает, что перешла с архитектурного, там было слишком много математики, а она хотела чувствовать, а не вычислять...
– А ты счастливая…
– Конечно, меня же взяли… Я настолько удивлена…
– Да я про… Твоего парня, – говорит она неожиданно.
– Оу… А что мой парень?
– Ну… Яровой… Как бы… Завидный жених у нас тут… Удивлена, что ты так спокойно держишься… Особенно зная Полину… Ну ладно, не скучай, – уходит прочь, а я так и остаюсь смотреть ей вслед… Они что все только об одном думают? О женихах и как бы не перейти дорогу великой и ужасной Полине? Только подумала, что нашла товарища по учёбе, как на тебе… Всплыла истинная причина нашего знакомства…
Стараюсь не обращать внимания. Иду на следующую пару…
Меня встречает лаборатория с десятком мониторов, на экранах спектры и палитры. Преподаватель, молодая женщина с короткими рыжими волосами, включает проекцию:
– Цвет – это эмоция. Красный – страсть. Синий – доверие… Но важно не только значение, а контекст. Будем изучать совместимости… Посмотрите на этот оттенок…
Она выводит на экран приглушённый бирюзовый. Я замираю. Именно такой цвет я использовала в последнем эскизе – интуитивно, не зная теории. Чувствую, как внутри разгорается огонёк… Я на своём месте.
И мысли о Дане тут же занимают всё внутри меня…
Не успеваю я додумать и написать ему, чтобы увидеться после очередной пары, как встречаю его прямо на выходе…
Он ждёт меня, прислонившись к колонне. В спортивных штанах и футболке, с каплями воды в волосах, видимо, только что из бассейна. Увидев меня, улыбается так, что у меня подкашиваются колени. Это буквально всё, о чём можно было мечтать… И я тут же бросаюсь к нему на всех парах, словно сумасшедшая фанатка.
– Ну что, гений дизайна? – шепчет, притягивая к себе, и я врезаюсь в ворот футболки, без устали нюхая его. – Рассказывай. Можно за тебя порадоваться?
Естественно, я начинаю тараторить о том, что уже успела запомнить. И о том, как мне тут нравится... Даня слушает, не перебивая, только время от времени касается губами моего виска.
– Ты сияешь, – говорит тихо. – Я знал, что так будет…
Мы целуемся, и на секунду мир сужается до тепла его рук, до запаха его парфюма и свежей бумаги от моих эскизов. Я не была так счастлива раньше, клянусь… Никогда в своей жизни…
Во время обеда я решаюсь найти маму, чтобы поговорить с ней. Мне жизненно необходимо, чтобы она услышала это от меня… А не от кого-то другого… Нахожу я её довольно быстро, потому что уже знаю, как по графику она двигается…
Сейчас моет полы возле деканата. Вижу её издалека сгорбленную, уставшую, в своём замызганном синем халате, с ведром в руке. И сердце сжимается…
Подхожу медленно, перенимая у неё это самое ведро, чтобы помочь сменить воду…
– Привет, мам…
Она лишь бросает на меня косой взгляд, снимая тряпку со швабры.
– Мам… Я хотела сказать…
– Приодел тебя, смотрю… – словно с пренебрежением цедит сквозь зубы, а синяк так и не прошёл…
Господи, как же тошно это слышать…
– Тебя только это интересует? Я поступила… Сюда, на дизайн…
Мама вытирает руки о фартук, смотрит на меня долго, слишком долго… В её взгляде – не радость, а какая-то тяжёлая задумчивость.
– Дизайн, значит… – наконец произносит. – Ви, ты ведь понимаешь, что это большая ответственность?
– Конечно… – отвечаю я тревожно. – Я буду стараться изо всех сил. У меня получится, правда…
– М-м-м, – она кивает, но в голосе слышится нотка сомнения. – Только не забывай, что за всё в этой жизни приходится платить…
Её слова будто остужают мой пыл. Она не радуется. Не верит до конца. Внутри поднимается волна протеста, потому что я невольно сравниваю её отношение с отношением Даниной семьи… И мне так обидно. Так горько, что приходится это испытывать. Я ставлю ведро на пол, так и не дотащив его.
– Я знаю, что будет трудно, – говорю твёрдо. – Но я готова… Меня взяли не просто так, а потому что увидели мой талант… Взяли на бюджет, мама. А это шанс…
Мама молчит, только проводит рукой по моему лицу, будто запоминая.
– Ну, ну… Будь осторожна, дочка. И не теряй голову от успеха…
Я не нахожу слов для ответа. Разворачиваюсь и ухожу, чувствуя, как в груди колет обида. Почему она не может просто порадоваться за меня?
После разговора с мамой у меня сердце буквально не на месте… Я переписываюсь с Даниной мамой и Василисой… Они так рады за меня, что я слов не нахожу в ответ на их поддержку… Ощущение, что я что-то себе надумала… Пока все сидят в столовке, мне кусок в горло не лезет…
Даня находит меня у фонтана – я сижу, обхватив колени, и бездумно разглядываю рябь на воде. Он опускается рядом, не говоря ни слова, просто берёт мою руку в свою...
– Что случилось? – спрашивает меня, приобняв. Заслонив от всего мира своей широкоплечей фигурой… – Я искал тебя везде…
– Извини… – голос дрожит. – Мама… Кажется, она не верит, что меня взяли за талант. Думает, я не справлюсь… И вообще…
Даня поворачивается ко мне, и в его глазах та самая уверенность, которой мне так не хватает.
– Ви, – его голос звучит твёрдо, но нежно. – Ты – лучшая. Я видел твои работы. Видел, как ты рисуешь... Это не случайность. Это результат твоего труда и твоего дара. И если кто-то не видит этого сейчас – это их проблема, а не твоя.
Слова проникают вглубь, растапливая ледяной комочек обиды в сердце… Если бы все люди были как Даня… Тогда бы и жить было проще… Порой я не понимаю, как в нём столько всего умещается… Это всё несомненно заслуга мамы Миланы и Гордея Александровича…
– Почему ты так в меня веришь? – шёпотом спрашиваю я, пока он меня бодает, обхватив ладонью затылок.
– Потому что я знаю тебя… Однажды я встретил девчонку с огромными красивыми глазищами, которая наблюдала за моей голой задницей и рисовала её ночами больше месяца… Она очень упёртая и талантливая…
Я начинаю смеяться… Сначала робко, потом всё смелее. Гнев на маму, обида, неуверенность, всё это растворяется… В моём заливистом хохоте.
– Дурак, – говорю, прижимаясь к его плечу. – Почему ты всегда знаешь, что сказать, а?
– Потому что ты этого заслуживаешь, – он обнимает меня крепче. – И потому что я рядом. Всегда. А ещё… Ви…
– М? – спрашиваю у него, заглядывая в его тёмные омуты… Господи, неужели он мне сейчас скажет?
Сердце выдаёт в груди автоматную очередь…
– Я…
– Яровой! Сюда, бегом! – слышится позади голос его тренера. Он сразу же оборачивается и отвлекается. Ну вот… Момент упущен… – Давай, давай скорее, Яр!
– Бегу, тренер! Ви, извини… Там что-то по участию в заплыве… Я найду тебя позже… – целует и исчезает так же неожиданно, как появился… Но я всё равно грею в себе мысль о том, как моя жизнь резко и бескомпромиссно развернулась на сто восемьдесят и подарила мне новый шанс, благодаря одному единственному человеку…
