Текст книги "Соучастник (ЛП)"

Автор книги: Калли Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Зет наклоняется и целует меня, его рот нежен и мягок. В его горле раздается низкий басовитый звук. Ощущение его губ на моих невероятно приятно ─ требовательные, неторопливые, но решительные. Он запускает руки в мои волосы, а затем опускает их, чтобы осторожно коснуться моего лица. Все в этом моменте по-другому. Обычно он не такой. Обычно я чувствую себя так, словно меня захлестывает неудержимый прилив, затягивает под себя и перекатывает сила, намного превосходящая меня. Общение с ним всегда напоминало мне о том, как я в подростковом возрасте единственный раз попробовала заняться серфингом во время каникул в Калифорнии. Инструктор дал мне несколько ценных советов, которые сработали на удивление эффективно: Если тебя затягивает под волну, не борись с ней. Ты никогда не победишь. Океан намного сильнее тебя. Он дикий. Все, что нужно сделать, ─ это задержать дыхание. Расслабиться. Плыть по течению, и, в конце концов, ты поднимешься на поверхность.

Зет всегда казался мне такой волной, дикой и неудержимой, и это часть того, что меня восхищает в отношениях с ним. Но сейчас мне кажется, что мы равны по силе и уравновешиваем друг друга. Как бы я ни любила отпускать себя, позволять кому-то другому контролировать меня, это самая большая связь, которую я когда-либо чувствовала с ним, и ничто не может с этим сравниться. Ничто в мире.

Его руки спускаются к моей шее, пальцы скользят по линии горла, ключицам, посылая дрожь по всему телу. Медленно, осторожно Зет наклоняется и собирает мою рубашку, поднимая ее над головой. Далее следуют брюки и нижнее белье, руки Зета двигаются уверенно и осторожно, до тех пор, пока я не остаюсь такой же обнаженной, как и он.

─ Закрой глаза, ─ шепчет он.

Он много раз просил меня сделать это, но в этот раз меня не пугает то, что он сделает, когда я закрою глаза. Я закрываю глаза, и Зет осыпает поцелуями мой лоб, веки, виски, щеки, спускается по шее. Когда он добирается до груди, у меня кружится голова.

Он переворачивает меня на спину, перекатывается вместе со мной, нависая надо мной, поцелуи не прекращаются. Требовательно подталкивая меня коленями, Зет раздвигает мои ноги, устраиваясь между ними. Его член твердый и теплый, он сильно упирается в меня. Его руки путешествуют по мне, он не торопится, обследует меня, целует, облизывает и нежно покусывает, отдавая дань уважения моему телу.

Не могу молчать. Я задыхаюсь каждый раз, когда чувствую его зубы на себе. Каждый раз, когда его язык лижет меня. Каждый раз, когда его пальцы касаются моей чувствительной кожи.

─ Ты мокрая, Слоан? ─ рычит Зет в кожу моего живота. ─ Если я проверю, ты будешь мокрой?

По мне пробегает дрожь.

─ Да.

Потому что это так. Он всегда возбуждает меня. Я очень сильно хочу его, и он это знает. В прошлом Зет мог привязать мои запястья к кровати или сказать, чтобы я не двигалась, но сейчас он ничего не говорит. Не сомневаюсь, что в следующий раз, когда мы будем вместе, его черная сумка будет в деле, но сейчас я нуждаюсь в этом. И он тоже. Он опускается ниже, просовывая голову между моих ног, и я резко втягиваю воздух, чувствуя давление его языка на клитор.

Горячими, влажными, восхитительно медленными, размашистыми движениями он проводит по мне языком, посасывая клитор и облизывая киску. Я не борюсь ни с собой, ни с ним. Зарываюсь пальцами в его волосы, хватаю две приличные пригоршни и сильно тяну. Зет шипит, на мгновение останавливаясь, чтобы посмотреть на меня. Наши глаза встречаются, и я чувствую, как от него исходит напряжение и жар. В его глазах скрыто предупреждение, но с оттенком веселья. Я тяну чуть сильнее, и он улыбается, рот открыт, веки отяжелели.

─ Ты испытываешь меня, злая девочка?

─ Угух.

Я чувствую себя сбитой с толку тем, как он смотрит на меня ─ чувствую, как краска приливает к моим щекам от откровенной потребности, которую я вижу на его лице. Он не сразу опускает голову обратно, пристально смотрит на меня, не отрывая глаз от моего лица, и медленно скользит пальцами внутрь меня. Не одним, а сразу двумя. Он разжимает их, словно ножницы, и напряженное, тянущее ощущение глубоко внутри зажигает меня.

─ Бл*дь. Зет. Боже мой.

─ Хочешь, чтобы я продолжал?

Я киваю, не решаясь заговорить. Зет просовывает язык между скользкими складочками киски, не торопясь, пока я дрожу и выгибаюсь под ним. Он безжалостен со своими пальцами, вводя их в меня и выводя мучительно медленными движениями, от которых я на грани слез. В какой-то момент я теряю контроль, не стыдясь сдавленных, нуждающихся звуков, которые вырываются из моего рта.

Я начинаю думать, что Зет намерен заставить меня страдать, что он будет вечно растягивать мое удовольствие, пока я не смогу этого выносить, но как раз в тот момент, когда я собираюсь начать умолять, он прекращает то, что делает. Он скользит вверх по моему телу с хищным, мрачным выражением на лице, обшаривая меня взглядом, голодным и отчаянным. Он собирается трахнуть меня сейчас? Думаю, он так и сделает, но он слезает с меня и ложится на кровать рядом со мной.

─ Слоан… я твой, ─ шепчет он.

Я чувствую, словно давлюсь собственным языком. Я, наверное, неправильно его расслышала? Зет Мэйфейр никому не подчиняется. Но истина его слов ─ в его глазах, на лице, в линиях его сильного, властного тела. Он мой. Он отдает себя мне. И я знаю, что он говорит не только об этом моменте, о совместных тайнах наших тел, движущихся вместе в полусвете, когда Сиэтл медленно оживает. Он говорит обо всем себе. Он говорит о том, что будет всегда. Он ─ мой, а я ─ его, и вдруг мне кажется, что все встает на свои места.

Я забираюсь на него сверху, располагаясь над его напряженным членом, и опускаюсь на него. Мне нужно почувствовать его внутри себя больше всего на свете. Это похоже на последнюю часть молчаливого обещания, которое мы даем друг другу, и соединить наши тела ─ самая священная часть этого обещания. Руки Зета обхватывают мои бедра. Он прижимает меня к себе и не отпускает. Не сводя глаз, мы двигаемся друг против друга мощными толчками, мы больше не разделяемся, а становимся чем-то большим.

─ Бл*дь, Слоан. Держись.

Зет садится, обхватывает меня руками, прижимая к себе так крепко, что кажется, я сейчас потеряю сознание. Я сдвигаюсь, чтобы обхватить его ногами, и тут он целует меня, лишая дыхания. Его руки вцепились в мои волосы, он оттягивает мою голову назад, чтобы получить доступ к шее, и впивается зубами в кожу.

─ А-а-а! О, черт, Зет, я собираюсь…

Мне не нужно заканчивать предложение. Зет поднимает меня, переворачивает, все еще находясь внутри меня, и бросает обратно на кровать, тяжело приземляясь на меня сверху. Он дрожит, все его тело вибрирует ─ он тоже вот-вот кончит.

Огонь момента давным-давно выжег похмелье, хотя голова у меня все еще кружится. Голова кружилась из-за него. От недостатка кислорода и от интенсивности желания, пронзающего тело каждый раз, когда Зет выходит из меня. Потеря его кажется слишком тяжелой, чтобы вынести. Каждый раз он снова вгоняет себя в меня, как будто тоже чувствует эту потерю и твердо намерен это исправить.

─ Кончай, Слоан, ─ рычит он. ─ Не сдерживайся. Кричи.

Я так и делаю. Кричу так громко, что, уверена, люди этажами ниже слышат, и мне все равно. В тот прекрасный момент, когда я испытываю оргазм, Зет следует за мной, ревет вместе со мной, цепляется за меня, словно боится, что я могу и исчезнуть. В ловушке под его трясущимся, покрытым потом телом, на это нет ни малейшего шанса. Я нахожусь именно там, где должна быть, и он тоже.

Зет приподнимается на локтях, но не выходит из меня. Он прижимается лбом к моему и смотрит на меня, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. Мы молчим. Нам не нужно произносить слова вслух. Я говорю ему все, что ему нужно знать, глазами, и он делает то же самое. А потом мы засыпаем.

Глава 21

Я просыпаюсь и не пытаюсь убить свою девушку. Как бы ни начинался день, это оху*нно. Я встаю с кровати и направляюсь на кухню, где обнаруживаю блюющую Пиппу Ньюан, облокотившуюся на кухонную раковину.

─ Доброе утро, Пиппа, ─ говорю я ей.

Отныне и навсегда Пиппа. Не Ньюан.

Она бросает на меня злобный взгляд.

─ Здесь есть медикаменты?

─ Если и есть, то они нелегальные, ─ сообщаю я ей. ─ Но у тебя ведь есть бланки для рецептов. Выпиши себе что-нибудь.

Я похлопываю ее по спине, изо всех сил стараясь скрыть злобную улыбку, когда она стонет.

Выхожу в коридор и в течение тридцати минут делаю несколько телефонных звонков. Остается еще одна неувязка, которую я пытаюсь привести в порядок, но к тому времени, когда заканчиваю телефонный разговор, все встает на свои места. Сегодня у меня есть планы на Слоан. Большие планы. Я чувствую себя чертовски коварным, когда возвращаюсь в квартиру, тело зудит от возбуждения. Давненько я так себя не чувствовал. На самом деле, не могу вспомнить, чтобы когда-нибудь чувствовал себя подобным образом.

Майкл и Слоан проснулись. Они втроем ─ Слоан, Майкл и Пиппа ─ развалились на диване в гостиной и выглядят весьма жалко. Слоан выглядит наименее жалко ─ уверен, что сегодня утром вытрахал из нее похмелье, ─ но она явно испытывает небольшое похмелье. Эрни растянулся на коленях у всех троих, его купированный хвост быстро мотается туда-сюда, словно обезумевший стеклоочиститель.

─ Усыпите меня, ─ стонет Майкл. ─ Это хуже смерти. Что произошло прошлой ночью?

Он не помнит, как я отвел его в душ, или не хочет помнить. В любом случае, я не говорю об этом.

─ Вы были позорно пьяны. Я уложил вас спать, как долбаных трехлеток.

─ Любой трехлетний ребенок, уложенный тобой в постель, будет психически травмирован, ─ говорит Пиппа, прижимая кончики пальцев к глазницам.

Я смотрю на Майкла, наслаждаясь выражением паники на его лице.

─ Вставай. У меня есть для тебя работа.

Майкл выглядит так, будто его сейчас снова стошнит, но он этого не делает. Он приподнимает Эрни, чтобы подняться, и делает глубокий вдох.

─ Что? Как ты собираешься меня пытать?

Я записываю на стикере то, что мне нужно, и передаю его Майклу, и его брови взлетают вверх до линии роста волос. Или туда, где была бы линия роста волос, если бы он не был коротко подстрижен.

─ Ты шутишь, да?

Я качаю головой.

─ Тебе лучше поторопиться, все это мне нужно к концу дня.

Майкл бросает на Слоан сомнительный взгляд и уходит, ворча себе под нос.

Она бросает на меня растерянный взгляд.

─ Что это было?

─ Тебе нужно принять душ. Мы уезжаем через двадцать минут, ─ говорю я ей. ─ И, несмотря на то, что я в восторге от встречи с тобой, Пиппа, тебе пора домой. У нас с моей девочкой есть неотложные дела.

Пиппа злобно смотрит на меня. Приятно видеть, что некоторые вещи не изменились, но приятно и то, что она может выдержать более двух минут в одной комнате со мной, не пытаясь при этом настроить против меня Слоан.

Как только Пиппа ушла, а Слоан приняла душ и переоделась, я везу ее через весь город, слушая, как она тихонько напевает. Когда мы подъезжаем к складу, она начинает волноваться.

─ Куда… куда мы едем, Зет?

─ Именно туда, куда ты думаешь, мы и направляемся.

─ О.

Поскольку нас больше не преследуют сумасшедшие бандиты, для нас безопасно возвращаться сюда. Однако я могу понять ее нерешительность. В The Regency Rooms все было проще. Там нет воспоминаний. Там с нами не было Лэйси. Все ее вещи на складе, разбросаны повсюду, за что я ее постоянно ругал.

Я не возвращался сюда с тех пор, как она умерла. Если бы я мог избежать поездки сюда сейчас, я бы это сделал, но мне нужно смириться с этим. Мне нужно понять, какой будет жизнь без моей сестры. Приехав на склад, мы молча заходим внутрь.

Это место словно населено привидениями, но не Лэйси. Здесь обитают те люди, которыми мы были пару недель назад ─ злые, потерянные и несчастные. В какой-то степени мы все еще остаемся ими, но теперь все выглядит по-другому. Теперь я не хочу быть таким, как прежде.

Мы проходим мимо многочисленных напоминаний о моей сестре, Слоан держит меня за руку, я веду ее к двери, ведущей в мою спальню. Мы спускаемся вниз, по лестнице в подвал, я беру кувалду, которую оставил прислоненной к стене много месяцев назад, когда спускался сюда в последний раз.

─ Вот.

Я протягиваю ее Слоан. Она с опаской смотрит на нее, сложив руки на груди.

─ И что мне с этим делать?

─ Разрушь стену позади себя.

─ Что?

─ Разбей стену. Разнеси ее.

Она смотрит на меня, как на сумасшедшего.

─ Ты собираешься замуровать меня там или что-то в этом роде? ─ спрашивает она.

Когда-то давным-давно она, возможно, задала бы мне этот вопрос на полном серьезе. К счастью, сейчас она шутит.

─ Просто сделай это, злая девочка.

Слоан протягивает руку и берется за рукоятку кувалды. Она гораздо сильнее, чем я думал, хотя это не должно удивлять меня. Я прекрасно знаю, насколько она сильна. Бросив на меня последний, слегка обеспокоенный взгляд, Слоан взваливает кувалду на плечо и замахивается.

Тонкий слой штукатурки трескается и взрывается в потоке пыли и осколков, и вот она ─ огромная дыра в стене.

─ Боже. Я сделала это, ─ говорит Слоан, в ее голосе проскальзывает волнение. ─ Вот, ─ Она протягивает мне кувалду. ─ Попробуй.

─ Нет. ─ Я делаю глубокий вдох. ─ Ты должна это сделать.

После моих слов она хмурится.

─ Почему?

─ Потому что, если я начну что-то бить, Слоан, я не остановлюсь. А сейчас я очень стараюсь…

Это правда. Я был спокоен. Мне как-то удавалось сохранять это хрупкое спокойствие, но я понятия не имею, как. Я все еще охвачен яростью, о которой мне даже думать страшно ─ сама ее глубина пугает меня. Если я хоть на секунду поддамся этому гневу, я погружусь в него и не знаю, сколько времени мне понадобится, чтобы выбраться обратно. А сейчас мне нужно быть здесь. Ради Слоан. И ради себя.

Она кивает, понимая. Ей требуется еще семь взмахов, чтобы образовалась дыра, достаточная для того, чтобы я смог залезть внутрь и вытащить оставленные там сумки.

─ Сумки? Скажи, что ты не заставил меня разрушить стену, чтобы достать секс-игрушки?

Я улыбаюсь, проверяя вес сумок, по одной в каждой руке.

─ Нет. Это не секс-игрушки. Открывай.

Я протягиваю ей одну из сумок.

Она наклоняется и медленно расстегивает молнию на сумке, словно внутри может быть бомба. Ее глаза расширяются, когда она видит пачки денег.

─ Что это?

─ Это зарплата за восемь лет с моей последней работы. Мой начальник был мудаком, если тебе интересно, почему я уволился.

Мне не требовалось много денег на жизнь, я всегда очень бережно относился к тратам. Зарплата от Чарли за восемь лет ─ это чертова тонна денег.

─ Это… это неприлично. Это неприличная сумма денег, Зет.

─ Да, ты права. И прямо сейчас мы должны поторопиться. Мы опаздываем.

Сколько бы она ни расспрашивала меня ─ девчонка могла бы дать фору чертовой Лоуэлл, ─ я не говорю, куда мы едем. Бросаю сумки с деньгами в багажник машины, которую арендую у The Regency Rooms, и везу Слоан в западную часть города, в направлении отеля. Однако мы направляемся не туда. Когда мы подъезжаем к месту назначения, останавливаюсь, гадая, что, черт возьми, она скажет, когда поймет, что я сделал.

Она смотрит в окно и поворачивается ко мне.

─ Бойцовский клуб? Ты привел меня в бойцовский клуб?

Я вынимаю ключ из замка зажигания и вдавливаю его зубцами в ладонь. Возможно, это была глупая идея.

─ Да. Не просто бойцовский клуб. Мой бойцовский клуб.

Я смотрю на нее краем глаза ─ неужели она думает, что я, бл*дь, сошел с ума? ─ и обнаруживаю, что она не смотрит на меня. Она смотрит на здание, прищурившись, словно двухэтажное строение становится все труднее и труднее разглядеть. Возможно, она не может себе этого представить ─ что я владею легальным бизнесом. Занимаюсь чем-то законным и имею успех.

Смотрю на ключ от машины в своей руке. Я должен вставить его обратно в замок зажигания. Уехать. Я уже собираюсь это сделать, но тут на мою руку ложится рука Слоан, и она выглядит так, будто находится на грани слез.

─ Значит, мы не собираемся уезжать из Сиэтла?

─ Что? Нет, черт возьми. Я не собираюсь убегать из своего дома, Слоан. ─ Мне и в голову не приходило, что она ожидает, что мы уедем. Не сейчас. ─ У нас нет причин уезжать из Сиэтла. Мы останемся здесь. И если кто-то будет настолько глуп, что захочет со мной разобраться, он будет точно знать, где я нахожусь.

Я перевожу взгляд на здание снаружи: потрескавшаяся, осыпавшаяся кирпичная кладка, отчаянно нуждающаяся в заделке, выцветшая деревянная доска с надписью: «Ирландский боксерский клуб для мальчиков О'Шеннесси», выкрашенная облупившейся зеленой краской.

Слоан прикасается кончиками пальцев к окну, еще раз осматривая здание, и смотрит на вывеску.

─ О'Шеннесси? Это тот самый О'Шеннесси, который…

Я натянуто улыбаюсь.

─ Нет, не тот. Это клуб его отца. У отца О'Шеннесси было два сына. Один из них был моим лучшим другом, Мерфи. Чарли убил его, чтобы причинить мне боль, перерезал ему горло у меня на глазах. О'Шеннесси, с которым ты имела удовольствие познакомиться, ─ его брат. Он наблюдал, как Чарли убивает Мерфи, и ничего не сделал, чтобы остановить его. Он позволил этому случиться, а потом много лет был рядом с Чарли. ─ Я пожимаю плечами ─ сколько бы я ни пытался примирить это в своей голове, особенно когда сидел в тюрьме и мне не о чем было особо думать, я так и не смог этого понять. ─ Отец О'Шеннесси слишком стар, чтобы управлять этим клубом. Майкл привел меня сюда вчера утром, чтобы я выпустил пар, и все вдруг встало на свои места. Я понял, что должен его купить.

Вчерашняя уверенность, глубокое знание, которое я испытал, теперь, похоже, покинуло меня. Черт. Это была глупая идея. Почему, черт возьми, я подумал, что открыть боксерский клуб разумное решение? У меня есть только один навык, и только один. Причинять боль людям ─ вот все, на что я способен. Я сжимаю кулак вокруг ключа, чувствуя укол боли и цепляясь за него изо всех сил.

─ Я думаю… думаю, что это замечательная идея, Зет. Думаю, это прекрасно. Я могу помочь тебе управлять этим заведением.

Я ослабляю хватку вокруг ключа, рискнув еще раз взглянуть на нее. Выражение ее лица изменилось, словно ей потребовалось лишь мгновение, чтобы перефокусировать свое видение этого места, и теперь она видит его более четко. Теперь это уже не ирландский боксерский клуб О'Шеннесси, а нечто совсем другое.

─ Как ты его назовешь? ─ спрашивает она.

─ Боксерский клуб «Кровь и Розы», ─ говорю я ей.

Она смеется.

─ «Кровь и Розы»? Почему именно «Кровь и Розы»? Немного противоречиво, тебе не кажется?

─ Может быть. Не знаю. Это название показалось мне уместным. Это моя жизнь. Не идеальная. Далеко не идеальная. Она была кровавой и тяжелой, с множеством острых углов, но…

Я смотрю на нее, она очень внимательно меня слушает, и чувствую себя полным мудаком.

─ Что? Расскажи, ─ говорит она, тихо смеясь.

─ Но были и прекрасные моменты. ─ Ты. В моей жизни появилась ты, и благодаря тебе все остальное дерьмо того стоит. Я пожимаю плечами. ─ Борьба во многом похожа на это. Это тяжелое бремя. Подталкивающее тебя к пределам того, на что ты способен, но в то же время делает тебя сильнее и проясняет голову. Дает силы на тот случай, если они понадобятся позже. Проклятье. Наверное, в моих словах не так уж много смысла.

─ В твоих словах много смысла. ─ Слоан поднимается со своего места и садится ко мне на колени, обхватив руками мою шею. ─ Я понимаю. И думаю, что это прекрасно. Бойцовский клуб ─ отличная идея, и название тоже. Он будет иметь оглушительный успех. И ты сможешь научить меня бить всех, кто будет меня обижать. Договорились?

Я собираюсь поцеловать ее, но сказанное ею останавливает меня. Я обхватываю ее лицо обеими руками и заявляю:

─ С этого момента никто не будет тебя обижать, Слоан. Никто. Я убью любого, кто попытается это сделать. Отныне у тебя будет нормальная жизнь. Ну, настолько нормальная, насколько она может быть нормальной со мной в качестве бойфренда. Но, боюсь, у тебя нет выбора в этом вопросе.

Она улыбается, и эта улыбка озаряет весь мой гребаный мир.

─ Мне не нужен выбор, Зет. Мне нужен только ты.

Мы выходим из машины, и я забираю из багажника одну из сумок с деньгами. Мы вместе заходим в здание, и я представляю свою девочку отцу О'Шеннесси.

И после этого ирландский боксерский клуб О'Шеннесси становится бойцовским клубом «Кровь и Розы».

Глава 22

Мы проводим в спортзале три часа, взволнованный отец О'Шеннесси показывает нам все вокруг и рассказывает истории о бесчисленных легендах бокса, которые тренировались у него на протяжении десятилетий. Я не понимаю, почему Зет все время называет О'Шеннесси отцом ─ он определенно не выглядит, не ведет себя и не одевается, как священник, ─ но все проясняется, когда старик с копной серебряных волос подмигивает мне и говорит:

─ Я оставил священство, когда встретил мать моих мальчиков. Любой теплокровный мужчина не смог бы остаться безбрачным с этой женщиной, сидящей на его скамье. Это было более сорока лет назад, но эти неблагодарные люди продолжают называть меня отцом.

Понятия не имею, знает ли отец О'Шеннесси, что его единственный оставшийся в живых сын теперь, по сути, мертв, но я не говорю об этом. Зет ловит мой взгляд, и у меня возникает ощущение, что эту новость лучше не сообщать. И я благодарна за то, что мне не нужно сообщать плохую весть.

Я позволяю мужчинам поговорить, а сама хожу вокруг, прикидывая, как можно улучшить это место, что мы можем сделать, чтобы освежить его ─ очень многое, ─ и как привлечь более молодую публику. Уверена, у Зета есть масса идей, но я и сама вижу, какой потенциал у этого места. Представляя, как все здесь будет работать, я испытываю волнение, но все равно чувствую, что мой желудок завязывается узлом, пока я знакомлюсь с этим местом. И я знаю, почему. Но не могу об этом думать. У нас с Зетом все получится. Это будет наша совместная жизнь. Я бросаю быстрый взгляд через плечо: мужчины наблюдают за мной, ни один из них не произносит ни слова. Зет одаривает меня осторожной улыбкой, львиной и уверенной, и немного скрытной, и я понимаю, что все сложилось так, как и должно было сложиться.

К пяти часам Зет отвозит меня обратно в The Regency Rooms и велит ждать в наших апартаментах. Я суетилась вокруг Эрни, чувствуя себя дерьмово из-за того, что оставила его на такое длительное время, а затем заварила себе чашку чая. Вскоре возвращается Зет с рюкзаком, перекинутым через плечо, и двумя пакетами с одеждой в руках.

─ Вот, переодевайся. Мы опаздываем.

─ Опять? ─ Я смотрю на пакет с одеждой, который он протягивает мне. В последний раз, когда я наряжалась, нас всех чуть не взорвали. Мое тело до сих пор болит при каждом движении в подтверждение этого факта. Я вся черная и синяя с одной стороны тела от сильного удара о землю. ─ Куда мы опаздываем?

─ Меньше вопросов. Больше действий. Мне самому одеть тебя, Слоан?

Он делает шаг ко мне, и в его глазах ясно читается вызов. Насколько могу судить, я искренне сомневаюсь, что он хочет меня одеть, такое чувство, что он больше заинтересован в том, чтобы раздеть меня.

─ Зависит от того, на самом ли деле мы опаздываем куда-то, или ты думаешь, что у нас есть время, чтобы скоротать его, ─ говорю я.

Зет издает рычащий звук.

─ Хорошо. Тогда пошевеливайся.

Я беру у него платье ─ полагаю, что это платье ─ и направляюсь в спальню. Расстегиваю молнию на чехле и вижу, что это платье. Красивое, шёлковое, ирландского зеленого цвета (прим. пер.: Ирландский зеленый, ─ цвет молодой весенней травы) с огромным разрезом спереди. К нему прилагаются туфли на каблуках, обтянутые шелком, и чудесный гребень для волос в стиле арт-деко. Я одеваюсь, чувствуя себя невероятно соблазнительной, когда материал скользит по моей коже. Давно я так себя не чувствовала.

При мысли о соблазнении я вдруг вспомнила, что консьерж сказал нам, когда мы приехали сюда: что скоро здесь будет мероприятие. Такое, на которых бывал Зет до того, как вернулся в мою жизнь. Консьерж даже спросил, не хотим ли мы заказать кабинку. Сердце внезапно забилось в груди. Он… он собирается пригласить меня на какую-то секс-вечеринку? Я слишком хорошо помню последнюю.

Я выхожу из спальни в гостиную, готовясь наброситься на него, но затем замечаю своего мужчину и теряю всякую способность связно говорить. В черном костюме, белой рубашке и черном галстуке Зет великолепен. Небольшие порезы и царапины на руках и лице, кажется, только подчеркивают его дикую красоту. Он застегивает запонки, ухмыляясь, когда встречается со мной взглядом.

─ Нравится? ─ спрашивает он.

Нравится? Он прекрасно знает, что это так, высокомерный ублюдок. Я хмуро смотрю на него.

─ Ты собираешься отвести меня вниз в какой-то странный секс-клуб, Зет?

Он выглядит искренне удивленным. Я наблюдаю за моментом, когда его осеняет понимание.

─ О, ты думаешь… ─ Он смеется. Смеется. ─ Нет, злая девочка. Больше никаких секс-клубов для тебя. Или для меня. То есть, если только…

Я бросаю в него диванной подушкой, но он уклоняется, продолжая поправлять запонки. Я качаю головой, подхожу к нему и протягиваю руки. Он вкладывает свою ладонь в мою, и я осторожно продеваю серебряную пуговицу в его манжету.

─ Вот так.

Когда я поднимаю глаза, Зет ухмыляется.

─ Что?

─ Ты разочарована, да?

─ Тем, что ты не поведешь меня в секс-клуб? Нет!

Я чувствую, как краснею. Слышу, как нелепо звучит мое отрицание. Ухмылка Зета исчезает в мгновение ока. Он наклоняется ко мне так, что его губы касаются моего уха:

─ Я могу терпеть, когда люди смотрят, Слоан. Могу смириться с тем, что ты хочешь наблюдать за другими. Но теперь у нас новые правила. Никому больше не разрешается прикасаться к тебе. И я никогда не буду прикасаться к кому-либо еще и не позволю никому прикасаться ко мне. Так что… все, что тебе нужно сделать, это сказать мне об этом.

Холодная, тревожная дрожь пробегает по моему телу, но я тревожусь не потому, что думаю, что он этого хочет. Он говорит мне это, потому что предполагает, что я могу этого хотеть. И… я волнуюсь из-за того, как себя чувствую в преддверии этого.

─ Я не хочу, ─ говорю я, задыхаясь.

Зет кивает, хотя я вижу проблеск мрачного веселья в его глазах.

─ Пойдем, злая девочка. Нас ждет машина.

Нашего водителя, конечно же, зовут Майкл. А наша машина ─ элегантный черный лимузин. Ни один из них не поддаётся моим уговорам и не говорит, куда мы едем, пока мы бесшумно скользим по городу. Я не догадалась, даже когда мы остановились у церкви.

Зет помогает мне выйти из машины, на его губах играет едва заметная улыбка. Его веселит мое замешательство.

─ Что мы здесь делаем?

Внутри слышна музыка ─ звуки скрипок и виолончелей, а также много голосов, говорящих одновременно. Дорожку ко входу в церковь освещают греющие свечи (прим. пер.: Греющая свеча (чайная свеча) ─ спец. название для маленьких свечек), а на ветвях деревьев во дворе висят маленькие сказочные огоньки. Потрясающее зрелище.

Зет немного смущается, лезет в карман и достает квадратик испачканной, потрепанной карточки. На обратной стороне запекшаяся кровь, уголок оторван, но я сразу же понимаю, что это приглашение на свадьбу Суреша. Он сказал… Зет сказал мне несколько недель назад, что пойдет со мной. Я совсем забыла об этом. Столько всего произошло за это время. Столько всего, что изменило и сформировало нас. Зет разворачивает приглашение и протягивает его мне.

─ Я думала, что они женятся в отеле. Утром? ─ шепчу я.

─ Очень верующие родители невесты задержали церемонию, ─ объясняет Зет. ─ Они перенесли время и изменили место проведения свадьбы, объясняя это тем, что не венчаться в церкви ─ скандально.

Я снова смотрю на церковь, пытаясь осознать все происходящее.

─ Не могу поверить.

─ Надеюсь, ты все еще хочешь, чтобы я был твоей парой? ─ тихо спрашивает Зет.

У меня щиплет глаза. Не могу поверить, что среди всех этих драк, беготни, насилия и боли он вспомнил об этом.

─ Я бы хотела, чтобы ты был моей парой.

Не могу поверить, что этот человек реален. Не могу поверить, как сильно его люблю. Без него я не смогу жить. Без него последние несколько месяцев я бы точно была в большей безопасности, но, оглядываясь назад, можно сказать, что Зет был прав. Наша жизнь ─ это кровь и розы ─ физическая боль, душевная боль, но и горько-сладкая и прекрасная. Есть много вещей, которые я бы изменила, потеря Лэйси ─ одна из них, но у меня все еще есть он. У меня есть будущее с ним, и это прекрасно.

─ Хочешь зайти внутрь? ─ спрашивает он.

Киваю, соглашаясь.

─ Я определенно хочу зайти внутрь.

Церемония великолепна. Внутри церковь, скамьи и проход украшены множеством маленьких белых цветов. Ребекка, невеста Суреша, сияет в море белого кружева и шелка, в ее волосы вплетены такие же маленькие белые цветы. Вокруг меня знакомые по больнице лица ─ Оливер сидит у входа в церковь со своей спутницей, стройной блондинкой с потрясающей улыбкой. Он замечает нас и нерешительно улыбается мне. После произнесения клятв люди выходят из церкви и идут по улице, не заботясь ни о холоде, ни о ветре, который может испортить их прически. Зет переплетает свою руку с моей, и мы идем вместе с толпой, окруженные смехом и улыбками.

─ Слоан! Боже мой, Слоан. ─ На мое плечо опускается рука. В следующее мгновение я понимаю, что меня заключают в крепкие объятия. Суреш, сияющий от уха до уха, крепко сжимает меня, а затем держит на расстоянии вытянутой руки, чтобы рассмотреть меня. ─ Я так рад, что ты здесь, ─ говорит он мне. ─ Теперь все идеально. ─ Он запечатлевает на моем лбу влажный поцелуй, а Ребекка, внезапно оказавшаяся рядом с ним, заливисто смеется.

─ Да, я тоже очень рада, что ты пришла, ─ говорит она, целуя меня в щеку.

─ Спасибо. Ты прекрасно выглядишь.

─ Вижу, ты воспользовалась своим плюс один, ─ говорит Суреш. ─ Ты, должно быть, тот парень, с которым трахается Слоан.

Он протягивает руку Зету. Вся кровь отхлынула от моего лица. Я закрываю рот руками, вспоминая слова Суреша, сказанные им в больничной столовой в тот день, когда он напомнил мне о своей свадьбе, ─ что я не могу привести просто друга. Это должен быть тот, с кем я трахаюсь. Когда я смотрю на Зета, он пожимает руку Суреша, ничуть не смущаясь.

─ Да. Я именно тот парень, ─ говорит он. ─ Зет. Приятно познакомиться.

─ Мне тоже. Зет? Классное имя.

Он хлопает Зета по руке, и жених с невестой идут дальше через толпу, улыбаясь и обнимая на ходу все новых и новых людей.

В конце концов, огромное количество людей достигает небольшого бутик-отеля (прим. пер.: Бутик-отель ─ небольшой, обычно роскошный отель, отличающийся от отелей и мотелей различных сетей и брендов больших размеров персонифицированным подходом к размещению гостей, предоставлению услуг и/или уровню обслуживания) в трех кварталах от церкви. Пока не настало время для тостов и банкета, начинает играть струнный квартет. Зет протягивает мне руку, и вечер становится еще более странным.