Текст книги "Связана с Мараком (ЛП)"

Автор книги: Каллия Силвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Каллия Силвер
Связана с Мараком

Тропы

Alien abduction / похищение людьми → инопланетянами – обычная жизнь землянки рушится в момент, когда она похищена и продана на аукцион.

Captive romance / пленённица × инопланетянин – она в его корабле, у него в руках её судьба. Он покупатель. Он – хозяин. Она – вещь. Пока не становится намного больше.

Alien romance / межпланетный роман – культурный шок, чужой язык, чужая физиология – а притяжение сильнее любых различий.

Huge power imbalance / огромный дисбаланс силы – она слабая, уязвимая, без защиты. Он – чужой, сильный, опасный. Контроль, власть, капитуляция.

High spice / explicit sex / “open-door” романтика – страсть, желание, физическая близость – всё “на грани” сознания и боли, страха и удовольствия.

Enemies/stranger → captor → lover – сначала она – заложница. Потом – пленница. Потом – то, что «его». И постепенно – нечто большее.

Unknown alien identity / маска, тайна, загадка – он никогда не снимает маску, говорит непонятным языком, и это добавляет мистики и опасности.

Escape vs acceptance / внутренний конфликт героини – она хочет сбежать, но чувствует, как аромат чужого мира втягивает её; страх + притяжение + борьба за свободу.

Sci-fi setting / космос, корабль, чужой мир – земная жизнь vs межгалактическое рабство. Красота чужих миров и жестокая реальность внеземной торговли.

Глава 1

Леони подняла взгляд к небу, и дыхание застряло у неё в горле. Сумерки были такими, что становилось не по себе: тучи нависали низко, тяжелые, цвета старых синяков, и только по краю горизонта теплились последние умирающие искры заката. Там ещё тлел оранжевый огонь, но всё остальное уже тонуло в стальном сером цвете.

Сырой ветер прокатился по полю, скользя между высокой травой, будто холодные пальцы касались её кожи. Леони подтянула куртку к горлу и слегка дёрнула поводок.

– Пошли, Алфи. Уже поздно.

Алфи, её белоснежный мальтийский терьер, по-прежнему упирался носом в примятую траву. Хвост лениво вилял – упрямый, как всегда, в самый неподходящий момент. Леони потянула сильнее – и он наконец соизволил поднять мордочку, трусцой догоняя хозяйку, тихо фыркая. Уши у него подрагивали – ветер усиливался.

Они шли вдоль тропы, вдоль деревьев, чьи силуэты торчали впереди, будто зазубренные стражи. Трава уже шумела громче, шипела под ветром. Леони снова подняла взгляд, и в груди развернулось странное, липкое чувство тревоги.

С небом было что-то не так.

Воздух стал другим. Густым. Насыщенным. Кожа покрылась мурашками – словно весь мир затаил дыхание.

А затем—

Небо раскололось.

Полоса белого света разрезала темноту без малейшего предупреждения, без раската грома – просто ослепительная вспышка, настолько яркая, что обожгла глаза. Леони споткнулась, прикрывая лицо рукой. Алфи залаял визгливо и в панике рванулся, натягивая поводок.

За вспышкой пришёл гул.

Не звук – ощущение. Низкое вибрационное давление, пробирающее до костей, вгрызающееся в череп, будто что-то трясло её изнутри. Поводок выскользнул из пальцев.

– Алфи! – выкрикнула она, обернувшись как раз в тот момент, когда тот попятился, поджав хвост и лая на пустоту.

А потом всё изогнулось.

Реальность треснула по швам. Поле искривилось – растянулось, выгнулось, свернулось внутрь себя. Колени Леони подломились. Земля ушла из-под ног. Крик застрял в горле.

Она потеряла вес. Потеряла опору.

Её тело висело в ослепительной белизне, каждая частица вибрировала, гудела. Зрение расплылось. Звуки смешались со светом. Гравитация исчезла. Был только этот ужасный гул и ощущение, что за ней наблюдает что-то огромное, беспощадное.

А затем—

Тьма.

Она очнулась от холода.

Пронзительного, тошнотворного холода, который вползал в кости и заставлял зубы сжиматься. Голова раскалывалась. Во рту стоял кислый привкус сухости. Она попробовала пошевелиться, но конечности были ватными, тяжёлыми, будто ей принадлежали наполовину.

Щекой она упиралась в шероховатую поверхность – холодную, сырую. Как бетон, который слишком долго лежал во мраке.

Со стоном она заставила себя подняться. От движения всё поплыло.

– Алфи?…

Имя сорвалось с её губ бесцветным шёпотом.

Тишина.

Она моргнула, пытаясь разглядеть хоть что-то. Скудное голубоватое сияние исходило от панелей в углах выгнутого потолка. Металл? Или что-то вроде него. Комната или камера? – была огромной. Слишком гладкой и безупречной, чтобы её мог сделать человек.

И она была в клетке.

Цилиндрическая капсула около двух метров в диаметре. Столбы – гладкие, металлические, чуть тёплые на ощупь. Никакого замка. Никаких петель. Пол сливался со стенами.

Сердце сорвалось в бешеный галоп.

Леони вскочила, уцепившись ладонями за стыки, которых, кажется, вовсе не было.

– Эй?! – голос дрогнул.

Ответа не последовало.

– ЭЙ! – закричала она громче, так что собственное эхо ударило в уши. – КТО-НИБУДЬ?! ТАМ ЕСТЬ КТО-НИБУДЬ?!

Ничего. Только её собственный голос, возвращающийся из темноты.

Она лупила кулаками по колоннам. Они не дрогнули. Даже не звякнули. Это были не настоящие прутья – просто монолитные, гладкие столбы, что-то среднее между металлом и живым организмом. Лёгкое гудение исходило от них.

Дыхание сбилось. Грудь сжало.

Она была одна.

В запертой клетке.

И Алфи не было.

– Пожалуйста… – прошептала она, голос трескался. – Кто-нибудь…

Ответом был только тихий непрерывный гул под ногами, пульсация в стенах. Как сердце.

Или как двигатель.

Или как что-то живое.

Она обхватила себя руками, дрожа. Злилась. Боялась. Замерзала.

Это был не Земля.

Это не было ничем, что она могла бы узнать.

И кто-то её забрал.

Глава 2

Металлический лязг расколол коридор, будто выстрел.

Леони резко вздрогнула, сердце ударило в рёбра. Резкое движение отозвалось болью в шее – кожа там была сырой, пульсирующей, уже покрылась синяками от ошейника. Он был не просто тяжёлым – он вгрызался в её кожу, будто обладал собственной волей.

Свет в камере мигнул – секунду голубой, затем вспыхнул тревожным красным. Длинные тени поползли по изогнутым стенам. И вдруг дальняя панель – гладкая, без единой линии – дрогнула, будто раскалённый металл, и бесшумно разошлась.

То, что вошло, не было человеком.

Оно оказалось ниже, чем она ожидала – едва доходило ей до груди, – но было широким, плотным, будто живой глыбой из мяса и камня. Кожа – мокро-зелёная, блестящая в мигающих огнях, словно отполированный нефрит, смазанный маслом. Толстые руки тяжело висели по бокам, каждая кисть заканчивалась тупыми когтями. Глаза – полностью чёрные, без белков, без радужки – не отражали света. Никакого выражения. Никакой эмоции. Оно просто смотрело на неё. Оценивало.

Леони, дрожа, поднялась на ноги.

– Где… где я? – голос сорвался. – Чего вы от меня хотите?

Существо не ответило.

Оно лишь наклонило голову, будто прислушивалось. Его уши – рваные, остроконечные – дёрнулись. Затем раздался звук: глубокие, глухие щелчки, будто что-то хрустело внутри его горла – совершенно нечеловеческий, первобытный. У Леони прошёл холодок по коже. Это не язык.

Это был предупреждающий сигнал.

И существо нажало что-то на поясе.

Боль взорвалась у неё в шее.

Не просто удар током. Это была раскалённая волна мучения, пронзившая все нервы разом, швырнувшая её на пол в рваном, сорванном крике. Тело выгнулось, конечности свело, дыхание исчезло, мир побледнел. На секунду она не могла пошевелиться вовсе – будто её отрубили от собственного тела.

Потом – милосердно – это прекратилось.

Она лежала, хватая ртом воздух, дрожа, чувствуя, как каждая клетка в теле ноет. Слёзы жгли глаза. Ошейник глухо пульсировал, будто был живым, готовым снова ударить.

Послышались шаги.

Сзади вошли двое – высокие, значительно выше людей. Литые, угловатые тела были обтянуты тёмными, плотными костюмами. Лица – гладкие овальные пластины, абсолютно без черт. Ни глаз, ни рта. Просто блестящие маски из чёрного камня.

Они двигались бесшумно. Как машины.

Леони попыталась подняться, но ноги не слушались. Она смогла лишь упасть на колени, прежде чем холодные, точные руки схватили её за плечи, рывком поднимая. Паника хлынула сразу.

– Не надо! – сорвалось. – Не трогайте меня!..

Низкорослое существо сдвинулось. Толстый палец скользнул к устройству на поясе.

– Нет! – взвизгнула она. – Пожалуйста… пожалуйста, не надо…!

Ошейник вибрировал снова. Пока без боли. Но предупреждение было ясным.

Она застыла.

Высокие существа начали раздевать её.

Грубые руки расстёгивали ту простую одежду, что ей дали после пробуждения. Леони кричала, вырывалась – пока ошейник вновь не подал импульс. Этот мягкий толчок сломал сопротивление без слов.

Они не реагировали ни на её слёзы.

Ни на мольбы.

Её всю трясло – от ярости, от стыда, от ужаса. Холодные чужие руки ощущались на коже, будто она была вещью. Пустым предметом. Её тело обнажили, и дрожь пробежала по позвоночнику, когда её повели в соседнее помещение.

Воздух изменился.

Из форсунок зашипел густой стерилизующий пар – синеватая дымка с резким запахом металла и антисептика. Струи били со всех сторон, обдавая теплом, которое не грело. Оно было бездушным. Техническим. Не как очищение – как обработка собственности.

Когда они закончили, ей протянули одежду.

Если это можно было назвать одеждой.

Тонкие полосы шелковистой ткани – странные, чужие на ощупь. Верх плавно облепил грудь, оставляя живот голым. Нижняя часть – всего лишь узкая полоса, едва прикрывающая бёдра. Это не было защитой. Не было комфортом.

Все было выставление напоказ.

Её упаковывали.

Они сопроводили её назад в клетку и толкнули внутрь. Низкий инопланетянин вошёл следом, остановился у порога. Издал резкий, короткий приказ – слова, похожие на треск камня.

Потом указал на ошейник.

Значение было ясно.

Повинуйся. Или страдай.

Она не сказала ни слова. Не смогла. Горло болело от криков. Но глаза полыхали яростью.

Похоже, это его удовлетворило. Он хрюкнул, довольный, и ушёл.

Как только он исчез, часть стены открылась с тихим свистом, и наружу выехал поднос. Механический дёрг, и он застыл.

На нём стояла миска густой серой массы – цвета мокрого цемента. Рядом дрожал стакан воды.

Леони посмотрела на еду. Она не шевелилась. Не пахла. Может, это вообще не было едой. Но голод болезненно сжался в животе.

И всё равно – она не притронулась. Пока нет.

Она забилась в дальний угол клетки, обняв себя руками. Свет везде погас и превратился в тусклое освещение. Стены снова зажужжали – низко, ровно, почти живо.

Она не плакала.

Пока что.

Но всё её тело тряслось – от ярости, от обиды, от того, что она изо всех сил держалась, чтобы не сломаться. Чтобы остаться собой.

Она не знала, чего от неё хотят.

Не знала, что её ждёт.

Она знала только два факта.

Она здесь не в небезопасности.

И Алфи всё ещё где-то там.

Где-то один.

Глава 3

Леони проснулась от движения.

Стены её клетки едва заметно вибрировали, будто под ней билось огромное сердце или где-то внизу монотонно работал гигантский двигатель. Внутрь пробивался новый свет – бледный, стерильный, намного ярче тусклого свечения её прежнего заточения. Она поднялась, и сердце ударило болезненно.

Она была уже не в той клетке.

Теперь она находилась в прозрачной капсуле – стекло или что-то похожее, с вертикальными прутьями вдоль стенок. Вокруг нее кипела толпа: тени чужих существ мелькали в размытом поле зрения. Платформа. Помост. Сцена.

Её тюрьма превратилась в витрину.

В товарный выставочный кейс.

В рынок.

Леони прижала ладони к прозрачной стенке, дыхание затуманило поверхность. За пределами слышалось гудение голосов – щелчки, рычания, электронные вибрации – смесь языков, для неё бессмысленная и пугающая. Она чувствовала себя в центре какофонии, которую невозможно даже попытаться понять.

Первой вперёд шагнула стройная фигура.

Первый «покупатель» – догадалась она с ужасом.

Существо было высоким и серым, узким, с чрезмерно длинными конечностями. Кожа – гладкая, резиновая. Три тонких пальца двигались с пугающей аккуратностью. Большие чёрные глаза мигнули – слишком медленно.

Его рот открылся, издав серию высоких, почти музыкальных писков – детская мелодия, но чуждая до озноба.

Оно склонило голову, разглядывая её, как человек разглядывает фрукт на прилавке. Затем коснулось планшета за стеклом. И ушло.

Следующий заставил её кровь остыть.

Кожа – насыщенно-красная. Плечи – слишком широкие. Гуманоидная форма – но не человек. Кожа блестела, как лакированный камень. На нём – тяжёлая броня из тёмного металла с сияющими полосами и мягким гулом сервоприводов. За спиной – оружие: древко с лезвием и что-то похожее на пушку.

Он смотрел прямо на неё, не моргая.

Дышащие отверстия у челюстей раздувались. Затем он заговорил – на языке грубом, скрежещущем, словно камни скребли по металлу.

Звук один лишь заставил её отшатнуться.

Он оскалился – это была улыбка? Или угроза?

Леони попятилась от стекла.

И тут – тишина.

Следующий шагнувший вперёд был таким, что толпа будто расступилась и замерла.

Он был высоким. Намного выше всех остальных.

За ним тянулся длинный чёрный плащ – словно живая тень. На нём были наслоенные тёмные одежды, украшенные мерцающими символами – их значения она даже представить не могла. Лицо скрывалось за гладкой маской из тёмного металла, с выгравированными завитками.

Без глаз.

Без рта.

Только маска.

Он двигался как жидкость – плавно, бесшумно. Даже воздух вокруг него, казалось, вибрировал иначе.

Леони задержала дыхание.

Он подошёл к ней.

Долго стоял.

Не говоря ни слова.

Затем медленно вытянул руку в перчатке и провёл пальцами по её волосам. По коже пробежал холодный, первобытный зуд. Не страх. Что-то глубже. Старше.

Он заговорил.

Слова звучали, будто музыка из неземного языка – глубокие, ритмичные, многослойные, от которых вибрировала грудь, а не уши.

Что бы он ни сказал, толпа позади расступилась.

Некоторые даже поклонились.

А затем начались торги.

По всей комнате вспыхнули огни – красные и зелёные. Цифры и символы побежали по парящим цифровым панелям. Голоса выкрикивали ставки на десятках языков – цену, номер, право обладания.

Леони зажала уши. Клетка вибрировала от шума. Паника поднималась в горле.

А он – тот, в плаще и маске – стоял неподвижно.

Ждал.

Глава 4

Торги начались как слабый пульс. Теперь это была буря.

Над ней вспыхивали ослепительные лампы, горячие, режущие глаза. Они заливали помост, на котором Леони стояла в своей парящей клетке. Пространство вокруг было хаосом движения и звука – огромный зал из стекла и металла, кишащий существами, природу которых она даже представить не могла. Десятки участников заполняли круговые ярусы – тела двигались, дрожали, вытягивали конечности; устройства в их руках вспыхивали разными цветами, показывая ставки.

В воздухе взрывались колонны сияющих символов – голографические глифы, бегущие в бесконечном потоке. Каждая линия означала ставку, цену, претензию. Она не узнала ни одного знака.

Языки сталкивались, как оружие.

Кто-то лаял.

Кто-то щёлкал.

Другие издавали протяжные электронные вибрации.

Возле неё худое серебристое существо с глазами насекомого и слишком длинными пальцами быстро пропело трель – его ставка была принята. С противоположной стороны раздался раскатистый рёв: краснокожий воин ударил когтистой рукой по консоли, вспыхнув искрами. Оружие на его спине зажужжало, будто ему было трудно сдерживать собственную ярость.

Где-то рядом прошипело ещё одно существо – чешуйчатое, с острой пастью и мерцающими глазами, как живые свечи.

Леони застыла в центре арены.

Сердце превратилось в узел, сжался в груди. Колени были словно каменные. В горле пересохло от давления. Ошейник на шее зудел и пульсировал, напоминая: её не просто показывают. Ею владеют.

Или скоро будут владеть.

И теперь её терзало не то, продадут ли её.

А кому.

Краснокожему воину?

Олицетворённой ярости и жары, чьё присутствие было как раскалённая печь?

Скелетному серому существу, что говорило, будто ржавый металл царапал металл, и глядело на неё как на сломанный механизм, который нужно разобрать?

Тёмно-синему бесформенному комку, который хрипел что-то не понятное и указывал на нее?

Она не знала, что хуже.

Каждый раз, когда кто-то поднимал устройство для ставки, желудок у неё скручивало.

Это безумие, думала она, чувствуя, как поднимается паника.

Этого не может быть.

Этого просто не может быть.

Но это было.

Свет мигнул снова – теперь красным.

Последний раунд.

Арена взорвалась.

Краснокожий воин прорычал что-то и ударил по консоли так, что вокруг посыпались искры. Его чёрные, горящие глаза не отрывались от неё ни на мгновение.

Остальные участвовали с молниеносной скоростью – жесты, скачущие коды, вспышки голограмм. Звук стал почти невыносимым – резким, рвущим. Это был шторм из желаний, цен, требований.

Воздух сам заряжался энергией.

Кожа покрывалась мурашками. Пульс бился глухо и громко, как гром под кожей.

А потом – словно нож пронзил тишину —

Голос.

Не ставка.

Не число.

Просто какое-то одно слово.

Произнесённое тихо.

Глубоко.

Низко.

Его невозможно было игнорировать.

Оно прозвучало от фигуры в тени у края платформы.

Он стоял неподвижно до этого момента – один, руки сложены, скрытый под волнами чёрно-фиолетовых одежд. Капюшон закрывал лицо, но она почувствовала его присутствие сразу, как только он вошёл. Воздух изменился. Торги приостановились. Даже аукционист – парящее нечто, состоящее из механических конечностей и дрожащих глазных стеблей – на мгновение замолчал.

Он не поднимал устройство.

Не двигался.

До этого момента.

Слово, которое он произнёс, не было криком.

Это и не нужно было.

Оно прокатилось через зал, как эхо землетрясения – низкое, мелодичное, окончательное.

И хаос рухнул.

Тишина упала мгновенно.

Как будто весь зал разучился дышать.

Краснокожий воин застыл, недосказанный рык замер на губах. Его выражение изменилось – не ярость. Что-то ближе к страху. Одна за другой фигуры убрали свои устройства. Отвели взгляд. Даже аукционист склонился и издал металлический звук, означавший конец торгов.

Свет вокруг погас.

Торги окончены.

Никто не оспорил.

Масочный покупатель сказал слово.

И весь зал подчинился.

Леони вцепилась в прутья клетки, ладони влажные. Она дышала прерывисто. Она не поняла слово.

Но она поняла эффект.

Платформа под её ногами раздвинулась. Клетка мягко поднялась, ведомая невидимой силой, и поплыла вперёд – прочь со сцены, в неизвестность.

Паника вспыхнула с новой силой. Она прижалась лбом к прутьям, отчаянно пытаясь разглядеть фигуру, которая теперь шла следом.

Он двигался абсолютно бесшумно.

Его шаги не звучали. Край плаща скользил по полу, как туман над чёрной водой. Каждая линия его тела излучала власть.

Сдержанность.

Силу.

Но не грубую, звериную.

Холодную.

Древнюю.

Прочие участники торгов съёжились, когда он проходил. Даже стражи у стен не смотрели в его сторону. Никто не пошёл следом. Никто не посмел.

Он шёл один.

Потому что ему никто не был нужен.

Сердце Леони ударило сильнее в груди. Она смотрела на него, не понимая, что сильнее – страх или то странное любопытство, которое ползло по позвоночнику, как ледяной палец. Лица под капюшоном она не видела – только едва заметное мерцание маски: тёмной, гладкой, с одной тонкой вертикальной линией посередине.

Он сказал всего одно слово.

И теперь она принадлежала ему.

Она не знала, кто он.

Или что он.

Но знала одно: чего бы он ни хотел – его никто не остановит.

Не здесь.

Не в этом месте.

Никогда.

Глава 5

Коридор тянулся вперёд, будто жила внутри живой машины.

Голые ступни Леони касались гладкого, твёрдого металла, и каждый шаг отзывался слабой пульсацией в подошвах. Пол был тёплым – слишком тёплым. Будто в нём билось сердце. Он едва заметно дрожал, как будто вся станция дышала. Леони вздёрнула плечи от этого ощущения, но промолчала. Жаловаться было некому. А если бы и было – разве это что-то изменило бы?

Металл впивался в пятки. Пальцы ног сами поджимались от странной живой вибрации. Всё в этом месте было неправильным.

Её не должно здесь быть.

Её вообще не должно быть в таком месте.

Коридоры были огромными – высокие, под арками, сделанные так, чтобы по ним могли передвигаться существа сотни форм и размеров. Некоторые скользили. Некоторые ступали тяжело и хищно. Другие парили в воздухе. Леони мельком видела их через арки и пересекающиеся переходы – силуэты на фоне мигающего света, голоса, которые щёлкали, вибрировали, пели чужими ритмами. Над головами вспыхивали знаки – текучие символы на сияющих панелях. И ни один не был ей понятен.

На её запястье теперь был обруч. Он мягко светился голубым и пульсировал в такт её сердцу. Ошейник на руке? Трекер?

Но именно он её не удерживал.

Страх – вот настоящий поводок.

Она шагала рядом с фигурой в маске – его тёмные одежды текли по полу, словно живая тень, и даже воздух вокруг казался подчинённым его шагам. По бокам парили два дрона – тихие, острые, как стервятники из стекла и хрома. Её клетка уже исчезла. Её действительно «освободили» … но свободы она не получила.

Глаза следили за ней из каждого угла.

Десятки. Сотни.

Некоторые любопытные. Некоторые насмешливые. Но множество – голодные.

Леони чувствовала вес этих взглядов – они скользили по обнажённым участкам её тела, как муравьи. Тонкая, чужая ткань, приклеенная к её коже, была скорее украшением, чем одеждой – слишком гладкая, слишком идеальная, слишком откровенная. Она скрестила руки на груди, пытаясь закрыться, опустила голову.

Щёки горели. Она не хотела видеть их улыбок. Не хотела догадываться, что они представляют.

Они вышли в открытую площадь, где хрустальные башни поднимались, будто застывшие всполохи молнии. Свет рассыпался на сотни цветных бликов. Это могло бы быть красиво – даже завораживающе – в другой жизни, при других обстоятельствах.

Но всё испортилось в одно мгновение.

Неподалёку, возле круглой стойки с напитками, сидела группа существ. Двуногие, коренастые, покрытые густым мехом, расслабленные в пьяной лености. Их маленькие блестящие глаза зацепились за неё сразу, как она вошла. Один поднял голову и издал низкое, пьяное завывание – звук, сочащийся агрессией. Толстая лапа указала на неё.

Остальные расхохотались.

Псевдосвист.

Грязный жест, который не требовал перевода.

Леони застыла.

Дыхание оборвалось. Паника вспыхнула в груди. Она ощущала себя выставленной напоказ.

Слишком обнажённой.

Слишком уязвимой.

Ошейник на шее будто затянулся.

Она не двигалась. Не дышала.

И – тогда —

Он остановился.

Фигура в маске. Он не заговорил. Не поднял руки. Он просто повернулся к тем существам.

Пьяные твари осеклись посреди насмешки. Будто воздух вырвали из комнаты. Осознание ударило по ним мгновенно. Тот, кто завыл, издал хрип и съёжился. Другой уронил напиток. Смех сменился тишиной.

Головы опустились – не из уважения. Из инстинкта. Как звери перед хищником.

Они отступали один за другим, спотыкаясь, толкая друг друга. Ни слова. Ни взгляда.

Тень в плаще стояла неподвижно.

Потом из-под маски вырвался звук – тихий. Почти вздох. Может раздражение. Может презрение.

Леони смотрела на него.

Лица по-прежнему не было видно. Маска оставалась гладкой, безупречной, тёмной, прорезанной лишь одной тонкой вертикальной чертой. Он не говорил громко. Не угрожал.

Но они рассыпались, как листья под штормом.

Она сглотнула.

Что у него за сила?

Какая репутация заставляет инопланетян вдвое крупнее него расступаться одним взглядом?

Он повернулся к ней снова.

Голос прозвучал – всего одно слово. Тихое, мелодичное. Не жестокое. Не резкое. Но несомненно повелительное.

Как будто говорят ребёнку: Идём.

И она пошла.

Они углублялись в недра станции. Шум исчезал. Стены менялись – становились плавными, строгими, лишёнными хаоса. Свет тускнел до мягкого золотого. Каждая линия была идеально выверена.

Не нужно было больше демонстрировать власть. Она просто была.

И тут они вышли в ангар.

Она увидела корабль.

И весь воздух вышел из её лёгких.

Он возвышался над полом, словно огромное спящее существо. Плавный, обтекаемый, будто его вылили одним движением, а не построили. Поверхность – сверкающий тёмный металл, прорезанный матовыми панелями, намекающими на оружие и скорость. Корпус слегка мерцал, будто укрытый плёнкой воды. Ни швов. Ни окон. Ни дверей.

Просто цельный, опасный силуэт, созданный для силы и полёта.

Леони остановилась.

Замерла.

Осознание обрушилось на неё сразу.

Это всё – реально. Она слишком далеко от дома. Земли совсем не видно и не понятно где она даже.

Алфи. Её квартира в Шепердс-Буш.

Утренние ритуалы.

Запах свежего кофе.

Свист чайника.

Суета хирургического отделения.

Коллеги.

Голоса.

Усталость.

Будни.

Её жизнь.

Она моргнула – глаза защипало. Но слёз не было. Пока что.

Она больше не медсестра.

Больше – никто.

Просто человек, вырванный из своего мира, оголённый, ступающий босиком в лапы существа, которое смогло заставить замолчать целый зал одним словом.

Она не знала, кто он. Или что он. Но знала: чего бы он ни хотел… Его не остановит никто.

Ни здесь.

Ни сейчас.

Никогда.

Фигура в маске повернулась, подняла руку и жестом указала на корабль.

Корабль послушался. Не люк – нет. Корпус просто раскрылся, будто отвечая на мысль хозяина, и трап выдвинулся плавно, как капля жидкости.

Леони шагнула вперёд.

Каждый нерв – натянут.

Ноги дрожали.

Она вошла в неизвестность.