Текст книги "Подонок. Ты – моя игрушка (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)
Глава 47
Никита Хорольский
Я не знаю, сколько мы так лежим с ней… Час, два, три… Болтаем, нежничаем, обнимаемся. И я впервые счастлив настолько, что нихрена больше не хочу. Мне всего до краёв хватает. Я тупо провалился в этот чан с любовью. И понимаю, каким придурком был всё это время.
Мне ничего не надо, только чтобы она рядом была. Под боком. Чтобы смотрела на меня, как сейчас. Чтобы грела своей нежностью и любовью. И знала, что я точно так же её люблю. Будто прозрел. Будто глаза наконец открылись… Так долго смотрел мимо. Так долго сопротивлялся и воевал с самим собой. Больше не стану. Не вывезу…
– Ник… Так хорошо, да?
– Хорошо. Ты не замёрзла?
– Ты каждые пятнадцать минут спрашиваешь, – хихикает она, прижимаясь ко мне. – А одеться мне не даешь… Но я не замерзла…
– Не даю, потому что мне нравится тебя к себе прижимать… Но если замёрзла, скажи.
– Мне с тобой тепло.
– Знаешь, ещё у нас тут соседи классные были. Два моих друга. Чисто деревенские парни… Мы с ними отжигали тут бегали летом… На речку там, прикольно было.
– Ты, наверное, был таким сладким в детстве…
– Я и сейчас такой, – шепчу ей на ухо, заставив рассмеяться.
– Да, я знаю. Ты такой…
– Милая такая, – касаюсь её нежной розовой щеки. Совсем другой мне теперь кажется. А как это всё работает я не понимаю. Но… Одно знаю точно. Пора раз и навсегда завязывать. Поэтому и собираюсь приехать к маме сегодня вечером, чтобы объяснить, что влюбился по уши. Что не могу больше. Не будет никаких фотографий и мести больше не будет. Потому что она хорошая. И добрая… Нежная. Потрясающая. Не такая, какой я всё время пытался сделать её в своих глазах.
– Хорольский мой, – целует в губы и улыбается. А потом снова рвано целует и проводит своим маленьким носиком по моей щеке. Завораживает, блин. Я впервые ощущаю, как по девушке сдают последние нервы. Как по ней болит сердце. Как рвёт душу… Хочется быть лучше. А всё плохое и гнилое от себя оторвать. Выбросить нахрен, чтобы никогда больше не видеть.
– Ты такая…
– Какая?
– Не знаю… Совсем не такая, какой мне казалась. Совсем не такая, как другие…
– Это хорошо?
– Это прекрасно…
– М, – улыбается загадочно. – Хочу в туалет… Это на улицу?
– Ага… Проводить тебя?
– Давай… Одеваться придётся. Голая я не пойду, – смеётся она, и я вздыхаю.
– Жаль… Я бы посмотрел…
– Дурачок ты, Ник… – ищет свои вещи, а я протягиваю ей трусы на пальце, и она тут же стыдливо их сдирает.
– Что ещё сделаешь?
– Да я шучу же, хомячок. Всё в рамках приличия… Кроме того, ты снова сама разделась… Я только подхватил…
– Ага, – ухмыляется и прячется от меня в своих джинсах и кофте. – Всё! Я готова!
– Ща я тоже накину на себя…
Одеваюсь, провожаю Женю до деревянного толчка на улице, сам стою курю, любуясь окрестностями. И мне стрёмно оттого, что время так неумолимо летит куда-то. Я бы притормозил. Как раз сейчас. Здесь… Я бы поставил на стоп. И проживал с ней этот день долго-долго…
Мне бы хотелось выжать из него максимум. Потому что только с ней мои эмоции вышли на новый уровень. Не было раньше так. И секса такого не было. Близости с человеком. Не только телесной, но и духовной. Чтобы чувствовать на каком-то ментальном уровне. Понимать… Ощущать ауру, про которую она говорила… Её светлую, чистую, ранимую и мою… Ужасную, агрессивную, отталкивающую… Но ту единственную, которую она принимает.
Парадокс…
Но оно именно такая.
Готовая вылечить раны на сердце. Такая открытая и честная…
– Ой… Я всё, – вылезает из туалета, проскрипев дверью. – Ещё останемся?
– Останемся… До вечера давай… На речку хочешь сгонять?
– Да… Очень.
– Ладно, пошли тогда…
Тушу окурок, зову её на берег… Долго мы там сидим. Обнимаемся, валяемся. Рассказываю ей дурацкие истории из детства. Как учился тут плавать. Как однажды конкретно унесло течением куда-то в сторону, и я мелкий представлял себя на необитаемом острове, хотя меня всего лишь на соседний берег вынесло. Ну, в общем… Разным делюсь. Будто и не стыдно совсем. Никому раньше не рассказывал, а теперь вот захотелось…
Нравится, как она смеётся. Как тоже делится чем-то смешным и особенным из своего детства. Ощущаю себя при этом важным звеном. Осознаю, что всё не просто так. Что она полностью открылась мне, как и я ей. Значит, для чего-то это нужно…
Когда вечереет, отвожу её обратно. Прощаться, блин, не хочу… Совершенно. Придавливая к себе за маленькую головку, целую в губы и не могу надышаться…
– Моя…
– Ты ненадолго?
– Я туда-обратно… Пулей.
– Хорошо… Буду скучать очень.
– И я буду. Люблю тебя, хомячок мой…
Вижу, как она улыбается и пытается улизнуть, но успеваю перехватить руку.
– Стоять. Скажи мне тоже…
– Я тебя люблю, – произносит с улыбкой так стеснительно и чмокает меня в щёку. – Всё. Я пошла к маме. Буду очень тебя ждать.
– Хорошо…
Она закрывает дверь, а я провожаю взглядом, пока её фигурка не исчезает за деревьями на территории…
Выдыхаю, жму на газ… И еду к матери. Понимая, что должен обозначить всё без доли сожалений. Пусть лучше сразу сдамся. Потому что не способен больше лгать. Я не смогу сделать ей больно. Не смогу так подло с ней поступить.
Доезжаю быстро, и снова встречаю своего знакомого, потому что он вылетает на улицу в этот самый момент, и мне не приходится звонить в домофон.
– О, Ник, дарова…
– Дарова, тороплюсь… – отвечаю, потому что не хочу говорить, да и некогда тоже. Нахер надо. Быстро поднимаюсь и стучусь в дверь, а потом вижу, что у меня шнурок развязался. Поэтому приходится сесть и завязывать, прямо возле двери.
– Доставка, наверное, Миш, открой, – слышу мамин голос, а потом дверь открывается, и я вижу перед собой практически голого мужика в трусах… Да не просто, блядь, мужика… А отцовского компаньона.
– Какого х…
– Ник… Блин… – зависает он, пока сзади показывается моя напуганная мать.
– Ник… Ты что здесь делаешь?! Почему не позвонил?! – прикрывается своим халатом, пока у меня скрипит челюсть.
– Как давно, блядь?! Чё за херня, мама… С Мишаней, серьёзно?!
– Ник… Для тебя он Михаил Юрьевич.
– Щас нахуй! А отец знает?!
– Да, Ник… Он знает… – отвечает она с выдохом и смотрит на меня с тяжестью своего взгляда. – Миша, иди, я сейчас…
Я, если честно, в ахуе оттого, что увидел и оттого, как она себя ведёт при этом.
– А, знаешь, блядь… Оно к лучшему, мам… Потому что я уже не могу. Никаких фото не будет. Потому что я в неё втрескался. По уши, блядь! И в этом только твоя вина, блин! Только твоя!
– Что ты хочешь этим сказать?! Не моя вина, что твой отец всё время пропадал где-то! Что он работал постоянно! А я женщина, мне нужна была любовь!
– Погоди… – подвисаю я, услышав это. Тарабанит в груди так, что оглушает, сука. Но я всё равно расслышал то дерьмо, что она мне сейчас сказала. – Ты хочешь сказать… Ты… Это из-за твоей измены всё случилось?! Вы расстались из-за твоей измены?!
Она молчит и смотрит на меня своими покрасневшими…
– Сейчас… Не начинай только…
– Сука! – ударяю и без того разбитым кулаком по стене, оставляя за собой кровавые следы. Мама вздрагивает, а я сейчас так бешусь. Так, сука, ненавижу себя, что хочется удавиться, блин. – Пошла ты… Просто пошла на хер!
– Ник! – кидает она мне в спину, но я уже ухожу оттуда прочь… Полностью потерянный и дезориентированный происходящим…
Ощущая, как мир вокруг меня рушится на осколки…
Глава 48
Евгения Хомова
Не нахожу себе места. Трубку не берёт. И я так волнуюсь за него, что всё в груди отдаёт болезненными спазмами. Мне нечем дышать, блин. Кажется, что в лёгких не осталось ни капли кислорода… И вокруг меня тоже…
Стены давят, напоминая об одиночестве. Руки дрожат… Ладони потеют.
Ник… Почему у меня такое плохое предчувствие?
Мамы отчего-то дома нет. Я не понимаю, почему вдруг все решили куда-то исчезнуть…
Нервничаю безумно. Мне плохо, когда я одна в неведении…
Особенно после такого важного события в моей жизни. А вдруг ему не понравилось? Нет… Женя… Ему понравилось. Ты видела…
А сейчас уже накручиваешь…
Убеждаю себя, и по телу проходится колючая дрожь.
Слышу топот внизу, звуки двери и мамин плач. Автоматически вздрагивая. Я уже сто лет не слышала, как она плачет. С тех самых пор, как она рассталась с отцом.
– Серёжа, нет… Всё вовсе не так… Ты приедешь, и мы поговорим. Нет!
Выхожу из комнаты и прислушиваюсь. Внутри при этом всё сжимается в тиски. Потому что она так кричит и… Настолько надрывается, что у меня тоже внутри всё трепещет.
– Почему ты… Почему не слышишь меня? Почему кричишь? Я не… Нет… Я… Да, я виделась с ним, но… Послушай…
Мама рыдает, а мне так больно в груди, я не понимаю, что происходит.
Медленно спускаюсь по лестнице и нахожу её всю заплаканную и дрожащую в гостиной.
– Мам… Мамочка… Что произошло? – тут же бегу к ней, обнимая. Не могу на это смотреть… Помню, как было плохо. Помню сколько слёз она пролила в том браке. И как мы вот так часами могли обниматься, потому что она была опустошена до самого дна…
– Женя… Я не знаю… Я не знаю, что это такое было вообще, я…
– Успокойся… Просто расскажи мне, мам… Расскажи, что случилось?
Глажу её, но её так сильно трясёт, что она не в состоянии усидеть на месте. Снова и снова набирает его номер, а он не отвечает. Она и объяснить мне нормально не может. Вся на панике.
– Мам…
– Я виделась с твоим отцом и…
– Мам, зачем?
– Он сказал, что сожалеет обо всём. И хочет о тебе узнать… Я поверила… Встретилась… Мы поговорили с ним… И Серёжа он… Откуда-то узнал об этом. Я пока ничего не знаю, просто он почему-то уверен, что я… Что я начала с ним отношения… Только из-за денег… И что я якобы… Обманываю его со своим мужем… Бывшим… Господи, я вообще не понимаю…
– Мам… Да с чего он это вообще взял?!
– Жень, мне страшно очень… – опускает она застланный слезами взгляд, и мне так обидно за неё. Так неприятно. Но я уверена, что они это решат. Я же видела, как они любят друг друга. Я уверена, что это не бывает с первым встречным.
– Когда он вернётся?
– Сказал, что завтра… Он всё бросил и… Поехал. Теперь считает меня не пойми кем, что я изменщица и предательница, я понять не могу…
– Господи, мам… Мне так жаль, но вы же поговорите… И всё прояснится, да? Это ведь глупости всё…
– Он так кричал. Был таким злым…
Вспоминая, каким бывает Ник, когда злится, я её прекрасно понимаю… А эта жгучая ревность… Она всем голову дурит.
– Он сказал, что я якобы денег перевела на его счёт… А я не понимаю… Я этого не делала… Не переводила я…
Хмурюсь, ощущая, как её колотит. И мне всё передаётся как по инерции.
– Мам… Т-ш-ш-ш… Успокойся, хорошо? Тебе нужно успокоиться… Сложно, но… Нужно…
– Ника нет дома?
– Нет. Он уехал к матери… Мам… Давай я провожу тебя до комнаты… Сделаю тебе чай и…
– Хорошо… Да, да пошли…
Тут же бегу на кухню и делаю маме успокоительный чай на травах. Как умею… Меня и без того шатало, а сейчас вдвойне. Господи, ещё чего не хватало. Они же только начали отношения, и тут отец влез, как всегда…
Какой же ужасный человек.
Веду маму в комнату и ложусь с ней на кровати, обнимая и укрыв нас обеих тёплым одеялом. Сердце изнывает в грудной клетке. Ощущаю себя яблоком раздора, хотя таковым вроде бы и не являюсь. Только отчего-то посещают такие мысли…
Мама истошно плачет и не засыпает до того момента, как не освободит организм от слёз… Мне так её жаль. Я вся на нервах.
Наконец, когда слышу всхлипывание вперемешку с сопением, понимаю, что она всё же уснула…
Плотнее укутываю её одеялом, а потом вижу, что мой телефон начинает вибрировать.
Ник…
– Да? – тут же хватаю трубку.
– Хомячок… – слышу до одури пьяное. Просто ужасное. Лыком не вяжет. Господи…
Моментально бегу из комнаты и прикрываю за собой дверь.
– Ник… Ты где?
– Я… Я в аду…
– Ник, я думала, ты у мамы… Почему не сказал, что задержишься и что будешь пить? Я очень испугалась…
– Испугалась… Я знаю… Прости…
– Забрать тебя? Где ты именно?
– Я у Тохи… Валяюсь на полу…
– Господи, Ник… Ну чего ты? Что случилось?
– Хээээй, Женька, – слышу голос его друга. – Приезжай за ним, а… Он уже всех тут заебал… Трындит о тебе, бухой в нулину…
– Хорошо, я заберу его, да… Хорошо.
– Не надо забирать. У меня можете переночевать. Родаков всё равно нет. Приезжай, кароч, – зовёт он и скидывает, а потом мне приходит сообщение с адресом.
Я и маму оставлять не хочу… Но и Ника в таком состоянии очень жалко…
Что же надоумило его так напиться, блин? Да ещё и после нашей первой совместной ночи…
Вызываю такси и еду по тому самому адресу…
Ощущая жжение и дискомфорт в грудной клетке…
Мне кажется, что грядёт что-то очень нехорошее, но я не знаю с какой стороны его ждать…
Глава 49
Евгения Хомова
Когда я приезжаю на место, меня встречает тот самый Антон. Сердце в груди всё ещё не может успокоиться. Наверное, пока не увижу Ника, не получится. Потому что сильно за него переживаю… Потому что ни с того, ни с сего… А мы так хорошо провели вечер и теперь у меня разные мысли, которые мешают мне нормально думать…
Кажется, будто я что-то нафантазировала. А вдруг у него не так? Вдруг я для него меньше, чем он для меня? Но тогда он бы не меня пьяный звал, а свою Киру, к примеру… Мне просто нужно успокоиться и перестать себя накручивать. Ещё и маму так жаль, что просто щемит сердце…
– Нас тут небольшая компания. Все свои… Ник в комнате без сознанки, – ржёт он, и я тут же пугаюсь. – Да не в том смысле… Кароч, пошли.
Захожу в его дом, здороваюсь с ребятами. Тут и девчонки, и мальчишки. Выпивают, играют в приставку, смотрят что-то, целуются, а Антон зовёт меня на второй этаж и приводит к комнате.
– А что с ним такое? Почему напился так сильно?
– Он таким уже приехал… Не со мной бухал. Не знаю, где был…
– Вот как…
– Я ему тазик поставил. Если чё понадобится – зови…
– Угу, – отвечаю ему и выдыхаю прежде, чем зайти в комнату. Горит ночник и Ник спит без задних ног на кровати, изредка вошкаясь одеждой о покрывало.
Я присаживаюсь рядом. В груди всё давит. Не понимаю, где он был. С кем напился и зачем? Может с Лёшей? Его ведь тоже почему-то нет дома уже второй день…
Смотрю на него и касаюсь лица. Его ресницы дрожат и неожиданно он открывает глаза ото сна.
– Блин, Жеееень… Прости… – морщится, уткнувшись носом в подушку. Такой милый… Но так воняет, Господи… Словно канистру выжрал.
– Всё нормально… Поспи, тебе надо…
– Бля, от меня, наверное, воняет капец…
Я хихикаю, помотав головой.
– Зачем же ты так налакался, а? Дурачок… – провожу ладонью по его волосам. – Пить хочешь?
– А есть?
– Тут вода стоит… и аспирин…
– Не надо… Я пьяный ещё… Воду давай, – тянется к бутылке и начинает жадно пить, пока я сижу рядом. – Спасибо, что приехала… – еле произносит, но я понимаю, что говорит, как ни странно.
– Можно тебя обнять?
– Конечно… Ты чего? Извини, что не приехал домой…
– Всё в порядке… – ложусь спереди и сразу же попадаю в его объятия, и мне пофиг даже то, что от него воняет как от бочки со спиртом. – Мама там плакала… Поругалась с твоим отцом…
Он молчит, закрывая бутылку и обнимает меня. И я думаю, что зря сказала это. Он сейчас совсем никакой. Зачем ему ещё на нервы действовать?
– Я испугалась, что тебя долго не было. Очень…
– Не бойся. Я больше так не сделаю… Больше нет… – причитает себе под нос, и я слышу, как начинает снова сопеть…
Закрываю глаза тоже. Хотелось бы забыть рядом с ним обо всём и просто успокоиться. Но как-то погано на душе до невозможности.
– Надеюсь, что у тебя всё хорошо, Ник… Спокойной ночи, – шепчу себе под нос и целую его руку. Ненадолго всё же вырубаюсь, пока не слышу вибрации телефона. Громкие и настойчивые.
Сначала не понимаю, что происходит, но потом вижу, что его телефон разрывается.
На экране высвечивается «мама».
– Ник… – пытаюсь разбудить, но он как обмякший. – Эй… Ник, тут мама твоя звонит…
– Пошла она… – бормочет, и я хмурюсь. Он же всегда категоричный. И его отец недалеко ушёл. Но так ведь не должно быть.
– Слушай, ну, так нельзя… Она что-то написала…
– Ответь ей, чтобы забыла этот номер.
– Я не могу ответить… Телефон на пароле.
– 2207, – на автомате выдаёт он и снова отрубается, а я сижу с этим телефоном в руках и не знаю, что мне делать. Написать, чтобы перезвонила? Потому что она названивает. А вдруг что-то случилось, блин?
Вбиваю пароль и только-только хочу написать, как помимо мамы в чатах, вижу адресат «Хомов». И моё сердце просто падает куда-то в ноги, разбиваясь на тысячи частичек. Я забываю, как дышать.
Что это за херня?
Проглатываю ком… Как бы ни хотела не видеть, не смотреть, всё равно захожу и руки начинают дрожать.
«Приятно иметь с Вами дело», – пришло от адресата три часа назад. А до этого буквально утром Ник отправил скрин о переводе денег. Это совпадение? Что это, блин, такое?!
Чуть отодвигаюсь на край кровати и вижу сообщение от его матери.
«Ник, ты не можешь так со мной поступать! Возьми трубку! Уже всё сделано, и ты не спрыгнешь! Хватит быть ребёнком! Перезвони!».
Дыхание спирает, и я не могу дышать нормально. Всё через силу и адскую боль. Лезу посмотреть скрины в галерее. Что, кому и зачем он ещё переводил.
Душа не на месте и сильно тошнит теперь…
А когда вижу себя абсолютно голую в постели, вообще не могу сделать вдох. Смотрю на его спину и всё моё тело окутывает огнём. Грудь словно зажали в тиски сейчас. Меня колотит так, что я усидеть на месте не могу.
Господи…
Господи. Это не со мной сейчас происходит.
Что это, блин, такое?!
Я тут же бужу его жёстким ударом в спину.
– Эй… Чё такое… – оборачивается он, и я его даже плохо вижу, потому что глаза все в слезах. Тут же встаю на ноги и смотрю на него волком, наполняя взгляд лютой ненавистью к нему. – Жень… Жень, ты чего…
– Что это?! Что тут делает переписка с моим отцом? Зачем ты фотал меня голую?! Что это за херня, Ник?!
Он вдруг сглатывает, приподнявшись и трёт своё лицо, глядя на меня красными глазами.
– Я всё объясню… Жень, блин… Погоди…
– Нет, сиди! Сиди, где сидишь! И не подходи ко мне!
– Жень…
– Это мой отец?! За что ты переводил ему деньги?
Он молчит, а меня начинает разрывать на куски внутри. Если бы могла, я бы его сейчас по стенке размазала.
– Отвечай мне! – быстро лезу в его телефон и начинаю удалять всю эту хрень с него. А потом и из корзины. Сволочь. Какой же он гад…
Как я могла… Как я вообще поверила?! Повелась на это дерьмо… Какая же я наивная овца, а…
– Я люблю тебя, Женя, да? Дура…
– Слушай, это правда… Сначала было так. Но клянусь…
– Заткнись! Заткнись просто! Я ненавижу тебя! – швыряю в него его телефон и разворачиваюсь, уходя оттуда. Он что-то ещё пытается сказать, но я пулей спускаюсь с лестницы и двигаюсь в сторону выхода.
– Эй, Жень… Чё такое?! Ты куда? Жень! – орёт мне в спину Антон, но я уже оказываюсь на прохладной улице. Слёзы обжигают лицо, но эта боль не сравнится с той, что бушует внутри…
Я просто умираю сейчас… И не представляю, как мне жить с этим дальше…
Глава 50
Никита Хорольский
В секунду мне кажется, что всё, во что я верил, теряет силу. Не могу понять, где именно курсирует боль. Кажется, что повсюду. Я такой еблан, блин. Просто конченый придурок.
Тело всё ещё пьяное, координации никакой, но сознание от стресса неожиданно одыбало, и теперь я не знаю, как допустил всё это.
Топаю вниз, как слоняра, сбивая Тоху с ног. Вообще ничего перед собой не вижу. У меня только одна мысль – догнать её. Иначе я просто загнусь без неё…
– Ник, блин, какого хера?!
– Женя где?!
– Вылетела только что… Чё за игры у вас, чувак?! Знал бы не стал бы ей адрес скидывать…
– Да нахуй ты вообще это сделал, блин?! – пока он не в понятках, я уже выбегаю на улицу и осматриваюсь. Я знаю, что сам просил, звал её пьяный… Знаю… Но… У меня не просто мир перевернулся. У меня в ушах всё заложило. Ощущение, что я где-то на Марсе сейчас, блядь. В другой среде обитания. Не пригодной к жизни.
Рыскаю взглядом по пустому тёмному проулку и тут же кидаюсь вдогонку.
– Стой, стой, стой, – бегу за ней как ненормальный, увидев метрах в тридцати от дома, а она бежит от меня.
– Отвали, Ник! Отстань от меня!
– Жень… Жень, погоди… Куда ты пойдёшь… На улице ночь!
– Я вызвала такси. Умоляю тебя отстань от меня и забудь о моём существовании! – кричит на меня вся в слезах, и у меня внутри всё скукоживается. До размеров песчинки.
Догоняю…
Смотреть на неё не могу. Потому что глаза всё говорят сами. Пиздец…
Если бы можно было отмотать назад. Хотя бы раз… Один единственный раз… Я бы всё исправил.
Внутри меня тлеет огонь. Болезненный, неугасимый, словно рана, которую ничем не зашить. Кровоточит так, что нихуя не видно. Каждая секунда напоминает о том, что я предал того, кто был для меня всем. Вижу её глаза, некогда полные доверия, любви, которая теперь кажется разбитой на тысячи осколков. Я всё ещё помню её голос, когда она говорила мне о верности, о честности, о нежности, и понимаю, что я разрушил всё это одним тупым, необдуманным поступком.
– Женя, выслушай меня, ладно? Только… Один раз… Я…
– Вы что-то сделали, верно? – спрашивает она в слезах. – Ты и твоя мама?
Я молчу и чувствую, что должен сказать. Я должен. Даже если когда-то считал, что поступал правильно.
Киваю. А она всхлипывает сильнее. Я покрываюсь огнём при ней, видя, как вдалеке виднеется свет фар.
Душа моя истерзана сейчас, как будто она разрывается на части, каждое ощущение – острое, как нож, впивающийся всё глубже. Я ощущаю тяжесть в груди, словно груз, который я сам же и взвалил на себя. Где были мои глаза? Где были мозги? Почему я слепо верил матери и не видел нихрена, что было под носом??? И нет образа, который смог бы оправдать или забыть эту боль – ту, что я вызвал своим предательством. Каждый момент, когда вижу её слезы для меня пытка. Неотличимая от настоящей муки, забирающая дыхание и превращающая сердце в холодный камень. И я понимаю: больше нет ничего важнее этого чувства и этой боли, что проедает меня изнутри, словно я сам попал в собственную ловушку.
– Я прошу тебя… Дай мне шанс сказать… Дай мне…
– Ник… Ты сделал выбор. И всё, что ты натворил на твоей совести.
– Я сожалею. Я очень и очень жалею, Женя… Выслушай меня, умоляю. Я бы не стал их отправлять… Я бы не стал.
– Но ты их сделал… И я даже знать не хочу, что ещё. Надеюсь, ты сам понимаешь это…
– Жень… Я тебя…
– Прощай, Ник, – она садится в машину, а у меня нутро выворачивает. Хватаю её за руку в последний раз. И этот взгляд… Он в упор стреляет в меня свинцовыми пулями. Я на автомате разжимаю её, потому что…
Блядь, да потому что она меня теперь ненавидит просто.
И ей не важно, что я там скажу, потому что я столько дров наломал… На жизнь вперёд бы хватило…
Машина уезжает, а я так и смотрю вслед…
На душе отчаяние, уныние и ощущение собственной никчемности.
– Ник… – подходит Тоха и кладёт ладонь мне на плечо. – Чё случилось… Пошли в дом, брат…
Опускаю голову и чувствую, что всё нутро прошибает дрожью. Впервые в жизни я ощущаю, что не способен справиться с этим в одиночку. Что я налажал так, будто от меня кусок оторвали… Это не боль.
Это тупо ад.
Тоха ведёт внутрь, и я на эмоциях начинаю рассказывать ему всё, что накопилось в душе. Всё, что я успел натворить. Для них всё было шуткой раньше, но сейчас… Твою мать, о каких шутках мы говорим, если я впервые встретил человека, которого по-настоящему полюбил…
Сил нет ни на что. Голова сейчас словно колокол, в который ежесекундно долбят без передышки.
Уснуть я больше не могу. Потому что не могу расслабиться.
Домой возвращаюсь под утро. Готовый пасть на колени… Готовый извиняться и просить прощения пока не охрипну…
Только чувствую, что уже поздно. И не зря…
Когда делаю несколько шагов, натыкаюсь на Агату Степановну, которая только-только показывается из кухни.
– Никита Сергеевич, там завтрак готов, – сообщает мне, пока я замираю перед ней между гостиной и столовой.
– Женя у себя, не знаете? – спрашиваю с болью в сердце, а у неё такой взгляд. Будто она прекрасно поняла, что здесь произошло. И от этого нихера не легче.
– Они уехали с вещами. Евгения и Эльвира попрощались… – сообщает она с печалью в голосе и исчезает, пока я стою и пытаюсь сделать новый вдох.
Но у меня, к сожалению, ни черта не получается…
Конец.
