Текст книги "Порочный сексуальный татуировщик (ЛП)"
Автор книги: Карли Филлипс
Соавторы: Эрика Уайлд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Она дорожила этими нежными, откровенными словами, потому что нечасто думала о себе таким образом, считая себя эмоционально и физически неполноценной. Но сейчас, с Мейсоном, она чувствовала себя несовершенно идеальной и, да, красивой.
Его ладони опустились на ее ягодицы, сжимая их и притягивая Катрину ближе к себе, пока ее киска не прижалась к его члену в горячем, влажном, интимном поцелуе.
– Ты чувствуешь это, детка? – спросил он, подаваясь бедрами вперед, прижимаясь членом к мокрым складкам и покрывая себя липкой влагой от последнего оргазма, который он ей подарил. – Я уже один раз кончил тебе в рот, а у меня снова чертовски жесткий стояк.
Катрина прикусила губу, а он продолжал раскачивать ее на себе, давлением и трением вновь оживляя ее тело. С каждым целенаправленным толчком боль между ее бедрами превращалась в неумолимую пульсацию, и она вращала бедрами, касаясь его эрекции, исполняя порочный, развратный танец на его коленях, от которого его челюсти сжимались, а грудь поднималась и опускалась с резким дыханием.
Тёмное, властное рычание грохотало в груди Мейсона, и он сильнее и глубже впился пальцами в мягкую плоть её задницы.
– Вот так, Китти-Кэт. Трись своей мокрой киской о мой член. Кончи на него.
Его порочные слова и приказной тон будто нашли прямую связь с ее клитором, заставляя чувствительный комочек нервов кричать от потребности. Ей хотелось схватиться за его плечи, чтобы иметь какую-то опору, когда она разлетится на части, но, поскольку это было невозможно, она впилась ногтями в ладони и продолжила тереться о него. Похоть, кружащая внутри, усилилась, и когда она встретилась с искрящимися голубыми глазами Мейсона, смотревшего на нее с таким жаром и желанием, невозможно было сдержать ни пронзивший ее оргазм, ни дрожащие стоны, сорвавшиеся с ее губ.
Прежде чем она успела полностью прийти в себя, он надел презерватив, а затем обхватил ее за талию и приподнял на коленях, располагая головку члена у ее входа. Затем опустил ее на себя, погружаясь так резко и глубоко, что Катрина вскрикнула от первого шока.
Он погрузился в нее до самого основания и замер. Когда она открыла глаза и посмотрела на него, то поняла, что Мейсон дает ей время привыкнуть, прежде чем дать себе волю, и у нее не было сомнений, что ее ждет жесткая поездка. Она чувствовала его напряжение от сдерживания и пульсацию члена внутри себя, видела, как дергается мышца на его челюсти, когда он медленно скользил руками к ее бедрам.
Неожиданно выражение его лица сменилось на растерянное и хмурое, его пальцы заскользили взад и вперед по ее левому бедру. Катрине потребовалось мгновение на осознание того, что он обнаружил: множество толстых, уродливых, неровных шрамов. Она столько лет скрывала их от него, вместе с болезненной и унизительной тайной, оставившей неизгладимые следы на ее коже.
Он знал только о шрамах на руке, которые теперь покрывали татуировки-бабочки, и считал, что, получив помощь после жестокого обращения со стороны отчима, она никогда больше себя не порежет. Она видела вопросы в его глазах и постаралась не запаниковать.
– Катрина? – голос звучал так нежно и диссонировал с физической борьбой, которую она знала, ему приходилось вести со своим очень возбужденным телом.
Она отчаянно покачала головой.
– Не сегодня, Мейс, – сказала она, давая понять, что эта тема под запретом. – Мне просто нужно, чтобы ты трахнул меня на обещанные десять баллов и доставил удовольствие.
Это вызвало у него улыбку, на которую она так надеялась, и он понимающе кивнул.
– Это я могу. Но этот разговор еще не закончен.
Она не сомневалась, что он не оставит эту тему в покое. Но сейчас ей хотелось забыться, поэтому она прижалась к нему всем телом, перенаправив его мысли к удовольствию, которого они оба жаждали.
* * *
Мейсон лежал на огромной гостиничной кровати рядом со спящей Катриной, ее мягкое, теплое тело прижималось к нему, а он обнимал ее за талию. Будучи лучшими друзьями на протяжении двенадцати лет, они обнимались не впервые, но уж точно впервые делали это полностью обнаженными.
Это вызвало у него ухмылку. Было уже два часа ночи, и он знал, что ему пора уходить, но пока не мог заставить себя расстаться с Катриной, потому что, как только он выйдет за дверь, все будет кончено. Он никогда раньше не испытывал близости на таком уровне. Подобная связь с женщиной была чем-то большим, чем просто физическим кайфом и освобождением, которое требовалось достичь. Большим, чем просто зависимость и выброс адреналина, в погоне за которыми он провел столько лет, чтобы сдержать болезненные воспоминания о прошлом.
Несмотря на все свои случайные связи, Мейсон никогда не чувствовал себя таким насытившимся и знал, что это не имеет ничего общего с полдюжиной различных способов, которыми он трахал Катрину. Это чувство было… другим. Внутри он ощущал спокойствие и удовлетворение, что было ему чуждо. К своей дружбе они примешали очень горячий секс, и если бы он был лучшим человеком, а не эгоистичным засранцем, то никогда бы не позволил им пересечь эту черту. Но они это сделали, и сейчас, в момент тишины, когда Катрина принадлежала только ему, он ни о чем не сожалел… и надеялся, что и она не будет.
Но это не меняло того факта, что они оба согласились оставить эту интрижку в Вегасе, что, как он знал, было к лучшему. Феноменальный, умопомрачительный секс – это одно. Он просто не был готов дать Катрине то, что ей было нужно в эмоциональном плане. Ему было не просто завязывать отношения. Черт, ему охрененно повезло, что они оставались друзьями последние двенадцать лет, что она так долго терпела его дерьмо, и он выставил бы себя дураком, все испортив ради секса по дружбе. Никакого шанса продолжать их интрижку, чтобы в какой-то момент не испортить и не осложнить их дружбу не было, не говоря уже о возможном конфликте с ней в «Чернилах». Мейсон не был готов пойти не такой риск.
Катрина значила для него слишком много, и мысль о том, что она перестанет быть частью его жизни, скручивало его желудок от страха. Она была его человеком, той, кто помогал ему держать себя в руках и принимал настоящим, несмотря на всю его глупость, не столь выдающиеся достижения и эмоциональные комплексы. Без нее он бы потерялся в этой жизни.
Но он должен признать, что его беспокоила ее настойчивость ограничить происходящее между ними одним лишь Вегасом. Обычно именно он выдвигал подобные требования. И, несмотря на то, что Мейсон сам согласился на те же правила, и их дружба могла бы выжить только в том случае, если произошедшего в Вегасе не повторится, часть его жаждала, чтобы она тоже хотела большего.
Он сжал руку вокруг ее талии и придвинулся ближе к ее теплому телу, беря все, что можно, прежде чем это закончится. Она тихо вздохнула во сне, явно смертельно уставшая после всех оргазмов, которые он из нее выжал. Прижавшись лицом к ее шее, он вдохнул легкий аромат гвоздики и специй, смешанный с пьянящим ароматом секса – с его запахом. Его аромат был повсюду на ней, и он не мог отрицать, что ему это нравилось. Более чем это было разумно.
Подавив охватившее его возбуждение, он рассеянно провел ладонью по ее бедру и нахмурился, наткнувшись на шрамы, которые обнаружил ранее. Порезы были не новые, и он понятия не имел, как давно они у нее, но тревожный факт, что она скрывала следы от ран – или, что еще важнее, снова начала резать себя после того, как отчим перестал быть частью ее жизни, – беспокоил его. Что заставило ее прибегнуть к настолько саморазрушительному эмоциональному костылю, и почему она ничего ему не говорила?
Он думал, что как лучшие друзья, они делились всем. Она знала все о его дерьмовом прошлом, даже самые глубокие и темные стороны, оказавшие слишком большое влияние на его личность. И как только он узнал о жестоком обращении отчима с Катриной, поставил перед собой задачу защитить уязвимую девушку. Убедиться, что никто и никогда больше не причинит ей вреда. И он искренне считал, что ему удалось обеспечить ее безопасность и защиту.
Эти шрамы и ее сегодняшняя реакция, когда он их обнаружил, говорили об обратном. И хотя он уважал ее выбор не говорить о них, все же ненавидел то, что спровоцировало ее недавнее поведение, и по какой-то причине она не смогла ему в этом довериться. Он не возражал сегодня оставить эту тему, но в будущем обязательно выяснит, что произошло и почему. Неужели он подвел ее? Это беспокоило и пугало его больше всего.
С этими мыслями он пробыл с ней еще полчаса, а затем решил, что ему нужно уйти, прежде чем он тоже заснет. Как бы ему ни хотелось проснуться вместе с Катриной, не было причин устраивать им неловкое утро. Они договорились, чем закончится ночь, и меньше всего он хотел, чтобы Тара или один из его братьев застукали, как он тайком выбирается из ее номера.
Глава 8
Мейсон неплохо справлялся с несколькими задачами одновременно, но даже ему было трудно сосредоточиться на татуировке, которую он набивал клиентке, пытаясь расслышать, что Катрина находила таким чертовски забавным. За последние пять минут она смеялась больше, чем с их возвращения из Вегаса чуть более недели назад.
Не помогало и то, что человеком, ответственным за этот легкий, игривый смех, был симпатичный парень по имени Блейк Кавано, постоянный клиент Калеба, еще одного татуировщика салона. Блейк являлся совладельцем одного из лучших рекламных агентств Чикаго. Днем он был опрятным, безупречным руководителем, но под дизайнерскими костюмами руки, грудь и спина Блейка представляли собой холст с чернилами. Еще больше раздражало то, что он действительно был хорошим парнем.
И был неравнодушен к Катрине. Каждый раз, когда Блейк приходил, чтобы пополнить свою коллекцию татуировок, он открыто флиртовал с ней и приглашал на свидание, хотя она всегда деликатно ему отказывала. Но это не мешало парню включать обаяние, а Катрине наслаждаться им каждый чертов раз.
Гребаный Ромео, раздраженно подумал Мейсон.
Еще более веселый смех заставил Мейсона стиснуть зубы, когда он надавил иглой, смешивая разные тона черных чернил вдоль вороньего крыла, которое он набивал на лопатку клиентки. Он не мог вспомнить, когда Катрина в последний раз вела себя с ним так беззаботно, точно задолго до их поездки на свадьбу в Вегас.
Они пообещали оставить свою связь в Вегасе, и, верные своему слову, ни один из них даже не упомянул те две ночи, но Мейсон думал о них. Постоянно. Особенно о том, как по-настоящему наслаждался сексом с Катриной, как чем-то уникальным. Нечто большим, чем просто погоней за физическим освобождением и мощным оргазмом.
Все, чем они занимались в те ночи: сексуальные игры, длительная прелюдия и забота не только о своем удовольствии, но и об удовольствии Катрины, – ничего из этого его не волновало с другими женщинами. Черт, мысль об этом даже никогда не приходила ему в голову. Единственной целью были его нужды. С Катриной Мейсона волновали ее чувства, и теперь все меньшее казалось пустым и эгоистичным.
Боже, он и не думал, что вернувшись домой, все окажется таким сложным: возврат к статусу лучших друзей и притворство, что Вегаса никогда не было. Забыть это было невозможно, поскольку он каждый день видел Катрину на работе. Хотя она, казалось, прекрасно справлялась с ситуацией, если бы он не знал ее лучше. Для внешнего мира она была все той же Катриной, как и всегда, – дружелюбной и улыбающейся – но Мейсон чувствовал, что все было не так, а временами вынужденно, и не только по отношению к нему. И он не знал, что с этим делать, когда все, что ему хотелось, – это вернуть все на круги своя.
И хотел бы он перестать думать о том, чтобы снова залезть Катрине в трусики. «Да, особенно об этом», – подумал он, раздосадовано выдохнув. Сколько бы раз он ни говорил своему члену, что повторения не будет, это не мешало ему желать и фантазировать.
Закончив с татуировкой, он дал молодой женщине, Рэйчел, зеркало и позволил посмотреть рисунок.
– Мне очень нравится, – с энтузиазмом сказала Рэйчел. – Это именно то, чего я хотела.
– Я всегда стремлюсь угодить, – протянул Мейсон и улыбнулся ей.
Эту фразу он использовал время от времени с новыми клиентами, и она соскользнула с языка на автомате. Но когда женщина кинула на него соблазнительный взгляд, он запоздало осознал свою ошибку.
– Хм, я в этом не сомневаюсь, – кокетливо пробормотала она, в ее взгляде читалось явное приглашение.
До Вегаса он воспользовался бы ситуацией в своих интересах и спросил бы ее, не хочет ли она встретиться позже, но, что шокировало, эта идея ему не понравилась. И это многое говорило о его душевном состоянии, учитывая, что он ни с кем не был с той последней ночи с Катриной больше недели назад. В обычной ситуации он бы уже закрутил с кем-нибудь интрижку. И то, что он не вернулся к своему обычному образу жизни, и даже эта красивая, фигуристая и, казалось бы, согласная на все женщина не соблазняла его, было явным признаком того, что его член хотел того, чего не мог иметь.
К сожалению, горячее тело Катрины было навсегда под запретом, и ему просто требовалось пережить этот добровольный период засухи. В какой-то момент – вероятно, когда он перестанет думать и зацикливаться на Катрине и сравнивать с ней каждую женщину – его чертов член вернется в игру.
Итак, в один из очень немногих случаев своей взрослой жизни Мейсон не ответил на откровенный призыв женщины. Вместо этого объяснил ей правила ухода за татуировкой, нанес слой антибактериальной мази на чернила и накрыл повязкой. Выйдя из своей кабинки, Мейсон взглянул на стойку и с облегчением увидел, что Блейк, наконец, ушел, а Катрина занималась какими-то документами с Жасмин, их штатным администратором. Несколько мгновений спустя Катрина подошла к чертежному столу, где все занимались дизайном и проектами для своих клиентов, затем села и начала рисовать.
Он навел порядок на своем рабочем месте и решил, что для того, чтобы они с Катриной смогли преодолеть эту странность и наладить отношения, им нужно вернуться к некоторым из тех типичных вещей, которые всегда делали вместе как друзья. Чему-то легкому и веселому, где снова почувствовали бы себя расслабленными. И ему в голову пришла прекрасная идея.
Чувствуя воодушевление и надежду, он проверил, свободен ли вечер от клиентов, а затем направился к Катрине. Работая над дизайном, она опустила голову, но, должно быть, увидела его краем глаза, потому что ее плечи напряглись. Ему хотелось протянуть руку и погладить ее, пока она не расслабиться под его прикосновением. Черт, он просто хотел прикоснуться к ней, и точка.
Вместо этого он небрежно прислонился к столу рядом с ней, наблюдая, как она рисует вишневые лозы, обвивающие женское имя.
– Это заказ? – спросил он.
Она кивнула, ослабив нажим, и добавила цветам немного тени.
– Недавно ко мне обратилась женщина, ей понравился один из эксклюзивных дизайнов в моем альбоме, и она попросила изготовить его по индивидуальному заказу. Хочет вытатуировать на груди цветущие вишневые лозы с именем своей сестры. Она умерла несколько лет назад.
Многие татуировки, которые они делали, посвящались особому событию или любимому человеку.
– Кто будет набивать?
– Дерек, – назвала она имя нового татуировщика, появившегося в «Чернилах» почти полгода назад. – У него единственного был свободный день и время, которые устраивали клиентку.
Мейсон продолжал спокойно наблюдать за ее движениями. Она всегда отличалась невероятным художественным талантом, и было полезно иметь возможность предложить клиентам более женственный стиль искусства. Катрина никогда не интересовалась техникой нанесения татуировок, но она любила создавать дизайн рисунков, и, будучи эгоистом, Мейсону нравилось, что она работала в его салоне.
Она была с ним с самого первого дня, когда он открыл двери «Чернил», поддерживала его, следила за тем, чтобы это место работало как хорошо смазанный механизм. Заботилась о внешнем виде салона и оплачивала все счета. Занималась инвентаризацией, начислением заработной платы и бухгалтерским учетом – всем тем дерьмом, которым у него не было времени или интереса заниматься, не говоря уже о том, что она поддерживала в порядке его личные счета и его жизнь в целом. Просто еще один способ, которым она была для него столь бесценна.
После нескольких минут молчания Катрина отложила карандаш и настороженно посмотрела на него.
– Мейсон, тебе что-то от меня нужно?
А вот это был провокационный вопрос. В его голове пронеслись всевозможные намеки, и он изо всех сил старался не ляпнуть что-нибудь глупое и не испортить то, о чем планировал спросить.
– Вообще-то, я хотел узнать, не хочешь ли ты потусоваться сегодня вечером?
Легкое замешательство свело ее брови вместе.
– Потусоваться? – ее тон звучал настороженно.
– Да. Потусоваться, – небрежно подтвердил он, пожав плечами. – Мы так давно не веселились, и я подумал, что было бы здорово сходить на Военно-морской пирс. Можем прокатиться на колесе обозрения, поиграть в мини-гольф и поужинать в «Бубба Гамп» (прим.: Bubba Gump Shrimp Company – американская сеть ресторанов морепродуктов, вдохновленная фильмом 1994 года «Форрест Гамп»).
Появившаяся улыбка была ностальгической, и Мейсон знал, что Катрина помнит, как подростками, они ускользали летними ночами и часами проводили на пирсе, оставаясь там еще долго после закрытия. Тогда ни у кого из них не было денег на еду и развлечения, но им всегда удавалось хорошо провести время. Главное – быть вместе, и бонусом шло то, что таким образом они на несколько часов могли сбежать от своей дерьмовой жизни дома.
– Давно это было, – задумчиво сказала она, и Мейсон был уверен, что ему удалось ее зацепить, пока она не добавила: – Но сегодня вечером я не могу. У меня уже есть планы.
Ее ответ был удручающе расплывчатым, хотя раньше она никогда не стеснялась делиться с ним подробностями. Он подождал несколько секунд, но, не дождавшись пояснения, как он надеялся, настоял на ответе.
– Что за планы? – Он хотел знать, что важнее времени, которое она может провести с ним. Или, возможно, это был просто предлог не оставаться с ним наедине. В любом случае, он хотел получить ответ. – Что займешься?
Она колебалась, нервно теребя зубами нижнюю губу, прежде чем ответить:
– Ну… я ужинаю с Блейком Кавано.
Ее неожиданный ответ походил на удар в живот, и Мейсону потребовалась каждая капля сдержанности, чтобы не зарычать, как гребаный пещерный человек, и не утащить Катрину в свой кабинет за волосы и показать, кому она принадлежит.
Господи, сколько собственичества? Судя по всему, когда дело доходило до Катрины, он боролся с сильным желанием заявить на нее права, хотя их у него не было.
Более спокойно, чем бушующие внутри него эмоции, он снова спросил:
– Ты идешь на свидание с этим парнем?
Вопрос оцарапал горло, как острый нож.
– Это всего лишь ужин, – сказала она так, будто это ничего не значило.
Ужин… а что потом? Мейсон задумался. Он проводит Катрину до дома, зайдет выпить и… бл*ть, бл*ть, бл*ть… от одной лишь мысли о том, что другой мужчина прикоснется к ней, он терял рассудок.
– Ты отказывала ему весь прошлый год, – напомнил он, пораженный тем, что его голос на самом деле звучал нормально. – Что изменилось?
С тихим вздохом она заправила светлые локоны с фиолетовыми кончиками за ухо, что позволило ему лучше видеть ее красивое лицо и отражавшееся на нем чувство дискомфорта.
– Он очень хороший парень, так почему бы и нет?
Мейсон мог бы назвать дюжину причин, почему бы и нет, но не думал, что она оценит его ответы: потому что никто, кроме меня, не будет трахать тебя также хорошо… потому что Кавано понятия не имеет, насколько ты особенная… потому что ты моя, и я не могу потерять тебя из-за другого мужчины.
Да, от последней причины его проклятое сердце защемило.
Он не хотел, чтобы она принадлежала другому мужчине, но Мейсон совершенно не обладал тем, что требовалось, чтобы стать мужчиной, в котором Катрина нуждалась и которого заслуживала. И его самым большим страхом было то, что однажды она поймет, что даже как друг Мейсон ее не стоил. Знакомая картина его детства: мать наплевала на всех, предпочтя наркотики своим детям, отец даже не знал о его существовании, учителя никогда не пытались понять источник его бунтарства и вместо этого списали его со счетов как неудачника. Это только подтолкнуло его к большим правонарушениям, потому что, черт возьми, почему бы и нет? Ему было абсолютно нечего терять.
Часть его даже знала, что именно сомнения в себе явились причиной того, что он не позволял своим отношениям длиться дольше одной ночи. Если он не подпустит никого достаточно близко, чтобы повлиять на его чувства (Катрина была единственным исключением), не было риска быть отвергнутым. Его отстраненность всегда играла ему на руку и сдерживала эмоции. Кроме его братьев, Катрина была единственным человеком, о котором он позволял себе заботиться, и если он не мог отдать ей всего себя, имел ли он право мешать ей найти это с кем-то еще?
Господи, его желудок скрутило, и он действительно почувствовал, что его вот-вот вырвет. Потому что он знал ответ на этот вопрос, и ему нужно было перестать быть эгоистичным засранцем, когда дело касалось ее. А это означало, что ему нужно признать реальность того, что Катрина уйдет к другому мужчине, который не был бы таким сломленным, как он, и который любил бы ее всем сердцем, без каких-либо страхов или оговорок.
– Ты права, – наконец сказал он, хотя все внутри восставало против принятия ситуации. – Блейк – хороший парень. Желаю вам приятного свидания.
А потом Мейсон ушел, пытаясь убедить себя, что он поступил правильно ради Катрины, даже если это казалось чертовски неправильным.
* * *
Катрина припарковала свой фиолетовый «Фольксваген-Жук» на только что освободившееся место на улице возле «Антико», элитного итальянского ресторана в Бактауне, где она встречалась с Блейком Кавано. Частью ее условия согласиться на ужин с ним было то, что она приедет на своей машине и встретится с ним в ресторане, чтобы уйти тоже отдельно. У Мейсона могло сложиться впечатление, что сегодня она шла на свидание, но это было вовсе не так.
Она согласилась встретиться с Блейком в нерабочее время только по одной причине: он сказал, что у него есть деловое предложение, и ей было достаточно любопытно узнать, что оно за собой влечет. Она уже приняла трудное решение найти другую работу и активно искала и держала открытыми свои перспективы, обучая Жасмин брать на себя в «Чернилах» больше обязанностей, чтобы уход Катрины прошел более гладко.
Постоянное присутствие Мейсона каждый божий день, на протяжении десяти часов, давало о себе знать. Эмоционально ее сердце болело так, как никогда раньше. Она знала, что для того, чтобы сберечь их дружбу, ей требуется пространство, потому что было слишком тяжело и больно наблюдать за каждым его движением в салоне, а также за тем, как он не перестает флиртовать с женщинами. В конечном итоге, ревность сожрет ее заживо.
Итак, при нынешнем положении дел она не могла продолжать жить так, как ей нужно. Особенно после выходных с Мейсоном в Вегасе. Те две ночи изменили для нее все и ничего для него. Опять же, он не давал ей никаких обещаний, и она заранее знала, что именно так он и поступает, когда дело касается женщин и секса. Но это знание не делало ее чувств к Мейсону менее болезненными.
Выкинув из головы мысли о Мейсоне, она сосредоточилась на предложении Блейка, каким бы оно ни было, выбралась из машины, активировала сигнализацию и перешла улицу. После работы она отправилась домой и переоделась в красивые черные брюки-сигареты, темно-фиолетовую блузку с открытыми плечами, которая гармонировала с цветными кончиками ее волос, и броские туфли-лодочки на каблуке, которые выглядели так, будто на них брызнули фиолетовой краской. Наряд был лучше того повседневного, который она носила в «Чернилах», и больше подходил для того, что Катрина считала деловым ужином, а не свиданием.
Добравшись до «Антико», она обнаружила, что Блейк ждет ее снаружи.
Его оценивающий взгляд и ухмылка дали понять Катрине, что мужчина заметил изменения в ее внешности.
– Вау, я думал, сегодня ты выглядишь великолепно, но сейчас ты просто сногсшибательная.
Она улыбнулась и достойно приняла комплимент.
– Спасибо.
Несмотря на ее полностью деловой настрой, она понимала, что Блейк постарается добавить немного удовольствия. Он очень ясно заявлял о своем романтическом интересе к ней, и мужчина был обаятельным и убедительным, но Катрина была полна решимости придерживаться только дела.
Когда они вошли в ресторан, она заметила, что он тоже переоделся. Теперь на нем были черные брюки и темно-серая классическая рубашка с длинными рукавами. Никакого галстука и пиджака, и, хотя он выглядел гораздо более непринужденно, никаких сомнений, что у этого мужчины все еще оставалась способность управлять любым окружением, в котором он появлялся. Ему было свойственна самоуверенность.
Блейк был красивым мужчиной с точеными чертами лица и темно-карими глазами, сиявшими уверенностью и умом. Но она знала, что под деловой одеждой скрывался татуированный плохой парень. Это являло собой яркое противоречие, и хотя Катрина не могла отрицать, что эти двойственные стороны личности Блейка были чертовски сексуальны, на этом ее увлечение им заканчивалось. На самом деле, очень жаль, что она не могла ответить ему взаимностью, особенно, когда ее сердце принадлежало кому-то другому. Даже если этот кто-то понятия не имел об этом.
Вот почему ей нужно дистанцироваться от Мейсона, чтобы научиться жить без него каждый божий день. А потом, возможно, появится какой-нибудь парень и заполнит эту пустоту на более постоянной основе. Увидев любовь и привязанность между Самантой и Клэем, она захотела, чтобы мужчина дорожил ею. Она хотела выйти замуж и создать семью. Она не хотела соглашаться на меньшее, чем полный комплект.
Они подошли к стойке администратора, чтобы проверить свою бронь, но как только девушка чуть за двадцать увидела Блейка, ее глаза загорелись, и она ярко улыбнулась, явно узнав в нем постоянного посетителя.
– Здравствуйте, мистер Кавано, – поприветствовала она его, не удосужившись взглянуть на Катрину. – Ваш столик готов.
– Отлично.
Администратор вошла в зал ресторана и, следуя за девушкой, Блейк положил свою широкую ладонь на поясницу Катрины.
Это был жест джентльмена, и хотя Катрина надеялась почувствовать какую-то искру желания, трепет или влечение, ничего не произошло, и она знала, что этого не будет ни с одним мужчиной, пока она не расстанется с Мейсоном. Боже, она лишь надеялась, что это вообще будет возможным.
Они сели за столик в тихом, уединенном уголке, и как только подошел официант, Блейк заказал для них бутылку вина. Катрина предположила, что вино должно быть дорогим, потому что раньше ей не приходилось слышать такое название, а Блейк не походил на парня, пьющего дешевое Шардоне. Она просмотрела меню итальянской кухни, и он сделал то же самое.
Через несколько минут Блейк высказал свои предложения.
– Жареная утка великолепна, как и рагу из копченой свиной лопатки.
Катрина поморщилась и взглянула на него поверх своего меню, зная, что вот-вот признается в своем очень скучном и непритязательном вкусе в сравнении с его более изысканным.
– Жаль тебя разочаровывать, но я не могу заставить себя съесть утку, а свиная лопатка звучит просто… неправильно.
Он усмехнулся.
– Ладно.
По крайней мере, его позабавила ее неискушенность в еде.
– Это же итальянский ресторан, – отметила она. – Разве у них нет равиоли или обычных спагетти с фрикадельками?
Его взгляд заискрился еще большим весельем.
– Похоже, мне следовало отвести тебя в «Оливковый сад».
– О, боже, я обожаю «Оливковый сад», – с энтузиазмом сказала она.
– Приму к сведению для следующей встречи.
Он отложил меню в сторону.
– А пока, я думаю, тебе понравится тальятелле болоньезе – длинные макароны с мясным соусом. Это настолько близко к спагетти, насколько вообще возможно, – сказал он с усмешкой.
Она одарила его довольной улыбкой.
– Идеально.
Подошел официант с вином и налил по бокалу, а затем вернулся с корзиной хлеба и маслом. Он принял их заказы – Блейк выбрал тушеные ребрышки – и как только официант снова оставил их одних, Катрина направила разговор на главную тему, ради которой она оказалась здесь.
– Итак, что за деловое предложение ты мне приготовил?
– Что такое? Никаких светских разговоров? – Его голос снова был полон веселья.
По крайней мере, он не воспринимал все слишком серьезно, что делало его чрезвычайно харизматичным и привлекательным.
– Поступим так, – сказала она, потянулась за куском хлеба и смочила его маслом. – Давай разберемся с делами, а потом, если останется время, поговорим о личном.
Он рассеянно крутил белое вино в бокале.
– Звучит неприлично.
– Думаю, ты путаешь с интимным разговором, – поправила она его и откусила кусок хлеба.
– От тебя ничего не скроешь, не так ли? – Он покачал головой в притворной досаде.
– Нет, в этом плане я довольно наблюдательная, – поддразнила она.
Блейк отпил вина, а затем откинулся на спинку стула в расслабленной позе, но все еще сохраняя контроль.
– Ладно, перейдем к делу. Ты же знаешь, что я совладелец рекламного агентства, верно?
Она кивнула, доедая кусок хлеба и потянулась за другим – черт возьми, она проголодалась, к тому же, она не относила себя к тем худым женщинам, которые не стали бы есть хлеб или макароны в присутствии мужчины. Не желая говорить с набитым ртом, она издала универсальный звук согласия.
– Ммм-хм.
Она также знала, что «Кавано и Циммерман» – агентство с очень хорошей репутацией, и, судя по дизайнерской одежде Блейка и его спортивному автомобилю, дела у фирмы шли не так уж и плохо.
– Мы – агентство с полным спектром услуг, включая отдел дизайна, – объяснил он. – В настоящее время у нас открыта вакансия младшего графического дизайнера, который будет работать непосредственно под руководством старшего директора художественного отдела.
Катрина отпила вина – и да, вкус оказался выдающимся, – а затем склонила голову набок.
– И какое это имеет отношение ко мне?
– Я подумал, что это может тебя заинтересовать, – серьезно сказал он.
– Почему меня?
Ее глаза округлились от удивления.
– Я ничего не смыслю в рекламе. Ну, не совсем так, – поправилась она. – Я занималась маркетингом для «Чернил», но уверена, это вряд ли тот опыт, который нужен вам.
Он наклонился вперед и облокотился на стол, глядя прямо на Катрину.
– Мы хотим нанять человека со свежим взглядом и энтузиазмом. Того, кто не обучен и будет мыслить нестандартно, когда дело доходит до креативного дизайна для наших клиентов.
