Текст книги "Однажды в сердце демона (ЛП)"

Автор книги: К. М. Моронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Откуда у тебя это?

Я прекрасно знаю, о чем он. Длинный шрам у меня на боку, тянущийся прямо по ребрам. Бессознательно я тянусь к нему, осторожно проводя кончиками пальцев по старой ране. Это первая травма, которую я получила, став рыцарем. Я вела себя беспечно в битве. Корин прикрывала меня сбоку, а я не воспринимала всерьез жестокость демонов. Некоторые из них и правда могут размахивать мечом даже после того, как им отрубили голову.

Но Калел не узнает этого обо мне. Есть вещи, которые должны оставаться скрытыми. Нам не обязательно становиться близкими во всех смыслах слова.

Когда я не отвечаю и меня пробирает новая волна дрожи, он со вздохом уступает. Калел что-то ищет в ящике около кровати.

– Иди сюда, маленькое божество.

Обхватив себя руками, я борюсь с пробирающей до костей дрожью. Я смотрю на него, расслабленно сидящего, с разведенными в стороны и вытянутыми ногами. Когда я оказываюсь в футе от него, мои ноги замирают. Холод вернулся в его взгляд.

– Повернись, – его голос полон той же усталости, что чувствую я. Я делаю, как он велел, и он открывает пробку на чем-то и наносит какую-то мазь на порез у меня на спине. От резкой боли я содрогаюсь, но она быстро проходит. С моих губ срывается вздох облегчения. – Вот так. Это запечатает рану до тех пор, пока Мав или его ученик не смогут тебя осмотреть.

Мав – это их главный целитель, я видела его в лагере. А ученик, должно быть, тот что с каштановыми волосами и карими глазами, что лечил меня перед отправлением сегодня утром.

Повернувшись, я смотрю на Калела.

– Спасибо, – устало говорю я, готовая пойти и лечь, хотя и понимаю, что эта ночь пройдет не так.

Калел хмурится, прежде чем подать мне руку. Каждый раз, когда он меня касается, его лицо искажается, будто от боли, как если бы он заставлял себя меня трогать. «Я ненавижу тебя». Его слова звучат в моей голове, как скрип тупой пилы. Он ясно об этом выразился, пока разрывал мои внутренности.

Я настолько ему противна? Мне должно быть плевать, как он ко мне относится, но от этого я все равно чувствую себя неуверенно.

Я вкладываю свою ладонь в его. Он поворачивает меня спиной к себе и прижимает к груди. Он холодный, как и всегда, и все же в моем животе вспыхивает огонь. Всем демонам недоступно тепло, как ему, или только Пожирателям?

Я сжимаю челюсти и прикусываю нижнюю губу.

Он начинает урчать, и рокот около позвоночника кажется мне чистым благословением. Он отдается мурашками в каждом из моих позвонков, а потом тепло вспыхивает в тех местах, где Калел касается меня.

Мягкий вздох облегчения срывается с моих губ, и через мгновение Калел срывает покрывало со своей кровати и укладывает меня на нее. В тот короткий миг, в который мы не касаемся друг друга, холод вновь обрушивается на меня, и дрожь возвращается.

– Останься со мной, – напряженно говорит он. Стягивая рубаху и бросая на пол, он избегает смотреть мне в глаза. Его грудь выставлена напоказ, со всеми шрамами, меткой от священной клятвы, мышцами и венами. Я облизываю губы и подавляю очередной приступ дрожи, от которой уже стучат мои зубы. Мой взгляд скользит по шраму у него на груди, похожему на тот, что на щеке. Должно быть, он получил их в одной битве.

Калел ложится за моей спиной и укрывает нас одеялом, пропитанным его ольховым ароматом. Его руки снова обхватывают меня, и он заставляет наши тела соприкоснуться. Он снова начинает убаюкивающе урчать, и вновь исходящее от него тепло поглощает меня. Наверное, он тратит на это свою эссенцию. Это самый простой способ передачи тепла, который нам описывали во время обучения на рыцарей.

Теперь мне гораздо теплее. И я отказываюсь признавать, насколько мне это приятно. Насколько его зов покоя заставляет мой низ живота ныть и требовать наполненности. Он тоже это чувствует? Мои ноги дергаются и непроизвольно переплетаются с его.

– Хватит ерзать, – рычит он, его горячее дыхание касается основания моей шеи. Он обвивает мои ноги своими, чтобы не дать им пошевелиться, но от этого я только изгибаюсь и прижимаюсь задницей к его паху.

Я тут же замираю. Его твердый член прижимается к моей пояснице. Я вспоминаю прошлую ночь и то, как жесток он был со мной. Как расстроен из-за всего произошедшего.

Звук нашего дыхания – единственный в тишине палатки, не считая шуршания снежинок по крыше.

В других обстоятельствах все это могло бы быть приятным.

Закрыв глаза, я пытаюсь сосредоточиться на тепле, что он дает мне. Его руки сжаты в кулаки, и единственная точка, в которой они меня касаются – около ребер, чтобы прижать меня ближе. Может, в другой жизни мы стали бы двумя влюбленными смертными, не сломанными и не запятнанными кровью наших врагов. Не порочными чудовищами.

– Ты мог бы не согревать меня, – я звучу неблагодарно, но на самом деле жадно впитываю каждую крупицу тепла. Единственное, что меня беспокоит – судороги, начинающие вспыхивать в моем животе.

Я изо всех сил стараюсь не обращать на них внимания. Будет ли чар в кулоне достаточно, чтобы Калел не учуял мой запах? Надеюсь. Я проглатываю ужас.

– Я делаю это не по доброте сердечной. Король потребует лишить меня головы, если окажется, что ты заболела из-за того, что с тобой здесь плохо обращались, – холодно произносит он.

– Ты должен позволить ему отрубить тебе голову.

Он усмехается в ответ на мою фразу, и от того, что ему весело, мои губы растягиваются в улыбке.

– Если бы от меня не зависела судьба королевства, я бы так и сделал. В любой момент предпочел бы смерть тому, чтобы застрять тут с тобой.

– Ай, – с иронией мурлычу я.

– Осуждаешь меня? Разве ты не сделала бы то же самое? – упрекает он.

На пару секунд я задумываюсь, а потом качаю головой.

– Нет, не сделала бы. На самом деле я ничего не имею против того чтобы ты был рядом, Калел, – признание звучит так, будто я поделилась страшной тайной.

Его тело напрягается. Я жажду увидеть выражение его лица, но не решаюсь пошевелиться.

– Почему? – в его голосе звучат нотки боли.

– Потому что ты убедишься, что я наказана за свои грехи. Ты управляешь войском. Ставишь свое королевство на первое место, не важно, в какой ситуации. А я пыталась дезертировать из своего, помнишь? – я вцепляюсь в одеяло, будучи не в силах понять, почему делюсь этим с ним, но от этого в груди становится легче.

Он молчит, возможно, обдумывая мои слова, но прежде чем он отвечает, вспышка боли скручивает мой живот. Я сворачиваюсь калачиком, подтянув колени к груди, всхлипывая от спазмов в мышцах.

Боги, почему моя мать именно Венера?

Калел вздрагивает.

– Что с тобой? – он разжимает кулаки и берет меня за подбородок, всматриваясь в лицо. – Тебе больно, – его голос обрывается, будто он в замешательстве.

Новый приступ боли скручивает мой живот. На этот раз я кричу и обхватываю живот руками. Слезы обжигают мои глаза.

Теперь он, кажется, понимает. Он замирает и делает несколько рваных вздохов.

– Блядь, – его голос скрипит, и я чувствую, как дергается его кадык, когда Калел прижимает меня к себе сильнее, пытаясь заставить выпрямиться.

– Нет. Больно, – я едва выговариваю слова. Чувство такое, будто меня пронзил меч. Боль только нарастает, и жажда наполненности становится невыносимой.

Калел медлит, будто не зная, как поступить, но потом смягчается.

– Алира, позволь мне помочь. Вчера ночью я попросил Николая научить меня приемам, которые помогут успокоить боль.

Николай? Ученик целителя? Мое лицо леденеет. О боги, он учился приемам, чтобы «успокоить» боль у него?

Он снова пытается выпрямить мою прижатую к нему спину. Я стону от боли, но в этот раз позволяю ему меня сдвинуть. Я бы сделала что угодно, лишь бы это ощущение прошло.

Больно настолько, будто он снова меня убивает.

– Тебе нужно расслабиться, – шепчет он, убирая мою руку. Я отчаянно вцепляюсь в одеяло. Очередной сильный спазм охватывает меня, и я задыхаюсь. – Ш-ш-ш, все хорошо, – он снова начинает урчать и кладет руку на низ моего живота.

Если бы я не чувствовала себя так, будто из меня пытаются вырвать матку, я поразилась бы нежности этого момента, но сейчас мне просто кажется, что с каждой секундой я все больше схожу с ума.

Сжав зубы, я готовлюсь к новой вспышке боли, но Калел впивается в меня кончиками пальцев с такой силой, что я вздрагиваю. Через секунду тепло проникает прямо в мой живот, и на этот раз я уверена, что он делится своей эссенцией. Боль значительно смягчается. Мышцы мгновенно расслабляются, и только теперь я замечаю, что вспотела и задыхаюсь.

Калел касается носом моей шеи. Думаю, инстинктивно, а не чтобы показать привязанность, но мое сердце все равно заходится.

– Лучше? – спрашивает он, будто и сам немного запыхался. Он массирует мой живот, и я всхлипываю от облегчения.

– Да, – шепчу я, закрывая глаза и позволяя мыслям выровняться. Чем лучше я осознаю происходящее, тем меньше мне этого хочется. Член Калела огромен и тверд. Он вырвался из штанов и касается середины моей спины. Ни на ком из нас нет рубашек и я чувствую, как капельки влаги стекают с него по моей спине.

О. Великие. Боги.

ГЛАВА 9

АЛИРА

Болезненная нужда начинает возвращаться. Но как ей не возвращаться, если он прижимается к моей спине, готовый меня наполнить?

Сделай вид что не заметила. Такой совет я даю себе и пытаюсь сосредоточиться на том, как приятно его ладонь массирует мой живот. Это приносит эйфорию и кажется странно-возбуждающим, будто он готовится меня оплодотворить.

От этой мысли моя кровь холодеет.

Калел дышит сбивчиво, но ему удается спокойно проговорить:

– Ты сегодня что-то ела? Я не видел тебя около костров с едой ни в обед, ни на ужин. Нельзя морить себя голодом, Алира, ты уже очень худая, – его губы поглаживают мое плечо, и от этого мурашки бегут по всему моему телу.

– Я не была голодна, – мягко отвечаю я.

– Я не смогу питаться, если ты не ешь. Так что мне нужно, чтобы ты что-то поела, хорошо?

Мои губы сжимаются.

– Обычно я мало ем в путешествиях, особенно когда накатывает эструс. Меня слишком сильно тошнит в седле.

Он лишь вздыхает и бормочет:

– Жаждущее маленькое божество.

Но в его голосе нет злобы. Он мягок, а его длина у моей спины снова подрагивает. Сглотнув, я изо всех сил стараюсь к нему не прижиматься.

От того, как его губы прокладывают путь по моему плечу, с моего лба стекает пот, а по позвоночнику пробегает холодок.

– Ты можешь пить мою кровь, со мной все хорошо. Я поем утром, и я хотела тебя поблагодарить, – моя рука скользит вниз, ложась на его ладонь.

Он тяжело дышит, приоткрыв губы, желая моей крови. Его пальцы все еще гладят мой живот.

– За что? – мурлычет он, будто у меня не может быть причины поблагодарить демона.

– Ты не был обязан сохранять мой кулон, но сохранил. Ты не обязан согревать меня, но согреваешь. Спасибо, – я отчаянно хочу сделать происходящее между нами не таким взрывоопасным. Я не знаю, возможно ли это. И я бы смирилась с тем, что мы не сблизимся, но без постоянной ненависти точно смогу прожить.

Он так сильно стискивает зубы, что я слышу это. Холодок пробегает по моей шее.

– Я делаю это, чтобы закончить войну, а не для тебя. Ты нужна мне здоровой, потому что мои дети будут расти здесь, – в его голосе сквозит тьма, когда он сжимает мой живот, чтобы подчеркнуть слова, и это почему-то приятно. От мыслей о том, почему мне так нравится это слышать, мое лицо морщится. – Мои дети будут называть тебя матерью, питаться твоим молоком и засыпать под твое пение. Они не будут думать, что я чудовище. Я хочу, чтобы они знали мою доброту. Что мы покончили с ужасными смертями в обоих наших королевствах, зачав их, – говоря это, Калел звучит печально.

Что-то обрывается в моей груди.

Я знаю, что происходящее противно ему так же, как мне, но чувствую облегчение от того, что я именно с ним, а не кем-то другим. Его мать была в Торнхолле, когда я привела туда войско, и я сомневаюсь, что когда-нибудь он простит меня за это.

– Мне жаль, Калел. Ты стольким жертвуешь ради этого… тебя ждет в Девиците возлюбленная? – я ни разу не задумывалась об этом. Может, потому что меня никто никогда не ждал. Почти все рыцари в Алзоре были одиноки. Мы не вступали в отношения, подобно демонам или смертным. Полубоги не славятся своим умением любить, я, полагаю. От природы мы не слишком склонны к нежности. То есть, посмотрите на наших родителей. Они даже не попытались нас узнать.

Так почему я так желаю этого? Теплых объятий и ночей, проведенных не в одиночестве. Его рук. Я не могу понять собственных чувств. Никто не учил меня, как это делать.

Несколько мгновений он молчит, прежде чем прошептать:

– Нет, я считаю образование пары и женитьбы бесполезной тратой времени. Я делаю это ради королевства, ради возмездия.

– Почему? Ты не желаешь любви и привязанности? Я думала, демоны так же нуждаются в любви себе подобных, как и смертные.

Калел не отвечает, но его пальцы впиваются в мой бок. Этого я и ожидала. Он не хочет открываться так же, как и я.

Думаю, это из-за глубоких душевных ран.

Он убирает от меня руку и слегка подталкивает в спину.

– Ты должна попытаться что-нибудь съесть перед сном.

– Хорошо, – шепчу я, находя чистый комплект одежды и надевая его. Легкий холодок все еще касается моих внутренностей, но в остальном мне тепло.

Повернувшись, я смотрю на Калела. Он сидит, опираясь на ладони, уперевшись локтями в колени, одеяло сбилось в ком у него на бедрах. Он выглядит потерявшимся в море мрачных мыслей.

– Калел.

Он медленно поднимает на меня глаза, глубокие, но пустые. Божественные. Его грудь перемазана золотой кровью, и я вспоминаю, что должна посетить сегодня целителя, как он и велел после того, как нанес мазь.

Я прочищаю горло.

– Я знаю, что ты делаешь это не ради меня, но я все равно благодарна. Спасибо, – мои губы изгибаются в слабой улыбке. Он смотрит на меня, сощуривая полные угрюмых мыслей глаза. Он не отвечает, но и не говорит ничего жестокого, так что я считаю это за победу.

Двигайся маленькими шажками, напоминаю себе я.

***

Лагерь медленно погружается в сон. Последние лучи сумерек уже растворяются во тьме. Я хмурюсь от того, сколько времени потеряла, пока иду к раздаче еды. Только несколько рыцарей по-прежнему сидят около последней пары костров и тихо разговаривают.

Тесса хлопочет около раздачи еды, помогая ответственным за пищу все убрать. Увидев меня, она улыбается.

– Вот ты где. А я думала, куда ты пропала. Вот, – бормочет она, наклоняясь и доставая отставленную в сторону миску супа. Ее брови хмурятся. – Он остыл, но ты можешь согреть его у костра, – она кивает на ближайший к палатке Калела.

Я с благодарностью забираю миску, хотя и не голодна. С вымученной улыбкой я отвечаю:

– Спасибо, что побеспокоилась обо мне.

Тесса качает головой и отмахивается.

– Следить за тем, чтобы с тобой хорошо обращались – часть моей работы. С тобой все хорошо? Я видела, как вы с командиром возвращались в лагерь. Мы не досчитались пары рыцарей, так что я сложила вместе два и два, – на последних словах ее голос понижается.

Холод снова пробирается к моей спине. Попытается ли она напасть, когда я признаюсь, что убила их?

– Эм, – я пытаюсь придумать, что бы такого сказать, но она качает головой с мрачной улыбкой.

– Я знаю, как злы были некоторые из наших рыцарей на то, как резко закончилась война. Мы предполагали, что кто-то из них может попробовать подсторожить тебя и напасть. Не беспокойся об этом, Калел все расскажет нам утром. Иди и поешь, – она откидывает волосы назад, оставляя на щеке грязный след. Я восхищаюсь тем, как много она работает, даже просто помогая на раздаче еды.

Я коротко киваю ей и возвращаюсь к костру. Миска сделана из металла, так что мне нужно быть аккуратнее, когда она нагреется.

Я сажусь как можно ближе к огню и позволяю теплу окутать мои руки. Какой отвратительный день. Калелу все еще нужно покормиться, и потом я наконец смогу отдохнуть. Какой будет наша жизнь, когда мы доберемся до Девицита? У меня будет полно свободного времени, раз я больше не рыцарь.

Как я обычно развлекалась? Закрыв глаза, я задумываюсь. В мыслях проносятся образы красивых платьев и танцев на балах. Губы растягиваются в грустной улыбке. Верно, когда я была совсем юной полубогиней, я мечтала стать портнихой. Глупая мечта, особенно для сироты, которую уже записали на обучение в рыцари. И все же, давным-давно один демон сказал мне, что, когда вырасту, я могу стать кем пожелаю.

Я мечтала о танцах, принцах, красивых платьях, вине и аристократах. Об этих вещах я лишь читала в книжках настоятельницы приюта. Повзрослев, я поняла, что ничего не знаю о реальной жизни. Потому что сейчас у меня есть лишь шрамы, помолвка со злодеем и проклятие.

Мои губы сжимаются, пока я смотрю как гаснут угольки костра, совсем как прошлая я.

Та полная надежд девочка умерла. Я похоронила ее, чтобы выжить в войне. Теперь во мне живут лишь горе, раскаяние и вина.

Кто-то садится на бревно рядом со мной и вырывает меня из потока мыслей. Сначала я думаю, что это Тесса, но подняв взгляд, я вижу самые добрые карие глаза на свете. Они принадлежат демону с каштановыми волосами и бледной кожей. У него небольшие рожки, как у козла и самая добрая в мире улыбка. Он красив и одет как Тесса, в кожу и доспехи, так что я прихожу к выводу, что он один из лучших рыцарей Калела. И все же, это не кажется верным, он выглядит знакомым. Его растрепанные волосы и приятная улыбка сбивают меня с толку, но может, все дело в моем усталом разуме.

– Выглядишь так, будто у тебя был мерзкий день, – говорит он, широко ухмыляясь и приподнимая бровь так, будто это смешно. Я так устала, что может это и правда забавно, но у меня нет сил веселиться.

Поднимая на него взгляд, я с иронией отвечаю:

– И что меня выдало? Спутанные волосы или цвет лица как у трупа?

Он смеется.

– Нахмуренные брови, – он протягивает руку и аккуратно дотрагивается до моих губ. Я вздрагиваю от его игривого обращения. После всего, что я пережила за день, это действительно приятно.

Со стоном я возвращаю взгляд к миске на костре. Ее содержимое испускает пар, так что думаю, оно достаточно нагрелось. Я прихватываю ее рукавами и ставлю на камень у себя на коленях, который решила использовать как подобие стола.

– Еще ты выглядишь так, будто на самом деле не хочешь это есть, – добавляет он. Я ухмыляюсь в ответ. Мне нравится этот демон.

– Никто не заставляет тебя составлять мне компанию, держа нож у горла.

– О, ты ошибаешься. Мне было велено тебя проведать. Меня зовут Николай. Кажется, утром я в спешке лечил тебя, но не успел обменяться любезностями. Я ученик целителя, так что меня обязали о тебе позаботиться, – радостно говорит он. Не могу понять, были ли его последние слова оскорблением, но он кажется искренним, так что продолжаю расслабленно улыбаться.

И теперь я его вспоминаю. Утром он был одет в плащ ученика целителя. Такого же серо-коричневого оттенка, как у его наставника, Мава.

– Целительство? Должно быть, этим искусством непросто овладеть, – я с неохотой делаю глоток супа и заставляю его опуститься в желудок. На вкус он великолепен, чувствуется сочетание овощей, мяса и бульона, но у меня все равно нет аппетита.

Николай кивает, будто припоминая свои ранние дни обучения.

– Двадцать лет я потратил лишь на то чтобы стать учеником. Непросто – это преуменьшение, – он усмехается, легко и располагающе. Я ловлю себя на том, что с той же легкостью улыбаюсь в ответ и расслабляю плечи. Я и не замечала, как они были напряжены.

– Двадцать лет? Но сколько же тебе тогда? Ты выглядишь таким юным, – поддразниваю я. Мне известно, что демоны живут так же долго, как полубоги, некоторые даже дольше. Возможно, среди них есть несколько бессмертных, как боги.

– Мне девяноста два. В моем роду все перестают стареть в двадцать пять лет, так что мы все выглядим молодо. Мои родители и бабушки с дедушками выглядят, будто они мои братья и сестры, – радостно отвечает он. – А что насчет тебя, Алира? Полубоги завораживают меня. Мне всегда хотелось выспросить у них все об их жизни в подробностях, но как ты понимаешь, большинство из них скорее вырежут свой язык, чем заговорят с демоном, – на последних словах его мягкое лицо мрачнеет.

Я задумываюсь о том, что они делают с плененными полубогами. Никто из них не вернулся домой. Калел питается ими, пока они не испустят последний вздох? Часть меня не хочет этого знать. Но, боюсь, это неизбежно.

– Это меня не удивляет. Нас воспитывают так, что мы остерегаемся открываться демонам, – надежда гаснет в глазах Николая. – Но теперь я обручена с демоном, так что думаю, правила на меня больше не действуют, – я подмигиваю, и Николай снова выглядит бодрым. – Мне тридцать восемь, большинство полубогов перестают стареть около тридцати. Мы живем по несколько столетий, но из-за войны осталось мало полубогов зрелого возраста.

Его глаза округляются.

– Ого, тебе всего-то тридцать восемь. Ты всего на пять лет младше командира. Он едва стоит на пороге ожидающей его долгой жизни.

Я заинтересованно наклоняюсь к нему и делаю еще глоток вкусного супа.

– Правда? А сколько живут Пожиратели? На самом деле мы тоже мало знаем о демонах, – смущенно признаюсь я.

Глаза Николая вспыхивают от восторга.

– Это невероятно. Я так долго хотел узнать о вас побольше, и выяснить, что вы тоже мало знаете о нас, просто поразительно.

– Поразительно? Не знаю, готова ли я так далеко зайти.

Он с готовностью кивает.

– Я всегда считал, что полубоги выше нас. То есть, Нептун великий, вы же наполовину боги. Мне никогда не приходило в голову, и я думаю, никому другому тоже, что вы можете быть в таком же неведении, как и мы.

Прежде чем отставить миску в сторону, я делаю еще глоток супа, и кажется, мой желудок не счастлив от того, что я поела хоть немного.

– Пожиратели относятся к редкому бессмертному виду демонов. Думаю, ты в курсе, что они питаются обычной едой, но, чтобы выжить, им нужна кровь полубогов. То есть, из-за того, что в вас течет божественная кровь, – он неловко перебирает ногами, глядя на палатку Калела, чтобы убедиться, что он не собирается выйти. – Они высасывают жизнь из тех, кем питаются. Полубоги – единственные существа, которые не истощаются от этого из-за божественной крови в ваших жилах.

Калел бессмертен. Почему-то мое сердце отзывается болью на эту новость, хотя я и не понимаю, почему.

– Ну, мы не бессмертны. По крайней мере, теперь. Если наши родители – сильные божества, то мы можем прожить около трехсот лет. Мало кто из нас достигает бессмертия. Это возможно лишь в случае, если Юпитер сочтет кого-то достойным своего благословения, но боги нас покинули и оставили медленно умирать.

Его лицо мрачнеет.

– Это совершенно ужасно.

Я пожимаю плечом, прежде чем взять миску и предложить оставшийся суп Николаю, который с вожделением на него поглядывал.

– Хочешь доесть?

Он жадно кивает и широко улыбается.

– Боги, я надеялся, что ты предложишь. На обратном пути после битвы порции еды всегда становятся меньше. Я постоянно говорю Королю Ахиллу, что мы должны брать с собой больше припасов. Ты уверена, что не голодна?

Я качаю головой.

– Со мной все хорошо. Но пообещай, что, если Калел спросит, ты скажешь ему, что я съела всю миску.

Брови Николая морщатся от беспокойства, но он кивает.

– Хорошо, но утром я прослежу, чтобы ты как следует позавтракала, – он протягивает мне руку. Я поднимаю бровь. Что он делает? – Ты не знаешь, что такое рукопожатие? – недоверчиво спрашивает он.

Я сжимаю губы.

– Нет.

Николай смеется и берет мою руку. От его движения я вздрагиваю и замираю, когда он крепко сжимает мою ладонь и несколько раз встряхивает ее вверх и вниз. От прикосновения его карие глаза вспыхивают, а щеки краснеют. Он вглядывается в мое лицо, будто увидел меня с другой стороны.

– Это значит: договорились. Смертные постоянно так делают. Мы переняли у них эту привычку много лет назад, – он медленно отпускает мою руку.

– Демоны такие странные, – с улыбкой бормочу я. Тесса и Николай дают мне лучик надежды на нормальную новую жизнь. Может, я и не буду в ней совсем одна.

Когда я возвращаюсь, в палатке темно.

Калел сидит за столом и пишет письмо, которое потом запечатывает и крепит к лапке его ястреба. Это та же птица, что разглядывала меня в кабинете Короля Борлина в тот день, когда мы получили известия о том, что меня принимают в качестве гарантии сделки.

Калел поднимает на меня взгляд. На секунду он задерживается, разглядывая меня с непроницаемым видом, потом встает и проходит мимо меня, чтобы выпустить ястреба из палатки.

– Ты поела? – он разглядывает меня так, будто в любом случае не поверит.

– Да, Тесса отложила мне еды.

Хмыкнув, Калел садится на край кровати и протягивает мне руку. Я подхожу и сажусь слева от него. Он аккуратно убирает волосы с моей шеи и наклоняется ближе. Перед тем как провести языком по моей шее, он глубоко вдыхает мой запах, и каждый дюйм моей кожи вспыхивает под его прикосновениями. Я впиваюсь пальцами в одеяло, пока его клыки скользят до основания шеи, где он находит место, которое ему нравится. Его зубы погружаются в мою вену.

Мышцы моей спины расслабляются, но он готов к этому и придерживает меня рукой под поясницу. Яд, наполняющий его укус и вызывающий это мгновенное чувство расслабленности, не так уж и неприятен теперь, когда я к нему привыкла. Это тревожная мысль, учитывая то, что если бы он хотел меня убить, то давно бы уже это сделал.

Теперь укус лишь причиняет небольшой дискомфорт. Я слышу звук, с которым он меня поглощает. Сегодня он, кажется, голоднее. Он яростно глотает и крепко удерживает меня за спину.

– Ммм, – рычит он, и этот звук будто ударяет меня в грудь топором. Его клыки погружаются глубже, заставляя меня вскрикнуть.

– Ох, а это больно, – выпаливаю я, когда он перехватывает меня, кладя тяжелую руку мне на бедро и крепко сжимая. Сердцебиение подскакивает от страха, и кажется, он чувствует это на вкус, потому что замирает и быстро отпускает меня.

Он неровно дышит. Его золотые глаза полны ужаса, который он стряхивает через секунду и вытирает рукавом кровь с лица. Раньше он никогда не был таким неаккуратным. Он правда был настолько голоден? Покалывающий страх охватывает меня. Я неохотно поднимаю руку и прижимаю к горлу. Прокус куда больше обычного. Золотистая кровь пропитывает мой рукав.

– Иди спать, – бросает он, отворачиваясь от меня и запуская ладонь в волосы.

– Что это было? – дрожащим голосом спрашиваю я. Его голод вырвался из-под контроля? Что случится, если он отпустит себя? Я не хочу даже думать об этом.

Его плечи напрягаются.

– Я сказал, иди спать, маленькое божество.