Текст книги "Подонок. Ты – моя игрушка (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Катерина Пелевина
Подонок. Ты – моя игрушка
Пролог
Никита Хорольский
– Я очень надеюсь, что ты понимаешь, что творишь…
– Не драматизируй, ты знала, к чему всё ведёт. Мы уже говорили тысячу раз… Настало время, Наташа!
Вслушиваясь в звонкие голоса родителей с улицы или даже скорее крики, вваливаюсь в дом, где, как по щелчку пальцев вновь воцаряется мёртвая тишина. На дворе ночь, только огни террасы позволяют мне разглядеть дорогу, чтобы не наебнуться и не переломать себе хребет в таком состоянии.
– Ай, с-с-сука… – спотыкаюсь о порог, как обычно. Автопилот не всегда работает так, как хотелось бы.
Вернулся с очередной тусы в немного неопрятном виде. Снова подрался какого-то хера. Сам не понял, как так вышло. Перебрал. У меня бывает. Дурной характер, как говорит отец, а когда выпью, так вообще всё дерьмо наружу лезет. Со всех щелей, как сейчас.
– Я дома! – заявляю, а то вдруг мне послышалось.
Осматриваюсь и понимаю, что они реально не спешат мне отвечать или хоть как-то реагировать, блин. Какого хрена вообще? Я же слышал, что ругались, блин…
– Эээ! Отец?! – зову громче. – Мама!?
– Сынок, иди спи, – слышится её голос в ответ.
– У вас всё в порядке?
– Да…
– Ну и зашибись, – тихонько бормочу себе под нос и плетусь в свою спальню на второй этаж, попутно стаскивая с себя кофту, которая настолько сильно провоняла Кириными духами и сигаретами с ментолом, что мне становится тошно…
Опять весь вечер висла и не удалось решить свои вопросы.
Настроение – говно. Впрочем, как и состояние. Вертолёты и противное ощущение предвкушения от предстоящей учёбы в универе злят и вымораживают. Казалось бы, второй курс – пора привыкнуть. А я до сих пор не могу, потому что меня, можно сказать, запихали сюда ради отцовской репутации…
Мама поддержала и выпросила у меня щепотку понимания. Всегда так…
В итоге, я уже год варюсь в этом котле по нефтегазовому направлению. Вообще не моё, но никто и не спрашивает. Учусь, да и ладно… Бонусом являются родительские коврижки. На всё остальное давно забит болт.
Представить не могу, как продержусь до окончания универа, если честно. Меня ждёт неприятный сюрприз, думаю. Потому что первый курс – ещё цветочки. Всё самое сложное и якобы «интересное» впереди. Придётся серьёзно напрячься для дальнейшей работы в отцовской компании.
Сказал так, будто это тоже одно из моих желаний. Но нет, нифига.
Ощущение, что я не особо и бунтарь в свои девятнадцать, раз всё делаю по его дудке, верно?
Думать об этом становится всё неприятнее, а веки во время этого тяжелеют всё сильнее, и я всё-таки проваливаюсь в очередной гнетущий сон, думая о том, что завтра всё же заявлю родакам, что не желаю больше учиться на этой дерьмовой специальности, чего бы там они от меня не требовали оба…
* * *
Утро встречает адской головной болью и сушняком. Я даже язык с трудом отрываю от нёба, настолько всё плохо… Я ещё и вчера с Кирой разосрался в пух и прах из-за её долбанутого братца, нахрен…
Сползаю на край кровати, смотрю на кулаки. Костяшки сбитые подчистую. Подушка и простынь в крови, блин. Вчера не сообразил даже обработать…
Стояк мучает такой, что хоть вешайся. С похмелья все мозги там и не думается ни черта. Голова как чужая.
Встаю и тащусь на кухню, чтобы попить. В одних трусах, как обычно, и вдруг прямо по пути вижу какую-то тёлку. Блондинку, блин, лет тридцати пяти. С небольшой сумкой и заплаканными глазами. Мы с ней, наверное, минуты две играем в гляделки. Только если её можно назвать расстроенной, то меня таким назвать, увы, нельзя. Я скорее покрытый панцирем из ненависти и осуждения.
А потом откуда не возьмись появляется и мой отец.
– А чё происходит? – спрашиваю возмущенно. – Это кто?
– Сын, присядь.
Мне совсем, блин, не нравится, как звучит его тон. Я в принципе редко с ним нормально контактирую. У меня больше с мамой отношения выстроены, как и диалог, но это… Выбивает меня из равновесия за секунды.
Называйте это шестым чувством или долбанной интуицией. Но я, блин, ни хрена не хочу садиться с ними и разговаривать. Мне даже пить в этом доме неожиданно перехотелось.
– Не хочу я садиться. Чё случилось, спрашиваю?!
– Децибелы убавь и сядь… Ещё раз повторяю, – уже более жёстко, а потом я, сука, вижу, как ладонь этой тёлки ложится на отцовское колено, когда сам он садится рядом с ней и прижимает к себе дрожащую, несчастную и вытирающую слёзы со щёк, словно она – смысл его существования. Сердце моё при этом уже в нокауте, однозначно. Какая бы дичь тут не творилась, вот это явный перебор.
– Мама где? – грузно сажусь напротив и смотрю на них волком. У меня от одного её вида колпак срывает. Сидит и строит из себя какую-то невинную овцу, блин, в загоне.
– Ник… Мама переехала жить в нашу квартиру в центре… А это Эля… Она и её дочь переезжают сюда…
Я тут же вытягиваюсь вверх. Струной. Ощущая, как каждая мышца на теле забивается. Как сам я становлюсь грудой камней в одночасье, а эта наглая девка пугается и прячет свой грёбанный нос в отцовской рубахе.
– Ник…
– Мне вообще плевать, кто это. Даже слышать не желаю, – отрезаю стальным тоном. Он чё, блядь, думал?! Приведёт сюда какую-то девку на десять лет моложе себя и здравствуй, новая жизнь?! Какого вообще хера?!
Ещё и дочь сюда её приволочь решил?!
– Твоя мать уже всё заранее знала. Сядь! – настаивает он, крича мне в спину, пока я надеваю на себя джинсы и футболку, что нахожу в комоде гостиной.
– Не угадал, нахрен, не сяду! Хорошего вам вечера вдвоём! – резко дёргаюсь в сторону двери, прихватив свои ключи от машины, и хлопнув ею до дребезга окон в соседней сарайке с инвентарём. Меня не просто сейчас разрывает, а мотает из стороны в сторону, как чёртов флюгер на ветру.
Он чё от меня благословения ждал, нахрен?! Это как вообще называется?! После двадцати лет брака повести себя как тупое животное, выгнать маму и привести какую-то сучку в наш дом?! Да ещё и с прицепом?!
Не… Я этого так не оставлю, точно…
Сестра, значит?! Надеюсь, ты понимаешь, старик, какую ошибку, нахрен, только что совершил…
Глава 1
Никита Хорольский
– О, какие люди… Ник… Даров… Какими судьбами?
– К матери приехал, – нехотя отвечаю бывшему соседу и некогда неплохому товарищу. Просто сто лет не виделись, как мы переехали отсюда в тот дом. И мне вообще стрёмно, что пересеклись сейчас. Я о старой жизни даже вспоминать не хочу. Не моё…
Ну и по роже моей видно всё, походу…
– Случилось чё?
– Не, норм, тороплюсь, – после неуместных расспросов мгновенно исчезаю в подъезде, поднимаясь на лифте на двадцатый этаж нашей элитной новостройки. Квартира у нас огромная и крутая, никто не спорит. Но я не представляю, в каком сейчас состоянии моя бедная мама… Всё-таки слышал же, что вчера ругались, сука… Как чувствовал.
Звоню в звонок и машинально весь скручиваюсь, когда она открывает дверь. Увидев её заплаканной, проглатываю тугой ком в горле. Никогда не мог выносить. Когда ругались с отцом, я всегда вставал на её сторону. И сейчас он поступил так подло, что я не просто против него. Я готов его задавить к херам за каждую слезинку, пролитую из её родных глаз.
– Мам…
– Ничего… Всё хорошо.
– Бл… – ругаюсь себе под нос и тут же прижимаю её к себе в прихожей. Дрожит, трясётся. А я никак повлиять на это не могу даже. Вот чё мне сделать? Ебало ему набить? А что толку? Что это исправит? – Какого чёрта… Как так вышло?
– Пойдём поговорим, раздевайся, – зовёт она меня и потом мы вместе идём на кухню, где она наливает нам обоим свой любимый зелёный чай с апельсинами и закутывается в тёплый кардиган. – Расскажи мне…
– Особо нечего… Ты её уже видел? – спрашивает, вздыхая. Глаза блестят, а голос дрожит… На изломе. И у меня самого скрипят зубы, кажется. От гнева на всю ситуацию, но в большей степени на борзого отца, который под сраку лет решил, видимо, что раз у него кризис среднего возраста, значит, ему всё можно… И пустился в разнос. Как конченый придурок.
– Видел… Откуда ты знаешь? Он сам рассказал?
– Уже давно рассказал… – опускает она расстроенный взгляд и смотрит в одну точку. Будто зависла… Молчала… Ждала чего-то. Мне ни хрена никто не говорил. Просто супер.
– Зачем же вы жили вместе? – спрашиваю, ведь для меня-то это стало подставой. Шоком… Ударом, блин! Прямо в самое сердце.
– Я выжидала… Надеялась сохранить наши отношения.
– Пиздец, – матерюсь, на что она хмурится и протягивает мне руку, состроив жалостливую гримасу. Чувствую себя максимально выжато. И вроде взрослый уже. Мне девятнадцать. А всё равно внутри саднит как у малолетнего пиздюка, который в тайне мечтает, чтобы оба родителя были вместе, потому что один из них страдает от этого решения…
– Сынок… Не надо так. Не ругайся, ты ведь у меня такой хороший мальчик.
– Ага… Конечно.
– Слушай… Ну что она очень красивая? – спрашивает меня аккуратно. Конечно, мама хочет это знать. А у меня вся её красота смывается дерьмовым поступком. Я даже не разглядел, нафиг. Не смотрел на неё в таком ключе. Ибо мне похер, как она выглядит. Мама в любом случае лучше её, красивее, мудрее, нежнее… И ещё плюс сто пятьсот критериев для отца, чтобы подумал своей тупой башкой и не смел разрушать то, что они когда-то с такими силами создали! Она ведь помогла ему с колен встать… А эта на всё готовенькое…
– Нифига она не красивая! У неё ещё и прицеп имеется… Это жесть какая-то… Надеюсь не от него, блин! – рычу я, а она мотает головой, улыбаясь.
– О… Она не может быть от него. Ей восемнадцать лет, дорогой…
– Чего?!
– Ну… Дочери Эльвиры восемнадцать лет… Я говорила твоему отцу, что это плохая идея, чтобы вы жили вместе. Но он настоял, что ты поможешь ей обосноваться в университете… Он уже рассказал? Ой, – замечает мой разъярённый взгляд, замолкая. – Ещё нет?
– Он что её ещё и в универ мой запихал?!
– Да, дорогой… Запихал… Ничего не поделаешь, – пожимает мама плечами, вздыхая. – Но ты у меня умный мальчик. Тебя точно не удастся обкрутить вокруг пальца… Уж ты-то не отец…
– Думаешь… Она с ним из-за денег?
– Ой… Я не знаю, дорогой. С чего ты взял? – спрашивает она, потянувшись за чем-то в шкафчик. – Смотри, что купила…
– Блин… Круто конечно, – гляжу на любимую пачку печенья. – Но сейчас, мам… Мне кусок в горло не лезет. Я доехал-то кое-как.
– Понимаю, дорогой…
– Тебе нужно было мне сказать заранее… Я бы как-то решил.
– Ты же знаешь своего отца. Если моча в голову ударила уже ничего не поможет, Ник… А тут он жениться на ней собирается… – шепчет она с болью в голосе, а я охреневаю на месте.
– Что? Вы же не развелись ещё! – возмущаюсь я, стиснув челюсть и сжав кулаки.
– Ну с этим уж твой отец быстро справится…
– Не-а… А вот и хрен. Я не позволю этой выскочке занять твоё место!
Ощущаю, как меня сейчас разносит. Не представляю, как она ещё держится. Мама всегда была сильной, вот и сейчас…
– Она никогда моё место не займёт… Не в твоём сердце, дорогой. А дом и твоего отца… Что ж… Пусть забирает, как и его бизнес.
– Щас, ага. Хер им обеим! – выдаю озлобленно, пока мама хихикает.
– Не глупи, сладкий… Всё образуется. Не будь очень груб. Ты у меня не такой…
О, дорогая мама. Ты даже не представляешь, какой я… Я этой сучке такую жизнь устрою, нахрен.
Восемнадцать, говоришь? Ну ок…
Проверим в полной ли мере она готова к последствиям за решения своей дорогуши – матери.
Возмездие не за горами. Я уже готов вершить правосудие…
Глава 2
Евгения Хомова
– Хотя бы пиши мне, ладно, хома?
– Ладно… Я буду писать, конечно, ты что, Таш? – улыбаюсь, обнимая свою подружку. Я совсем не рада тому, что мы переезжаем в другой город с мамой, но дело ведь не только в её отношениях с Сергеем Николаевичем, но и в моём поступлении в университет. Я мечтала об этом, хоть и понимаю, что за меня частично похлопотали. Просто мне так хотелось стать частью чего-то большего. Интересного… Я думаю, что буду делать всё для того, чтобы задержаться там.
Вроде как все вещи собрали, а на душе всё равно неурядица. У меня так всегда. Этот раз – не исключение.
Я очень тяжело привыкаю ко всему новому. Но пора двигаться дальше.
Тем более, что мама наконец решилась съехаться с тем, кого полюбила всем сердцем. После отца это было очень тяжело. Ужасно, я бы даже сказала. Я думала, что она никогда не отойдёт от этих тяжёлых отношений. Но я сама даже не желаю его знать теперь. Просто потому что там, где мой отец, всё только самое негативное. Ссоры, скандалы, эмоциональные качели, постоянный абьюз. Я вдоволь насмотрелась в своё время и больше не желаю.
А с Сергеем у них как-то сразу возникло. Я помню, как тогда загорелись её глаза. Она сильно переживала из-за того, что он был женат, и никак не соглашалась на близость. А потом…
Он расставил все точки над «i», как я поняла. Вот только теперь у мамы другая головная боль. Она волнуется из-за того правильно ли поступила. Мечется меж двух огней. Я ощущаю по её внутреннему состоянию. Ей плохо из-за того, что она является причиной их раздора. Хотя Сергей говорил, что всё давно пошло по наклонной… И не она то самое яблоко…
– Готовы, девочки? Наташ, ну ты прям вцепилась в неё… Ну, даёте! – уходит мама с очередной порцией вещей на улицу, чтобы загрузить их в багажник и смеётся над нами, а мы с подругой остаёмся в квартире вдвоём.
Быть может и глупо, что мы так обнимаемся. А что поделать, если сердце болит? Так не хочу прощаться…
– Я буду очень-очень скучать… Безумно.
– И я буду, Наташка… – беру последний свой цветочный горшок и книгу, запаковывая те в коробку, а она насмехается надо мной. Как обычно. Мне кажется, иначе уже быть не может. Мы постоянно друг друга подкалываем. Любя, разумеется.
– Думаешь, там таких нет? – издевается, хихикая.
– Думаю, что я люблю всё своё… А чужое – не очень… – отрезаю я с улыбкой.
– Ты как обычно. Тогда уж и туалетную бумагу с собой возьми! – ржёт она, пока я вздыхаю в ответ.
– Она у них там, наверное, из золота сделана… Точно надо взять свою…
– Ахахахахах ты неисправима, – продолжает она ржать надо мной.
– Принимайте такую, какая есть или нет…
– У него ведь есть сын, да? – спрашивает Наташка шёпотом, толкнув меня в плечо и играя своими бровями. Вот дурочка.
Она, кстати, знает моё отношение к парням. Я с ними дружу, но не встречаюсь. Точнее, ни разу не встречалась. Это для меня что-то запредельное.
– Даже если и есть, я навязываться не собираюсь, пытаться дружить или общаться… Мама говорила, что он может быть не особо приветлив… Так сказал ей Сергей.
– Капец… Расскажешь потом, – вздыхает она, ведь скорее всего даже не понимает с какой именно семейкой мне предстоит иметь дело. Нет, к Сергею у меня претензий нет, а вот про его жену я наслышана от мамы… Она не говорила плохого, но сразу объяснила, что они ещё не развелись и там всё очень-очень сложно. И я не сержусь на неё за отношения с женатым. Потому что они давно не любят друг друга, как я поняла. В чём же тогда смысл жить вместе, правда? Как и моим родителям тоже. Кстати, в любовь я верю. Очень даже… Но в более рассудительном возрасте. В моём же – это просто дурацкие гормоны, как правило. И я не ведусь на это.
– Расскажу. С кем мне ещё делиться? Жаль ты туда не поступила…
– Ага, туда берут только по блату. Вот, пожалуйста! – бросает она мне и снова ржёт.
– Мама с ним не из-за денег… – хмурюсь я, потому что не хочу, чтобы она так говорила. Уверена, полно будет желающих высказать мне подобное. И не раз. А тут лучшая и единственная подруга. И как бы мы там с ней не привыкли стебаться, это уже перебор.
– Да я шучу же… – обнимает меня снова. – Иди сюда…
– Наташ, мне правда страшно…
– Звони мне тогда. Как приспичит, сразу звони. Я на связи, ладно, хомыч? – смеётся надо мной и щелкает по носу. Уже по привычке. Мы ведь всегда так делаем. Дружим с детства. Вместе учились в школе. И вот наши пути разошлись… А это всегда так волнительно, не правда ли?
Мне кажется, я стою на пороге чего-то огромного… И очень-очень важного. Того, что в итоге приведёт меня к тому, чем я хочу заниматься в жизни.
– Ладно, Наташ… Пора тащить последние коробки. Идём…
Загружаемся мы достаточно быстро. Мама за рулём нашего старенького приуса. Я смотрю на наш дом с грустью и вспоминаю всё хорошее. Знаю, что пора отпустить и думать о будущем. Хотя бы ради мамы.
– Ну всё, пока, родная…
– Пока! – машет нам подружка, провожая нас, и кажется, ревёт… Да и я тоже.
Мама сразу же замечает и хмурится, когда садится за руль, а я пристёгиваюсь, глядя на Наташку в зеркало заднего вида.
– Малыш…
– Всё в порядке. Пора взрослеть, да? Я и так собиралась поступать в другой город…
– Этот расклад нравится мне больше. Тем более, что Серёжа всё решил… Мы приедем и всё будет хорошо, – говорит она, пока я смотрю на неё искоса.
– В смысле? Что решил?
– Ну… Ситуацию с Никитой…
– Это который его сын? – спрашиваю я равнодушно, делая вид, что не запомнила его имя. Мама уже говорила, что он может быть против. И на самом деле я даже немного успела пострессовать на этот счёт. Но сейчас она уверенно кивает и убеждает меня, что с его стороны в мой адрес нападок не будет. – Хорошо. Я рада…
Ехать до соседнего города три часа, и всю дорогу мы с мамой болтаем обо всём подряд. Конечно я переживаю из-за того, как мы будем дальше общаться с Ташей, но… Каждый раз напоминаю себе, что можно дружить и на расстоянии, не видя друг друга 24 на 7. Это ведь не главное…
Я наслышана про их дом. Уже заранее примерно понимаю, что увижу…
Ну, я так думаю.
До определенного момента, пока наша с мамой машина не пересекает черту их огромной обители… Гравиевая дорожка ведёт к массивной дверце из благородного тёмного дерева, украшенной бронзовой решёткой с узорами львов.
Это не просто особняк, блин. Это целая плантация. Господи, как же вычурно.
Словно ожившая сказка из старинных легенд, а не дом, блин. Я такое только в мультиках видела… Его мощные колонны устремляются ввысь, поддерживая огромный портик. Стены, выложенные из светлого мрамора, блестят под яркими лучами солнца, отражая золотистый свет, который сегодня никого не щадит. Даже жалит.
Огромные окна с изящными резными рамами, украшенными витиеватыми узорами, словно чьи-то глаза, пристально наблюдают за каждым моим движением. Меня передёргивает. Витражи переливаются всеми цветами радуги, создавая игру света и тени на каменной мостовой. Крыша, покрытая чёрной черепицей, гармонично контрастирует с белоснежными фасадами, придавая строению строгость, но и элегантность, должна признать. Что-то в этом есть… Но я бы так делать не стала.
По обеим сторонам главного входа растут величественные кипарисы. Перед особняком раскинулся идеально ухоженный сад: густая зелень изгородей плавно переходит в яркие клумбы с ароматными розами и пышными пионовидными цветами. Судя по всему, его мать всем этим занималась.
Вообще цветы я люблю…
Но обо всём этом могу сказать только одно – это место дышит роскошью или же задыхается в ней.
Сергей сейчас на какой-то крупной сделке, поэтому мы одни. Он сказал, что нам помогут разложить вещи. У него здесь даже есть рабочая сила, как я поняла. Охрана, экономка, ещё кто-то. Господи, я даже не разбираюсь в названиях этих профессий, если честно. Но мне не стыдно. Я и не хочу быть такой, как они.
– Ого… – выдаю я, рассматривая фасад и окрестности.
– Я знала, что тебе понравится… – улыбается мама, но на деле она так шутит. Я особо не люблю такие места. Где слишком огромные холодные комнаты. Я больше по уютным небольшим домикам в пятьдесят квадратов. Это точно моё…
Закидываю рюкзак на плечо, и мама ведёт меня вверх по их шикарному крыльцу.
– Серёжа сказал, что приедет после восьми вечера. А мы пока можем тут располагаться с тобой. Выберешь комнату. Да, милая?
– Угу, хорошо…
Заходя внутрь, уже ощущаю здесь какой-то неприятный осадок. Не знаю предчувствие это или интуиция, но здесь я совсем не в своей тарелке.
Сквозь широкие окна зала льётся мягкий свет, играя на хрустальных люстрах, висящих под высоким потолком, украшенным золотистыми лепными узорами. В глаза бросается камин в просторной гостиной. Мраморные полы сверкают, отражая изящные мебельные силуэты из тёмного дерева и бархата – всё здесь подобрано с определенным вкусом. Вкусом, который мне вообще не нравится.
По стенам – картины в тяжёлых позолоченных рамах, а огромные книжные шкафы с антикварными томами тянутся до самого потолка, создавая ощущение давления со всех сторон. В каждом уголке витает напряжение. Это не для меня. Не для нас с мамой, точно.
– Ну как? – будто читает она мои мысли, ведь у меня скривилось лицо. Чисто непроизвольно при виде всего этого праздника жизни.
– Ну… Большой… – отвечаю, пока мама приобнимает меня за плечо.
– Да, брось, доча… Выше нос. Смотри, – улыбается она и танцует.
– Рада, что у тебя хорошее настроение, – смеюсь в ответ, а потом начинаю приглядываться к стенам, от которых так и прёт какой-то помпезностью и показухой. Ремонт мне совершенно не нравится. Но мама говорила, что лезть в это не планирует. Мол тут всё создавала его жена, и она не хочет вторгаться в хрупкую душевную организацию мальчика по имени Никита, который привык видеть здесь всё таким, как сейчас… М-дааа…
На самом деле мамино спокойствие и радость напускные. Я же сразу вижу. Она переживает, но держится ради того, чтобы построить что-то нормальное. Здоровые отношения, где нет места скандалам, истерикам и психологическому давлению, которого им обоим хватало в первом браке.
– Посмотри ту, что с массивной дверью, сразу налево, первая. Там бежевые обои… Она самая светлая, – предлагает мне мама, когда я иду наверх, чтобы выбрать комнату.
Ну и ступаю на порог той самой, про которую она мне сказала. Действительно светлая и довольно уютная. Интересно для кого такая, если у них нет дочери? Хотя откуда мне знать о их жизни? Может и хотели дочь… А может и была… Или вообще есть? Стараюсь не думать об этом. Меня вообще не касается.
На окнах красуются роскошные шторы и расшитые стеклярусами и жемчугом занавески. Дурной тон, однако… Слишком шикарно для такой простой девочки, как я… Которая вечерами ест чипсы под любимые сериалы или раскидывает носки по всей комнате.
Вижу на кровати какую-то небольшую коробочку, а на ней лежит маленькая записка.
«Добро пожаловать в семью, сестрёнка».
Я морщусь, увидев это, потому что звучит уж больно приторно, даже если Сергей сказал, что всё с ним уладил…
А потом я дёргаю за красивую атласную ленточку, открываю крышку и начинаю истошно орать на весь дом, срывая горло, потому что оттуда выползает огромной пушистый паук, похожий на тарантула… И я бегу к двери, сверкая пятками, что есть силы, с разбега врезаясь в высокую стальную, будто высеченную из камня фигуру…
Очевидно, фигуру своего сводного братца…
