Текст книги "Однажды в сердце демона (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 7

АЛИРА

Калел вытирает губы и отпускает меня. Теперь мое тело точно согрелось. Я пытаюсь игнорировать то, что только что пылала и терлась бедрами о его член, как какой-то влюбленный суккуб.

Я лишь благодарю богов за то, что он не обратил на это никакого внимания. Я забываю об этом, когда касаюсь горла и морщусь от вспыхнувшей от прикосновения легкой боли. Должно быть, останется синяк.

От этого движения Калел хмурит брови.

– Тебе известно, что ты заставляешь меня быть ужасно жестоким мужчиной?

– Жестоким демоном? И разве ты не такой? Ты столько раз говорил о том, какая я ужасная, но как насчет тебя? На твоих руках в двадцать раз больше крови, чем на моих, – бормочу я. Хотя он и не поймет моего укора.

Я жду, что он разозлится от моих слов, но он лишь молчит, глядя в огонь.

Я своими глазами видела, как он сражается. Как он убивает. Так почему печаль в его взгляде откликается во мне такой болью? Может, это от того что вместе мы несем на себе вес многих душ. Никто не проживает войну, не потеряв себя.

Калел долго молчит, прежде чем медленно прошептать:

– Хотел бы я думать, что я – кто-то больший, чем просто воин, – его голос мягок и спокоен. Прядь темных волос падает на его лоб, пока он долго искоса рассматривает меня. – А ты – просто рыцарь? С сотнями жизней, оборвавшихся на острие твоего меча?

Из-за временной петли, в которой я застряла, прошло довольно много времени с тех пор, как я была на землях демонов, и все же его слова задевают то место в моем сердце, которое, как я думала, давно отмерло.

– Да. Это все, что я знаю в жизни, – я говорю ему то, что он на мой взгляд хочет услышать.

Покачав головой, он встает и медленно обходит меня со спины. Мой позвоночник напрягается, когда его бедра обхватывают меня с обеих сторон. Его губы касаются моего плеча, и от этого в груди что-то обрывается. Хотя бы от огня идет тепло. Я стараюсь сконцентрироваться на пламени. Они прогоняют пробирающий до костей мороз от еще одного поцелуя, теперь в шею.

Я готовлюсь к тому, что его клыки вновь вопьются в мою шею, но этого не происходит. Вместо этого я с удивлением чувствую вес его подбородка у себя на плече.

– Согреваешься? – спрашивает он. Грань жестокости, всегда присутствующая в его голосе, смягчается.

– Да.

Он остается позади, обнимая меня и положив подбородок на мое плечо. Я не утруждаюсь сказать, что от его тела не идет тепла. Думаю, он сам об этом знает.

Демоны не чувствуют сильнейших холодов этого мира и никогда не смогут согреть других. Когда я думаю об этом слишком долго, это кажется почти печальным. Даже среди своих он другой. Обычно это становится причиной одинокого существования. Я могу понять, каково это – никогда полностью не принадлежать чему-то.

– Что будет, когда мы доберемся до Девицита? – спрашиваю я едва слышным шепотом.

Он поворачивает голову так, что теперь касается моего плеча щекой. Я чувствую его взгляд.

– Когда мы спокойно доберемся, будет оформлено мирное соглашение, потом закончится война. И все. Ты будешь жить в моем поместье до конца твоих дней. Впрочем, другие демоны могут называть его Дворцом Лорнхельма.

Дворцом? Демоны очень похожи на смертных в том, как организовано их общество. Если это так, у них должны быть огромные сады и красивая архитектура. Балы и увеселительные мероприятия.

Иногда мне хочется, чтобы полубоги чувствовали жизнь так же, как они. Немного ею насладились. Сейчас большинство происходящего в Алзоре буднично и серо. Хотя я слышала от стариков, что раньше наше королевство было процветающим и полным общественной жизни. Предание, старое, как мир: все стало скучным, когда нас покинули боги. И еще хуже, когда число полубогов сократилось.

Я поворачиваюсь и смотрю на Калела. Его волосы черны, как ночь, и отблески пламени на них становятся лишь тенями. И все же его глаза блестят, как угли, позабытые посреди зимы.

– И что потом? Я буду твоей пленницей, пока не умру? – я представляю себя заточенной в темной комнате до конца жизни.

Он проводит рукой по моим волосам, и сияющие серебристые пряди ловят теплые отблески пламени. Я пытаюсь не вздрогнуть от его прикосновения, но он успевает заметить мое движение и сощуривается, прежде чем убрать руку.

– Это зависит от тебя, маленькое божество. Если ты попробуешь сбежать, мне придется приставить к тебе охрану, чтобы не дать тебе покинуть королевство. Но я предпочел бы этого избежать.

– Я могу свободно перемещаться по королевству? – Я поднимаю бровь.

Он кивает.

– Ты не моя пленница, Алира. Ты станешь моей женой. Даже если мы друг другу не нравимся, я буду уважать тебя как равную себе, – его голос обволакивает, как дым, и оседает у меня в груди. Я не думала, что он способен на доброту. Не после того, как узнал, кто и что есть я на самом деле.

– От нас будут ожидать… – потомства. Я не могу даже заставить себя закончить фразу. Он некомфортно надавливает на мою спину, прекрасно поняв, о чем я спросила.

– Да. Король согласился на предложение о мире лишь по этой причине. И поэтому ты предложила себя в качестве жертвы, верно? – будничным тоном спрашивает он, но звучит это так, будто он тоже не доволен обстоятельствами.

Я еще больше ухожу в себя, позволяя пустоте внутри захватить себя. Он тоже больше ничего не говорит. Только дышит ровно и успокаивающе.

Мы сидим у огня до тех пор, пока меня не перестает трясти. Калел заливает камин водой из котелка, и передает мне меховое одеяло. Потом мы возвращаемся к остальным и возобновляем тяжкий путь через пустоши. Теперь снегопад усиливается, затрудняя видимость.

Когда заходит солнце, я снова промерзаю до костей и у меня болит спина. Но сильнее всего устал мой разум, все время думающий о будущем и том, хочу ли я прожить жизнь в искуплении.

Как только возводят палатку Калела, я сонно бреду к груде одеял на земле и падаю на них. В этом я нахожу частичку покоя – это напоминает о том, как я пряталась в детстве. Рыцари начинали искать меня и обнаруживали, что я свернулась на полу в одеялах. В тепле и подальше от мира. Воспоминания об этом служат мне утешением.

У входа стоят лучшие рыцари Калела и переговариваются шепотом, пока он наконец не входит в палатку, и не отпускает их на ночь. Я успела подслушать, как они говорили, что их командир посещал пленных полубогов, чтобы убедиться, что с ними хорошо обращаются. Это звучит так, будто к ним относятся с куда меньшей снисходительностью, чем ко мне, но я цепляюсь за мысль, что сразу после свадебной церемонии их освободят.

Я внимательно разглядываю его, пока он ходит по палатке. Его волосы идеально зачесаны набок, а золотые глаза остаются пустыми, пока он по несколько раз просматривает отчеты, сидя за столом. Закончив с первой партией, он смотрит в мою сторону. В углу палатки темно, и я смотрю на него из-под полуприкрытых век, так что не думаю, что он понимает, что я тоже его разглядываю. Он задерживает взгляд на пару мгновений и возвращается к бумагам.

Тысячи мыслей таятся за его усталым взглядом. Я ловлю себя на том, что жажду узнать о каждой из них. Почему он всегда так печален и вымотан? Почему не улыбается так же легко, как во Флоруме?

Добрые полчаса он проводит, изучая отчеты, а потом потягивается, вытянув руки над головой и встает. Когда он подходит ко мне и встает рядом на колени, мои руки сжимают одеяло.

Думаю, к этому я никогда не привыкну.

Решив, что он хочет моей крови, я сажусь, склоняю голову набок и откидываю волосы на другую сторону, чтобы они ему не мешали. Ранее он сделал лишь пару глотков, так что думаю, это ему и нужно.

В этот раз он не спешит и медленнее касается моей кожи губами.

Укус не такой болезненный, как раньше. Я едва чувствую, как его клыки пробивают кожу, но он и не ведет себя так грубо, как в домике. Усталость прокатывается по мне и с губ срывается всхлип. Он аккуратно придерживает мою шею сзади и подталкивает меня к одеялам, так что я падаю на спину.

Я чувствую каждую каплю крови, что он высасывает из моей шеи. Каждый полный наслаждения глоток, от которого движется его кадык. Я пытаюсь не дать глазам закрыться, пока кровь покидает мое тело.

Закончив, Калел проводит языком по ране, пока она не оказывается чистой, и отпускает меня.

Я вяло заползаю в свое гнездо из одеял и сворачиваюсь в нем. Когда Калел не уходит, я задерживаю на нем тяжелый взгляд.

– Мне нужно покрыть тебя своим запахом. Обещаю, я быстро, – он усаживает меня к себе на колени и оставляет поцелуй у меня на горле, прежде чем несколько раз провести по нему языком. Рокочущее мурлыканье вырывается из моей груди, пока он продолжает облизывать меня.

На этот раз это куда более интимно. Я извиваюсь в его объятиях, когда мое тело немедленно откликается ему. Низ моего живота теплеет и ноет, охваченный жаждой его. Боги. Только не снова.

Я сглатываю нарастающую панику и пытаюсь игнорировать то, как мои мышцы слабеют, подчиняясь ему.

Калел замечает это и низко рычит, переключаясь на мои запястья. На каждом он запечатлевает поцелуй, прежде чем прикоснуться к ним языком. Мои щеки горят. Мне хочется спрятать лицо в одеялах, но я могу лишь наблюдать, как прекрасный демон оставляет на мне свой запах.

Закончив, он облизывает губы и медленно поднимается.

– Можно ограничиться только этими местами? – будто пьяным голосом спрашиваю я, надеясь, что он не видит румянца на моих щеках.

Его глаза округляются, и он сжимает челюсть.

– Нет, но пока этого хватит. Остальным мы займемся, когда будем ближе к Девициту. У нас будет больше времени, чтобы посвятить этому. В ином случае остальные демоны еще сильнее будут хотеть тебя убить, – хрипловато говорит он.

Кивнув, я снова устраиваюсь в одеялах. Он удобно устраивается на кровати, облизывая губы так, будто хочет продолжать питаться мной или покрывать меня запахом.

Мы смотрим друг на друга осторожно и с недоверием. На грани желания.

Полубог, жаждущий демона. Боги, должно быть, я потеряла рассудок.

ГЛАВА 8

АЛИРА

На улице все еще темно, когда я просыпаюсь от резких, неровных вздохов и полных боли стонов, и вскриков. Напуганная, я резко сажусь. Звуки такие, будто кому-то невыносимо больно.

В палатке темно и холодно. Шелест снега по брезенту возвращает меня в реальность. Я все еще не привыкла просыпаться вдали от казарм Алзора.

За пару секунд мои глаза привыкают к темноте, и я понимаю, что звуки исходят от Калела. Он ранен? Я поднимаюсь с постели и осторожно подхожу к нему.

– Калел? – шепотом зову я, не решаясь подойти ближе.

Он резко поворачивает голову ко мне, сверкнув острыми клыками в темноте.

– Не подходи, Алира, – хрипит он. У него воспаленные глаза, и от нового приступа боли он сжимает простыни и несколько раз резко выдыхает.

Я застываю. Нечто инстинктивное щекочет мне нервы и заставляет что-то в животе перевернуться. Я наблюдаю, как вздымается и опадает его грудь, как болезненно набухли вены у него на шее и как он щуриться, стараясь удержать контроль. Точно так же я чувствую себя, когда начинается эструс. От этой мысли что-то сжимается у меня в груди.

У него эструс? Он бывает у демонов?

О боги.

– Что случилось? – снова спрашиваю я, стараясь держать панику под контролем.

Он садится, скалит зубы и стряхивает капельки пота со лба, прорычав:

– Ничего. Ложись спать, божество.

Мои брови сходятся на переносице.

– Я не могу спать, когда ты издаешь все эти звуки.

Со стоном он падает обратно на простыни. Он тяжело дышит и сбрасывает одеяла на пол, будто они обжигают его кожу.

– У тебя эструс? – неловко спрашиваю я, покраснев.

Его глаза полны ужаса, когда он отводит взгляд.

– Я не буду повторять еще раз, маленькое божество. Иди. Спать. – Хриплый голос Калела будто на грани. Будто он в шаге от того, чтобы потерять контроль.

Я не слушаюсь. Может, это потому, что я прекрасно знаю, каково это. Это агония, особенно, когда ничего с этим не делаешь. Все выглядит так, будто раньше у него никогда не было эструса, потому что он совершенно не справляется с приступом.

Я делаю шаг к нему, и когда понимаю, что это была ошибка, уже поздно.

Калел набрасывается на меня, прижимая мои руки к земле и обдавая меня тяжелым дыханием. Его глаза полны страдания, а со лба капают бисеринки пота. Мой взгляд скользит по его обнаженным клыкам.

– Беги, Алира. Я не думаю, что смогу еще долго сдерживаться, – рычит он, заставляя себя отстраниться, вцепившись в голову, будто там оглушительно кричат чьи-то голоса.

Что мне делать? Я хочу ему помочь. Он сейчас в агонии, и я не знаю, почему, но его стоны отзываются болью в моем сердце. Каждый из них оседает глубже в груди и усиливает жалость к нему.

– Позволь тебе помочь, – шепчу я, касаясь его руки и пытаясь успокоить.

Калел отскакивает от меня и отталкивает меня в грудь. Мои плечи врезаются в землю, а через секунду его руки ударяют по сторонам от моей головы.

– Мне не нужно, чтобы ты мне помогала. Беги, блядь! – кричит он в дюйме от моего лица. Мои глаза округляются, и я смотрю на него с закипающим в крови страхом. Его взгляд полон презрения. – Я хочу разрушить все, что тебе дорого. Ненавижу каждую часть тебя. За что я наказан так, что должен быть рядом с таким мерзким существом, как ты? Хочешь, чтобы я разорвал тебя? Чтобы трахал так, чтобы ты потом не могла ходить? – у него абсолютно дикие глаза. Слюна брызжет с его губ, так сильно он жаждет причинить мне боль.

Все мое тело дрожит. Никогда раньше я не была охвачена ужасом так, как сейчас. Калел снова ударяет кулаком о землю, и от этого по моему позвоночнику пробегает холодок.

– Я не буду повторять. Беги, или я причиню тебе ту боль, что всегда хотел. Ту, от которой ты не придешь в себя, – он пугает меня зловещей ухмылкой. Калел дышит рвано и его лицо искажено жестокостью, но при этом в его янтарных глазах столько невыносимой боли. Она забирает яд из его слов. Я понимаю их смысл, но знаю, что они исходят из того места в его душе, которое было ранено так давно, что боль превратилась в ярость.

Я заставляю челюсть перестать дрожать и смотрю в его жестокие глаза. Сердце, молотом стучит в груди, и я не могу оторвать глаз от его измученного лица. Он сейчас в таком смятении. Будет жестоко оставить его в таком состоянии. Даже если он меня ненавидит. Даже если он заставляет меня ненавидеть его так же сильно.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я протягиваю руку к его лицу. Его волосы намокли от пота, и он дрожит так же сильно, как я. Глаза Калела прикрыты темными ресницами, когда он смотрит на меня, пораженный тем, что я так нежно касаюсь его, когда он в гневе.

Ты меня не пугаешь.

– Если та боль, которую ты причинишь мне, успокоит агонию, что разрушает тебя, то сделай это, Калел. Ты увидишь, что во мне осталось немного того, что еще можно сломать, – мой голос затихает между нами, когда его контроль ускользает и он падает на локти, так что теперь наши носы соприкасаются.

– Как храбро с твоей стороны полагать, что я что-то чувствую, – шепчет он мне в губы. Его ольховый запах проникает в меня, как смертоносный яд.

Я вздрагиваю от прикосновения, но продолжаю упорно смотреть ему в глаза.

– А что мне еще думать, когда твой усталый взгляд тебя выдает? – его глаза не отрываются от меня, полные желания и голода.

– Глупый цветочек, – Калел наклоняется ближе, прижимаясь ко мне напряженным телом и проводя по моей шее языком. Пробуя меня на вкус. Его член уже тверд и подрагивает, упираясь в мое бедро. – Ты знаешь, что сводишь меня с ума?

Я тихонько вскрикиваю, когда он приподнимает мой свитер и подцепляет пальцем пояс моих штанов. Он легко снимает их и несколько мгновений смотрит вниз, на мое белье. Прежде чем сдвинуть его в сторону, он секунду смотрит на меня, а потом сжимает челюсти и отворачивается, будто ему невыносима сама мысль сделать то, что он вот-вот совершит.

Опустив руку между моих бедер, он вдавливает в меня два пальца. Я сжимаю губы, чтобы подавить стон, готовый сорваться от того, как он растягивает меня изнутри.

Со стоном он погружает пальцы внутрь до самых костяшек. Калел склоняется ко мне и шепчет прямо мне в ухо:

– Я не повяжу тебя. Мне просто нужно облегчение, чтобы от этого избавиться. Я презираю тебя, маленькое божество. Я ненавижу все, что ты заставила меня сделать, – он убирает руку, всю покрытую моей влагой. Затем он достает свой твердый член и врезается в меня одним жестким толчком, полностью наполняя меня.

Я не была готова к его размерам. Сила его толчка и то, как он меня растягивает, заставляют полный боли крик вырваться из моего горла. Ладонь Калела плотно зажимает мой рот, пока он быстро и жестко погружается в меня. Все мои внутренности будто смещаются.

– Ты сделала меня чудовищем. Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя, – он смотрит в мои полные слез глаза, ударяясь о меня бедрами так, будто я всего лишь тряпичная кукла. Его лицо искажено ненавистью, но глаза полны такого отчаяния, что мне еще больнее.

Я обвиваю его шею руками и притягиваю к себе так, что он касается меня грудью. Его холодное сердце беспорядочно колотится рядом с моим, а дыхание сбивается.

– Я забрала бы твою боль, если бы могла, – я крепко его обнимаю. На секунду он позволяет мне это, а потом, будто опомнившись, отстраняется.

Калел смотрит на меня, опираясь на покрытые венами руки. Слезы ярости собираются в его полных страдания глазах и заливают мое лицо. Я ловлю себя на том, что восхищаюсь его красотой в момент, когда он позволяет эмоциям кровоточить в ночи. Будто он – предсмертная соловьиная песня.

Калел возобновляет свои жестокие толчки. Его тяжелая рука зажимает мой рот, заглушая мои крики и стоны.

Я тоже себя ненавижу. Я пытаюсь сказать это взглядом, но получаются только струящиеся по вискам слезы. Сжав челюсть, он резко отводит взгляд.

Он еще несколько раз вонзается в меня, прежде чем выругаться и быстро отстраниться. Он натягивает штаны, накидывает плащ и вылетает из палатки. Мое тело ощущается пустым и разбитым, а сознание после нашего столкновения – расколотым, как стекло.

Я осторожно поднимаюсь, чувствуя себя избитой повсюду, но особенно – в животе. Он был жестоким и беспощадным, как и говорил. Я этому рада. Так мне проще видеть в нем чудовище, которым он и является. Мне больно, но хотя бы я, кажется, сумела забрать его страдания.

Я падаю на одеяла, думая о смерти и о том, как она облегчила бы страдания, которые я приношу всем в этом мире. И все же сама смерть избегает меня.

Он меня ненавидит.

Я не могу перестать думать о том, с какой ненавистью он смотрел на меня. Эта мысль не уходит из головы до самого рассвета.

Сон не идет, а Калел не возвращается до самого момента, когда солнце нагревает крышу палатки. Рыцари Девицита снаружи суетятся, готовясь отправляться в путь.

Я отпускаю последние моменты покоя и сажусь, чтобы посмотреть, стало ли ему лучше. Его волосы как обычно идеально зачесаны назад, но глаза по-прежнему дикие.

– Вот, надень это, – он протягивает мне сверток с одеждой. Развернув его, я обнаруживаю кремовый толстый свитер, зимние штаны и рыжий лисий плащ. Мои губы изгибаются от такого щедрого жеста, но я не собираюсь отказываться. Холод беспощаден, а после вчерашнего дня пути я сомневаюсь, что выдержала бы сегодня без теплых вещей.

Он просто сделает вид, что вчерашней ночи не было? Я думаю об этом, поднимая плащ и восхищаясь его качеством.

Крохотный кулон падает на мои колени. Тот, что мне дала Корин, и я думала, что они выкинули его вместе с остальными моими вещами. Подняв бровь, я смотрю на Калела. Он внимательно разглядывает меня, и глубоко вздыхает, когда наши взгляды сталкиваются, прежде чем опустить глаза.

– Я распорядился наложить на него защитные чары, – резко говорит он, отказываясь на меня смотреть.

Мои брови сходятся на переносице. Он сохранил его для меня. Я сжимаю кулон, последнюю вещь из Алзора, что у меня осталась, и пытаюсь сделать вид, что он не значит для меня так много.

Я слышала, что демоны могут использовать защитные чары, но не знаю, что это на самом деле значит. Демоны куда лучше разбираются в магической защите и заклинаниях, чем полубоги. Мы всегда полностью полагались на молитвы, но поглядите, куда это нас завело.

Щеки Калела начинают краснеть.

– Необходимость покрывать тебя моим запахом провоцирует во мне вспышки эструса, – говоря это, он закрывает рот рукой и выглядит так, будто его сейчас стошнит. Я знаю, что наши расы находят друг друга омерзительными, но я считала Калела самым красивым существом, что я когда-либо видела. Мысль о том, что для него все наоборот, ощущается как удар в живот. – Ты должна носить его, чтобы избежать других, – он прочищает горло, – несчастных случаев.

Когда я наконец осознаю, что он сказал, мои глаза округляются.

– О. Я и не знала, что демоны страдают от этого. Я даже не знала, что с вами тоже такое бывает. Почему это произошло? У тебя раньше бывал эструс? – мой взгляд скользит по его ладоням. Они покрыты следами укусов, выглядящими так, будто он сам их нанес. Он так отчаянно пытался сдержаться прошлой ночью? Мои бедра ноют от воспоминаний о его беспощадных толчках.

Его глаза сужаются от раздражения.

– Тебе не рассказали о передаче запаха и эструсе?

Я пожимаю плечом.

– Нет. Я – единственная дочь Венеры в Алзоре. У полубогов не бывает эструса, как у меня. Я – паршивая овца среди них.

Он несколько раз открывает и закрывает рот, будто хочет что-то сказать, но не может подобрать слов. В конце концов он тихо произносит:

– Не я должен тебе все это объяснять, – Калел проводит широкой ладонью по волосам и вздыхает. – То, как я вчера покрыл тебя запахом, обычно практикуют друг с другом только демоны в парных отношениях, и это подстегивает наши инстинкты. Я никогда не состоял в столь интимной связи, так что это для меня крайне необычно. И нет, у меня никогда раньше не было эструса, – он поворачивается ко мне спиной.

– Калел, у меня эструс бывает время от времени, и я знаю, как болезненно это может быть. Если тебе нужно будет снова сделать это – все нормально, – мой голос обрывается, и я стараюсь не смотреть на его напряженные плечи. Вместо этого я смотрю на его заостренные уши, наливающиеся красным цветом.

Поворачиваясь ко мне, он неловко потирает челюсть.

– Прости если я… Напугал тебя прошлой ночью, – его взгляд смягчается, пусть он и снова смотрит в землю. Затем снова становится жестким. – Я прослежу, чтобы прежде чем мы отправимся, тебя осмотрел целитель.

***

Сегодня путь ощущается иначе.

Присутствие Калела кажется еще более пугающим и тяжелым из-за его молчания. Теперь, когда я не дрожу от холода, у меня есть возможность оценить пейзаж и медленную поступь коней.

В снегах нет ни единого признака жизни. Эти пустоши и вправду всеми покинуты. Обычно здесь собираются смертные, поджидают путников в подлесках или нападают на целые группы, чтобы отобрать вещи и еду. Впрочем, нам не о чем беспокоиться с такой большой армией.

Утром целитель быстро полечил меня, и я чувствую облегчение от того, что не провожу весь день в седле с ноющими мышцами.

Этим вечером мы разбиваем лагерь на утесе. Северный ветер дует сильно, но отвесная скала защищает нас от холодного воздуха.

Это первый день, когда я не вымотана путешествием, так что я решаю посидеть у костра и послушать истории, которые другие рыцари рассказывают о своих семьях. Чем дольше я здесь сижу, тем тяжелее становится чувство вины за все то, что я сделала.

Они говорят о своих любимых так же, как полубоги.

Мои губы сжимаются и морщатся. Как только они начинают раздавать говяжье рагу, я встаю. Оно пахнет вкусно, но я потеряла аппетит, думая о том, что демоны, которых я убивала, были такими же, как эти рыцари. Или о ни в чем не повинных членах их семей, которые не имели никакого отношения к войне.

Снег скрипит под моими сапогами, когда я плетусь на край утеса и бросаю взгляд на простирающиеся под ним пустоши. Теперь, когда снегопад закончился, я вижу весь путь, что мы проделали сегодня. Заостренные камни торчат из земли и тянутся к небу. Островки леса покрывают оба конца долины и тянутся вдаль насколько хватает взгляда.

Услышав чьи-то шаги, я вздрагиваю. Подумав, что это Калел, я расслабляю плечи и продолжаю разглядывать торжественный пейзаж.

Чьи-то руки ударяют меня по плечам и валят на землю. Снега намело примерно на фут, и он тут же насыпается мне под свитер. Холод кусает кожу, путая мои чувства, когда я разворачиваюсь, чтобы посмотреть на нападавшего. Сердце замирает.

Их больше одного.

Это группа озлобленных солдат, все еще одетых в доспехи. Трое окружили меня, пока четвертый поднимается на склон.

– Ты убила моего кузена, ведьма, – рычит мне один из них, вытаскивая меч. Мое сердце пропускает удар. Я безоружна и беззащитна.

Остальные смотрят на меня с ненавистью.

– Ты убила мою невесту.

– Мой родной дом сгорел из-за тебя.

Они бросают в меня свои обиды, кружа около меня, как волки.

– Я – невеста вашего герцога. Вы не хотите, чтобы эта проклятая богами война наконец закончилась? – кричу я, скрипнув зубами и в отчаянии качая головой.

Стоящий ближе всех широкоплечий демон фыркает. Волоски в основании моей шеи поднимаются, когда я собираюсь сражаться за свою жизнь.

– Думаешь, мы хотим мира? Сейчас, когда наконец окружили вас, ублюдков? Стоит нам сделать вдох, и мы избавимся от проклятых полубогов, – его рука сжимается на рукояти, и я ухожу в сторону как раз в тот момент, когда он замахивается на меня мечом.

Разумеется, в их королевстве будут те, кто не согласен на мир. Особенно после всех наших уловок.

Торнхолл. Мое сердце сжимается от боли, когда я думаю о близких, которых отняла у них.

– Я не хочу причинять страдания никому из вас, – мой голос обрывается, когда острие меча скользит по моим лопаткам. Меня снова валят в снег, и с моих губ срывается полный боли крик.

Паника струится по моим венам, сердце гулко стучит в ушах. Они набрасываются на меня сверху, как волки на овцу, зажимая мне рот, чтобы я больше не могла закричать.

Я пытаюсь оставаться спокойной, ровно дыша глубокими вдохами и выдохами через нос. Мои плечи мокрые и горячие, но я пока не чувствую боли. В моем теле закипает та же ярость, что я чувствовала каждый раз, когда Калел убивал меня.

Я умру?

Что со мной будет, если я убью их? Не знаю, что Калел придумает в качестве наказания. Он мне не поверит, в этом я уверена. Я медленно сглатываю, осознавая гнев, кипящий во взглядах демонов.

– Дай свой камень дьявола, – бросает товарищу тот, что удерживает меня на земле. Над моей головой они передают друг другу небольшой черный камешек, похожий на уголек.

Камень дьявола? Откуда он у них? Мое лицо искажается от ужаса. Я думала, Аполлон разрушил их во время похода пять веков назад.

Плоть полубогов горит от прикосновения этих камней, а боги практически сгорают дотла, приблизившись к ним, и потому все они были уничтожены. Слишком сильным оружием они были против божеств. И я считала, что в мире их больше не осталось. Что ж, видимо, я ошиблась.

Они нашли их источник в подземном мире?

Крик вырывается из моего горла, когда один из солдат подносит камень дьявола к моему лицу. От моей реакции он усмехается.

– Так это правда. Полубогов можно ранить камнями, – он едва касается камнем моей шеи, как меня охватывает глубокая жгучая боль.

Я кричу, но мой рот зажат ладонью другого рыцаря.

– Чудесно, – пустым голосом бормочет он, глядя на мою шею. Я пытаюсь вырваться из их хватки, но ничего не выходит.

– Не волнуйся, я не испорчу твое милое личико. Но если ты думаешь, что мы будем сидеть, сложа руки, пока кусок дерьма вроде тебя станет парой нашему благородному герцогу, то ты совсем сошла с ума.

Я не понимаю, о чем он, пока он не пересаживается резко на мои ноги, поднимая мой свитер. Моя кровь леденеет. Он собирается использовать камень на моих детородных органах.

Я пытаюсь сказать ему, чтобы он прекратил, но слова звучат невнятно из-за покрытой перчаткой рукой, зажимающей мой рот.

У меня нет выбора.

Мое сердце сжимается, когда я закрываю глаза и позволяю своей божественной способности вырваться в воздух. Ладонь исчезает с моего рта, как и вес рыцаря с моих ног. Камень дьявола падает в снег рядом со мной.

Я медленно сажусь, глядя полными слез глазами на четыре цветка, лежащих на снегу. Все, как всегда. Они всегда превращаются в розоватые цветки вишни. Я могу использовать свой дар только против врагов, что меня коснулись. Если был физический контакт, наши эссенции соприкоснулись, и я могу превратить их в цветы. Что бы я только не отдала, чтобы у меня была возможность применить дар к Рыцарю Крови до петли времени.

Теперь он больше не Рыцарь Крови для меня.

Просто Калел, герцог Лорнхельм, мой жених.

– Должно быть, это еще один дар от твоей матери, – его скучающий голос пугает меня.

Я резко разворачиваюсь и вижу Калела, который стоит, прислонившись к дереву, скрестив руки на груди и со скукой во взгляде. Все это время он был там и попросту смотрел, как на меня нападают?

Щеки вспыхивают от гнева. Я неловко встаю на ноги и дрожу от уже поселившегося в костях холода.

– Ну, спасибо богам, что ты пришел на помощь, – с сарказмом говорю я. – Хотя бы мне не придется тебе объяснять, почему пришлось их убить.

Выражение его лица остается жестким.

– Не рассчитывай, что я буду спасать тебя, маленькое божество. Я тебе не нянька.

Мой подбородок дергается.

– Мне не нужно было, чтобы меня спасали, ублюдок. Но если бы ты вмешался, твои рыцари остались бы живы.      Их смерть на твоих руках, – я сжимаю ладони в кулаки и иду обратно в лагерь. Меня трясет до костей, и мне нужно как можно скорее избавиться от этой одежды. Плечо болезненно пульсирует, пока золотистая кровь пропитывает свитер.

Шаги Калела слышны неподалеку от меня.

Это он сейчас серьезно?

– Ты можешь дать мне побыть одной пару проклятых богами минут? – рычу я, нахмурившись, когда показывается наша палатка. На улице все еще светло, и я весь день ничего не ела, но я не хочу никого видеть до конца вечера. Включая Калела.

Он меня игнорирует и все равно идет вслед за мной в палатку.

Меня сразу окутывает теплый воздух, даря небольшое облегчение. Я бросаю быстрый, неохотный взгляд на Калела, прежде чем стащить с себя вымокший свитер.

Падаю на укрытую брезентом землю, свитер издает мокрый, хлюпающий звук. Моя обнаженная грудь выставлена напоказ, от холодного воздуха соски твердеют. Я пытаюсь не смотреть на Калела, но его взгляд обжигает мою кожу. Я нервно смотрю на него и обнаруживаю, что его выражение лица смягчается от того, как он смотрит на меня.

От нежности в его взгляде и того, как сжимается его челюсть, по низу моего живота расползается тепло. Предательское тело. Сжав зубы, я позволяю штанам упасть на землю. Я собираюсь залезть в свое укрытие из одеял, когда Калел прерывает тишину.