Текст книги "Однажды в сердце демона (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Он медленно встает, не ослабляя хватки у меня на талии, поднимает меня и берет на руки, прижимая к груди. Калел пятится, не поворачиваясь к зверю спиной, пока мы не исчезаем из его поля зрения.

Я чувствую, как сердце Калела бешено колотится в его груди. Мое собственное сердце, исполненное страха, внушенного лютоволком, подхватывает ритм. Когда мы выходим на поляну, Калел разворачивается и мерно идет вперед. Мы оба погружены в гробовую тишину, пока не пересекаем границу леса. Без покрова деревьев над нами, кожу сразу обжигает холод.

В лагере тихо, многие рыцари Калела стоят на постах, ожидая нашего возвращения. Когда Калел проходит мимо них, я чувствую на себе множество взглядов. Я чувствую себя глупо от того, что он вот так несет меня, будто какую-то деву в беде. А рыцари выглядят раздраженными от того, что я заставила их командира бегать за собой по лесу.

Калел заходит в нашу палатку и кладет меня на одеяла. Он отходит к столу и возвращается с куском белой ткани в руках. Тяжело посмотрев на меня, он тянется к моему запястью. Я не пытаюсь его остановить. Он аккуратно берет мою руку и перевязывает рану тканью.

Мои потяжелевшие веки почти смыкаются, когда он проводит по моей ладони языком и проделывает то же самое с запястьем, начисто зализывая рану. Я принимаю каждое успокаивающее движение его языка и нежное касание губ, наблюдая за ним из-под полуприкрытых ресниц. Можно подумать, что в эти ласковые прикосновения он вкладывает миллионы крохотных извинений.

– Знаешь, я на самом деле совсем не жестокий, – признается он, касаясь моей кожи губами. – Я просто… не могу.

От того, как он не находит слов, мое сердце сжимается. Я рассматриваю шрам на его левой щеке.

– О чем я не помню, Калел?

Закончив перевязывать мое запястье, он проводит большим пальцем по бинтам и смотрит на меня.

– Раз ты не помнишь, значит, это не важно, – он уходит от ответа. О чем я забыла? Он надавливает двумя пальцами на мою грудину, заставляя меня лечь на одеяла. – Я должен покрыть своим запахом другие части твоего тела. Мы приближаемся к королевству.

Я тяжело сглатываю, стыдясь предвкушения, охватившего меня после того, как он был так жесток. Я хочу продолжать злиться, но часть меня настолько полна сочувствия к нему, что я не могу найти в своем сердце сил обижаться дальше.

Наклонившись, Калел поднимает мою рубашку до уровня груди. Где-то около ребер я чувствую его вздох, который заставляет меня прогнуть спину ему навстречу. Одно его присутствие грозит меня разрушить. Меня будто бьет током, а живот болезненно сжимается. Калел поднимает голову и хмурится, глядя на меня сверху вниз.

О, боги, только не сейчас.

– Ох, – всхлипываю я, обхватив живот и сворачиваясь калачиком.

Калел ругается себе под нос, проводя рукой по подбородку.

Потребность почувствовать его внутри меня невыносима. Боль настолько сильна, что, не смотря на драку в лесу, я готова умолять его принести мне хоть какое-то облегчение. Я не буду. Я прикусываю нижнюю губу. Но боги, как я его хочу.

– Алира, – Калел шепчет мое имя так, будто оно само по себе вызывает у него тоску. Его взгляд пробегает по моим подергивающимся бедрам. Он так касается нижней губы языком, будто он готов снова мной питаться.

Новый всхлип срывается с моих губ, и я отчаянно сжимаю одеяло.

– Мне так больно, – вскрикиваю я. Еще никогда я не чувствовала этого настолько сильно. Настолько болезненной пустоты. Он нужен мне внутри. Кажется, что я умру, если не получу разрядки.

Сжав челюсти, Калел тяжело сглатывает и берет меня за ноги, подтягивая их к себе так, что я больше не лежу, свернувшись калачиком, и разводит их в стороны. Я такая мокрая, что влага уже сочится сквозь штаны.

– Нептун, смилуйся, – шепчет он таким слабым голосом, какого я никогда от него не слышала. – Это моя вина, маленькое божество, так что я все улажу, – говорит он с готовностью, и его голос полон желания. Моя спина выгибается, и я могу ответить лишь еще одним умоляющим всхлипом.

Мое сердце ускоряется, когда он подхватывает пальцами пояс моих штанов и стягивает их вниз, до колен.

Положив руки мне на бедра, он медлит, сжимая ладонями мое нижнее белье. Его кожа на моей кажется горячей. Дрожь предвкушения вибрирует в моих венах.

Боги, что со мной творится?

Я не должна чувствовать притяжения к нему. Не должна, и все же вот она, я, насквозь мокрая из-за него и с каждой секундой, что он не внутри меня, схожу с ума все больше и больше. Все между нами изменилось. Он не охвачен гневом и ненавистью, как когда трахал меня в прошлый раз.

Сейчас он выглядит абсолютно очарованным.

– Пожалуйста, Калел, – бесстыдно умоляю я.

Его янтарные глаза смотрят в мои, и теперь в них горит совсем иной голод. Все мое тело вздрагивает от удовольствия. Сжав мое нижнее белье, он стягивает его до коленей и опускает голову мне между ног. Когда он раздвигает мои бедра, его дыхание на моей киске кажется обжигающим. Мои щеки вспыхивают от смущения. Мы едва знакомы, а он вот-вот полакомится мной.

Я закрываю лицо рукой.

Он рычит, впиваясь пальцами в мою талию. С моих губ срывается вскрик, тут же переходящий в стон, когда его длинный язык врывается в меня, прежде чем коснуться моего центра.

– Я в любом случае должен был покрыть тебя запахом, так что не думай, что я такой щедрый, – шепчет он, касаясь губами моего клитора. Его теплое дыхание касается моей чувствительной плоти.

Я инстинктивно поднимаю голову, чтобы посмотреть на него.

И лучше бы я этого не делала, потому что он облизывает губы, глядя на меня, как хищник на добычу. Пряди темных волос разметались по его лбу. Когда они вот так растрепаны, он выглядит потрясающе красивым. Меня охватывает желание прикоснуться к его волосам, но я запрещаю себе делать это. Я не могу просто забыть, что он сделал со мной в лесу. Мое запястье болит от одних лишь мыслей об этом.

На секунду мне кажется, что Калел встанет и бросит меня неудовлетворенной просто в качестве беспощадного наказания, но он опускается к моему клитору и кружит по нему языком, прежде чем взять его в рот. Резкий крик срывается с моих губ, и я сжимаю одеяло, чтобы не запутать пальцы в его волосах, как мне того хочется на самом деле.

Потом он входит в меня двумя пальцами, растягивая, и сгибает их, пока не находит чувствительную точку. От удовольствия, что дают его пальцы внутри меня, я откидываю голову обратно на одеяла. Мне так охрененно хорошо от того, как он двигает пальцами внутри, одновременно кружа языком по клитору.

Мои стоны наполняют палатку. Я не знаю, насколько они громкие. Сейчас я не могу думать ни о чем, кроме того, как он подталкивает меня ближе и ближе к оргазму. Мои бедра слегка подаются навстречу его руке. Этого мало. Мне нужно больше. Намного больше.

Кажется, Калел понимает мои полные нужды стоны, потому что вынимает из меня пальцы и опускает рот к моему входу. Когда он погружает язык глубоко в меня, его взгляд находит мой. Кончики его клыков касаются моей плоти. Я не знаю, прокусил он меня до крови или нет, и мне плевать. Все, что сейчас важно – это что он поглощает меня и трахает языком.

Я теряю контроль. Крепко вцепляюсь пальцами в его волосы и стараюсь не сжать бедрами его голову. Кажется, он совсем не против. Наоборот, из его груди вырывается низкий стон, а взгляд затапливает похоть.

Его взгляд толкает меня за грань, и я кончаю так сильно, что мои бедра дергаются с каждой волной удовольствия. Калел крепко держит меня, глотая мои соки и продолжая погружать в меня язык, пока не вылизывает все дочиста.

Я тяжело дышу, отпускаю его волосы и прихожу в ужас, когда разум наконец возвращается ко мне. Калел тоже сдвигается, поднимаясь выше, приподнимая мою рубашку и оставляя поцелуи на моем животе и ребрах. Дойдя до груди, он останавливается.

– Я делаю это не из влечения к тебе. Я хочу еще больше пометить тебя, и это должно скрыть твой запах от лютоволков, когда завтра мы снова пойдем по их землям, – его голос строг, но во взгляде мелькает нежность.

Я закусываю губу, когда он берет в рот мой сосок и посасывает его. Стон прорывается сквозь мои стиснутые зубы, и я изгибаюсь под Калелом.

Он рычит и обхватывает другую грудь ладонью, поглаживая ее до тех пор, пока мой живот снова не начинает ныть от желания. Я хочу, чтобы его член был внутри меня. Стоит мне лишь подумать об этом, как что-то твердое, толстое и длинное касается моего бедра. У меня перехватывает дыхание.

Калел позволяет бедрам опуститься на меня, прижимаясь к моей ноге своей длиной.

Боги, как он поместился в меня в первый раз? Все было так быстро и грубо, что я едва могу вспомнить подробности.

Он переходит к другой груди, захватывает ее губами и лижет, прежде чем сесть. Благодаря ему я мокрая от киски до груди, и он смотри на меня сверху вниз, будто на готовый обед и облизывает нижнюю губу, словно пробуя меня на вкус.

– По крайней мере, на вкус ты упоительна, маленькое божество, – Калел встает и отходит к столу. – Тебя ждет множество бессонных ночей, когда мы доберемся до Девицита. Отдыхай сейчас, пока можешь.

ГЛАВА 13

АЛИРА

Снег начал идти около полуночи. Мы разбили лагерь при выходе из леса, за пределами владений лютоволков. Полдня ушло лишь на то чтобы убрать его из долины, но Калел оказался верным своему слову и вывел армию из Павшего Хребта. Лесной дух четко дал понять, что убьет любого, кто останется на их землях после заката. Калел хотя бы заботится о своих рыцарях.

Нескольких демонов убили во вчерашней битве, многие были ранены. Они устали и ослабли, а в армии всего один целитель и его ученик. Калел не может позволить болезни распространиться среди войск. Так что мы устроились на ночь.

Тесса сидит рядом со мной у костра. Напротив нас расположились еще несколько рыцарей. Никто из них не досаждает мне, и это приятно. Они либо слишком боятся Калела, чтобы лезть к его ручной зверушке, либо так проявляют уважение к нему. Что-то подсказывает мне, что первый вариант – верный.

– Эй, ты голодна? – осторожно спрашивает Тесса.

Я уверена, что все в радиусе ста ярдов от палатки слышали наши стоны прошлой ночью. Возможно, и мои крики, когда он укусил мое запястье в лесу – тоже. Ох. Я пытаюсь не дать щекам покраснеть, но все равно чувствую, как к ним приливает тепло.

Сегодня Тесса весь день держалась поближе ко мне. Кажется, она заметила мое печальное физическое и душевное состояние.

Я слабо киваю, не отрывая взгляда от земли. Что-то во мне изменилось прошлой ночью. Я сломлена. Калел позаботился о том, чтобы перед тем как я кончила ему в рот, от меня осталась лишь оболочка, и его план сработал, потому что я чувствую себя совершенно беспомощной.

Все, что он делает – жестоко. Я хочу ненавидеть его. Ненавидеть то, как он заставил меня извиваться от удовольствия прошлой ночью, после того, как причинил мне боль, и все же я весь день жаждала его прикосновений. Когда он не замечает, я не свожу с него глаз. Я хочу увидеть больше его сторон. Не только темные и зловещие. Какой он, когда не рядом со мной?

Почему он ответил на мои мольбы и спас меня? Грудь будто придавливает камнем.

Запястье ноет, заставляя меня щуриться от боли и отвлекая внимание. Мав еще меня не проведал, и я не собираюсь его звать. Он занят теми, кто пострадал от лютоволков. Скорее всего, Николай все равно скоро появится, так что я могу подождать. Странно, но остальные укусы так сильно не болят. К этому времени моя священная кровь должна была исцелить такую крошечную рану. Я прикусываю нижнюю губу.

Тесса протягивает мне кусок хлеба. Я несколько раз откусываю теплого, пропитанного маслом мякиша. Со вздохом она кладет руку мне на колено, и я непроизвольно вздрагиваю от прикосновения.

Она хмурится. Для демона очень странно так беспокоиться о полубоге вроде меня.

– Ты в порядке? – взгляд ее рубиновых глаз находит мой, и через мгновение я пожимаю плечами. Она хмурится еще сильнее. – Он причинил тебе боль? Мы слышали, как ты кричала в лесу. – Она сжимает колено так, будто воспоминания о криках в лесу ей неприятны.

– Разве не это он и обещал? Не этого все вы хотите? Мои страдания вас не касаются, – хрипло говорю я, прежде чем сделать еще глоток супа. Я знаю, что она желает мне добра, но я устала и зла. И никому не доверяю.

Она опускает голову и кажется, обеспокоена моим ответом. Мы заканчиваем есть в тишине. Я пытаюсь стать как можно более маленькой и незаметной, когда по другую сторону от меня садится какой-то демон.

Тесса уважительно приветствует его, но я не хочу поднимать голову.

– Алира, ты могла бы пройти со мной в палатку? – в его мягком голосе нет ни капли презрения. Николай? Подняв взгляд, я разглядываю его.

Сегодня он одет в такие же черные одежды целителей, что и Мав. Я задумываюсь, рассказали ли ему о том, что случилось прошлой ночью, или он тоже все слышал. Боги. Мои щеки вспыхивают от смущения. Его каштановые волосы средней длины зачесаны на одну сторону, и с момента нашей последней встречи доброта не исчезла из его карих глаз.

Кивнув, я встаю, чтобы пойти с ним в палатку. Тесса все еще хмурится от беспокойства за меня, но она молча следует за нами и встает охранять при входе.

Николай терпеливо ждет, пока я возьму стул и сяду на него в центре палатки, куда проникает большая часть естественного света.

– Я хотел убедиться, что попаду к тебе так быстро, как только будет время. Прошлой ночью я слышал тебя и хотел убедиться, что ты не страдаешь от боли, – объясняет он, ставя сумку, которую принес с собой. Я не могу не расслабиться от заботы, которой наполнен его голос.

Николай ждет, пока я закатываю рукав. Я вижу, как ужас затапливает его лицо.

– О, Алира, – выдавливает он, кажется, не находя слов. Опустив взгляд на запястье, я понимаю, почему. Рана загноилась, будто укус змеи на смертном. Все мое предплечье покрыто фиолетовыми синяками, а от двух темно-золотых следов клыков на запястье подобно веткам тянутся почерневшие вены.

Николай встает на колени и осторожно берет мою руку. Его брови сведены вместе от страданий, а взгляд мечется между моим лицом и раной, будто он хотел бы сказать множество вещей, но не может подобрать слова. Однажды его доброта принесет ему лишь горе. Выдохнув, я слабо улыбаюсь.

– Все в порядке. Тебе не нужно меня утешать, Николай. Просто продолжай.

Его губы сжаты в тонкую линию.

– Будет немного больно. Дерьмо. Он же знает, что нельзя кусать запястья, что конечность обязательно вот так загноится. Обычно он так делает только во время пыток, – бормочет он, поднимая руки, под которыми возникает теплый свет магии.

Мои глаза округляются от восторга. Меня всегда восхищали способности целителей. Их магия таинственная и передается из поколения в поколение. Целители – те демоны, о которых мы знаем больше всего. По какой-то причине, может, из-за их возможности восстанавливать повреждения, Король Борлин считал их наиболее близкими к полубогам. Он всегда испытывал глубокий интерес к их возможностям. Я слышала, что когда-то, много веков назад, некоторые из них даже жили в Алзоре.

Николай произносит несколько слов, которые я не могу разобрать между выдохами, и мою руку охватывает резкая боль. Зашипев, я зажмуриваюсь от ощущений.

– Я знаю. Прости, Алира. Еще чуть-чуть, – он проводит ладонью вниз по моей руке. Я открываю глаза как раз в тот момент, когда синяки сходят с моей плоти в его ладонь. Он стряхивает рукой позади себя, и черная жидкость выплескивается с нее на пол.

Что это? Я в ужасе смотрю на пузырящуюся темную жижу и дрожу от собственных мыслей. Пронизывающая боль исчезла, и мое запястье выглядит, как новенькое.

– Все идеально, – Николай широко мне улыбается, но его глаза выдают напряжение, которого требует магия.

Благодарность переполняет меня, и я обнимаю его за плечи. Он вскрикивает от удивления, прежде чем ласково похлопать меня по спине.

– Спасибо за твою доброту, Николай, – я уверена, что в какой-то момент он помогал Маву вылечить множество рыцарей, которым я нанесла страшные раны. Возможно, он даже своими глазами видел последствия произошедшего в Торнхолле. Должно быть, им сложно позволить мне жить среди них, не говоря уже о том, чтобы облегчить мою боль, когда Калел намеренно оставил меня в таком состоянии.

Николай легко усмехается и встает, высвобождаясь из объятий.

– Это совсем не трудно. Я просто удивился тому, что полубог решила меня обнять, – он смеется с облегчением. – Если тебя снова нужно будет лечить, обязательно найди меня, хорошо? Ты не должна терпеть такие страдания, – его взгляд задерживается на моем запястье, прежде чем он вновь коротко улыбается.

– Я так и сделаю. Спасибо.

Он кивает и встает, чтобы выйти из палатки, но останавливается перед пологом и оборачивается ко мне.

– Я могу спросить тебя кое о чем, Алира? – его голос звучит серьезнее обычного. Я смотрю на него, нахмурившись и заранее боясь вопроса, который вызывал у него грусть. – Каково тебе сейчас, когда ты вынуждена проводить время рядом с нами, демонами? Ты все еще нас ненавидишь? – его лицо морщится от печали.

Я разглядываю его, прежде чем проглотить ком в горле. Нет. Конечно, нет. Они совсем не те чудовища, которыми меня учили считать их в детстве.

– Нет, не ненавижу, – шепотом отвечаю я. От избытка чувств моя челюсть подрагивает, но я не понимаю, почему. То ли от искренних переживаний в его голосе, то ли от отчаяния в глазах.

Он устало улыбается, прежде чем повернуться и уйти, больше ничего не говоря.

***

После полудня снег перестает идти, и я слышу, как Тесса приказывает рыцарям завтра возобновить путь в королевство.

Проходя через лагерь, я вдыхаю морозный воздух. Тесса идет следом, радостно болтая об оставшихся днях пути и том, как сильно хочет вернуться домой. Ее ждет там больной брат, она полностью содержит и его самого, и его младшую дочь. Должно быть, сейчас, когда все припасы и деньги уходят на содержание армии, жизнь в их королевстве совсем не легка. Она рассказывает, что мать ребенка ее брата погибла в битве при Торнхолле.

Остановившись, я поворачиваюсь к ней.

– Ты была там в тот день? – битвы для меня проходили будто в тумане, и я не помню лиц демонов. Но в Торнхолле в основном были крестьяне, и они спасались бегством. Я не видела их лиц. Поэтому все казалось таким обезличенным? То, что мы сделали там – ужасающе, и от этого будто что-то гниет в глубине моей души.

Щеки и уши Тессы раскраснелись от мороза. Какое-то время она разглядывает раскинувшийся перед нами серый пейзаж, а потом грустно улыбается.

– А что бы изменилось, если бы была? – она пинает снег носком сапога и коротко смеется. – Я знаю, что ты там сражалась. Их кровь все еще на тебе, – ее голос совсем тих, но она качает головой, прогоняя мысли и с бесстрастным видом смотрит на меня. – Ты же знаешь, что завтра мы проезжаем через Торнхолл?

Кровь застывает в моих жилах.

Я не знаю, что на это ответить. Ее горе кажется осязаемым.

Настоятельница в приюте всегда говорила: «Демоны – мерзкие существа, рожденные для того, чтобы разрушить сам наш мир. Они могут лишь лгать, красть и убивать все на своем пути». Но все эти вещи делали только мы. Я бы даже сказала, что это мы – те, кто ничего не чувствует.

Доброта Тессы поражает мой уставший разум.

Больше ничего не говоря, мы продолжаем идти.

Череда палаток тянется далеко в долину. Когда солнце садится за деревья вдалеке, факелы начинают подсвечивать поле теплыми огоньками.

– Тесса.

Моя спина напрягается, когда я слышу голос Калела. Мое сердце колотится быстрее из-за смеси боли и удовольствия, что он принес мне прошлой ночью.

Она с тревогой смотрит на меня, прежде чем отойти чтобы поговорить с ним. Они разговаривают тихо, так что я даже не пытаюсь подслушивать. Я продолжаю смотреть в направлении Торнхолла, когда Калел подходит ко мне, уже один.

Я не обращаю на него внимания, и через несколько мучительных минут он первым прерывает тишину.

– Николай навестил тебя?

Я киваю, стараясь выглядеть безразличной. Я даже не могу заставить себя встретиться с ним взглядом.

– Позволь мне осмотреть твою руку, – он протягивает мне покрытую перчаткой ладонь. Я неохотно показываю ему запястье. Он замечает страх в моем медленном жесте. – Я не причиню тебе вреда, Алира.

Но ты уже причинил. Я опускаю взгляд на землю, сощурившись.

Он поднимает мой рукав и довольно долго разглядывает мое запястье, прежде чем осторожно отпустить мою руку и дать ей повиснуть сбоку от меня.

– Завтра мы проедем через Торнхолл, – начинает он.

Я раздраженно сжимаю челюсть.

– Я знаю.

Калел искоса смотрит на меня.

– Через пару дней будем в нашем королевстве.

– Есть ли вероятность, что твой король прикажет убить меня и продолжить войну? – пустым голосом спрашиваю я. Он отворачивается и смотрит на укрытый туманом лес.

– Что ты будешь делать, если прикажет? – теперь это звучит, как проверка.

Я коротко выдыхаю.

– Я бы хотела, чтобы это сделал ты. По крайней мере, ты убиваешь быстро, – его брови приподнимаются. – Так я слышала, – добавляю я. Мы никогда не сталкивались на поле боя до петли времени. Случись это, и он бы давным-давно меня убил.

– Даю тебе слово. Это будет либо мой меч, либо ничей другой, маленькое божество.

***

Николай сидит, прислонившись к дереву и греет ноги у огня, пока несколько других рыцарей рассказывают истории, обедая. Он широко улыбается и с легкостью приветствует меня.

Не знаю, почему с ним мне так легко. Может, потому что он выглядит почти как полубог, и только некоторые мелкие черты указывают на то, что он демон. Но думаю, все дело в его заразительной улыбке. Слишком уж она добрая и располагающая. Не та, что вызывает сомнения, а та, что говорит о скрываемой им боли из прошлого и том, что он жаждет встретить кого-то, кто его утешит. Родственную душу.

Я могу это понять.

– Алира, вот и ты. Вот, возьми эля! – у Николая уже две кружки, будто он ждал меня все это время. Одну из них он передает мне прямо в руки. Взяв ее, я неловко улыбаюсь.

– Эля?

Он удивленно смотрит на меня, раскрыв рот.

– Полубоги не готовят эль? Не может быть. Что же вы тогда пьете, когда веселитесь? – он звучит совершенно напуганным.

Я делаю глоток горьковатой жидкости и морщу нос от едкого вкуса алкоголя.

– О, у нас есть вино.

В ответ на это он резко закатывает глаза.

– Боги и их гребаное вино.

– Оно куда мягче этого, – я поднимаю металлическую кружку, расплескивая немного. Тесса плюхается рядом, смеясь. Она тяжело дышит из-за выпитого.

– Николай, божество тебя достает? – шутит она, пихая меня локтем в бок, и я морщусь. – Ой, да брось, ты вечно такая серьезная. Отпусти все. Повеселись, пока можешь, – она поднимает кружку и делает несколько глотков.

Она уже довольно пьяна, но Николай доливает ей еще.

– Твое здоровье! – хором произносят они с кривыми улыбками, выразительно глядя на меня. Смирившись, я чокаюсь кружкой с ними и выпиваю содержимое до дна, чувствуя лишь жжение в горле, когда эль заканчивается.

Мои щеки тут же наполняются теплом, а губы изгибаются в расслабленной улыбке.

– Крепкое, да? – Николай хихикает, хлопая меня по спине. Тесса смеется и снова толкает меня плечом. Я смотрю на них обоих, чувствуя счастье и причастность. Они принимают меня так, будто я – одна из них. Будто они могут простить меня за то, что я сделала.

Нет. Я не могу позволить им сделать меня уязвимой. Они точно пытаются заставить меня ослабить оборону, но зачем? Я пытаюсь думать сквозь туман, навеянный алкоголем. Но как сильно бы я не старалась, меня переполняют лишь головокружение и счастье. Я делаю еще несколько больших глотков.

Мимо нас проходит Калел. Огонь костра освещает его лицо сбоку, когда он смотрит на нас, разглядывает, кидает злобный взгляд и идет дальше через лагерь, чтобы сесть вместе с приближенными рыцарями. Они всегда такие серьезные, что почти могут соревноваться с ним в жестокости. Я знаю по имени только одного из них, потому что он часто охраняет вход в нашу палатку. Габриэль.

Боги.

Не знаю, оттого ли это, что алкоголь придал мне храбрости, но я склоняюсь к Тессе и спрашиваю:

– Почему Калел и ближайшие к нему рыцари всегда такие напряженные? Война закончилась. Кто-то должен посоветовать ему немного расслабиться, – растягиваю я слова. Мои веки тяжелеют, а губы расплываются в язвительной улыбке.

Лицо Николая мрачнеет, и он обменивается напряженным взглядом с Тессой, прежде чем обнять меня за плечо.

– Алира, тебе стоит помнить, что некоторые из нас потеряли больше, чем другие. Многие потеряли все из-за полубогов, – в его тоне звучит предупреждение.

И будто Калел нас услышал, он устремляет на нас взгляд и замечает, что все мы трое смотрим на него. Мне стоило бы отвести взгляд, но я почему-то не делаю этого. Вместо этого я выдерживаю его тяжелый взгляд.

– Калел – хороший. Просто был сломан так, что за одну ночь не восстановится. Нужны годы, если уж на то пошло, – шепчет Николай.

Я заставляю себя оторвать взгляд от Калела и посмотреть в мягкие глаза Николая.

– Его мать была в Торнхолле, – бормочу я, без неуважения, а просто признавая факт.

Николай вскидывается от сказанного и смотрит на Тессу. Она вздыхает сбоку от меня.

– Да, и к сожалению, на тебе есть запах ее смерти. Не слишком сильный, так что ты хотя бы не сама ее убила, но видимо, ты была достаточно близко, чтобы он тебя пропитал. Его мать, Рене, была всем, что оставалось у Калела в этом мире, – грустным шепотом произносит Тесса. Я снова смотрю на Калела, сидящего в отдалении и разговаривающего с рыцарями, устало нахмурившись.

Сложно представить его внимательным к остальным. Кем-то, кому не все равно, как другие представляют его в воображении. Когда-то он был мальчиком, любившим мать. Когда-то он не был наполнен этой жуткой ненавистью.

Я представляю его юным и задаюсь вопросом о том, почему мир решил показать ему свою тьму и жестокость и сделать его таким.

– А как насчет его отца? – спрашиваю я, снова переводя взгляд на Тессу.

Сжав губы, она обдумывает мой вопрос.

– Знаешь, я вообще не припомню, чтобы слышала о нем. Будто всегда были только Калел и его мама. Ник? – она склоняет голову, чтобы посмотреть на сидящего с другой стороны от меня Николая.

Он пожимает плечами.

– Никогда не слышал, чтобы он говорил об отце. Ни разу.

Я открываю рот, чтобы продолжить задавать вопросы, но сидящие вокруг нашего костра рыцари встают и машут нам, приглашая пойти с ними.

– Пойдем, тебе понравится, – Николай опрокидывает в себя остатки эля, прежде чем бросить кружку на землю и подхватить меня под локоть. Он резко пахнет древесной корой и кожей. Я улыбаюсь, когда он тянет меня за собой. Тесса спешит, чтобы поспеть за нами.

Мы проходим мимо костра Калела, и все сидящие там тяжело смотрят на нас. Лишь взгляд Калела полон скорее любопытства, чем ненависти. Небольшое облегчение, исчезающее, когда он поднимается, чтобы пойти за нами.

– Дерьмо, идемте быстрее, – мой голос звучит на грани. Я пытаюсь тащить Николая вперед, но он слишком силен. Я едва делаю пару шагов, прежде чем он снова крепко прижимает меня к боку.

– Не переживай, он никогда не принимает участия. И даже никогда не смотрит. Уверен, он просто хочет за тобой присмотреть, – Николай звучит совершенно беспечно.

– Другое дело, – я выдавливаю сухую улыбку, которая заставляет ученика целителя усмехнуться. – Но что они делают? – мое внимание приковано к демонам, которые собирают большой костер в дальнем конце лагеря, подальше от всех палаток.

Тесса обхватывает мою руку своей и крепко сжимает.

– Провожают тех, кто погиб прошлой ночью. Они будут танцевать и зажгут такой огромный костер, что боги будут должны забрать павших в подземный мир. Ни одна из душ не останется в одиночестве бродить по лесу, – она кивает в сторону деревьев, из-за которых, думаю, волки все еще наблюдают за нами.

Сама мысль о них вызывает во мне дрожь.

Они делают все это ради погибших? Это добрая традиция, от которой мое сердце наполняется болью. Король Борлин зажигает факел и записывает имена лишь лучших рыцарей, павших в битве.

Говорят, что давным-давно н собирал молельные круги и устраивал проводы по всем правилам, но после того как боги нас покинули, с ними ушла и его вера. Несколько веков без традиций и ритуалов не оставили в нашем королевстве и подобия таких празднеств.

– Поэтому сегодня все пьют эль? – оглянувшись, я вижу расслабленные улыбки на лицах всех демонов кроме Калела и его рыцарей.

Николай кивает.

– В него добавлено зелье, которое поднимает всем настроение, хоть они и оплакивают погибших. Их принято провожать с праздником, – объясняя, он смотрит на меня с сомнением. – Полубоги не устраивают погибшим проводы?

Я смущенно качаю головой. Получается, в наших венах в прямом смысле течет кровь богов, и тем не менее мы дальше от них, чем кто-либо другой?

Как могли настать столь темные времена?

Николай похлопывает меня по спине и крепче прижимает к груди. От его близости мои щеки вспыхивают.

– Все нормально, сегодня мы тебя всему научим, – говорит он, лучезарно улыбаясь.

Я нервно прикусываю нижнюю губу, глядя, как разгорается огромный костер. Отовсюду слышны подбадривающие окрики. Половина рыцарей стоит и смотрит, в то время как остальные начинают танцевать у костра, хлопая в ладоши. Топот их сапог по земле напоминает военные барабаны, а голоса призывают души собраться вместе.

Этот звук настолько зачаровывает, что я будто погружаюсь в транс. Угольки отделяются от горящего дерева и взлетают, украшая ночное небо вспыхивающими искорками.

– Ладно, первый раз посмотри, а потом присоединяйся, – говорит Тесса, беря Николая за руку. Прежде чем отпустить, он подмигивает мне и вклинивается вместе с ней в круг танцующих.

Песнь, которую поют демоны, грустная и полна тоски, но становится более радостной и ободряющей, когда они зовут своих умерших друзей домой. По моим рукам пробегают мурашки, когда звук будто проникает в мои кости и вплетается в саму душу.

Приятный голос Николая перекрывает остальные. Мы встречаемся взглядами, когда он присоединяется к новому витку. Он машет мне, зовя присоединиться. Я медлю. Мне здесь не место, но полубоги тоже вчера погибли. Я должна принять участие ради них.

Решившись, я вклиниваюсь в поток танцующих и поющих демонов. Широко улыбаясь, Николай ловит меня, его теплые руки подхватывают мои.

– Я уже подумал, что ты даже не попробуешь! – кричит он. Толпа звучит так громко, что я едва его слышу.

– У тебя потрясающий голос, – громко говорю я, но он меня не слышит и наклоняется ниже, касаясь ухом моих губ. От прикосновения сердце заходится у меня в груди. Я повторяю сказанное, и он отстраняется, улыбаясь, действительно улыбаясь так, будто мои слова порадовали его сильнее, чем я предполагала.