Текст книги "Подонок. Ты – моя игрушка (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 3
Никита Хорольский
Сучка с ангельскими глазами. Тоже мне, святая простота.
Как же меня от неё бомбит. Ощущение, что буквально за секунды стал ненавидеть.
Расстояние – сотни метров.
А воздух в моей комнате сразу же начал искриться.
Внутри меня – сплошной хаос. Разруха и темнота.
Смотрел за тем, как их машина пересекает двор. И всё бы отдал, чтобы мимо проехали. Чтобы забыли о нас раз и навсегда. Чтобы не знать ни как зовут, ни как выглядят. Чтобы всё вернулось на круги своя. Как я привык… Ведь дом – единственное место, где я черпал смысл. А ведь вокруг его так мало… Семья, что казалась мне нерушимой, и та развалилась на части из-за одной только трещины… Нет, двух трещин. Я бы даже сказал – щелей. Одну из которых выбрал мой отец и судя по всему уже поёбывает время от времени.
Как только они вылезли из тачки меня сразу же немножко вскинуло, словно от электрического тока. Я несколько секунд простоял у окна и наблюдал, как эти две пигалицы рассматривают наш дом.
Одетые словно с распродажи, безвкусные и судя по всему всю свою жизнь прорывающиеся только на жалости к себе. Потому что к ним вряд ли можно испытывать что-то больше. Уверен и мой сердобольный папаша так же… Пожалел просто. Ну не мог он променять маму на вот это. Не мог, сука!
У моей матери есть вкус, есть стержень, есть достоинство. А это что?
Даже описывать не берусь.
– Дочка! Что такое?! Что случилось?! – тут же кидается к нам вторая, поднимаясь по лестнице бурными шагами. Она меня ещё сильнее вымораживает. Как вспоминаю слёзы на мамином лице, так и хочется закопать её под мамиными кустовыми розами в саду.
А тем временем её «прелестная» дочурка продолжает утыкаться в меня, словно в жилетку, зажав мою кофту в кулаки, чёрт бы её побрал. Сдаст? Как пить дать, сдаст…
От горшка два вершка, блин. Но бесит так, что меня потряхивает с ней рядом.
Все механизмы внутри стопорятся. Я не припомню момента, когда был настолько зол на кого-то. Когда так сильно пылал яростью к кому-то…
– Что случилось?! Никита??? – удивленно таращится на меня старший хомяк, когда наконец появляется из-за угла. Я их так теперь и называю. С тех пор, как отец сообщил мне их грёбанную фамилию. Ненавижу. – Ты здесь? Я и не знала…
Звучит так, словно меня уже списали со счетов. Как круто она придумала. Не знала она… Замечательно.
– А где мне быть? Это мой дом как бы… – отталкиваю от себя девчонку за плечи.
Мама предупреждала, что скоро меня здесь жаловать не будут. Но намекала на то, чтобы слушался отца. Отца, который теперь для меня враг номер три, блин. Ну а первые два… Прямо передо мной сейчас. И я уже объявил военные действия. Пан или пропал. Посмотрим, кто кого.
– Конечно твой, – соглашается женщина. – Никто и не спорит. И я не хотела тебя задеть…
– Я не задет, поверьте. Разве что кофту бы теперь отряхнуть, – отмахиваюсь как от грязи, пока мелкая рассматривает меня со своего ракурса. То есть, из подмышки.
– Дочка, что случилось, а? Ты так закричала… На тебе лица нет, – тут же приобнимает её мамаша, пока та смотрит на меня своими блядскими невинными зелёными омутами и не моргает. Меня уже тошнит от её внешнего вида. Пипец она на мать похожа. Мой личный триггер в квадрате.
– Я… Я там паука просто увидела… Не важно. Можно мне другую комнату? – пискляво просит, вжимаясь в неё, словно ей десять лет, блин.
– Можно, конечно… Большой что ли паук был? Ты же никогда не боялась… – удивляется она.
– Да нет… Не такой уж большой, – пиздит напуганно, и я, если честно, удивлён. В Божий одуван играть собралась? Ну надо же, блядь, сколько эмоций на лице. И всё в себе давит, сука. Терпеть не могу, когда притворяются. А паук, кстати, большой.
Естественно, большой. Здоровенный американский чёрный тарантул. Самка. Десять сантиметров. Я специально для неё выбирал. Чтобы побольше волосков было, и она обосралась от страха.
– Никита… Господи, извини… Вы познакомьтесь нормально, – тут же звучит из уст моей нелюбимой мачехи. Или кто она там мне? Хер проссыт… Для меня так вообще просто шкура.
– Да знакомы уже, – насмехаюсь я, глядя на сеструху. – Преклонил бы колено, да артрит замучил…
Блонди косится на меня, а её мамашка качает головой. Нет у меня никакого, нахрен, артрита. Мне с ними стоять-то рядом тошно. Две пигалицы, сука… позарившиеся на чужое.
– Ну если мы закончили… Я хочу пожрать пойти, – отрезаю напоследок, обходя их стороной, и она снова окликает меня.
– Никит… Я там привезла ещё остатки шарлотки из дома… В холодильнике лежит.
Стискиваю челюсть и сжимаю кулаки. Удивлён, что зубы не скрипят. В такой ситуации – не лишнее.
Я скорее грязь во дворе пожру, чем твою шарлотку, дура.
– Ага… – иду вниз и прокашливаюсь от тугого кома, застрявшего в горле. Меня всего на части разрывает. С отцом очень долго ругались. Крайне долго. Я бы даже сказал, что в итоге мы пришли к тому, что я должен вести себя «нормально», только потому что мама сказала, чтобы не жестил сильно…
Но отец. Честно, я его начинаю ненавидеть… Семейство пустослова.
Нахер создавал семью, если потом её так просто разрушил? Ублюдок…
Никогда бы не поступил, как он. Предатель хренов. Он не только маму унизил этим, но и меня тоже.
Спускаюсь вниз, беру банку энергетика из холодильника и сажусь за стол, достав телефон из кармана, увидев значок нового уведомление на экране.
«Встретимся, Ник? Приезжай… Мамы и Кости нет дома», – сообщение от Киры. У меня с ней сейчас всё в подвешенном состоянии. Хотя я напряжен и мне был пар сбросить, но, сука… Её братец Костя как бельмо на глазу. Он меня настолько бесит, что даже задница Киры не способна решить эту проблему…
И пока я думаю об этом, полностью поглощённый разными эмоциями, меня снова накрывает волна злости, потому что вниз спускается эта бесячая малолетка… Да, у нас разница год. Но мне похер. Она всё равно для меня малолетка. Я по ней вижу, что она из себя представляет. Сто процентов зубрила, ботан и сраная целка.
Взгляд такой, вроде и невинный, а вроде и с гонором. Уверен, что надо сковырнуть эту коросту и оттуда такой гной пойдёт, что все охуеют.
Как бы вытравить эту семейку отсюда поскорее…?
Мама всегда говорила, что я лучше отца. Она всегда убеждала меня, что моя грубость и негатив – становление характера. Но сейчас вот я уверен, что это просто перманентное состояние моей души с того самого момента, как отец променял нас на дырку.
Сижу, не поднимая взгляда, когда она достаёт сок из холодильник и стакан, наливая себе, словно у себя дома. Пизда с ушами. Хозяйничает ещё… Даже не спросила, можно ли. Хотя я бы в любом случае ответил, что нельзя.
Потому что это мой дом, а они тут временные приживалы.
– Никита… – произносит ласково, что у меня аж все внутренности стягивает в узел, и по телу бежит ток. Вот же…
– Ник, – перебиваю, не глядя.
– Ник… Слушай, мы теперь жить вместе должны… И я предлагаю сразу же обозначить, что я не планирую тебе мешать и так далее. У меня своя жизнь, у тебя – своя. Отца я у тебя забирать не стану…
Я вдруг начинаю неистово ржать и всё же поднимаю на неё свой взгляд. Хоть и полный презрения, а ещё негодования. Потому что она совсем уже охренела говорить мне такое.
– Слышь, хомяк, блин… Ты чё о себе возомнила, нахер? Отца она забирать не станет. Учти, что здесь ты в гостях, и никогда своей для меня не станешь. Ты и твоя мамаша. Так что пей наш сок, жри нашу еду, спи на нашей кровати, но имей в виду, что за каждую тронутую вещь в этом доме потом придётся расплачиваться кровью, дорогуша, – отодвигаю стул со скрипом, нервно встав с него и заставив её вздрогнуть, а потом прохожу мимо и задеваю её стакан рукой, нарочно опрокинув тот на пол, и она отлетает в сторону, чтобы не попало на её белоснежные носки. – Упс…
– Да ты… Ты…
Жду, когда психичку прорвёт, и она вылезет из панциря, но пока вижу только как щёки хомяка раздуваются от гнева, словно она семки внутрь запихала.
– Всё в порядке? – появляется из ниоткуда её мать, разбавляя эту гнетущую взрывную атмосферу. У кого-то чуть жопа не лопнула от напряга. И мне её ничуть не жаль. Пусть отвечает за всё, раз ещё и осмелилась сунуться ко мне с разговорами об отце.
– Да, просто у кого-то руки трясутся… Мелочи, – ухмыляюсь я, обходя мелкую стороной, и двигаюсь к выходу, пока та молчит. Не хочу оставаться здесь с ними ни на секунду. Меня и без того всего колошматит. Не знаю, чем заслужил такой расклад. Где разгневал и кого?
Только чёткое ощущение нарастающего пиздеца не покидает мой разум. Мне кажется, масштабы катастрофы куда больше, чем я думаю. Уже появились червоточины на сердце, а это хреново. Очень хреново.
Мог бы – раздавил. Жаль, что мне не позволят так сразу…
Но превратить её жизнь в ад я вполне в состоянии.
И сделаю это сразу, как представится долбанная возможность…
Глава 4
Евгения Хомова
Господи, он ещё хуже, чем я думала. Просто какой-то чёрт во плоти. Фу…
Мерзкий зажравшийся хамоватый переросток. Почему я так говорю?
Да потому что он слишком огромный для своих девятнадцати или сколько там ему. Высокий, блин, такой, широкоплечий и кичится тем, что бросает вызов девчонке вроде меня, которая дышит ему в пупок. Какое же позорище, ну, правда! Что за залюбленные полоумные самцы тут обитают? Кто их такими воспитывает-то?! Разве парень может вести себя настолько по-идиотски?
Уходит с кухни, демонстрируя всем свою напускную важность. Которой на самом деле нет. Он её выдумал! Придурок с завышенным самомнением.
Смотри, чтобы твоё эго тебя на дно не утянуло прямиком к твоим собратьям – навозным жукам, тебе там самое место!
Ну это в мыслях я так ему говорю, а на деле…
Убираю за ним то, что он тут разлил, но ни слова не рассказываю маме. Она и так нервничала из-за его поведения, и если расскажу, уверена, вызову ещё больший скандал. Его отец будет в бешенстве. Понятно, конечно, что носить в себе тоже плохо, но мне жаль маму и их только-только зародившиеся отношения. Я не хочу разлада. Пусть всё остаётся как есть.
Я слышала, что его мама… Кстати, по иронии судьбы её зовут прямо как мою лучшую подругу – Наталья Викторовна, очень суровая и стервозная женщина. Но это я слышала не от моей матери, конечно. Его отец так сказал зачем-то… Уж не знаю, что они там не поделили. Я особо не вникала в подробности, но теперь хотя бы понимаю, что яблоко от яблони недалеко подает, и сыночек явно пошёл в неё.
– Всё в порядке? Он точно тебя не обидел? У тебя лицо такое бледное… – спрашивает мама волнительно, вырывая меня из мыслей. Она ведь предупреждала, что с ним нужно быть осторожнее. Что где-то лучше промолчать. Я так и делала, собственно говоря. Но мне кажется, тем самым только продемонстрировала собственную слабость. И уже жалею об этом. Потому что он не только меня оскорбляет, но и мою любимую маму, а я между тем про его семью и слова плохого не сказала!
– Да, просто не ожидала, что пролью. Что-то чувствую себя не очень… Видимо, переезд сказывается, – выдумываю на ходу, чтобы остаться одной.
– Брось… Ну не так ведь далеко, да, малыш? – приободряет меня мама. Да и не верит мне, наверное. Не знаю.
– Угу. Я пойду наверх, хорошо? Всё-таки начну разгружать вещи…
– Не будешь ждать Серёжиных людей? Я тогда помогу…
– Нет, мам… Ты отдохни лучше. Я сама, правда. Заодно с Наташкой по телефону потреплюсь, – улыбаюсь, и ей ничего не остаётся, как согласиться со мной.
Первым делом я иду наверх, чтобы осмотреть новую спальню. По пути с доскональным прищуром разглядываю пол. Вдруг эта чёрная пушистая фигня попадётся на дороге. Я, конечно, не арахнофоб, но… Такого бы любой испугался.
С ужасом вбегаю за закрытую дверь той спальни, что в итоге выбрала. Она в тёмных тонах, кстати. Но выбора особо нет. Остальные слишком огромные. Мне там будет совсем некомфортно.
Я уже говорила, что больше люблю компактность. Во всём.
А в обитель паука я вернусь только через свой труп.
Прикидываю мог ли он проползти через зазор под дверью, но думаю, что нет. Вряд ли. Слишком уж мало там места.
Выдыхаю, пытаясь успокоиться… Но сердце всё ещё неистово носится от переживаний, наматывая круги по грудной клетке.
Открываю рюкзак и прокручиваю в голове мысли.
Нам ведь с ним не обязательно общаться. Даже если мы в одном доме живём или одном универе учимся. Тем более, он на втором курсе, я на первом. Да и тут так много места, что можем вообще не пересекаться. Потому что я не знаю, как с таким гадом контактировать…
Не успеваю додумать, как вижу звонок от Наташки. И тут же поднимаю трубку, желая вывалить на неё всё, что со мной только что случилось. Как раз вовремя. Мы же всем делимся… С самого первого класса.
– Я уже скучаю… Это капец какой-то… – выпаливает, стоит мне взять трубку.
– Я тоже… Разгружаю вещи. И мне здесь не нравится.
– Почему? Разве там не светская жизнь? Я думала… Басик, коктейли, дворецкий…
– Ага, и тупой сводный… – прерываю я её восторженность, и атмосфера тут же покрывается мраком.
– Тааааак… поподробнее, – встревает подружка. – Он тупой?
– Ну типа… Не в этом смысле. Просто наглый и грубый, вот и всё…
– М… Сочувствую. Что уже было?! – тут же выпаливает и ржёт. Знает меня, как облупленную. Я никогда не стану просто так наговаривать на человека. Вёл бы себя нормально, вообще бы о нём сейчас не говорили.
– Ты точно хочешь это знать?
– Ты сейчас меня очень обидела… – равнодушным голосом говорит, вызвав у меня улыбку, и я заваливаюсь на кровать, хоть и тут же вздрагиваю с опаской осматривая поверхность, потому что вспоминаю про этого огромного ужасного паука. Бррррр.
– Сначала он подсунул мне коробку с тарантулом в комнату, а потом обозвал меня всяческими мерзкими словами, угрожал и разлил мой сок на пол, – тараторю, прокурчивая в голове мысль о том, как уже его ненавижу. – Как-то так…
– Что?! Фу… Какой выродок.
– Ага… И мне уже совсем не весело…
– Прям настоящего тарантула?! – визжит она в трубку. И это она его ещё даже не видела. У меня же чуть сердце не остановилось. И бежала я, словно на ходулях. Ноги перестали сгибаться…
– Да… Я думаю, что да… Ну такого чёрного и пушистого…
– О, ужас! Я бы умерла на месте!
– Я почти умерла, – хихикаю я, вспоминая. – Ещё и врезалась в него, блин… Позор просто.
– Врезалась? Вот ты дурочка, ахахахахах, – слышу заливистый смех подружки.
– Представляешь, у меня кулаки от страха на его толстовке сжались…
– О-о-о… Мощно, хома… – возмущенно добавляет в ответ.
– Он назвал меня хомяком… Прикинь… Хомяком, Наташ…
– Пипец… Вот он скотина, а… Всё. Ред флаг, подруга. Нет слов. Урод тот ещё… Насри ему под подушку!
Я тут же начинаю ржать и хрюкать, прикрывая рот рукой.
– А, может, так и сделаю, да!
Только разговор с Наташей способен вернуть мне позитивные мысли и настрой… Завтра уже первый день в универе, а я совсем не готова. Вроде как и не панировала сильно наряжаться или типа того, но… Всё равно мне страшно. Предвкушение новых знакомств, да даже страх перед стенами образовательного учреждения. Я с трудом всё это принимаю. Но справлюсь…
Буду стараться.
Иду открыть форточку, потому что тут слишком душно и ещё мне кажется, что пахнет духами его матери. Надеюсь, это не её дополнительная спальня, блин… Слишком тяжёлый шипровый аромат. Но сразу чувствуется, что дорогой.
– Что сейчас будешь делать? – спрашивает Наташа и только я хочу ответить, как слышу маты, звучащие с улицы. Прямо под окном.
– Я говорю тебе, блядь, такие деревенщины, я ебал… Аж тошнит…
Прислушиваюсь и у меня внутри всё загорается. Настолько, что хочется подпалить ему волосы.
– Да ты бы её видел. Дно она, нахер, а не тёлочка. С-с-сука… Я бешусь… Кира? Да о ней тоже не стоит, чувак… Да, из-за него… Ага. Сука, он мне уже столько должен. Вот и я о том же… Ещё и эти присосались к отцовскому карману… – слышу я и всё… Тут же щетинюсь, пока Наташка что-то рассказывает на фоне.
– Погоди секундочку, дорогая, я перезвоню, – тут же сбрасываю и иду прямиком в ванную. Впопыхах нахожу какой-то небольшой ковшик и набираю туда ледяной воды. Скотина, а…
Да кто он такой, чтобы так говорить о нас с мамой!?
Ладно обо мне – пофиг! Я бы стерпела! Ведь мнение одного бездушного козла в состоянии пережить! Но о моей мамочке!
Прибегаю обратно и полностью открываю окно, глядя на то, как он курит там и всё ещё пиздит с кем-то по телефону. Сердце продолжает свою истерику, но я не отступлю. Пошёл он нафиг!
Как раз, когда его фигура мечется внизу от психоза, дожидаюсь, чтобы оказался поближе.
– Эй, придурок! – зову его, и как только он поднимает свою морду вверх, тут же выливаю на него полный ковш воды, заранее решив, что это объявление войны ублюдку…
Глава 5
Никита Хорольский
– Сука, твою мать! – в этот же момент роняю телефон из рук и резко вытираю лицо, увидев, как эта сучка быстренько закрывает своё окно и показывает мне в него средний палец, окончательно скрывшись из виду.
Вот ведь падла, а…
Смотрю на экран, когда поднимаю телефон с земли, и вижу на нём трещину. Тупая стерва…
За неё она точно поплатится жизнью… Волна внутри меня моментально нарастает. Скрип внутренних конструкций, кажется, можно услышать на другой планете.
Только начинаю идти туда, чтобы задушить её собственными руками, как вижу её мать, которая заметив мой взбешенный, даже разъяренный внешний вид смотрит на меня в ужасе и стопорится на крыльце дома.
– Никита, всё хорошо? Твой отец звонил только что…
Тут же сам зависаю. Чувствую, как горит рожа… Весь покрываюсь багровыми пятнами. Злой так сильно, что повсюду лезут иголки… Еле себя сдерживаю, потому что палиться перед этой, значит, нажить врага в отцовском лице. И тогда всему точно конец. Я их не помирю никогда… И эти две будут счастливы. Я не могу этого допустить.
– И?
– Он едет домой уже. Отменилось что-то… У тебя всё в порядке? Вид такой…
– Нормально, – отрезаю и иду в сторону ванной, чтобы умыться. Надеюсь, это была не её моча. Мало ли что у неё в башке. Судя по всему, она та ещё сука и только притворялась ангелочком.
Ещё раз проверяю свой телефон. Меня Кира звала, но я с другом перетирал, потому что не хотел к ней ехать. Из-за недавнего инцидента с её братом. А теперь я мечтаю оторвать голову мелкой сучке… Позабыв всё остальное, потому что на меня ещё никто не смел вот так поднимать руку.
Мелкая возомнила себя войном в юбке? Серьёзно?
Да я её на раз разнесу. И повешу над универом флаг в виде её трусов, чтобы неповадно было.
Стаскиваю с себя весь верх, потому что на футболку попала вода, умываюсь в ванной и собираюсь пойти к себе переодеться, как вдруг снова натыкаюсь на эту бессмертную тварь, которая стоит и не дышит, заметив меня на пороге ванной с ковшиком в руках. Бежать уже поздно – она это понимает. Сама, блядь, пришла ко мне, как в мышеловку.
– Тебя сразу убить или на колени встанешь?
– Что?! – возмущается она, округлив свои глаза. – Да пошёл ты!
Секунды не проходит, как я обхватываю её за запястье и резко дёргаю на себя, после чего предплечьем придавливаю к двери, надавив на грудную клетку и нависнув над ней. У неё аж дыхание от страха перехватывает, а глаза тут же становятся неестественно огромными. Мы слишком близко друг к другу. И от её волос воняет каким-то дешманским приторным шампунем. Кажись, у меня аллергия. Потому что нос начинает чесаться и в горле першит. Возможно, аллергия на неё саму и их присутствие в моём доме.
– Я сейчас маму позову, – рычит она на меня, задрав вверх свою противную морду. Пытается меня мамкой напугать, серьёзно, блин?!
– Зови, сучка… Зови… Понравился же тебе мой паук? – хриплю прямо в лицо. – Ночью… – склоняюсь к её уху. – Я положу его прямо на твою подушку… Возле головы… – ухмыляюсь, изучая заслезившиеся глаза и дрожащий подбородок. А она что думала? Будет такую дичь творить и ответки не последует? Да я только начал. И хочу изощрённее. Медленно и мучительно.
– Только попробуй…
– Попробую… Я легко к тебе зайду, даже не сомневайся… – зловеще посмеиваюсь, вызвав новую драму на её лице.
– Что тебе от меня нужно?! – скулит она, состроив жалостливую гримасу. Реально думает, что у неё что-то есть? Для меня? Ага… Конечно.
– Ничего… Только чтобы вы собрали вещи и свалили отсюда навсегда туда, откуда вы с мамашей, нахрен, выползли, ты всё поняла?! – давлю её ещё сильнее, и она взвизгивает, а потом вдруг слышу голос отца.
– А что здесь происходит? Ник? – выныривает он из-за угла.
Я тут же отпускаю её, но сам ощущаю, что ещё не отошёл. Как сидела злость на поверхности, так и остаётся. Никуда не делась. И никакого удовлетворения от такой маленькой стычки я не получил.
– Жень… Он что-то тебе сделал?
Пиздец. Как будто меня здесь нет реально. Типа моё слово не в счёт, правильно я понял? По всем фронтам дерьмовый сын. Только суть в том, что дерьмовый он. Дерьмовый муж и отец. И не нужно перекладывать ответственность за свои поступки на меня. Это всего лишь последствия.
– Нет, Сергей Николаевич, – тут же шепчет она, поправляя свою кофту. Опять превратилась в одувана. Ну надо же… Бедняжка. Снова не стала сдавать. – Я пойду… – исчезает буквально за секунды, оставив нас втроём.
– А ты почему в таком виде?! – отец недовольно смотрит на меня полураздетого в шоке. А её мамаша ещё и прячется за его плечом, словно боится влезать в наш разговор. Дешёвка, блин.
– Облился, – резко отрезаю и иду к себе тяжёлыми шагами. И хорошо, что он мне ничего не говорит, потому что я мог бы и снова сорваться. Только на этот раз было бы хуже. Ибо я сильно зол и раздражён. Ещё и мама написала сообщение, чтобы оставался жить здесь. Потому что я предлагал бросить всё к херам и переехать к ней. Но ей этот вариант не показался хорошим.
Моя спальня находится через две двери от той, куда в итоге влезла хомячиха. И я уже её не вижу. Спряталась, ссыкуха.
Но ничего… Она всё равно ответит за всё. Не сегодня, так завтра… Или послезавтра. В любой другой день.
Ещё и выбрала ту, в которой мама порой ночевала при ссорах с отцом. Не сказать, что часто, но бывало, конечно. Я всё, сука, помню… Интересно как скоро с этой барби начнутся разногласия.
Едва скрываюсь за порогом своей обители, как громко выдыхаю и опираюсь на дверную поверхность, думая о том, как мне тяжело находиться рядом с ним. Как тяжело видеть всё это… А он ещё хочет, чтобы я якобы с ними общался? Пересекался… Ужинал и прочее…
Ну на хрен! Лучше сгореть на костре инквизиции!
Отталкиваясь от двери, тащусь к кровати и достаю свой телефон, ныряя в чат с парнями. Это единственный вариант по-быстрому что-то придумать. Любые способы отмщения. Чтобы все заранее знали о ней и были предупреждены.
Компания у нас дружная и шумная. И не самая простая. Каждый чего-то стоит. А вместе мы как взрывная волна. Особенно у себя на потоке и с первачами.
Nick09: «Пацаны, у нас новая проблема, нужно срочно решать».
HalenTox: «Чё каво… где?».
Vano4: «Опять Константин и его демоны?».
Nick09: «Хуже».
Vano4: «Что может быть хуже? У Киры ПМС?».
Nick09: «Сестра».
Vano4: «Чё сестра?».
Alex: «Ты тупой? У него теперь сводная сестра, дебил!».
Vano4: «Сам дебил! Я не видел нихуя. Когда писал?».
В такие моменты мне хочется их всех пристрелить, блин…
Nick09: «Вчера».
Vano4: «Пиздец… И чё она? Крокодилица?».
Начинаю ржать. Но самое обидное, что я не могу сказать, что она крокодилица. Потому что объективно говоря… Есть там что-то от ведьмовского. Я даже думать в ту сторону не буду.
Nick09: «Нет, просто охуевшая морда. Вылила мне на рожу ковш воды».
Alex: «Ахахахахахахах. Бля, завтра пожму ей руку».
Лёха – козлина. Ещё и подъёбывает, хотя самому тошно теперь.
Vano4: «В смысле? Чё завтра туса у Ника?».
Alex: «Сук. Ты с какой планеты вообще, а? Перечитай чат. Его сестра теперь будет учиться с нами в универе. Родаки разводятся! Не тупи, Ваня, блин, чёрт, сука!».
Vano4: «От черта слышу… Нихуя себе, делишки. И чё… Чем помочь?».
Nick09: «Как обычно… Охота объявляется открытой. Никаких табу. Всё можно и желательно пожёстче, чтобы плакала».
Vano4: «Есссс, босс. А ты прям вошёл во вкус, да, я смотрю?».
Nick09: «Она и её мамаша посягнули на святое. На семью. А Ник Хорольский этого не прощает. Кидайте идеи. Кто вышлет самую лучшую, тому ящик вискаря лично от меня!»…
