Текст книги "Симфония любви (СИ)"

Автор книги: Катерина Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

– По камерам посмотрел, в каком ты секторе.

– Точно, – ну и почему я сама не догадалась? Это ведь очевидно.

Домой приезжаем, когда начинает смеркаться. Здесь вообще темнеет рано. Стоит солнцу скрыться, становится холодно и, кажется, ветер пронизывает насквозь.

– Голодный? – вырывается само, и я стопорюсь. Лева кивает. Ещё бы, наверно, весь день не ел.

Зачем я это делаю? Может, из благодарности, что он не проехал мимо и не оставил под проливным дождём? Или потому, что показал красивое место, куда бы я с удовольствием хотела пойти снова? А, может, потому, что парнишка мне просто понравился?

Отвожу взгляд, иду мыть руки. Затем достаю из холодильника кастрюлю с супом и ставлю на плиту. Готовлю тарелки, нарезаю хлеб.

Лева помогает накрыть на стол. На улице снова дождь, что уютно стучит по крыше и в окна. Странное ощущение, вот так сидеть напротив друг друга. Лева с аппетитом уплетает мою стряпню, а я не голодна, но сижу и ковыряю ложкой в бульоне.

– Очень вкусно, – хвалит парень.

– Добавку будешь?

– А можно?

– Конечно.

Вторая порция тоже заходит на "ура". Сыто улыбаясь, Лева откидывается на спинку стула.

– Вот и какая работа после такого ужина.

– Может, это знак, что нужно отдохнуть? – улыбаюсь.

– Не сегодня. Стартап сам себя не поднимет, – встаёт и, обойдя стол, целует меня в макушку. – Спасибо, прекрасная Мария.

– Пожалуйста, – успеваю сказать перед тем, как Лева выходит из кухни.

Странный… Очень странный день.

Всё же съедаю почти остывший суп, мою посуду и иду в комнату за полотенцем. Крадусь в душ, а потом обратно. В комнате прохладно, и я надеваю любимую тёплую пижаму. Ныряю под одеяло и, на удивление, быстро засыпаю.

6. Маша

Моя благодарность тому, кто придумал напоминалки в телефоне, не имеет границ. Потому что я совсем забыла, что сегодня вечером концерт. Мировые хиты неоклассики в исполнении симфонического оркестра. Можно было бы сказать, что это скучно, если бы не мелодии из давно полюбившихся фильмов. И такие гениальные композиторы, как Эйнауди и Рихтер. Сердце замирает каждый раз, когда представляю, что сижу в зрительном зале и наслаждаюсь атмосферой.

Включаю плейлист с неоклассикой для разогрева, кручусь возле зеркала, примеряя наряды. Выбор не особо большой, но от вечернего платья, что надевала на корпоратив, решаю отказаться. Слишком празднично, как по мне. Выбор делаю из двух комплектов: брючным костюмом с шелковым топом и юбкой-карандаш с белоснежной блузкой. Погода за окном так себе, поэтому останавливаюсь все же на брюках. Волосы собираю в лаконичный, но не слишком строгий пучок на макушке, на ресницы легким слоем тушь. На губы – красную помаду. Ух! Аж сердце снова запнулось. Я такая красивая сегодня… То ли непривычно яркий макияж, то ли это просто такое настроение. Предвкушение волшебного вечера закручивает внутренности в узлы, и я даже чувствую возбуждение. Как я давно мечтала вот так пойти куда-то, будь то театр или филармония. И вот, наконец, иду, да! Такая счастливая, что не могу перестать улыбаться.

– И куда это ты такая красивая? На свидание?

– Привет, Лева, – улыбаюсь шире. Приятно получать комплименты. – На концерт симфонического оркестра.

– Любишь концерты? – приподнимает темную бровь выразительно.

– Еще не знаю, первый раз сегодня иду.

– Тогда хорошего вечера, прекрасная Мария. Веди себя прилично.

– Хорошая шутка.

– В каждой шутке есть доля шутки, остальное – правда, – подмигивает и уходит в свою комнату.

– Отлично, – вздыхаю я, потому что Лева смог посеять зерно сомнения в моей душе. Я никогда не ходила на мероприятия, и как себя вести знаю только теоретически. Прилично – это скромно и интеллигентно. Но у меня волнение другого плана. Наверно, я себя накручиваю, поэтому просто отбрасываю лишние мысли и выхожу к уже подъехавшему такси. Экономная Маша во мне сегодня проснулась, и я вызвала машину по самому дешевому тарифу. Ехать здесь недалеко, и я вхожу в шикарное фойе филармонии. До концерта есть время. Осматриваюсь, что тут и где, отдаю пальто в гардероб, делаю сэлфи перед огромным зеркалом, закидываю в статус месседжера. Почти сразу прилетает сердечко от мамы и огонек от Левы. Хмыкаю. Интересный парень. И немного странный.

Не пойму его поведение. То он глаз с меня не сводит, то вообще не вижу его по несколько дней. Видимо, правда, одичал за компом постоянно сидеть.

Рассматриваю гостей мероприятия. Совершенно разных возрастов, в вечерних платьях и стильных костюмах, в кедах под брюки, в джинсах под пиджак. В общем, мой наряд вполне вписывается, и теперь можно не переживать, что выгляжу как-то неподобающе. Женщины и мужчины представительного возраста стоят по соседству с молодежью и детьми. Приятно наблюдать, что инструментальная музыка привлекает, что говорится, и стар, и млад. Улыбаюсь мыслям и зависаю взглядом на огромной хрустальной люстре, что расположилась по центру фойе и сверкает, отбрасывая отблески на высокий потолок.

Первый звонок заставляет вздрогнуть от неожиданности.

– Уважаемые зрители, вы можете пройти в зал, – говорит зычным голосом администратор, и все устремляются к широкой лестнице, укрытой красной ковровой дорожкой.

Мое сердце пропускает удар за ударом, и когда я занимаю свое место, понимаю, что в зале аншлаг. Ни одного свободного места! Администраторы провожают гостей к нужным местам. Со мной рядом усаживается молодая девушка с огромной корзиной цветов. Аромат роз и хризантем наполняет легкие. В душе приятное предвкушение. Свет гаснет, оставляя лишь подсветку закрытых красных кулис, украшенных золотой вышивкой. Голос из-за кулис объявляет о начале концерта.

– Дамы и господа, на сцене филармонии Simple Music Ensemble.

Зал заходится аплодисментами, к которым я с удовольствием присоединяюсь. Волнуюсь так, словно сама буду выступать на открывшейся сцене. Музыканты занимают свои места. Две скрипки, синтезатор, две виолончели и какая-то деревянная коробка, на которую верхом садится девушка. Все артисты молодые, красивые и, как показывает первая композиция, талантливые. Девушка по центру полукруга притягивает взгляд. На нее хочется смотреть, не отрываясь. Она пока просто сидит на своей коробке и я не могу разгадать, какую роль она играет? Но вот она встряхивает шевелюрой, заплетенной в длинные дреды, и прикладывает изящные пальцы к верхней части коробки. Божечки… Это ударная установка? Волшебство, не иначе. Залипаю на движениях девушки. От нее исходит какая-то невидимая, совершенно необъяснимая энергия!

Мне мало! Как же мало! Музыканты отыграли полтора часа, а я даже не заметила. Кажется, я даже не дышала! Восхитительно! На ребят можно смотреть бесконечно!

Зрители потихоньку выходят из зала. Не спешу, потому что все равно будет очередь и в уборную, и в гардероб. Когда выхожу на улицу, стрелки часов переваливают за десять. Центральная улица города, все вокруг светится огнями. Несмотря на середину недели, народа гуляет много, и я решаю тоже немного пройтись пешком. Смотрю в навигаторе, в какую сторону двигаться, чтобы можно было потом сесть в маршрутку, и не спеша иду по широкому тротуару. Ветра нет, и даже не скажешь, что январь. А завтра надо ехать к маме. Хочется сделать фейспалм, но во мне снова просыпается чувство вины за такие мысли. Мама меня воспитывала одна. Когда папа ушел из семьи, мне было три, и с тех пор я его ни разу не видела. Вроде как, он уехал из нашего городка. И мы остались с мамой вдвоем.

Она вполне имеет право быть недовольной тем, что я уехала. Все же с возрастом, она стала острее чувствовать одиночество. Замуж второй раз она так и не вышла. Да и я ни разу не видела ее в обществе какого-то мужчины. Всегда работа – дом, дом – работа, забота обо мне…

Да, все-таки я неблагодарная дочь!

Навигатор пиликает оповещением, что надо перейти дорогу и сесть в маршрутку. Окей, так и сделаю. Потому что ноги с непривычки ноют от прогулки на таких высоких каблуках. От остановки, на которой выхожу, нужно еще пройти два квартала, и я иду реально из последних сил. Даже на этаж поднимаюсь с передышкой, и в итоге, просто разуваюсь прямо на ступеньках и иду босиком.

Комната, душ, кровать – все! Последнее, что помню – звук дождя в окно.

7. Маша

– Ч-ч-черт! – шиплю себе под нос, потому что за окном дождь, который не прекращался со вчерашнего вечера. А такси, как обычно в непогоду, нереально вызвать. Уже десять минут надеюсь на чудо, но оно не происходит.

– Не злись, – раздается из-за спины, и я подпрыгиваю с чемодана, на котором сидела прямо перед входной дверью.

– Тьфу ты ж, Лева! Напугал…

– Прости. Что пыхтишь, как ежик?

– Такси не могу вызвать, – поднимаю глаза на парня – одет, словно куда-то собирается ехать. И это – мой шанс.

– Ну и ладно, давай я тебя подвезу. Ты на вокзал? – осматривает мой чемодан.

– Да…

Молча подхватывает чемодан и кивает мне двигаться вперед. Жду, пока подгонит машину, под навесом во дворе. Запрыгиваю в прохладный салон. Больше молчим, чем говорим. Из динамиков тихая музыка, за окнами непогода продолжает бушевать. Ветер подхватывает огромные ветви пальм, закручивает их во все стороны. На дорогах реки, сквозь которые мы пытаемся благополучно проехать. Лева довольно опытный водитель, как я успела понять. Ведет машину без рывков, плавно и уверенно. Наверно, для местных такая погода – норма. Я же даже пальцы сжимаю от напряжения. Едем, рассекая потоки воды, как на катере, и кажется, в любую секунду машина может заглохнуть. Но, наконец, виднеется огромное стеклянное здание вокзала, и меня отпускает.

Удивляюсь, когда Лева паркуется на площади перед вокзалом и выходит меня провожать. Доносит мой чемодан до пропускного пункта, кладет на ленту и идет за мной, вынимая из карманов всякие мелочи. В пластиковый лоток летит пачка сигарет, зажигалка, телефон, ключи, визитница, презерватив… два.

Отвожу глаза, почему-то смущаясь. Он ведь взрослый парень. Мужчина. Естественно, у него есть личная жизнь. Но настроение портится, и я, скупо попрощавшись с соседом, захожу в электричку.

Пока едем вдоль побережья, смотрю на свинцовое небо и волны, что так и норовят вырваться на берег. Высокие брызги разлетаются во все стороны и, гонимые ветром, орошают кустарники и редкие деревья. Сила природы поражает. И немножечко пугает. Я ни разу не видела шторм.

Чем ближе к дому, тем холоднее. Когда выхожу из электрички в южной столице, кутаюсь в пальто плотнее, потому что здесь морозно. Нос сразу начинает пощипывать, пальцы ног стынут в демисезонных ботинках. И я радуюсь, что домой еду всего на пару дней, а потом обратно, в тепло, где не нужен зимой пуховик и теплые сапоги. На ум приходит мысль, что надо бы прикупить дождевик и высокие резиновые сапожки. Сейчас есть много разных моделей, даже и не понять сразу, что обувь резиновая. Точно, этим и займусь, когда приеду обратно.

А пока меня ждет еще три часа монотонной дороги на автобусе…

Когда выхожу на остановке в своей станице, утопаю по щиколотку в снегу. Колесики чемодана оставляют на земле следы, и катить за собой чемодан становится труднее.

– Машка, ну, наконец-то! – Откуда ни возьмись мамин голос, и я выхватываю в темноте ее худой силуэт.

– Мам? А ты как здесь?

– Решила тебя встретить. Дмитрий Николаевич предложил нас подвезти, – мама неуверенно улыбается, переводит взгляд на соседа. Хороший он дядечка, не равнодушный к маме уже много лет. Это видели все, кроме мамы. И, похоже, она смогла, наконец, рассмотреть в нем… Кого? Мужчину своей жизни? Да это я, кажется, сама придумала – сама поверила. По тому, как мама садится со мной на заднее сиденье, понимаю, что нет. Ни черта она не рассмотрела. Дядя Дима чуть резче, чем надо трогается с места. Его старенькая, но ухоженная семерка, с пробуксовкой выезжает на асфальт.

– Гололед, – комментирует он, поглядывая на нас в зеркало заднего вида.

– Прям настоящая зима в этом году, – говорит мама. – А у вас там на югах все дождь и дождь. Такие страсти по телевизору показывают. Наводнение…

– Да, дождь шел два дня не переставая.

– Это все их шутки с природой. Как кто-то важный прилетает – облака разгоняют, чтобы дождя не было. А потом вот, природа берет свое, – дядя Дима качает головой.

Молча слушаю их болтовню, понимая, как же устала за столь долгий день в дороге.

Дома тепло и вкусно пахнет маминой стряпней. Дядя Дима оставляет чемодан в прихожей и уходит, сказав маме что-то напоследок. Мама начинает суетиться, накрывает на стол, доставая из холодильника салатницы и что-то в контейнерах. Ужин шикарный, все мои некогда любимые блюда на столе, вот только так много в меня не помещается.

– Спасибо, мамуль. Вкусно.

– Да что ты там съела… Так, поклевала, как воробышек. Вон, худая какая. Наверно, там у себя вообще ничего не ешь, – мама заводит старую песню.

– Я ем, – оправдываться не хочется, но и смолчать не получается.

– Эх, уехала черт знает куда, похудела вдвое. Щеки ввалились…

– Мам, не начинай. Нормально я питаюсь. Просто много хожу пешком, и на работе много двигаюсь. Поэтому и похудела.

Мама лишь качает головой. Помогаю убрать со стола и даже мою посуду. Потом принимаю быстрый душ и ложусь в кровать. В моей комнате ничего не поменялось. Светло-голубые обои с белыми облаками здесь еще с моих школьных времен. И шторы – радуга тоже. Мягкие игрушки сидят по полкам, старый угловой компьютерный стол, музыкальный центр на тумбочке и высокие подставки с дисками. Как же это давно было… Семнадцать лет прошло, а кажется, только вчера школу окончила.

Заснуть не получается, и я лезу в телефон. Запрещенная сеть транслирует новогодние вечеринки и отдых всех, на кого я подписана. А я даже ни разу и не снимала ничего. Мой предел – смена аватарки и какие-то фотки. Небо, горы, цветы… Иногда во всем этом великолепии проскакивают мои фотографии и котики. Куда же без котиков?

Скучная, наверно, у меня страничка. Но я ее использую больше не для того, чтобы похвастаться. Она как фотоальбом. Чтобы вот в такие моменты, как сейчас, можно было зайти и полистать фотографии. Засыпаю поздно, а утром меня будит мама.

8. Маша

– Ты что, спать сюда приехала? Давай, Машка, вставай. Пойдем завтракать и гулять.

– Куда гулять? – накрываюсь с головой теплым одеялом.

– Так к Акимовым приехали дети, мы договорились в лес пойти. Знаешь, как там красиво сейчас?

Акимова тетя Света – мамина кума. Мама крестила ее дочку, и мы раньше часто собирались вот так все вместе и ходили гулять. Речка, лес – все здесь красиво, и это чистая правда. Но вот то, что я за годы жизни в городе, отбилась от этой компании…

Ладно уж. Надо вливаться в местную тусовку, иначе мама меня в покое не оставит. Одежды моей здесь полно, вот только с размером засада. Хорошо, что я взяла с собой теплый спортивный костюм, иначе пришлось бы надевать джинсы с низкой посадкой. А поясницей в мороз сверкать не хочется. Как бы банально не звучало, мне еще детей рожать. В юности как-то мы не задумываемся об этом. Но сейчас, да. Мне бы не хотелось застудить почки или еще что.

Тридцать четыре… Божечки, мне уже тридцать четыре! И, как говорит мама, давно пора обзавестись семьей, детьми. Но я-то знаю, чего хочу. Семью, да. Но не такую, как была у меня с Толиком. Маме этого не понять, хотя она и прожила без папы. Но уж лучше одной, чем с мужиком, который не просыхает. Потому что все равно все тянула сама. Что толку от такого мужика рядом? Ни как добытчик, ни как любовник, ни даже как друг он не состоялся.

Прогулка, и правда, прекрасная. Беззаботная болтовня отвлекает меня от невеселых мыслей. Мы играем в снежки, как подростки. Обратно идем, когда уже начинает темнеть. Все вместе идем к нам домой и до позднего вечера празднуем наступивший год. Я давно столько не ела и не пила. Вино заходит на «ура», и в голове легкий туман. Даже жаль, что завтра вечером нужно уезжать. Так бы можно было еще собраться в теплой компании.

Утром мама меня не будит, и это даже удивительно. Просыпаюсь и потягиваюсь с удовольствием. Мамы дома нет. Куда это она запропастилась?

Нехитрый завтрак с большой кружкой чая и бутербродом поднимает настроение. Времени почти двенадцать дня, а в четыре уже автобус, поэтому, не мешкая, собираю в чемодан вещи.

Мама приходит ближе к трем, да не одна, а с дядей Димой. Он вызывается отвезти меня на вокзал, чтобы не дожидаться автобус на остановке. Сегодня еще холоднее, чем вчера, поэтому соглашаюсь, не раздумывая.

Водитель автобуса убирает мой чемодан в специальный багажный отсек, и я занимаю свое место. Снова вспоминается юность и моя учеба в колледже. Вот так же я ездила домой на автобусе, только в то время в салоне было холодно, почти как на улице, и приходилось постоянно шевелить пальцами ног, чтобы немного согреться. Я заматывалась в шерстяной шарф и спала всю дорогу, чтобы время прошло быстрее.

Сейчас же я даже снимаю свое любимое бежевое пальто и остаюсь в кашемировой водолазке, потому что в автобусе довольно тепло. И ступни тоже совершенно комфортно себя чувствуют в легких ботинках. Смотрю на проносящиеся за окном заснеженные поля, черные ленты лесополос, пока совсем не смеркается.

В электричке многолюдно, и в этот раз соседей у меня целых три. Рядом сидит парнишка лет двадцати, и напротив пожилая пара. Но сосед сразу вставляет в уши наушники, надевает на шею дорожную подушку и засыпает. А пожилая пара всю дорогу о чем-то тихонечко шепчутся, совершенно не мешая никому вокруг. Ехать долго, и я решаю тоже вздремнуть, хотя эта идея так себе.

В свою комнату вхожу выжатая, как лимон. Скидываю ботинки и пальто, а вот чемодан разбирать сегодня совсем не хочется. На этаже тишина, и свет в комнатах не горит. Душ, кровать, одеялко. М-м-м… Все-таки привыкла я жить одна!

День проходит в сонном состоянии. Уж не знаю, что так повлияло, но проснуться окончательно я не могу. Даже не завтракаю и не обедаю. Просто валяюсь в кровати и из комнаты выхожу лишь под вечер. Снова на этаже тишина. Значит, никого нет, и можно, не таясь что-то быстренько приготовить на ужин. Ну, ужином назвать это сложно, потому что больше похоже на завтрак. Омлет, огурец, хрустящий хлебец – это все, что есть в моем арсенале. Горячий сладкий чай завершает аппетитную композицию.

Со стороны входа раздается лязг ключей, и в кухню входит Лева.

– Ну, привет, путешественница, – от него пахнет сигаретами, парфюмом и свежим воздухом. – Как съездила?

– Привет. Хорошо съездила. Ходили толпой на прогулку в лес. Так красиво, снег везде.

– Ничего себе. А я сдал проект инвесторам. Сегодня должны дать ответ.

– Сегодня? Так уже ведь вечер.

– Встреча в девять.

Хмыкаю, рассматривая парня.

– Хочешь пойти со мной?

– Куда пойти? Зачем?

– Со мной, на встречу.

– Каким я там боком? – даже улыбаться начинаю.

– Развеешься. Это больше неформальная встреча, в баре собираемся. Можно расслабиться, выпить что-нибудь вкусненькое, потанцевать…

– Звучит хорошо, – кладу на кусочек хлебца огурец и омлет, протягиваю Леве. Уж очень у него глаза голодные. – Угощайся.

– Спасибо, – откусывает добрую половину бутерброда. – Ну, так что? Пойдем?

– Ну, пойдем. Только как туда одеться надо? Я ни разу не была в баре.

– Серьезно? – перестает жевать Лева, и я даже смущаюсь. – Да там особого дресскода нет. Просто что-то не спортивное.

– Окей. Когда надо быть готовой?

– Через час выезжаем.

Лева вызывается мыть посуду, а я бегу собираться. Дольше всего сушу волосы, пытаясь их выпрямить расческой. Но когда ничего не выходит, оставляю как есть и собираю высокий легкий пучок. Черная водолазка, черные джинсы, косуха. В сумку помада, телефон, деньги и документы. В коридор выхожу, чуть не сталкиваясь с Левой. Рваные на коленях черные джинсы, футболка в цвет. В руке кожаная куртка.

9. Маша

– Готова?

– Ага, – закрываю дверь на ключ и иду за ним к выходу.

Пока он не видит, рассматриваю. Интересный экземпляр. Волосы сегодня распущены, но выглядит это очень даже сексуально. Странно, я всегда считала, что длинные волосы носят только какие-то неформалы и рок исполнители. Но вот Лева ни то и ни другое, а прическа такого плана ему идет. И какая же у него аппетитная задница. Даже рот открываю от таких неожиданных мыслей. И отвернуться не успеваю, Лева ловит мой озадаченный взгляд.

– Что?

– Нет, ничего. Думала, телефон дома оставила. Но нет, вот он, – открываю сумочку и показываю ему мобильник.

– Ну, тогда, вперед.

Едем в бар на машине. Интересно, Лева не будет выпивать или сядет за руль под градусом? Или оставит машину на стоянке, а домой на такси поедем? Но задавать вопросы не решаюсь, и просто вхожу в открытую Левой дверь. О том, что здесь бар, можно понять лишь по неоновой вывеске. «Молотый енот»? Серьезно? Что за название такое?

Внутри довольно многолюдно, но к барной стойке мы не идем. Лева сразу берет меня за руку и куда-то ведет. Оглядываюсь по сторонам – потолки очень высокие, и вторым этажом служат балконы, расположенные по всему периметру. На один из них мы и направляемся. Напрягаюсь, когда к нам поворачиваются четверо мужчин, что уже сидят за столиком. Но Лева ведет себя так уверенно и непринужденно, что я расслабляюсь. Чуть позже к нам присоединяются еще две девушки, и в компании становится веселее. Как оказалось, Вика – Олина падчерица. Звучит не очень, но как есть. Илья, один из инвесторов, женился на Ольге, когда той было тридцать два, а Вике, его дочери, двадцать четыре. Вика с удовольствием рассказывает историю, пока мы идем в уборную. Оля тоже подключается к беседе и делится, как переживала, что дочка любимого мужчины не примет его выбор.

– Ну, я уже взрослая была, и ревновать папу не собиралась. Тем более он словно воспрял. Глаза горят, бодрый стал, в зал ходит. Ну, не прелесть ли?

– А ты – девушка Левы? – с еще юношеской непринужденностью, спрашивает Оля.

– Нет, мы просто дружим.

– Он на тебя так смотрит… Не знаю на счет влюбленности, но трахнуть хочет сто процентов, – Вика красит губы перед зеркалом и философствует.

– Вика! – строго смотрит на нее Оля.

– Что, мамочка? Я не права?

Прикладываю к горящим щекам прохладные влажные руки. Думала ли я о том, что у нас с Левой может что-то быть? Грешна. Особенно, когда вспоминается тот случай в душевой. Но в реале маловероятно, потому что Лева… Он такой Лева.

Хотя…

– Ну что, идем? – Вика открывает дверь и ждет нас с Олей.

– Хочу танцевать, – Ольга начинает пританцовывать еще в длинном коридоре. Музыка довольно разнообразная, современная. Тело само начинает двигаться в такт, Вика тоже не уходит с танцпола. В какой-то момент к нам присоединяются мужчины. Лева пугает меня, неожиданно подхватывает сзади за талию и кружит. Разворачиваюсь к нему.

– Напугал, – в шутку толкаю его в плечо. Перехватывает мой кулачок и целует костяшки, притягивая ближе. Медленная композиция заставляет танцующих без партнеров разойтись с танцпола, и остаются лишь несколько пар, мы с Левой в том числе.

– Как тебе вечер? – спрашивает, склоняясь к моему уху, чтобы услышала.

– Классно, спасибо, что пригласил, – мне реально нравится здесь. Дорвалась, называется… Когда все гуляли и веселились, я сидела в общаге и зубрила лекции, а потом как-то неожиданно вышла замуж. А теперь я взрослая девочка, могу ходить, куда хочу.

Лева ведет в танце, у него потрясающее чувство ритма и пластичность. Его плечи то и дело напрягаются под моими ладонями, и это так неожиданно приятно ощущается, что невольно начинаю водить по ним руками. Лева склоняет голову и «бодает» мой лоб своим. То ли алкоголь в крови виноват, то ли еще что, но меня словно обдает жаром. Лева касается губами кончика моего носа и довольно улыбается. Чувство неловкости, вот что сейчас ощущаю. Но оно молниеносно сменяется томлением, когда губы Левы касаются моих. Сначала нежно и невесомо, но, не встретив сопротивления…

В глазах темнеет, и я хватаюсь за плечи парня. Поцелуй получается тягучим, чувственным и влажным. Меня никто никогда так не целовал. Привстаю на носочки, чтобы стать немного выше. Тянусь за губами парня. Слегка прикусывает мою нижнюю губу, дышит шумно, обнимает крепче и продолжает танец, уткнувшись носом в мой висок. Я же запоздало понимаю, что только что произошло. Мы целовались у всех на виду. И что самое неожиданное – мне было все равно, что на нас все смотрят…

Вика подмигивает мне по-хулигански. Словно говорит: «Ну, а я что говорила!?»

Прячу взгляд в Левином плече и жду окончания мелодии. До конца вечера я успеваю себя так накрутить, что даже не могу сосредоточиться на разговоре девчонок. Прощаемся на стоянке перед баром, и Лева ведет меня к машине. Он сегодня не пил, поэтому смело садится за руль. Едем домой в напряженном молчании. Я то и дело кошусь на его руки, сжимающие руль. Костяшки побелевшие…

Лева не пытается начать разговор, я тем более. И как только подъезжаем к воротам, спешу выйти из машины. Но двери заблокированы, и я замираю.

– Бегать от меня теперь будешь? – не выходит из машины и не глушит двигатель. Голос тихий, но я все равно слышу.

– Нет… наверно.

– Тогда подожди, запаркуюсь, и домой пойдем, – все же открывает дверь, впуская холодный ночной воздух в прогретый салон, и идет открывать ворота.

На этаж поднимаемся молча. Лева впереди, открывает ключом входную дверь и пропускает меня в темный коридор. Свет не включаю, снимаю ботинки, ставлю на обувницу и иду к своей двери. Лева плетется за мной. Неуверенными, вмиг ослабевшими пальцами, открываю замок и оборачиваюсь. Смотрит.

– Спасибо за прекрасный вечер, – выдаю я избитую фразу.

– Всегда пожалуйста, – тоже пытается шутить.

– Ну, тогда, спокойной ночи.

– Спокойной, – на скулах проступают желваки. Злится…

Открываю дверь и прячусь за ней. Прислоняюсь спиной и выдыхаю обреченно. Ну, вот зачем я вообще с ним пошла? Иду через комнату и открываю балконную дверь, пытаясь отдышаться. Ни черта не получается. Воздух словно застревает в горле, не проходит в легкие. Надо брать себя в руки. Может, я ему вообще не нравлюсь, а уже надумать отношения успела… Да и как потом жить в одном пространстве, если вдруг ничего не выйдет? Нет, все к лучшему. Надо закончить то, что еще не успело начаться. И тогда все наладится. Все будет хорошо. Все вернется в привычное русло, без переживаний и вот этого всего…

Наконец, вздыхаю полной грудью. Раз, другой, третий, и вроде отпускает. Закрываю окно и вздрагиваю от неожиданности от резкого стука в дверь.

10. Маша

На цыпочках крадусь к двери, но не открываю, а прислушиваюсь к звукам. Тишина оглушает, и лишь мое шумное сбитое дыхание нарушает ее. Не знаю, сколько так стою, но когда все же решаюсь открыть дверь, за ней никого. Может, показалось? Спьяну чего только не привидится. Или услышится?

И все же я трусиха. Так мне говорит всегда подружка, Милка. Она у нас девчонка боевая, если нравится парень – берет в оборот. Я же, наоборот, если кто-то нравится, становлюсь тише воды, ниже травы. Может, конечно, это во мне комплексы какие-то, сама не пойму откуда они взялись. Или просто мамино воспитание?

Скидываю одежду на табуретку и, прежде чем надеть пижаму, решаю все же пойти в душ. Если столкнусь с Левой – что ж, поговорим. Если нет – хорошо!

Но соседа я не встречаю, и возвращаюсь в комнату. Голова гудит от выпитых коктейлей. Вкусно, конечно, но даже после зубной пасты во рту какая-то… гадость. Ложусь спать все с теми же мыслями, но что толку придумывать, рассуждать? Посмотрю, как будет дальше. А там уже видно будет.

Выходные совершенно точно меня расслабили. Просыпаюсь ближе к обеду. На улице, наконец-то, солнышко, и я снова спешу смыться из дома. Лева предвидел это, когда спросил о том, что бегать от него буду? Догадливый парнишка. Но я постараюсь вести себя по-взрослому. Честно-честно!

В кофейне приветливый бариста быстро готовит напиток, в пекарне покупаю вкуснейшую сдобу и иду на пляж. Мое любимое место, где мысли можно отпустить. Будь что будет. В любом случае, это какой-то опыт. Плохой или хороший – не столь важно. Мама всегда говорила, что надо учиться на чужом опыте и не набивать шишек. Но, прожив с мужем, я поняла, что не хочу так…

Ни на опыте не хочу чужом, ни по чужим советам. Потому что это получается чужая жизнь, не моя.

Есть хочется очень, и я с аппетитом вгрызаюсь в загорелый бок булки. На свежем воздухе всегда отличный аппетит, и я жмурюсь на солнце от удовольствия. После позднего завтрака надеваю солнечные очки и откидываюсь назад, выставляя локти. Сегодня безветренно, море простирается вдаль синей гладью, и солнце бросает на воду блики. Благодать.

Пляж совершенно пустой, поэтому я удивляюсь, когда слышу позади шелест камней от чьих-то шагов. И эти шаги приближаются, затихают рядом со мной. Не открываю глаз, уже зная, кто это. Аромат знакомого парфюма щекочет ноздри.

– Привет, – здороваюсь, не открывая глаз.

– Привет, – Лева садится рядом прямо на камни. Я кошусь на него из-под стекол темных очков. Он складывает локти на согнутые колени и смотрит вдаль. Молчание затягивается. Но я почему-то совсем не удивлена, что он знает, где я. Здесь не так уж и много мест, куда можно пойти на прогулку. Встаю и расправляю плед, сворачиваю его так, чтобы на двоих хватило. Лева вопросительно на меня смотрит.

– Не сиди на холодных камнях, – строго говорю я и расстилаю плед, когда Лева приподнимает свой шикарный зад.

– Беспокоишься обо мне?

– Конечно.

– Почему?

Вопрос как вопрос, но сформулировать ответ я не могу. Действительно, почему? Потому что ты мне дорог? Нет, слишком откровенно. Потому что… что?

– Потому что, – говорю я фразу, которая всегда жутко бесила и мою мать, и моего бывшего мужа.

– Очень емкий ответ, – хмыкает Лева.

– Какой есть, – пожимаю плечами, тоже начинаю улыбаться.

– Контракт подписан, поздравишь меня?

Целую его в щеку и обнимаю за плечо.

– Поздравляю, Лёв, теперь можно выдохнуть?

– Эх, если бы. Работа только начинается. Отдыхать некогда.

– Ну, понятно. А я что-то уже устала отдыхать. На работу хочу.

– А где ты работаешь, кстати?

– В гимназии. Веду подготовку детей к школе и кружок живописи.

– Так ты у нас учитель?

– Нет, педагог дошкольного образования. Но и диплом учителя есть…

– Я бы охренел, если бы у нас была такая секси училка…

– Начальных классов.

– Фак, подстава, – смеется Лева, и я вместе с ним. – А если серьезно, нравится тебе работа?

– Вполне. Намного разнообразнее, чем была в детском саду. Да и зарплата приятнее, прямо душу греет.

– А что еще греет душу?

– Близость моря и возможность вот так прийти и посидеть на пляже.

– А я и не помню, когда последний раз вот так к морю ходил…

– Не ценим, что имеем.

– Я родился и вырос рядом с морем. Для нас это как речка или лес, ничего особенного.