Текст книги "Знамя Нокдара"

Автор книги: Камар Лина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Шадри удручённо покачала головой, положив поднос на пол. Она помогла Муавии умыться, переодеться и расчесать волосы, а потом заставила съесть финики и лепёшки с завёрнутыми внутрь ломтями жёсткого мяса. На этот раз жена вождя недолго сопротивлялась. Орчанка, обрадованная этим открытием, с приподнятым настроением упорхнула прочь из шатра. И как только она ушла, девушка бросилась к ночному горшку и выблевала завтрак наружу. Уперевшись руками по обе стороны от вазы, она тяжело задышала, чувствуя, как слюнявые нити противно касаются её подбородка. Желудок снова сжался в болезненном спазме, а к горлу подступила желчь. Её вырвало. Она бессильно упала на пол. Хотелось плакать, но слёзы не шли. Совсем опустошённая, она легла на спину и немигающим взглядом уткнулась в кровлю шатра. Бивень мужа грел ладонь, лишний раз напоминая о том, что она заложница этого брака и этой пустыни.

Шадри заставила её выйти наружу, когда солнце почти спряталось среди облаков. Местные женщины сидели в тени и занимались тем, что доили верблюдиц, являющихся единственным источником молока в этой глухой местности. Воздух ближе к вечеру охладел, поэтому Муавия по настоянию орчанки накинула на плечи мех пустынной лисицы из личного сундука вождя. При каждом шаге бивень мягко постукивал по углублению между ключиц, собирая вокруг себя многозначительные взгляды. Это в своём роде служило оркам напоминанием о её незыблемой важности и высоком статусе. Жена вождя – что-то вроде матери для племени. Каждый обязан был её уважать.

– Лёгкой работы, – стараясь придать голосу толику уверенности, пожелала им девушка, как и учила её Шадри. Она даже нацепила на волосы костяное украшение, которое так ценилось среди зеленокожих, чтобы оставить за собой хорошее впечатление. Ей не хотелось вражды.

Лица орчанок при её появлении презрительно исказились, но ни одна не открыла рот, чтобы поприветствовать её с фальшивой вежливостью или бросить проклятия. Они лишь молча отвернулись и продолжили ещё активнее опустошать внушительное вымя верблюдиц, проигнорировав дружелюбное приветствие жены вождя.

Муавия замерла, неловко переминаясь с ноги на ногу, пока Шадри, заметив её замешательство, не потянула её в самый конец хлева, где паслась самая миниатюрная верблюдица. Рядом с ней маячил детёныш, и, только подойдя к ним ближе, девушка заметила, что он пил материнское молоко, время от времени издавая громкие чавканья. Мягкая улыбка впервые за всё время озарила её лицо. Заворожённая этой картиной, она даже не заметила, как одна из орчанок выставила вперёд ногу, поэтому споткнулась и упала прямо в кучу навоза с громким хлюпаньем. Лицо, руки и колени – всё было перепачкано в дурно пахнущей жидкой субстанции. А что хуже всего – мех фенека был безнадежно испорчен. Орчанки, ставшие свидетелями этого позора, разразились противным смехом, пронзившим её слух. Вместе с этим звуком пришла боль. Она пронзила её сердце, словно кол, оставив в нём огромную дыру. Слёзы навернулись на её глазах, уголки губ опустились, а подбородок, задрожав, сморщился в приступе гнева и глухого отчаяния.

Орчанка, подставившая ей подножку, хохотала громче всех, взирая на неё сверху вниз, с высоты своей надменности и самодовольства. Вытерев рукавом платья веки от навозных комочков, Муавия попыталась привстать, но её ладони соскользнули, и она сильнее впечаталась в грязь. В тот момент ей хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, забыться – да чего угодно, лишь бы не слышать очередной женский гогот. Перед глазами пробежали мушки. Кажется, она вот-вот готова была потерять сознание от стыда, но удержалась, вспомнив о том, кто она, чёрт возьми. «Я та, кто смогла перехитрить своего дьявольски коварного жениха! Разве мне не по силам пару тупоголовых орчанок?!» – завопил её внутренний голос, казалось бы, разорвав голосовые связки. Отпихнув от себя руку Шадри, она достала с пазухи кинжал, подаренный мужем, и, не теряя ни минуты, со всей силы всадила его в ту самую стопу, что подставила ей подножку, и так же резко его вытащила. Болезненный вскрик, больше похожий на вой шакала, оглушил пространство вокруг неё. Муавия, поджав обескровленные губы, опёрлась на перегородку между стойлами и встала с колен. Верблюдицы, находящиеся в хлеву, взволновались. Некоторые разлили молоко в вёдрах, другие оплевали доярок, третьи принялись кружить вокруг себя, словно обезумевшие.

– Мой муж, – сквозь зубы процедила сильфида, обведя взглядом вскочивших орчанок. – Накажет вас, – бросив озлобленный взгляд на сгорбившуюся от боли орчанку, добавила она сердитым тоном.

На этот раз Муавия позволила Шадри взять себя за руку и увести от взбунтовавшихся животных. Она чувствовала на себе сотни любопытных взглядов, когда они вошли в центральный двор, слышала издевательский смех толпы. Конечно, её вид оставлял желать лучшего. С головы до пят она была покрыта толстым слоем навоза, обсохшего на её коже. Но на этот раз ей было плевать, что думали о ней эти узкомыслящие существа с расистскими наклонностями. Жена вождя ликовала. Это была её первая победа. И лишь когда она оказалась в шатре и коснулась своих губ, растёкшихся в обезумевшей улыбке, она вспомнила. Та орчанка, что подставила подножку… была ей знакома. В день свадьбы она была одной из двух женщин, что без стеснения поднялась на помост и упала в объятия её мужа.

8 глава

Вождь и его орда отсутствовали в племени уже двое суток, и, что греха таить, за всё время пребывания в пустыне эти дни были самыми спокойными и счастливыми – если подобное, конечно, вообще возможно в её положении. По крайней мере, она не подвергалась издевательствам со стороны орков с того времени, как её кинжал проткнул насквозь стопу наложницы её мужа. Да, всё верно. Эта женщина – одна из многих в гареме вождя. А Муавия, как его жена, нехило приложила её самооценку тем вечером.

Молва о случившемся инциденте в хлеву разошлась за считанные часы, выставив сильфиду в ином, более благоприятном свете. Всё же орки оценили её смелость, с которой она набросилась на орчанку, подставившую ей подножку. И, как отметила Шадри, угроза, брошенная перед уходом, усилила впечатление от её поступка, сделав его поистине незабываемым и пугающим. Из-за страха, что она на самом деле пожалуется вождю, наложница даже не стала делать ей что-то в отместку и закрылась в своём шатре.

«Мой муж накажет вас!» – одна эта фраза заставила застыть кровь в её жилах. Что ж, стоит чаще упоминать о нём – так, вскользь, так как она чувствовала, что эта женщина не станет долго прятаться в тени. Орчанки мстительны и ревнивы.

– Сколько… – краснея от стыда, поинтересовалась у Шадри девушка. – Женщин… – она подняла растопыренную ладонь правой руки у лица, вопросительно вздёрнув брови.

Служанка, бросив на неё понимающий взгляд, аккуратно подняла её левую руку и медленно согнула два тонких пальца.

– Восемь, – ответила орчанка, внимательно следя за тем, как резко меняется выражение лица жены вождя. – У него восемь наложниц, госпожа.

– Восемь… – бледнея, потрясённо повторила за ней девушка, уставившись на свои руки немигающим взглядом.

Это… не так уж и плохо. Если Гхаар будет уделять меньше внимания ей и больше этим дешёвым большегрудым наложницам, которые физически, безусловно, привлекали его больше, чем она, то её жизнь могла бы стать на капельку не такой ужасной, какой она сейчас её видела. Мысленно согласившись с собой, сильфида привстала с тёплых мехов, чтобы собрать грязную посуду на поднос, но замерла в полусогнутом положении, невидящим взглядом разглядывая свисающий с шеи бивень.

Зачем ему понадобилось жениться на мне, вопреки своей неприязни? Какую пользу предполагает за собой этот брак? Что я могла ему дать в своём бесперспективном положении? Почему духи одобрили этот брак, связав наши судьбы перед глазами орков и сильфов? – спросила она себя, коснувшись подушечкой пальца белоснежной кости. Гхаар никогда бы не женился на ней, значит, его заставили… какие-то безвыходные, безусловно критические обстоятельства.

Эта неприятная догадка заставила её медленно осесть на пол, удерживая в руках глиняную посуду. Пальцы задрожали, но она удержала миску. Шадри заметила, как резко переменилось настроение госпожи, как на её бледном лице промелькнули глубокое потрясение и отчаяние. От неё почти никогда ничего не укрывалось. Отняв у сильфиды грязную посудину, она поставила её на поднос и ушла, оставив Муавию одну – подумать.

Но долго оставаться наедине со своими мыслями и немигающим взглядом прожигать пространство перед собой ей не позволила ворвавшаяся в шатёр знахарка для проведения очередной диагностики. Позади неё плелась молодая орчанка, на лице которой застыло уже знакомое негодующее выражение. Муавия никогда не обижалась на неё, ведь понимала, как, наверное, ей трудно принять её, ухаживать за ней и обучать языку орков. Впрочем, она простила её отношение не только поэтому. В особенности ей нравилось с ней болтать, так как та была полезным собеседником. В свободное от присматривания за женой вождя время, которого было не так много, Марга помогала знахарке собирать лекарственные растения и варить отвары. И на этот раз она её возьмёт с собой! Как же прелестно наконец-то выйти из заточения в свет и сделать что-то поистине полезное! Муавия с горечью подумала о том, что они могли бы стать… подружками, если бы не эта расовая вражда и предвзятость, через призму которой смотрели на неё все без исключения орки.

Тяжело вздохнув, Муавия выглянула из шатра и, опрокинув голову, посмотрела на одного из охранявших её орков. Она всё ещё их боялась, но уже не так сильно, как раньше. Марга вышла вслед за ней, упорно не глядя ни на свою госпожу, ни на этих парней. А вот орк, за которым наблюдала сильфида, напрягся, прожигая орчанку большими горящими глазами. Сдержав смешок, сильфида хитро прищурилась и перевела взгляд с него на неё.

– У нас не так много времени до заката, – хмуро буркнула Марга, скрестив руки на груди.

Муавия мало что поняла из её быстро брошенных слов, но не могла не заметить, как неловко та переступает с ноги на ногу, сжимая и разжимая кулаки. Причина её частых появлений в шатре вождя была установлена! Но обдумывать это дальше ей не позволила знахарка, вышедшая вслед за ними наружу. Она всунула в её руки плетёную колючую корзину и, сказав пару напутственных слов на языке орков, которые, к сожалению, Муавия не поняла, развернулась и ушла в другую от них сторону – по направлению к своему шатру. Ей удалось пару раз побывать в обители старушки. В её глазах это место стало почти сакральным – словно храмом, куда тянуло возвращаться снова и снова. Там она вдыхала аромат сушёных трав, развешанных над головой, и погружалась в тихое умиротворение, постепенно освобождаясь от тревожных мыслей и лишних забот. Муавии хотелось побежать за знахаркой и догнать её, чтобы составить ей компанию и развеять своё одиночество в неожиданно полюбившейся ей лачуге, но ей пришлось подавить это назойливое желание. Кхау, конечно, не прогонит её, зато Марга окатит её парой «ласковых» взглядов, от которых кровь стыла в жилах. Вот, она уже раздражённо топает правой ногой, бросая на неё многозначительные взгляды.

– Я сейчас! Бегать к тебе! – коверкая слова, взволнованно воскликнула девушка и, поравнявшись с ней, нервно заправила волосы за ухо. Она чувствовала на себе десятки любопытных глаз. К этому вниманию невозможно привыкнуть.

– Бегу, – поправила её орчанка, подавив улыбку, вместо которой с тяжёлым вздохом помотала головой, и отобрала из рук сильфиды колючую корзину, из-за которой руки госпожи начинали краснеть и покалывать от чесотки. «Какая же она мягкотелая!» – возмущённо воскликнул её голос, когда Муавия принялась настойчиво потирать ладони, спрятав их за спиной.

Жара в пустыне практически спала, а солнце почти спряталось за горизонтом, но за два часа скитаний по пустыне они ни разу не наткнулись ни на одно растение. Марга терпеливо рассматривала песок под своими ногами, надеясь уловить малейший намёк на траву, пока Муавия сжимала губы и кулаки от досады. Она смертельно устала, но не решалась делиться этим с орчанкой. Марга была её другом, даже если та так о ней не думала, и ей не хотелось показаться в её глазах слабой и никчёмной, какой она была для многих из племени. Всего два часа. Это не так долго.

Вдыхая сухой воздух, сильфида крутилась вокруг своей оси, пока не заметила неподалёку от них, в радиусе тридцати пяти метров, тёмное пятно – совсем маленькое, что, родись она и вправду человеком с обычным зрением, то не смогла бы его заметить. Практически запищав от радости, сильфида побежала к нему и застыла, заворожённым взглядом разглядывая – нет, не его серые, поредевшие листочки, собранные в розеточку, а засушенный оазис, посреди которого он рос.

– Мы перебрались сюда двенадцать лет назад из-за засухи, – встав за спиной госпожи, поведала ей орчанка. – Эта местность ещё пару месяцев назад была богата растительностью и водой, но с недавних пор зелень начала редеть, а бассейны – осушаться. Чую, наше стойбище перекочует ближе к степям, к эльфам и людям, – расстроенно добавила она, сжав кулаки. – Это опасно, но выбора нет. Жизнь в этих краях угасает.

Муавия не очень поняла Маргу, но почувствовала горечь в её голосе и поэтому, чуть поразмыслив, подняла руку и одобряюще похлопала её по предплечью. Орчанка слегка дёрнулась от неожиданности, но не стала отходить или ругать её за проявленную заботу, которую она, несомненно, могла расценить как жалость. К счастью, обошлось без этого. Сильфида открыла рот, чтобы что-то сказать на орочьем, но так же быстро его закрыла, достав из-за пазухи кинжал и наклонившись к растению, чтобы срезать его серые, опушённые листья. Для разговора по душам она всё ещё не доросла – слишком короткий лексический запас.

Марга тем временем, выйдя из минутного замешательства, спустилась в небольшое углубление, заполненное когда-то кристально чистой водой, и принялась рыскать в поисках какой-нибудь травы. В тот момент над её головой со свистом пролетел топор и упал у ног сильфиды. А дальше всё словно в тумане. Марга, нагнувшись от летящих в их сторону стрел и кинжалов, грубо схватила её за кисть руки и потянула вниз. Они поползли по песку, укрыв головы ладонями. Марга обернулась, замечая вдалеке от них множество маячащих чёрных точек, чьё присутствие она не заметила по запаху из-за разделяющего их расстояния. Разразившись проклятиями, она побежала в обратную от них сторону и насильно потянула за собой жену вождя, чью смерть, увы, не переживёт ни один орк, если духи не лгали и пророчеству суждено сбыться. Страх ударил в головы обеих, но они заставили себя взять себя в руки.

– Мы слишком далеко от племени, – со свистом вдохнув сухой воздух, заметила Марга, пытаясь удержать от падения свою госпожу, из-за которого вероятность их удачливого побега почти упала к нулю. «Мы умрём», – заключила орчанка, яростно стиснув зубы. Её пальцы опустились к тесаку, свисающему на поясе, и она, схватив его за рукоять, с силой толкнула госпожу в сторону. – Беги, позови на помощь, я их задержу! – сорвавшись на яростный крик, скомандовала зеленокожая женщина.

Муавия всё поняла, встретив в её глазах молчаливую мольбу, которую даже под свисающим над её головой топором она не стала бы произносить вслух, но не могла сдвинуться с места. В какой-то момент сильфида поняла, что плачет, отрицательно качая головой, без слов заявляя, что не бросит её одну тут, наедине со смертью.

– Я не смогу, – вытирая тыльной стороной ладони влажные щёки, просипела девушка. – Я не доберусь до племени. После того как тебя убьют, меня сразу поймают. Мне не сбежать, – уже на своём языке подытожила она, но, кажется, орчанка и не нуждалась в переводе. Конечно, где-то в глубине души она была вынуждена согласиться с этим, но не могла ничего поделать с собой и со своим упрямством.

– Уходи! – зарычала она, толкнув её, словно могла этим что-то изменить, но, упав на горячий песок, сильфида снова поднялась на ноги и встала напротив неё, как маленький храбрый воин. Да, Муа было страшно за себя, но ещё страшнее было потерять своего друга, даже если кто-то, кто смотрел на неё почти с ненавистью, таковой её не считал.

Решено. Она останется. И раз ей уже суждено умереть, то лучше покинуть этот мир, сражаясь бок о бок с орчанкой, а не трусливо сбежать, оставив её на растерзание этим варварам. Её имя, чёрт возьми, Муавия Фауздесис! А Фауздесисы встречают смерть достойно, как и полагается сильфам их ранга, статуса и крови. Она бросила на орчанку твёрдый, как сталь, взгляд и, поджав губы, заглянула ей за плечо. Враги были уже близко, и у неё даже получилось рассмотреть их смутные очертания. Марга, проследив за её взглядом, развернулась и, узнав в их силуэтах скитальцев, замерла, становясь бледной, почти похожей на свою госпожу. Пустынные скитальцы, чёрт возьми, да ещё и в компании троллей. Смертоносное комбо, от которого кровь стыла в жилах.

– Как они узнали, что вождя нет в племени? – безжизненным голосом спросила себя орчанка. – Они не стали бы приближаться к племени. Гхаар обещал им медленную, мучительную смерть. Кто-то доложил им о том, что вождя нет в племени, и, вероятно, они, как трусы, решили воспользоваться его отсутствием! В наших рядах притаилась ядовитая змея, – наконец-то догадалась она, сжимая в руке рукоять топора. – Спрячемся за холмами, – резко дёрнув её за собой, бросила себе за плечо.

Песчаные скитальцы представляли из себя одичавших орков, почти песочного цвета кожи, с более звериными чертами и повадками. То, как они передвигались, громко топая ногами, хищно оглядывались, пока из их раскрытых ртов стекали почти чёрные слюнявые нити, вводило её в смертельный ужас. Переведя взгляд в сторону, она наткнулась взглядом на горбатых серых чудищ. Создатель… это самые уродливые существа, которых она только встречала за все свои двести лет жизни. Они принюхались и, учуяв их запах, резко повернули головы, уперевшись взглядами в ту сторону, где те прятались. Муавия едва удержала вскрик. Их заметили.

Марга вскочила, достав из ножен боевой топор, и бросилась в атаку с громким, почти оглушающим кличем. Муавия заворожённо наблюдала за ней, поражаясь её ловкости и скорости, с которой она нападала на троллей, бросившихся к ней с дубинами, покрытыми длинными и острыми иглами. Увернувшись раз и два, ей удалось избежать удара, но за спиной возник скиталец и схватил её за горло, подняв над собой, словно тряпочную куклу без веса. Сильфида больше не могла ждать и вскочила со своего укрытия.

– Отпустите её, уродливые варвары! – закричала она, переходя с орочьего языка на сильфский.

И враги наконец-то обратили внимание на неё. Даже орк, державший Маргу, замер, ослабив хватку, и она, воспользовавшись его замешательством, со всей силы всадила ему локтем по челюсти, а потом, выкрутившись в его мускулистых лапах, вынула топор из-за пояса и разрубила его черепную коробку на две дольки.

Муавия вспомнила о своей уникальной природе и, набравшись смелости, призвала ветер, напевая себе под нос мелодичную песнь призыва. «Всё равно умру, так пусть смерть наступит от магического проклятья, а не топора этих дикарей, на котором ещё не запеклась кровь их предыдущих жертв!» – подумала она, смахивая непрошеные слёзы. Песок взметнулся вверх, отзываясь на её зов. И в тот миг её дыхание перехватило, а грудь будто сжалась в железные тиски, отчего область под рёбрами болезненно заныла, и она упала на колени, ощущая, как сознание, словно песок, просачивается сквозь пальцы. Из её горла вырвался сдавленный кашель, и она согнулась, выплёвывая кровавые сгустки на золотистую поверхность под своими ладонями.

Песок почти опустился, но она, сжав кулаки, снова принялась шептать заклинания, и вскоре в пустыню нагрянул ураган, снеся с ног больших, сильных орков и троллей. К сожалению, ей не удалось рассмотреть их получше, чтобы выяснить, где находится Марга и… жива ли она ещё.

Муавия сконцентрировала все свои силы, чтобы унести врагов и зарыть их уродливые тела под песок. Игнорируя нестерпимую боль в груди, сильфида поднялась на ноги и побрела в самое пекло. Песок расступался перед ней, позволяя пройти через себя безопасно. Её размытый от слёз и боли взгляд метался из стороны в сторону в отчаянной попытке найти глазами знакомый силуэт. Марга лежала на песках, укрывавших её тело наполовину, словно… одеялом.

Паника, смешанная с радостью, отразилась на лице сильфиды, и от переизбытка чувств она снова упала, больше не в силах удерживать вес собственного тела в вертикальном положении. Держась за ноющую грудь, она кое-как доползла до орчанки и замерла, изучая её безмятежное лицо. Сил больше сдерживать слёзы не осталось, и из горла девушки вырвались сдавленные крики.

– Проснись, – прошептала она, словно мольбу, нагнувшись к её уху.

Дрожащими пальцами она переместила голову подруги на колени и принялась стирать с её лица кровавые следы, смешанные с мелкими песчинками.

Муавия не помнила, сколько прошло времени: возможно, минута, может, час, но к тому времени, как за горизонтом появились фигуры всадников, скачущих в их сторону на ретивых, быстроногих вурмах, она уже провалилась в темноту – такую приятную и безмятежную, ту, которой ей так долго не хватало. Время от времени сквозь глубокий сон до её слуха доносились несвязные рычания, но вскоре угасали, и она снова оказывалась в безмолвной тишине, ощущая, как её кости и мышцы ужасно ноют от нестерпимой боли, как при каждом вдохе её рёбра трескаются. Она не могла помочь себе унять эту боль, не могла попросить о помощи, даже закричать…

Однажды ей всё же удалось с колоссальным усилием приоткрыть, словно налившиеся свинцом, веки – всего на секунду. Этого оказалось достаточно, чтобы разглядеть смутную фигуру, нависающую над ней и заполняющую всё пространство, доступное её взгляду. Кажется, его массивный профиль был ей знаком, но она не успела толком поразмыслить над этим, как снова, издав сдавленный вдох, провалилась в уже знакомую тихую тьму.