Текст книги "Однажды в сердце демона (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Песней я могу привести человека как к процветанию, так и разрушению. Это моя способность. Так что считай благословением то, что ты мне нравишься, Алира, – он снова мне подмигивает. Мои щеки раскраснелись, и я странно улыбаюсь, так что думаю, это из-за алкоголя, нежели чего-то еще, я повторяю его движения и танцую среди демонов.

Это опьяняет еще больше. Чувства такие сильные и всепоглощающие, что я растворяюсь в песне и оранжевом пламени. Мой взгляд возвращается от небес обратно к земле, и сразу упирается в него.

В Калела.

Должно быть, он только что меня заметил, потому что его глаза полны ярости, и он скалит зубы, кажется, в гневном крике.

Николай тоже его видит. Беспокойство омрачает его лицо, и он опускает на меня взгляд, полный ужаса.

– Прости, – я читаю по губам, потому что его голос слишком тих, чтобы я расслышала слова.

В груди что-то обрывается, когда я оборачиваюсь, чтобы снова посмотреть на Калела, то врезаюсь в его широкую грудь. Подняв подбородок, я смотрю в его глаза, в которых будто плещется адское пламя.

ГЛАВА 14

АЛИРА

Крепко держа меня за запястье, Калел практически тащит меня за собой. Когда он уводит меня от костра в темный угол лагеря, мое лицо холодеет.

За все это время он не сказал мне ни слова.

Когда мы приближаемся к его палатке, я вырываю руку из его захвата. Он резко поворачивается ко мне, крепко сжав зубы.

– В чем твоя долбаная проблема? – выплевываю я, пригвождая его убийственным взглядом. Сегодня я храбрая благодаря зачарованному элю.

Глаза Калела пусты. В таком состоянии он больше всего пугает. Когда у него такой опустошенный взгляд, никто не может предсказать, что он сделает дальше.

– Моя проблема? – спрашивает он, злобно усмехаясь, и от этой бешеной улыбки обнажаются его клыки. – Моя долбаная проблема? – кричит он. Меня пробирает дрожь, но я остаюсь на месте, сжимая руки в кулаки и вызывающе глядя на него.

– Именно это я и спросила.

Калел так сжимает челюсть, что на шее проступают вены.

– Как ты посмела участвовать в нашем ритуале? – теперь его голос ниже, но все такой же пугающий.

Я сжимаю губы.

– Николай сказал, что я…

– Как ты смеешь, когда ты… Когда из-за тебя погибло столько моих рыцарей, – он проглатывает остаток того, что хочет сказать. Из-за меня погибла его мать.

В горле нарастает комок.

– Калел, прости меня. Я не подумала.

Его взгляд непоколебим и холоден.

– Нет. Не подумала. И никогда не думаешь, – выпаливает он и резко отворачивается.

– Не делай вид, что я одна виновата. Николай и Тесса…

Он опять меня перебивает, грудью отталкивая назад.

– Они специально тебя туда заманили. Знали, что я буду в ярости. Глупое маленькое божество.

Я округляю глаза. Они меня заманили? Поэтому Николай просил прощения? Щеки горят от эля и их выходки. Сомневаюсь, что они хотели причинить мне вред. Я перевожу взгляд на танцующих и вижу Тессу и Николая, которые смотрят на нас с ухмылками и разражаются смехом, заметив, что я хмурюсь.

Они похуже рыцарей в Алзоре. Я сдерживаю улыбку, готовую расползтись по губам, потому что Калелу ничего из этого точно не покажется забавным.

Он тоже увидел, как они смеются. Через секунду после этого он шумно вздыхает.

– Давай просто отдохнем за остаток ночи. Впереди нас ждет долгий день, – Калел устало проводит рукой по шее, прежде чем бессильно ее опустить.

До палатки остается несколько шагов, когда вдалеке, в опасной близости от леса, где обитают лютоволки, появляется небольшой оранжевый шар. Сначала мне кажется, что это свет факела одного из рыцарей в патруле, но свечение слишком мягкое и странно движется через поле.

Сердце перехватывает. Блуждающий огонек? Я слышала истории о них, о том, как они вольготно живут здесь, на Восточных равнинах и заманивают путников за собой, к спасению или гибели. Так или иначе, они открывают правду избранным ими путешественникам. По крайней мере, так я читала. Но вживую я никогда их не видела. Странный толчок где-то глубоко внутри заставляет захотеть последовать за ним. Какая странная магия. Лишь вступив на земли Девицита, мы столкнулись со множеством магических сущностей. Одновременно завораживающих и опасных.

Мысль о том, чтобы последовать за огоньком кажется верной и вызывает теплоту.

Я делаю шаг в его сторону. Рука Калела перехватывает мою и дергает меня назад.

– Не обращай на него внимания, – ровным голосом приказывает он.

Боги, ну конечно он хочет, чтобы я не обращала внимания.

– Это может быть важно, – я пытаюсь вырваться из его хватки, но его рука крепко удерживает мою.

– О, безусловно так и есть, но огоньки никогда не приносят ничего хорошего. Они всегда приводят тебя к чему-то плохому. Всегда бывает слишком поздно сделать хоть что-то, – он ровными шагам уходит прочь. Мне виден только его затылок. Кажется, он раскаивается, говоря об огоньках. В чем тут дело?

– Судишь по своему опыту? – я перестаю сопротивляться и иду рядом с ним. Его хватка слабеет, но он не отпускает мою руку. Я стараюсь не обращать внимания на то, сколько от него идет тепла.

Он искоса смотрит на меня и вздыхает.

– Я поддавался им дважды, – коротко отвечает он.

Я сжимаю его руку, и это заставляет его слегка выпрямиться.

– И они привели тебя к каким-то последствиям? – я почти умоляю. – Я хочу знать.

Если есть хоть малейший шанс, что огонек поведает мне, по какой причине я оказалась во временной петле, я должна его догнать.

Калел останавливается и поворачивается ко мне.

– Нет.

Его глаза недоверчиво смотрят вдаль, на огонек, терпеливо поджидающий нас на краю леса.

– Что, если он здесь ради тебя, а не меня? – от этого вопроса его брови сходятся на переносице. Попался.

Он сжимает челюсть и тяжело вздыхает.

– Хорошо, но мы все время будем вот так, – он поднимает наши переплетенные руки. – Блуждающие огоньки – могущественные создания. Невозможно предсказать, что будет, когда мы за ним последуем.

Я взволнованно киваю.

Мы подходим на примерно десять футов к огоньку, когда он вспыхивает, как будто счастливо. Потом он гаснет, вырывая у меня вскрик, и тут же вспыхивает дальше в лесу. Мох и потрескивающие ветки заставляют ночь казаться куда более зловещей, чем раньше. Теплое чувство, которое поначалу вызывал во мне огонек, сменяется страхом.

Калел слегка сжимает мою руку.

– Теперь мы не можем вернуться обратно. Если ты пошла за огоньком, тебе придется увидеть все, что он покажет, – он кивает в противоположную нам сторону.

Я смотрю через плечо и вздрагиваю от окутавшей нас темноты. Позади не видно ни долины, ни костра, и даже не чувствуется запаха дыма из лагеря. Лишь тени и зловещие деревья. Холодок пробегает по основанию моей шеи.

– Что он нам покажет? – шепчу я, напряженная от того, что магия леса сейчас будто дышит.

Калел идет медленно, обращая внимание на то, куда ступает, будто ждет впереди ловушек или поджидающих нас существ. Я беру с него пример и остаюсь начеку.

– Это может быть что-то в настоящем или прошлом. Проблеск будущего. Это зависит от силы огонька и того, кто его послал, – его голос звучит хрипло. Я перевожу внимание на его теплую руку, обхватывающую мою. На самом деле, я рада, что он предложил пойти за руку, потому что не знаю, что будет, если я его отпущу.

Я не знала, что огоньки могут преодолевать время, показывая нам вероятное будущее, которое могут знать лишь боги.

– Погоди. Ты сказал «кто послал его»?

Калел кивает.

– Они не появляются просто так, маленькое божество. Боги милостивые, полубогов хоть чему-то учат в Алзоре? Вы вообще ничего не знаете о мире, в котором живете? – он хмурится и награждает меня взглядом, полным сожаления и одновременно язвительности.

– Можешь пропустить ту часть, где ты заставляешь меня почувствовать себя тупой и просто рассказать? – я злобно смотрю на него.

Это вызывает у него ухмылку. Это удивляет меня, и я ловлю себя на том, что хочу запомнить, как его клыки слегка нависают над нижней губой, когда он вот так ухмыляется.

– Их мог бы послать бог или лесной дух, наподобие лютоволка. Хотя не думаю, что это он его послал, – он останавливается, когда огонек окончательно исчезает, оставив нас в темном и жутком лесу.

Умолкнув, я прислушиваюсь к окружающим звукам, но не слышно даже белки, шуршащей в подлеске. Ладонь Калела крепче сжимает мою.

Резко вдохнув, я смотрю на него.

– И что теперь? – шепчу я.

Несколько секунд он молчит, потом качает головой.

– Я ни разу не сталкивался с тем, чтобы он исчезал, не показав сообщение, которое должен был доставить.

Это звучит совсем не хорошо. Я сглатываю нарастающее в животе волнение.

– Оно может быть здесь, в лесной темноте? – я смотрю себе под ноги, где что-то липкое покрывает лесную землю.

Отпустив мою руку, Калел опускается на колени, чтобы осмотреть землю, и я тоже. Металлический запах царапает мое горло, и я округляю глаза.

– Кровь, – хором говорим мы.

Теперь мы смотрим на подлесок, и как только слово срывается с наших губ, мы слышим, как кто-то бежит к нам через папоротники. Громкие, напуганные шаги звучат, как гром, будто кто-то убегает от опасности.

Я вскакиваю и бегу на звук прежде, чем Калел успевает меня остановить. Я слышу, как он бормочет ругательства, пока мы пробираемся сквозь тьму.

Мужская фигура едва видна. Может, это юный человек. Он бежит быстро и тяжело, с болезненными всхлипами, дышит. Ему больно.

– Алира, подожди! – кричит Калел, и кажется, он дальше от меня, чем казалось секунду назад. Когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него через плечо, меня охватывает страх. Он должен быть прямо позади меня, но кругом лишь тени. Огонек хочет, чтобы мы разделились, но почему? Прикусив нижнюю губу, я продолжаю бежать за мальчиком.

Мне придется пройти через это одной.

ГЛАВА 15

АЛИРА

Пробежав еще немного, мы вырываемся из густого леса и оказываемся на просторной, залитой почти бирюзовым светом поляне, заросшей душистой травой. Из-за ветра стебли идут волнами, поднимаются и опускаются, будто океан.

Мальчик падает на колени и издает душераздирающий крик. Я замедляюсь, напрягаясь от этого ужасающего звука. Он полон боли, агонии и… потери.

Облака движутся по небу, и лунный свет поблескивает на поляне. У мальчика заостренные уши и темные волосы, спутанные и влажные. Он согнулся и бьет кулаком по земле, всхлипывая.

Его голос кажется пугающе знакомым.

Я медленно обхожу его сбоку так, чтобы увидеть его лицо. На его левой щеке – длинный, только что нанесенный порез. Кровь заливает его грудь и подбородок.

Мое сердце замирает. Калел?

Кто это с ним сделал? Я думала, что он получил этот шрам в бою, будучи уже взрослым, но он совсем еще мальчик. Что-то в груди болит от печали, и мне хочется его утешить.

– Алира. Путь, что ты избрала, принесет всем лишь горе, – голос прокатывается по стеблям травы и проникает в мои вены. Отдается эхом позади меня. Дыхание, холодное, как зимний ветер, касается моего плеча, и меня пробивает дрожь.

Я быстро оборачиваюсь, но не вижу никого позади.

– Смешать кровь полубога и демона? Абсурд.

Теперь голос звучит со стороны стоящего на коленях мальчика. Я снова поворачиваюсь и вижу высокую фигуру, до пят закутанную в сияющий бежевый плащ. Его голова увенчана короной из золотых листьев.

Божество? Мурашки бегут по моим рукам и заставляют меня сглотнуть.

Я несколько раз моргаю, чтобы убедиться, что все по-настоящему, что я действительно сейчас разговариваю с одним из богов. Хотя я и не могу понять, который это из них. Король Борлин уничтожил почти все изображения в замке после того, как мы оказались предоставлены нашей печальной судьбе. Статуи хоть и остались, но не передают мелких черт божественных лиц.

Бог улыбается в ответ на мою растерянность.

– Я – Меркурий, Посланник богов, – цокнув языком, он разочарованно качает головой, – и Алира, глупое ты божество, я пришел тебя предупредить, – у него волосы песочного оттенка, и каждая прядь сияет золотом.

Я сглатываю, настороженная от того что через столько лет молчания, они отправили Посланника лишь сейчас. Что я сделала настолько плохо по сравнению с действиями Короля Борлина? Я спасаю то, что осталось от нашего королевства и себя от жуткой временной петли. Мой взгляд падает на призрак юного Калела.

Меркурий смеется.

– Не беспокойся о нем. Он – лишь воспоминание. Видение, что я хотел тебе показать, – он говорит так, будто загадывает загадку. Я чувствую себя небезопасно от жизнерадостного тона Меркурия. Он напоминает мне фальшивую улыбку, которой тебя награждают перед тем, как всадить в спину нож.

– Воспоминание? – бормочу я, глядя на мальчика.

Его лицо перемазано темной кровью так, что я едва его узнаю. Он поднимает голову в небо так, будто у него разбивается сердце.

– Почему боги так нас ненавидят? Что мы могли сделать настолько непростительного? Почему они презирают нас лишь за само существование? – кричит он, глядя на звезды.

Его отчаяние почти осязаемо. Я вижу, как жажда возмездия пускает корни глубоко в его сердце. Полные слез глаза сужаются от гнева, а всхлипы стихают, превращаясь в скрип зубов.

Тяжелая рука Меркурия ложится на мое плечо, когда он наклоняется ближе и шепчет мне прямо в ухо:

– Послание от самого Юпитера, божество. Если ты выйдешь замуж за этого демона, не будет никакого счастливого конца. Ни для тебя, ни для кого другого.

– Почему? – мой голос тих. Я не могу оторвать взгляда от ненависти, расцветающей на лице Калела. Что мы ему сделали? В груди тяжелеет от его горя.

– Алира, ты веришь, что демон, вот этот демон способен действительно полюбить полубога? Посмотри, через что прошел этот несчастный. Он стал беспощадным. Тем, кто знает лишь как разрушать. Он убьет тебя. Он был рожден, чтобы истребить полубогов. Так предначертано судьбой, и это единственное предупреждение для тебя, – от слов Меркурия на мои плечи будто опускается груз, а в животе сворачивается узел от страха.

Может, Калел и правда жесток и не доверяет мне, но я видела, как верен он своему королевству. Я знаю, что в нем есть доброта. Может, мы и впрямь никогда по-настоящему не полюбим друг друга, но мое сердце уже желает быть рядом с ним. Я не могу делать вид, что не жажду, чтобы он обратил на меня свой взгляд.

Подняв подбородок, я зло смотрю на бога.

– Это не настоящий Калел.

Губы Меркурия растягиваются в жестокой, но привлекательной улыбке.

– Тогда ты не знаешь Калела. Он был создан из самого пепла подземного мира.

Я бы солгала, сказав, что слова бога не поселили сомнения в моем сердце.

– Как ты поступишь, дочь Венеры? Теперь, когда я передал послание богов, мое дело сделано, – проскользнув мимо меня, он идет к мальчику. Плащ Меркурия обращается в дым, предвосхищая его скорое отбытие.

– Подожди! Меркурий, услышь мой зов. Это боги наслали на меня проклятие временной петли? – кричу я. Меркурий запрокидывает голову и смеется надо мной.

– Какое необычное проклятие, да? Мощное. Я бы сказал, что лишь божество способно создать такое, – он насмешливо постукивает себя по губе пальцем.

Я сдерживаю злость.

– От чего Калел стал таким? – спрашиваю я, и в моем голосе слишком много мольбы.

Меркурий лишь подмигивает мне, прежде чем исчезнуть окончательно.

Видение исчезает вместе с ним, и я оказываюсь в лесу наедине с самой ночью. Слышно лишь мое напряженное дыхание. Лишь божество. Значит, я была права, и кто-то из богов наложил на меня проклятие. Но почему? Нахмурившись, я прижимаю ладонь к сердцу.

Папоротник громко шуршит и на поляну выбегает Калел. Увидев меня, он вздрагивает.

– Вот ты где. Что случилось? – спрашивает он, глубоко хмурясь, от чего шрам на его щеке натягивается. Я не могу на него не смотреть, зная, каким юным он был, когда получил его. Он останавливается на расстоянии вздоха от меня, слишком близко и вместе с тем слишком далеко. Я хочу обнять его и утешить, как и его молодую версию до этого.

После показанного Меркурием видения, в груди появляется пустота, когда я смотрю на него. Как могла быть уготована настолько страшная судьба кому-то настолько прекрасному, как Калел? Как могут боги полагать, что моя собственная судьба не изменится благодаря мирному соглашению?

Должно быть, Калел замечает печаль в моих глазах, когда я смотрю на его шрам.

Он делает шаг назад, и волнение искажает его лицо.

– Что огонек показал тебе? – холодно спрашивает он, надевая маску безразличия.

Мои пальцы впиваются в край плаща. Я не хочу его обманывать, так что говорю правду.

– Тебя.

Его брови опускаются, отбрасывая тень на лицо.

– Меня? Тебе придется уточнить, маленькое божество.

Я нервно сглатываю.

– Я бежала за тобой по лесу, а потом ты упал на поляне. У тебя был… – я поднимаю руку, чтобы коснуться пальцами его шрама, но он перехватывает мое запястье, и маска на его лице дает трещину.

– Ты видела, что произошло? – его голос еще темнее, чем взгляд, и от обоих меня слегка подташнивает.

Я качаю головой.

– Я видела лишь тебя на поляне, проклинающего полубогов за ненависть к демонам, – кажется, от этого ему становится чуть легче. Он отпускает меня, разворачивается и идет обратно к лагерю, опустив плечи.

Несколько раз я открываю рот, чтобы спросить, что тогда случилось, но не могу найти в себе достаточно сил.

Прямо позади нас клубится пугающий туман, который волнует меня так сильно, что я решаю не поднимать этот вопрос снова.

ГЛАВА 16

КАЛЕЛ

Спрятанный в долине между двух горных хребтов, Торнхолл был прекрасным поселением и никогда не должен был узнать ужасов войны. И все же, вот мы здесь.

Я разглядываю заброшенные здания и прислушиваюсь к звенящей тишине, наполняющей воздух.

Нападение происходило ночью, а поселение такое маленькое, что полубоги даже не озаботились тем, чтобы огнем выкурить демонов из жилищ. Они просто убили всех в домах вместо этого. Теперь эта земля опустела, урожай не убран, а скот и все, кто когда-либо жили здесь, мертвы.

Ноги несут меня к знакомой двери. Я останавливаюсь и сжимаю челюсти. Ступеньки дома моего детства все еще покрыты ее кровью. Мама.

Тесса кладет руку мне на плечо и кидает на меня быстрый, полный сочувствия взгляд, прежде чем приказать войску следовать за ней. Я благодарен ей за возможность провести минуту наедине со своими мыслями.

Воспоминания о тех, кого мы потеряли, всегда тяжелы. Я не могу избавиться от чувства вины за то, что не успел прибыть вовремя.

Копыта и сапоги стучат по брусчатке, пока я не остаюсь в тишине, но я чувствую, что Николай рядом. Мой самый старый друг. Я был крайне удивлен, когда он вызвался вступить в мое войско в качестве ученика Мава. Он никогда не стремился в битву.

Я тяжело вздыхаю.

– Я собирался перевезти ее в свой дворец через неделю после нападения, – я печально провожу пальцами по дверному косяку, на котором мама отмечала мой рост на протяжении многих лет. Торнхолл всегда будет моим домом.

Николай тоже вздыхает.

– Мы должны были увезти всех жителей поселения, когда линия фронта стала ближе. Но никто из нас не мог предвидеть того, что случилось, Калел. Ни ты, ни король, – он подходит ближе и прислоняется к старой кирпичной кладке.

– Ты ошибаешься, Ник. Я должен был увидеть уловку Короля Борлина. Я был тем, кто принял его предложение о мире, – моя челюсть сжимается, и я подавляю желание ударить кулаком по стене.

Николай успокаивающе смотрит на меня.

– Поэтому ты согласился жениться на полубогине? Чтобы себя наказать? Знаешь, у нее доброе сердце. Я несколько раз использовал на ней свой дар видения, и ее душа чиста. Она хочет лишь выжить.

Я устало смотрю в ответ. Конечно, она хочет лишь выжить.

Он запускает руку в волосы.

– Она остается загадкой даже для моего разума. Совсем не похожа на других полубогов, что я допрашивал. Вина Алиры пожирает ее заживо. Она так сильна, что отголоски даже поселились во мне, – Николай прижимает руку к груди и смотрит на меня с сожалением. – Знаешь, я думаю, ты даже можешь ей нравиться…

– Хватит, – рявкаю я. Между нами повисает долгая тишина. Николай переносит вес на ноги и качает головой.

Я перевожу взгляд на землю. Я всегда чувствую стыд, когда прошу Николая покопаться в чьей-то голове. Мне известно, что ему тяжело использовать дар. Пусть он и не может напрямую читать мысли, он видит общую картину того, что у человека в голове и всех его намерений.

Если он не будет осторожен, дар может повредить его собственный разум, но сейчас сложные времена. Мы не можем позволить себе вновь совершить ошибку, подобную Торнхоллу.

– Ты думаешь, я собираюсь на ней жениться, чтобы наказать себя? – шепотом спрашиваю я, и слова приносят мне каплю утешения. Я усмехаюсь. – Да, ты можешь считать это своего рода наказанием, но это также послание для полубогов. Они ценят дочерей Венеры превыше всех остальных. А теперь она принадлежит мне, – я перехватываю взгляд Николая. Кажется, он все еще до конца не согласен с моим планом. Он испытывал по поводу него сомнения с тех самых пор как мы получили письмо то Короля Борлина с предложением о мире. Но теперь, когда они познакомились, я вижу в его глазах то, как он проникается к ней симпатией. От этого мерзкое чувство поселяется в моей груди. Ненавижу то, как он на нее смотрит.

Николай тяжело усмехается.

– Ладно, но ты мог бы быть с ней осторожнее? Не кусать за запястья, раз уж знаешь, как это больно, – его тон становится жестче, и он строго смотрит на меня.

Я не в настроении слушать, как он говорит мне, что я должен делать. Подняв бровь, я бросаю на него яростный взгляд.

– Что? Не говори мне, что собрался о ней заботиться.

Лицо Николая не выдает его.

– Речь не о заботе, просто она совсем не то чудовище, каким ты ее представляешь, – он недовольно дергается. Его взгляд скользит по холму, на который поднимается наша армия, и смягчается, когда он видит ее. Мое маленькое божество.

Налетев на него, я вцепляюсь в его плащ и впечатываю его в кирпичную стену.

– Ее красота не дает тебе ясно мыслить, друг мой. Я все еще планирую пролить ее кровь на эти земли в качестве возмездия за умерших, или ты забыл, что она сделала? Что это чудовище забрало у нас? – я еще раз прижимаю его к стене и раздраженно выдыхаю, прежде чем отпустить его и сделать шаг назад.

Все в моей груди пылает. Голова кружится от ярости и жажды мести.

– Тебе станет от этого лучше? – шепчет Николай. Я останавливаюсь, сжимая руки в кулаки и злобно глядя на него через плечо. На его лице видно лишь горе и следы бессонницы, от которой, возможно, мы никогда не избавимся. – Это вернет кого-то назад?

Я заставляю себя отвернуться и уйти, глядя вперед, оставляя его мудрые слова позади. Я не могу никому позволить забрать это у меня. Никому.

Тесса возглавляет армию, ждущую меня на склоне. Алира сидит рядом с ней на моем жеребце и смотрит вниз, на поселение, которое она помогла разрушить.

Прости меня, мама. Я знаю, что ты не хотела, чтобы я становился таким. Я молюсь за нее и надеюсь, что где-то, как-то она сможет меня услышать.