355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Карл Хайасен » Хворый пёс » Текст книги (страница 15)
Хворый пёс
  • Текст добавлен: 15 сентября 2016, 02:03

Текст книги "Хворый пёс"


Автор книги: Карл Хайасен



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

– И это все? – спросил водитель.

– От него воняет.

– Еще бы не воняло, он все утро коров гонял. Ну обнимите же его!

Как же, в костюме за две тысячи долларов, подумал Стоут, а вслух сказал:

– Вы тот парень из «Поклонника». Где, черт побери, моя жена? – Фургон тронулся с места. – Вы меня слышите?

– Потерпите, – ответил водитель.

На вид ему было лет двадцать. В темно-синей рубахе, просторных линялых джинсах и темных очках. Лохматые выгоревшие волосы, загар, как у любителя серфинга, босой.

– Хотели запугать меня тем, что уродуете мою собаку? Какой ублюдок на это решится?

– Упертый.

– А где вы взяли ухо и лапу?

– Не имеет значения.

– Где Дези?

– Фу! Ну и одеколон у вас...

– ГДЕ МОЯ ЖЕНА?

Со скоростью семьдесят пять миль в час автомобиль мчался на север, к Старку. Стоут злобно сжал повлажневшие кулаки; его пухлые руки выглядели не грознее пончиков.

– Куда вы меня везете? Как вас зовут? – У похитителя не было оружия, что придало Стоуту храбрости. – Вы, юноша, понимаете, что вас ждет тюрьма? И чем дольше вы держите мою жену и собаку, тем больший срок намотаете. Приключений ищете на свою задницу?

Водитель вдруг спросил:

– Та блондинка, что иногда сопровождает вас в поездках, такая, с сумочкой от Гуччи... Дези про нее знает?

– Что?! – деланно вознегодовал Стоут, а сам думал: откуда он знает про Роберту?

– Я вас видел в аэропорту Лодердейла, барышня еще языком щекотала вам гланды.

Стоут сник. Ему казалось, он постарел на тысячу лет.

– Ладно, ваша взяла.

– Есть хотите? – спросил парень.

Свернув к «Макдоналдсу», он заказал шоколадные коктейли, картошку и двойные чизбургеры. На шоссе вручил пакет Стоуту:

– Угощайтесь.

Пахло восхитительно. Стоут ожил и принялся уплетать чизбургеры. Магарыч выпустил обслюнявленный мячик и сел клянчить подачку. Парень предупредил, чтобы Стоут ничего не давал.

– Врач не велел, – объяснил он.

– Это вы виноваты, что он заболел, – проговорил Стоут с набитым ртом – на щеках выступили сизые прожилки. – Вы же выковыряли глаза у чучел, а этот дуралей их сожрал.

– Да, я помню, ваши охотничьи трофеи.

– Дези не сказала, во сколько обошлась его операция?

Парень покрутил ручки стереосистемы. Песня оказалась знакомой, Стоут не раз слышал ее по радио.

– Колонки здесь совсем недурны, доложу я вам, – заметил парень.

– Зачем вы украли мою собаку? – Стоут бумажной салфеткой вытер губы. – Поведайте. Наверняка интересно. – Он дожевал чизбургер и скомкал масляную вощеную обертку.

Водитель удивленно приподнял брови, но продолжал смотреть на дорогу.

– Только не говорите, что ничего не поняли.

– Чего ничего?

– Почему я выбрал вас, как все закрутилось. Правда не понимаете?

– Я понимаю одно, – фыркнул Стоут. – Вы просто псих, я выполнил ваше требование и теперь заберу жену и собаку. – Он завозился с ручкой стеклоподъемника.

– О господи! – проговорил парень.

– Что еще? – встревожился Стоут.

– Поверить не могу! – простонал водитель.

– Во что? – бестолково спросил Стоут и небрежно выбросил обертку в окно. – Во что поверить-то? – переспросил он за долю секунды до того, как его голова взорвалась болью, и мир погрузился во тьму.

19

В следующем сне Твилли Спри находился в Эверглейдсе, а с неба дождем падали ястребы. Он опять бежал, бежал вдоль берега в Кейп-Сейбл, и всюду падали подстреленные в небе птицы. Рядом бежала босая Дези. Они подхватывали окровавленных ястребов с белого, как сахар, песка в надежде, что какая-то птица еще жива и ее можно спасти. Во сне был и Макгуин – он увертывался от нападок тощей трехногой рыси. Их игра показалась бы забавной, если б на пляж красными пушистыми бомбами не падали птицы. На горизонте Твилли увидел точку, постепенно превратившуюся в человеческую фигуру на гребне дюны. Человек держал длинное ружье, нацеленное в небо. Твилли сломя голову бросился к нему и заорал: «Не стреляй!» Человек опустил ружье и обернулся посмотреть, кто кричит. Не двигаясь, он вновь поднял ружье, но на сей раз целился в Твилли. Пригнувшись, Твилли что было мочи кинулся к стрелку. Он удивился, услышав, что сзади на дюну карабкается Дези, даже обгоняет его. Из ствола полыхнуло огнем в тот момент, когда она коснулась плеча Твилли.

Но это была рука не Дези, а матери. Эми Спри тихонько потрясла сына за плечо.

– Господи, Твилли, ты видишь сны? А это когда началось?

Твилли сел, весь в холодном поту.

– С неделю назад.

– И что тебе снится?

– Беготня по пляжу.

– Через столько лет! Ах, как хорошо!

– И мертвые птицы.

– О господи! Попить хочешь?

– Нет, спасибо, мам.

– Твой приятель отдыхает на террасе, – сказала Эми Спри.

– Сейчас иду.

– У него на голове наволочка.

– Да, мам.

– Она говорит, это ее муж.

– Так и есть.

– Ох, Твилли, что ты еще выдумаешь?

Пятидесятипятилетняя Эми Спри была потрясающе красива: безукоризненно белая кожа, робкий взгляд зеленых глаз, изысканные серебристые пряди в волосах. Смешно, что после развода мать выбрала Флаглер-Бич, забыв прежнее отвращение к тропическому солнцу и верность свинскому бабнику, жившему торговлей участками побережья. Но здесь Эми Спри успокаивали восходы солнца над Атлантикой (настолько краткие, что на лице не успевали появиться морщины) и не терзали горькие воспоминания о Маленьком Филе (которого она отринула как «ненадежного путаника»). К тому же, по ее словам, океанский берег – прекрасное место для занятий танцами, кларнетом и йогой, требовавшими уединения.

Твилли нарушал это уединение раз в году, в день ее рождения.

– Вечно мучаюсь, что тебе подарить, – сказал он.

– И не забивай голову, – всполошилась мать. – Лучший подарок – твой приезд.

Они сидели в кухне. Эми Спри в кувшине готовила несладкий чай со льдом для Твилли, его новой подружки и ее мужа, привязанного к белой плетеной качалке – некогда любимого места отца Твилли.

– Может, собаку? – спросил Твилли. – Хочешь собаку?

– Вот эту? – Эми Спри посмотрела на Макгуина, который с голодными глазами сидел перед дверцей холодильника. – Мне хватает бонсая. Но все равно спасибо.

Эми надела соломенную шляпу, широкую, как крышка мусорного бака, и отнесла стакан чая Дези, сидевшей на террасе с видом на океан. Твилли притащил качалку с Палмером Стоутом и поставил рядом с Дези, а сам сел на кедровую скамейку подле матери.

– Я не люблю совать нос в чужие дела... – начала Эми Спри.

– Все нормально, – ответила Дези. – Лучше чтоб вы знали. – Она взглянула на Твилли, как бы спрашивая, с чего начать. Тот пожал плечами:

– Понимаешь, мама, муж миссис Стоут – прирожденный пачкун. Неисправимый хам и грязнуля. Мне не удается научить его хорошим манерам.

– В Заливе есть остров, – вмешалась Дези. – Клиенты моего мужа собираются сравнять там все бульдозерами и устроить гольф-курорт. Такой чудный островок.

Эми Спри кивнула.

– У меня муж был такой же, – поморщилась она. – Молодая была, со всем соглашалась.

Палмер Стоут беспокойно замычал. Наволочка над его ртом надувалась и опадала. Дези поставила ногу на качалку и легонько покачала.

– Что такое? – спросила она. – Хочешь пить?

– У него репа болит, – сказал Твилли. – Я ему крепко вмазал.

– Он мусор из машины выбрасывал, – объяснила Дези.

– Ой, Твилли всегда был несдержанным, с самого детства, – вздохнула Эми Спри.

– Он и сейчас как мальчишка, – ласково сказала Дези.

Эми Спри улыбнулась.

– Ну, хватит об этом, – прервал Твилли. Он сдернул наволочку с головы Палмера Стоута и отлепил со рта клейкую ленту. – Поздоровайтесь с моей мамой.

– Здрасьте, – промямлил Стоут, щурясь от света.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Эми Спри.

– Паршиво. – У Стоута горели щеки, запеклись губы, а на левом виске обозначилась дуля размером со сливу.

– Мистер Стоут, расскажите маме про мост, – приказал Твилли.

Палмер Стоут медленно сморгнул, словно большая лягушка, выходящая из спячки. Дези продолжала его покачивать.

– Расскажите, как вы мне солгали, – сказал Твилли. – Как говорили, что губернатор прикроет строительство и остров будет спасен. Мама, мистер Стоут – ближайший друг губернатора Ричарда Артемуса.

– В самом деле? – спросила Эми Спри.

Стоут хмуро взглянул на Твилли:

– Вы не понимаете, о чем говорите.

– Вы сказали, с мостом покончено! – Твилли возмущенно взмахнул руками. – И что же? Кого я сегодня встречаю на Жабьем острове? Бригаду геодезистов. Представляешь, мам? Приятный сюрприз – они делают замеры для нового моста.

– Охо-хо, – вздохнула Эми Спри.

– А без моста клиенты мистера Стоута не построят свой чудо-курорт, потому что не доставят на остров грузовики с цементом.

– Да, сынок, я понимаю.

На террасе появился Макгуин. Он обнюхал связанные руки хозяина и неспешно ткнулся носом ему в промежность.

– Фу, Магарыч! – Стоут задергался в качалке. – Прекрати, черт тебя побери!

Эми Спри отвернулась, подавляя смешок. На пляже появилась небольшая компания любителей серфинга – все без рубашек, с досками под мышкой. Они мрачно смотрели на безмятежный океан. Хороший получился бы снимок, подумала Эми Спри – фотография была ее последним увлечением. Макгуин сбежал по ступенькам и потрусил знакомиться.

– Так что же? – Твилли звучно хлопнул ладонями по коленям. – Надо решить главный вопрос, Дези. Что мне делать с этим лживым придурком-пачкуном, который доводится тебе мужем?

Дези взглянула на мать Твилли, та смотрела на Палмера Стоута.

Стоут прокашлялся и сказал:

– Дайте мне еще один шанс.

– Вы ко мне обращаетесь или к жене? – спросил Твилли.

– К обоим.

– Палмер, кажется, я не хочу возвращаться домой, – сказала Дези.

– Начинается! – запыхтел Стоут. – А чего ты хочешь?

– Честно говоря, сама не знаю.

– Хочешь стать Бонни Паркер, да? Или Пэтти Хёрст? [31]31
  Бонни Паркер (1910-1934) и Клайд Барроу (1909-1934) – знаменитые гангстеры, грабившие банки. Патриция (Пэтти) Хёрст (р. 1955) – наследница газетного магната, в 1974 году похищенная террористами, а затем присоединившаяся к ним при ограблении банка.


[Закрыть]
Мечтаешь попасть на первые страницы газет?

– Я просто хочу...

– Превосходно. Не возвращайся домой. И думать забудь.

Эми Спри поднялась.

– Сынок, пойдем-ка, поможешь мне в гараже.

– Не волнуйся, мам, – сказал Твилли. – Все в порядке.

Эми Спри снова села. Дези сняла ногу с качалки, и Стоут перестал раскачиваться.

– Делай что хочешь! – прорычал он. – Хрен с тобой! Проваливай со своим дурацким лабрадором! Плевал я на вас обоих!

– Сквернословить совсем не обязательно, – заметила Эми Спри.

– Леди, я же привязан к этой чертовой качалке!

– Прекрати, – сказала Дези. – Можно подумать, ты два последних года был образцовым мужем.

Стоут зашипел, словно проколотый футбольный мяч.

– Мои адвокаты свяжутся с тобой, Дезирата. А теперь, придурки, лучше развяжите меня. – Он выгнул шею, чтобы видеть Твилли. – Что касается моста на Жабий остров, малыш, ни ты и никто другой на этой богом проклятой земле не смогут остановить строительство. Можешь забрать мою жену, мою собаку, но мост будет построен, нравится тебе это или нет. Это называется «неизбежный итог», пацан, и неважно, сколько еще собачьих лап, ушей и яиц ты мне пришлешь. Сейчас же сними эти веревки, пока я не начал орать!

Дези еще не видела мужа в такой ярости. Лицо у него опухло и стало похожим на баклажан.

– Палмер, зачем ты солгал? – спросила она.

Прежде чем Стоут успел на нее обрушиться, Твилли налепил ему на рот новый пластырь и натянул на голову наволочку, скрыв полные ненависти глаза.

– Сын, ты уж с ним помягче, – попросила Эми Спри.

Твилли отволок качалку в дом, а Дези свистнула Макгуину. На обед Эми Спри подала жареных креветок с рисом под домашним соусом из помидоров и базилика. Палмера Стоута подтащили к столу, но он злобным хрюканьем дал понять, что не особенно голоден.

– Если передумаете, тут еще много осталось, – сказала Эми Спри. – Извините, детки, что нет вина.

– Мама бросила пить, – объяснил Твилли.

– Знай я, что вы приедете, купила бы бутылочку прелестного «мерло».

– Все хорошо. Еда восхитительная.

– А как же ваш песик?

– Он потом поест, миссис Спри. Для него в машине целая сумка еды.

На десерт был шоколадный чизкейк. Твилли отрезал себе второй кусок, когда мать сказала:

– Отец о тебе спрашивал.

– Ты с ним все-таки общаешься?

– Звонит время от времени. Между загулами.

– Ну и как меняется береговая линия на Западном побережье?

– Об этом я и хотела рассказать. Он отошел от дел.

– С ума сойти! Бросил или ушел на пенсию?

– Вообще-то у него отобрали риэлторскую лицензию.

– В Калифорнии?

– В детали он не вдавался.

Твилли все не мог поверить:

– Наверное, нужно кому-то выпустить кишки, чтобы лишиться лицензии в Калифорнии!

– Я сама не поверила, сынок. Знаешь, чем он теперь торгует? Видеоэлектроникой. Прислал мне рекламный проспект, но я в этом ничего не понимаю.

– Знаешь, что не дает мне покоя, мам? Ведь он мог бросить дело после смерти Большого Фила. При таких деньжищах можно было не торговать вшивыми участками. Уехал бы на Багамы и рыбачил там.

– Он бы не смог, – сказала Эми Спри. – Продавать участки побережья – это у него в крови.

– Не говори так.

– Прошу извинить, – перебила Дези, – но Палмер ведет себя так, будто ему надо в комнату для мальчиков.

– Опять? – Твилли раздраженно встал. – У него пузырь еще меньше совести.

Потом Эми Спри проводила гостей, и Твилли затолкал в фургон качалку с Палмером Стоутом, который пытался вырваться из пут.

– Твилли, что ты собираешься с ним делать? – спросила мать. – Ради бога, подумай хорошенько. Ведь тебе двадцать шесть лет.

– Хочешь его сфотографировать, мам? Он любит сниматься, да, Палмер? – Из-под сбитой наволочки донеслось фырканье. – Особенно «поляроидом».

Дези покраснела, а с качалки раздался придушенный стон.

– Твилли, пожалуйста, не делай ничего, о чем потом пришлось бы жалеть, – попросила Эми Спри и повернулась к Дези: – Поддержите его, ладно? Ему нужно всерьез научиться управлять своим гневом.

Твилли сел за руль, рядом – Дези, а между ними втерся Макгуин, роняя слюни на приборную доску.

– Я люблю тебя, сын, – сказала Эми Спри. – Возьми, я завернула вам остатки чизкейка.

– И я тебя люблю, мам. С днем рождения.

– Спасибо, что не забываешь меня.

– Качалку я тебе верну.

– Не спеши.

– На будущий год, а может, раньше.

– Когда будет удобно, – сказала мать. – У тебя много дел, я понимаю.

Весть о губернаторском вето каким-то образом достигла Швейцарии. Роберт Клэпли пребывал в полном раздрызге, когда среди ночи позвонил один из банкиров, финансировавших проект «Буревестник».

– Щто злючилось з мост? – раздалось из Женевы в половине третьего ночи, как будто холоднокровная сволочь никогда не слышала о часовых поясах.

Правда, Клэпли все рано не спал, когда зазвонил телефон, – разламывалась голова. Весь вечер он пытался связаться с Палмером Стоутом, поскольку Барби устроили бабью истерику из-за носорожьего порошка. Клэпли вернулся из Тампы и обнаружил, что они заперлись в ванной, а за дверью стереосистема гремит джазом, роком и танцевальной музыкой. Через час девки, хихикая, вышли под ручку. Катины волосы были выкрашены в ярко-розовый цвет – в тон ее топа, а в ложбинке меж загорелых грудей хной нарисована гадюка: с обнаженных клыков хинной рептилии стекали капли яда. Тиш для контраста оделась мужчиной, в любимый костюм Клэпли – угольно-серый, от Армани, – и наклеила усы.

Клэпли сознавал свою беспомощность, его обуял ужас. Ненормальные девки выглядели вульгарно и совершенно не походили на Барби. Они сообщили, что направляются в стрип-клуб возле аэропорта на конкурс любительниц. Первый приз – тысяча баксов.

– Я дам вам две тысячи, только останьтесь дома, – умолял Клэпли.

– У тебя рог есть? – грубо спросила Катя и подмигнула. – Нет? Ну, мы тебе добудем! – И девушки, хохоча, выскочили в дверь.

Женевский банкир долдонил по телефону:

– Мост, мистер Клэпли, щто злючилось?

Снова и снова Роберт Клэпли пытался объяснить упрямому дуболому, что нет причин для беспокойства. Честно. Верьте мне. Губернатор – близкий друг. Вето – всего лишь хитрый ход. Мост будет. Остров Буревестника – дело решенное.

– Ради бога, успокойтесь, Рольф, – кипятился Клэпли. Он ответил на звонок лишь потому, что подумал – наконец-то откликнулся раздолбай Стоут, либо звонят из окружной полиции нравов Палм-Бич, где сидят в кутузке драгоценные Катя и Тиш...

– Но газет говорить...

– Рольф, это политика. Провинциальная политика Флориды, только и всего.

– Да, но видите ли, мистер Клэпли, столь большой кредит, что мы вам выдельять...

– Да знаю, сколько вы мне выдельять...

– Сто дьесять милльон американский доллар...

– Я помню сумму, Рольф.

– Подобный новость, естественно, вызвать определенный озабоченность. Понимать, да? При нашей открытость.

– Конечно. Говорю еще раз, и вы спокойно можете передать это своим компаньонам: беспокоиться не о чем. Понятно? Теперь вы это скажите.

– Щто?

– Повторите. Давайте, за мной: БЕСПОКОИТЬСЯ НЕ О ЧЕМ. Вперед, Рольф, я хочу послушать.

Проблема состояла в том, что Клэпли не привык сотрудничать с банкирами. Прежде он работал с наркоторговцами – преступниками, если говорить точнее, которые проявляли большую гибкость и прагматизм в затруднительных ситуациях. Обычный контрабандист существовал в мире, кишащем пронырами, жуликами и прохвостами. Он никогда не знал заранее, как сложится день, и, занимаясь поставкой наркотиков, оружия, денег, привычно подвергался безумному риску, которого юный Рольф из Женевы не мог даже вообразить. Открытость? Недоумок не понимает значения слова.

– Ну, Рольф?

– Безпокоица не о чьем.

– Молодчина! – сказал Клэпли.

Он обратился к швейцарским банкирам лишь потому, что проект «Буревестник» стал слишком крупным для наркоденег; во всяком случае, имевшихся у Роберта Клэпли. Ну, Жабий-то остров он купил самостоятельно, без напряга. Однако требовались более серьезные суммы для расчистки острова и превращения в гольф-курорт мирового класса. Единственный осуществленный Клэпли проект – семнадцатиэтажная многоквартирная башня в конце Брикелл-авеню в Майами – финансировался исключительно на доходы от марихуаны и кокаина, которые он отмывал и ссужал себе через подставную холдинговую компанию в Голландии. Клэпли охотно прибегнул бы к той же афере и с островом Буревестника, но у него не было свободной наличности в сто с лишним миллионов долларов, а единственные люди, у кого она имелась, не нуждались в Роберте Клэпли и его капиталах: бывалые колумбийские отмывальщики денег предпочитали коммерческую недвижимость жилой.

Впервые Клэпли стал искать легальных партнеров и вышел на швейцарских банкиров, которых так впечатлил бухгалтерский баланс многоквартирной башни на Брикелл-авеню, что они предложили щедрый кредит на постройку и продажу курортного жилья на океаническом острове у побережья Флориды. Потом банкиры почти не тревожили Клэпли, и он самодовольно успокоился.

Но, видимо, кредиторы не спускали холодно-голубых арийских глаз с его задницы. Иначе откуда бы они узнали, что Дик Артемус заблокировал строительство проклятого моста?

Клэпли чувствовал, что юному Рольфу неуютно в роли нетерпеливого инквизитора и очень хочется быть хладнокровным и невозмутимым в лучших традициях швейцарских банкиров...

– Наверняка вам и прежде приходилось сталкиваться с подобного рода маленькими загвоздками.

– Йа, конещно, позтоянный загвоздка, – ответил Рольф.

– Так что никаких причин горячиться и тревожиться. И еще, Рольф.

– Йа?

– В следующий раз не звоните в столь жуткий час. У меня тут дамы.

– О!

– Дамы, множественное число, – с усмешкой подчеркнул Клэпли.

– Сэр, мои извинения. Но ми сможет надеяться больше без сюрприз? То бил би хорош.

– О, то бил би феликолепни, – проворчал Клэпли. Он уловил жесткость в тоне юного банкира, и ему это не понравилось. – Будем прощаться. Кто-то в дверь стучит.

– А! Наверное, один из фаших множественный дам.

– Спокойной ночи, Рольф.

Клэпли накинул шелковый халат, по цвету почти совпадавший с пижамой, и поспешил к двери. Посмотрев в глазок, он радостно хрюкнул: Палмер Стоут!

Клэпли распахнул дверь:

– Принес порошок?

– Нет, Боб. Кое-что получше.

Стоут прошел в квартиру, и Клэпли уловил вонь пота, немытого тела и дурной запах изо рта. Выглядел лоббист ужасно: грязный, в испарине, на виске скверный багровый кровоподтек.

– Это касается Жабьего острова, – сказал Стоут, без приглашения направляясь в кухню. – Где будущие двойняшки?

– На мессе, – ответил Клэпли.

– Зачем? Покрасоваться коленопреклоненными? – Стоут сопел так, словно поднялся на шестнадцатый этаж пешком. – Кстати, я договорился о твоей охоте на гепарда.

– Превосходно. Только сейчас мне как воздух нужен порошок из рога дохлого носорога.

Стоут махнул немытой рукой.

– Работа ведется, Боб. Клянусь могилой матери. Но я к тебе не за этим пришел. – Он достал из холодильника пачку апельсинового сока и бутылку водки «Абсолют» из бара. Смешал очень большую порцию «отвертки» в высоком стакане и рассказал обо всем, что с ним произошло, когда он попал в лапы маньяка-похитителя. – К тому же он запудрил мозги моей жене. И вот что я сделал, Боб. Вот она, новость. Я сказал мудаку – кстати, его зовут Твилли, – пусть забирает себе Дези и чертову собаку, но перестанет отнимать у нас время. Мост будет построен. Жабий остров – это уже история. Все, звездец! – Стоут причмокнул багровыми губами и улыбнулся.

– И это все? – пожал плечами Клэпли.

Стоут прищурил слезящиеся свинячьи глазки.

– Да, Боб, но это много. Больше никакого шантажа. Этому гаду нечем меня достать. Ему нас не остановить, и он не сможет нам навредить.

– Ты, как всегда, прав лишь наполовину, – сказал Клэпли.

– Нет, Боб. Он спекся.

– Думаешь?

– Он жалкая тварь! – распинался Стоут. – Гнус! Человек в никуда!

– В песне – «человек из ниоткуда».

– Что он нам теперь сделает? Что у него осталось? – Стоут вяло усмехнулся. – Он расстрелял всю обойму, Боб.

Стоут плохо выглядит, подумал Клэпли. Как в тот раз, когда чуть не заглотнул крысенка.

– К чему ты это говоришь, Палмер?

– Вперед и вверх, вот к чему! – Стоут плеснул в стакан еще водки. – Отныне врубаем полную скорость: ты строишь мост и свои замечательные поля для гольфа, а я развожусь и покупаю новую собаку.

– Говоришь, этого рехнувшегося козла зовут Твилли?

– Не бери в голову, Боб. Теперь это забота Дези.

Клэпли нахмурился.

– Нет, Палмер, я не могу о нем не думать. Он слишком много натворил, чтобы тебя достать. И мне думается, он еще не отвязался от «Буревестника».

– Да что он может сделать? Броситься под бульдозер? Так пусть его! Все закончилось, Боб. Отзывай мистера Гэша, пусть возвращается в свой клуб «Живительная Влага» или где там ты его нашел.

– Боюсь, это невозможно.

Стоут осторожно прижал холодный стакан с водкой к шишке на виске.

– То есть ты не хочешь, так?

– То есть это невозможно, Палмер, даже если б я хотел. Мистер Гэш сейчас со мной не связывается. У него азарт.

Палмер Стоут прикрыл глаза. По его побледневшей щеке скатилась капелька с запотевшего стакана.

– Он опасен для Дези?

– В определенных обстоятельствах – наверняка. Ты же его видел. Неандерталец. Прими горячий душ, Палмер, тебе станет лучше. А потом пойдем искать двойняшек.

Поставив машину в сосняке неподалеку от пансиона миссис Стинсон, мистер Гэш всю ночь напрасно прождал фургон «бьюик». Раз за разом он прослушивал одну из самых ценных пленок своей коллекции «911»; копию он достал частным порядком – ее невозможно было купить ни за какие деньги, она даже через Интернет не продавалась. Мистер Гэш узнал об этой записи, когда однажды висел в сексуальной упряжи из игуановой кожи в своей кондиционированной квартирке в Саут-Бич. Одна из трех женщин, лежавших в постели, случайно оказалась полицейским стажером-диспетчером из Виннипега. У нее была подруга, чей дружок работал в пожарной команде Дулута, штат Миннесота, где, по слухам, произошел небывалый случай.

За триста долларов мистер Гэш раздобыл запись, необработанную, без купюр. Для музыкального сопровождения он выбрал псалом ре-минор Моцарта «Misericordias Domini». [32]32
  Господь милосердный (лат.).


[Закрыть]

АБОНЕНТ: Требуется помощь!

ДИСПЕТЧЕР: Говорите.

АБОНЕНТ: Жена думает, я в О-Клэре!

ДИСПЕТЧЕР: Простите?

АБОНЕНТ: А я на высоте восемнадцать тысяч футов над Дулутом, и мы к черту падаем камнем!

ДИСПЕТЧЕР: Это пожарная охрана Дулута. Пожалуйста, сообщите, что у вас произошло.

АБОНЕНТ: Вот что у меня произошло: я в самолете, который сейчас разобьется на хрен! У нас отвалился двигатель, а может, и оба... аааааа! Господи!.. А жена думает, я в О-Клэре, в Висконсине...

ДИСПЕТЧЕР: Вы в самолете?

АБОНЕНТ: Да! Да! Звоню по мобильнику.

ДИСПЕТЧЕР: Вы в Дулуте?

АБОНЕНТ: Нет, но с каждой секундой приближаюсь... Боже! Боже!.. Нас вра... вращает!..

ДИСПЕТЧЕР: Подождите, сэр, не отключайтесь...

АБОНЕНТ: Пожалуйста, позвоните моей жене. Скажите, что в последнюю минуту компания послала меня в командировку... Скажите... Не знаю... Придумайте что-нибудь, мне плевать... что угодно!

ДИСПЕТЧЕР: Сэр, я... У пилота сердечный приступ?

АБОНЕНТ: Нет! Я бы дал вам с ним поговорить, но, похоже, он очень занят – пытается вывести нас из пике... ааааа!.. Пресвятая матерь!... Ааааа!

ДИСПЕТЧЕР: Какой тип воздушного судна? Можете назвать номер рейса?

АБОНЕНТ: Не знаю... Все кружится, кружится... Иисусе!.. Кажется, вижу... кукурузное поле... Жену зовут Мириам, запомните? Телефон... код города...

ДИСПЕТЧЕР: Кукурузное поле? А что еще? Дулут видите?

АБОНЕНТ: Оооооуууууууу...

ДИСПЕТЧЕР: Сэр, необходимо ваше местонахождение, иначе я не смогу выслать наряд.

АБОНЕНТ: Да поздновато для нарядов, мистер... Ааааа! Вы просто... Ааааа!.. господи!... скажите им пусть ищут дымящуюся воронку... Это будем мы... Ох, твою маааааааааать!..

ДИСПЕТЧЕР: Сэр, вам придется подождать, но вы не отключайтесь. Сэр? Вы слышите?

Запись завораживала мистера Гэша. Подумать только: обреченный неверный муж на борту падающего самолета находит в себе силы позвонить в «911», чтобы придумать отмазку для жены! Какая восхитительная бесплодность! Какое прелестное отчаяние!

Он десятки раз прослушивал пленку. Восемнадцать тысяч футов животного страха. Здесь было все, кроме финального удара и взрыва.

Поздновато для нарядов.

Да уж, думал мистер Гэш, дурило попал в точку. Продавец пленки из Дулута вложил в кассету газетную вырезку. Двухмоторный самолет местной авиалинии вылетел из Сент-Пола. Он упал на фермерское поле, двадцать один погибший, не спасся никто. Местные власти не разглашали имя пассажира, позвонившего из самолета; они полагали, это огорчит родственников. Оригинал записи как свидетельство катастрофы передали в Национальную комиссию по безопасности на транспорте, которая вела расследование. Мистер Гэш получил копию высокого качества.

Внезапно пришла мысль, что можно усилить драматизм записи, если подложить симфонический кусок, где крещендо тарелок – музыкальная имитация взрыва, когда самолет врезается в землю.

Сэр? Вы слушаете?

Бум! Бум-бум! Дзынь! Бум-бум-бум!

– Точно, так и сделаю, – пробормотал мистер Гэш, вылезая из машины размяться. Светало, но на Жабьем острове – никаких признаков «бьюика» и баламута с женщиной и черной собакой.

Мистер Гэш направился к пансиону. Поднялся на крыльцо и постучал. Миссис Стинсон ответила с кухни, где жарила оладьи. Она сдержанно поздоровалась через сетчатую дверь и с явным неодобрением взглянула на стоявшие торчком сальные волосы гостя.

– Я ищу парня с черной собакой, – сказал мистер Гэш.

– Кто вы?

– У него большой фургон. С ним еще, кажется, женщина.

– Я спросила, кто вы такой.

– Парень должен мне деньги, – ответил мистер Гэш. – Он всем задолжал. На вашем месте я бы поостерегся.

Миссис Стинсон холодно улыбнулась за дверью.

– Мне он заплатил наличными и вперед.

– Просто не верится.

– Так что убирайтесь, пока я не вызвала полицию. Устраивайте разборки в другом месте, я беспорядка не потерплю.

Мистер Гэш, словно бы ненароком опираясь, положил руку на дверь.

– Он сейчас здесь? Кстати, его собака опасна. Загрызла девочку в Клюистоне. Разорвала ей горло. Парень еще и поэтому в бегах. Он сегодня ночевал?

– Не знаю, куда они отправились, мистер. Знаю только, что комната оплачена, а я жарю оладьи, потому что завтрак входит в стоимость. – Миссис Стинсон сделала шаг назад, поближе к телефону. Мистер Гэш это отметил. – Что до собаки, то она такая же страшная и злая, как золотая рыбка, и немногим умнее. Уходите. Я не шучу.

– Вы не знаете этого парня, мэм. От него одни беды.

– Я не знаю вас! – рявкнула миссис Стинсон. – Убирайтесь со своей педрильской прической!

Мистер Гэш уже готов был пробить сетчатую дверь, но услышал шум подъезжавшей машины. Он обернулся, и сердце забилось быстрее – наверное, вернулся парень на «бьюике».

Оказалось, нет. Это была черно-желтая машина полицейского патруля.

– Ну что? – спросила миссис Стинсон.

Мистер Гэш попятился от двери. Пока машина проезжала мимо дома, он разглядел за рулем полицейского в черной форме, а в зарешеченном отсеке силуэт человека; арестант привалился к дверце, словно был без сознания. Полицейский вроде бы слегка притормозил у пансионата, а может, просто показалось.

За спиной мистера Гэша посмеивалась миссис Стинсон:

– Эй! Все еще хочешь поболтать, говорун?

Едва полицейская машина скрылась из виду, мистер Гэш сошел с крыльца. У него было заготовлено объяснение: заглох автомобиль, он пришел в пансион воспользоваться телефоном, а старая карга на него заорала, как бешеная...

На дороге патрульного не было. Пройдя мимо своей машины, мистер Гэш неспешным шагом обошел пансион и вернулся. Лучше перебдеть, чем недобдеть, подумал он. Возможно, все это чепуха. Наверное, полицейский вез в каталажку какого-нибудь пьяного водителя. Только на это копы и годятся – пьянчуг хватать.

Мистер Гэш снял пиджак, положил на переднее сиденье и отошел за сосну отлить. Застегивая штаны, он уловил движение возле машины. Мистер Гэш достал пистолет и выглянул из-за ствола. На обочине дороги сидел какой-то ханыга.

Мистер Гэш выскользнул из-за сосны. Бродяга сидел к нему спиной. Однако здоровенный сукин сын. Потом, когда ханыга поднялся, оказалось, что он выше мистера Гэша на голову, одет в черно-белую клетчатую юбку, а на голых ногах у него туристские ботинки.

Успокоившись, мистер Гэш сунул пистолет в кобуру и усмехнулся про себя: это пугало произвело бы фурор на Оушн-драйв.

Бродяга обернулся, и мистер Гэш пересмотрел свое мнение.

– Спокойно, батя, – сказал он, надеясь, что мужик заметил у него пистолет подмышкой.

Ханыга в дешевой купальной шапочке ничего не сказал. Его красный глаз, казавшийся маскарадной шуткой, бессмысленно блуждал. Обрамлявшая лицо седая борода заплетена в две толстые косы, и каждая украшена кривым клювом. В одной ручище бродяга держал за хвост опоссума с отвисшей челюстью и шерстью в запекшейся крови, в другой – книгу в мягком переплете.

– Откуда ты взялся? – спросил мистер Гэш.

Человек широко улыбнулся, чем поразил мистера Гэша: ему еще не встречались бродяги с такими идеально белыми зубами, белее, чем его собственные.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю