Текст книги "Резидент. Стадия 1-3 (СИ)"

Автор книги: Иван Сапрыкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

– Да, – совершенно серьёзно кивнул он. – Я могу себе позволить сделать жест доброй воли, хотя вюр Рибст ничего про это не говорил.

– Кто? Рибст? Что это ещё за вюр такой?

– Ты не знаешь вюр Рибста? Иди ты! Он же наш руководитель. Вернее, не наш, а твой. Торговый представитель.

– Инструктор, что ли?

– Какой инструктор?

Я махнул рукой. Всё понятно: Инструктор представился доверчивому Ури торговым представителем и даже придумал себе имя! Не может быть, чтобы Инструктора на самом деле и правда звали Рибст. Но это не важно.

Когда я облачился в новую одежду, вытащив из карманов старой всё своё добро, Ури повёл меня вверх по лестнице. Я знал, что Ури уничтожит тряпки Вирослана Кирпе самым надёжным способом; об этом я не переживал. Поблагодарил его за «жест доброй воли», но сказал также, что деньги-то у меня есть в бумажном варианте, на что Ури ответил, чтоб я не выпендривался. Улыбнувшись, я смирился и пожал ему руку по обычаям этой планеты.

Мы вышли по узкой лестнице наверх. Шли по коридору, а по бокам мелькали закрытые двери. Мой проводник сказал, что это «номера для особых встреч». О! Да тут ещё и бордель! Невероятно!

– Слушай, Жиза, – сказал я, когда мы медленно шли мимо очередной вереницы дверей, – а как ты узнал меня, ведь я совершенно был не похож на себя. Моя маскировка… этот Вирослан Кирпе…

– Ха-а! – перебил он меня. – Это уж совсем просто! Во-первых, ты сразу назвал моё старое имя, которое здесь никто не знает. А когда ты сказал «Жиза», да тут вообще сомнения все отпали. Кто ещё, кроме тебя мог знать мою армейскую кликуху?

– Постой, ты что поменял имя?

– Ну да. – Он остановился и недоумённо посмотрел на меня.

– Для чего?

– Как, для чего? А! Ты же, наверняка, ничего не знаешь! Ты здесь впервые, так ведь?

– Да.

– Тогда всё понятно. Поменял имя, да. Знаешь, тут не сильно-то жалуют выходцев из столичных систем. Особенно с Алайи. Наша с тобой родина… ну, как бы это сказать… для здешних жителей… в общем, присутствует что-то вроде зависти. Говорят, типа, вот жируют там в своих столицах, ничего не делают и только деньги гребут и блага всякие, а мы тут, как проклятые на них работаем… Ну и всё такое.

– Понятно.

– Поэтому, я и скрываю своё имя и происхождение, иначе могут быть проблемы. И никакой губер тут уже не поможет, когда кинут несколько «зажигалок» мне в окошко ночью. Ну, ты понял!

– Яснее ясного.

– Да и вообще… тяжело мне было поначалу. Особенно язык учить. Какой-то он у них, грубый, угловатый, шершавый: гр, пр, шл, рп-п-п… Одни гласные! То ли дело алайский! Мы поём, а не разговариваем! А тут даже планета называется Кипп-п-п-п! Чёрте что! А у нас: Ала-а-айа! А? Звучит?

– Звучит.

– Ну вот!

– А ты что, по программам учил язык? – искренне удивился я.

– А как ещё?

– Мне просто загрузили алгоритм в память.

– Ну да, ты же у нас особая птица, не то, что я. Зато, у меня глубокое знание языка.

– Я и смотрю: сыплешь сленгом, как из рога изобилия!

– Да я уже привык. Тем более, работа у меня такая. Порой приходится сталкиваться с… ну, с… как их у нас называют, «серьёзными людьми».

– Мафия, что ли?

– Ну-у-у-у… – помялся Ури.

– Да ты ещё и мафиози!

– Нет, ты что! Какой там…

– Ну ладно, это твои дела. Так мы пойдём или будем дальше тут торчать?

– Пойдём, конечно, – кивнул Ури и потащил свою тушу по лестничному маршу.

Семь ступеней Ури преодолел, кряхтя и отдуваясь. На его лице уже успел выступить пот. Он вытащил цветной платок и вытерся. На его рубашке не просыхали мокрые пятна в районе подмышек и на спине. Он посетовал на жару, хотя я не сказал бы, что температура была некомфортной. Солнце то и дело пряталось за сероватые тучки, а в открытые окна иногда врывался свежий ветерок, раздувая полупрозрачные занавески.

Зал был большим. Окна – от пола до потолка. (Вот отсюда, при случае, можно сбежать очень даже просто; если, конечно, в тех кустах не засядут крепкие ребята). Круглые столики стояли в хаотичном порядке. Это даже придавало шарму: столики, казалось, танцевали вокруг, создавая картину всеобщего празднества. Хорошо придумал этот Ури! Да и обстановка тут успокаивающая. Какая-то домашняя, уютная, несмотря на размеры зала.

Вдали виднелась в приглушённом свете широкая барная стойка, за ней – высокий стеллаж с напитками. Всё выполнено со знанием дела! Ури действительно нашёл своё призвание.

Но очень насторожила тишина и пустота. Я, наверное, нахмурился как-то по-особому, потому что Ури (какой же он всё-таки проницательный, неужели он может читать мысли!) тут же сказал, как бы отвечая на мои опасения:

– Я всех отпустил ещё вчера, сказал, что сегодня выходной. Даже сторожей нет, не говоря уже об охране. Ждал тебя, знал, что ты придёшь.

– Но ты же не знал, что приду именно я.

– Ну… – Ури неопределённо поводил руками. – Как тебе сказать… Меня проинструктировали, описали твою внешность.

– Тебе описали Вирослана Кирпе.

– Да. Но и носителя тоже.

– И ты узнал в описании меня? После пятнадцати лет?

Ури виновато хлопал заплывшими глазками, мялся, явно пытаясь что-то сказать; в конце концов он смог выдавить из себя начало фразы:

– Ты понимаешь… я ведь кое-что знаю о тебе. И то, что я знаю… как бы это сказать… не совсем… что ли…

Теперь для меня почти всё стало на свои места.

– Ты видел меня в новостях, – утвердительно сказал я.

Ури надул губки и жалобно посмотрел мне в глаза:

– Да. Очень неприятная история… Очень.

– Ты веришь тому, о чём рассказывают в новостях? – с толикой сомнения спросил я.

На этот раз Ури отстранился от меня и замахал руками:

– Ты что, совсем за идиота меня держишь? Да если бы я верил новостям, я бы сейчас и не посмотрел бы в твою сторону! Ты в своём уме? Как можно верить новостям? Тупая пропаганда для тупых обывателей и больше ничего. Они говорят только то, что выгодно правительству, которое как раз и держит все эти каналы. Как можно им верить, если через новости устами дикторов с тобой говорят политики? Ни один политик никогда правды не скажет! Он говорит только то, что ему выгодно, направляет мысль простого человека, мысли масс туда, куда нужно, чтобы народ думал правильно, чтобы марионетки слушались того, кто дёргает за ниточки! Разве не так?

– Так.

– А ты говоришь, я верю новостям! Я, конечно, хотел бы знать правду, но скорее всего ты её никогда не расскажешь. Так ведь? – Когда я пожал плечами, не зная, как ответить, Ури продолжил: – Из тебя ведь и слова не вытащишь! Даже клещами! Даже раскалёнными! Ты всегда был молчуном. Всегда был скрытным, не то, что я! Я трепло ещё то!

– Да, – рассмеялся я. – С порога рассказал мне всё о себе.

– Вот, вот! И ничего с собой поделать не могу!

– Ладно, – сказал я после некоторой паузы, – пора переходить к делу. Ты же мне должен сказать что-то важное, так ведь?

– Ну… да.

– А как тут с прослушкой?

– Никак.

– То есть? Ты хочешь сказать, что столики не прослушиваются?

– В общем зале? Конечно, прослушиваются. Но я же здесь хозяин! Это же мой ресторан! И я знаю очень удобные, укромные места со столиками без прослушки. Там можно говорить свободно.

– Это точно?

– Абсолютно.

И он повёл меня в своё «укромное место».

1.3

Место действительно оказалось укромным: квадратный столик прятался в глубоком эркере; под окнами, окружающими столик, стояли умеренно мягкие диванчики; эти диванчики подстраивались под рост клиента, отчего было очень удобно принимать пищу. Тяжёлые шторы скрывали яркий солнечный свет, благодаря чему создавалась некая доверительно-уютная атмосфера, благоприятствующая разговорам на любые темы. Сверху свисал круглый абажур с тускло светящимися лампочками.

Стол был накрыт. Всевозможные деликатесы пестрели в красивых тарелочках. В самом центре светилась ваза с благоухающими цветами, возле вазы, на специальной подставке, возвышался старинный кувшин, а вокруг него – глиняные чашечки с маленькими ручками. Ури сказал, что в кувшине одно из самых лучших вин его погреба.

Поблагодарив услужливого хозяина, я уселся за стол. Ури сел напротив.

– Жрать охота, – сказал толстяк, запихивая полотенце себе за ворот рубашки.

– Вот тут я с тобой соглашусь, – улыбнулся я. – Смотри не обляпайся.

Ури ехидно усмехнулся, пожелал и мне «приятного аппетита» («сам не обляпайся») и принялся за еду, при этом напомнил мне, чтобы я от него не отставал – брал всё, что вижу, не стеснялся и был как дома. Я вздохнул: когда же я в последний раз был дома…

Едим. Молча едим.

Это нельзя назвать едой. Нельзя оскорблять таким словом то, что мы ели! Это кушанья! Невероятно вкусные Кушанья! Так я не ел ни разу в жизни! Не знаю, кто готовил эти кушанья – Ури или его повара – но было идеально, было восхитительно, превосходно и невероятно! Я даже не мог себе представить, что все эти знакомые продукты могут быть настолько вкусными!

Ури посмеивался, когда получал заслуженную похвалу, кивал, и был довольным до изнеможения, – смог угодить клиенту! Клиент доволен, а это самое главное для радушного хозяина роскошного ресторана.

Нажравшись до отвала, я упал на спинку дивана. Все проблемы сразу куда-то исчезли. Этот укромный ресторанчик погружал в какой-то особый мир, отвлекал от действительности, заставлял позабыть обо всём!

С таким наслаждением я давно не отдыхал, если быть честным. А если быть совсем уж честным, то такого удовлетворения, наверное, не чувствовал ни разу в жизни.

Но гад-Ури вернул меня к действительности. И был прав, – расслабляться нельзя. Даже тут. Я собрался и взглянул на собеседника.

– Теперь к делу, – сказал Ури и полез в карман; вытащив тоненькую книжицу, он протянул её мне: – Это твой новый пассворд.

Я взял документ и пролистал: ничего особенного, но сделан был профессионально; все степени защиты от подделок подделаны были блестяще; не отличишь от настоящего. Наверняка этот документ делался там же, где и пассворд Вирослана Кирпе – в глубоко законспирированных пенатах некоего «Инструктора», настоящего имени которого не знал ни я, ни Ури.

В документе – всё, как всегда: имя, возраст, происхождение, адрес (наверняка липовый) и фотография; был, конечно, электронный вкладыш, вживленный в обложку, но мой взгляд в этот момент был прикован к имени и фотографии.

Имя меня поразило больше всего! Яви валл Юлас. «Валл»! Неужели?! Такую внутреннюю приставку в имени могли иметь лишь высокопоставленные граждане! Это люди из высшего общества, правящий класс, потомки старинных родов! Аристократы! Как мне могли присвоить это имя?! Для чего?! И вообще, как такое возможно?! Ведь имена высокопоставленных граждан галактики занесены в особые списки, имеют самые высокие степени защиты!

Как этот Инструктор смог выбить для меня такое имя? Ошибка здесь исключена, – пассворд с таким именем проверяется досконально.

Тогда, что это может значить?..

На фото был благовидный мужчина лет тридцати-сорока. Я взглянул на дату рождения… Ну, конечно! Этому Яви девяносто четыре года, а выглядит он на тридцать благодаря супердорогостоящей процедуре омоложения. Я слышал о таком. Обновляется весь организм: очищается кровь, изменяются все процессы, выращиваются стволовые клетки, сканируется и приводится к первоначальному состоянию энергетика тела! Словом, такой человек может жить ещё как минимум лет сто. А потом, если захочет, сможет опять пройти процедуру и продлить себе жизнь ещё на сотню лет; и так практически до бесконечности.

И я теперь играю роль человека из высшего общества… Что же там задумал этот долбаный Инструктор?

Ури терпеливо ждал, жуя сухую колбаску; он иногда посматривал на меня, но не решался спросить о чём я думаю. Я, в свою очередь, старался не подавать виду, насколько обескуражен.

Наконец я собрался и, кивнув Ури, сунул документ во внутренний карман куртки.

– И вот это, – продолжал мой радушный хозяин, протягивая мне продолговатую пластинку.

– Билет на лайнер, – сказал я. – Отлично. Пригодится. Спасибо, Ури, ты настоящий друг.

– Да, что там! – махнул он рукой в ответ. – Это не меня ты должен благодарить, а вюр Рибста. Он ведь сварганил тебе и пассворд, и билет. Но, если признаться, всё то, что он делает для тебя, выгодно только ему. Я не прав? Я, конечно, не совсем в курсе, чем вы там с ним занимаетесь, но могу предположить. Можно предположить? – Он вопросительно глянул мне в глаза; я пожал плечами, мол, мне всё равно, и Ури сказал: – Последние лет пятьдесят по всей галактике процветает один род деятельности, который очень уж сильно действует на нервы властям различных систем. Догадался, о чём я? – Я молчал, а вот Ури молчать не мог: – Пиратство. Контрабанда. Нелегальная торговля. И вот… Я и предположил, что вюр Рибст, который представился торговым представителем, в чём-то таком замешан. Скажу даже больше! Он один из руководителей. Чем он промышляет, чем торгует, понятия не имею, но то, что это не совсем законно, это факт. И ты тут каким боком, я не совсем понимаю, но и не хочу понимать, к тому же, это не моё дело. Последние несколько лет научили меня одному правилу: хочешь спокойно дожить до старости – не лезь в чужие дела. Правильно я говорю?

– С тобой трудно не согласиться, – ответил я.

– Но… – помялся толстячок. – Это, если речь идёт о совершенно чужих людях. А ты-то мне не совсем чужой, так ведь? И мне, если честно, немного интересно, что же всё-таки ты тут делал. – Ури вдруг вскинул руки и слегка повысил голос: – Если это тайна, не говори! Не хочу ничего знать! Но… Знать-то хочется…

Он с виноватой улыбочкой покосился на меня.

Ури открыл мне ещё одну свою карту: теперь я окончательно удостоверился в том, что он ничего не знает о моих делах. И если этот самый «вюр Рибст» не счёл нужным посвящать его, то имею ли я права делать это без его ведома? Ури думает, что Инструктор – контрабандист. Ну и ничего страшного, пусть так думает и дальше. Что от этого изменится? Ничего. Инструктору не выгодно, чтобы Ури знал о том, кто убил того политика, следовательно мне, который всё ещё находится под покровительством Инструктора, нужно действовать, не противореча его правилам, иначе в любой момент может прийти расплата. Меня достанут практически из любой точки галактики, особенно сейчас – на этой планете.

Сейчас лучше играть ту роль, которую на меня навесил Ури. Контрабандист? Хорошо, пусть будет так. Я контрабандист. Ури, как я понял, и сам не гнушался иметь дело с подобными личностями. Об этом свидетельствовали те моллюски, которые в данный момент благополучно перевариваются моим желудком. Таких деликатесов на этой планете очень давно не было. И поставок тоже не было, по крайней мере, официальных. Потому что этот сорт моллюсков водится именно на той планете, с которой сейчас планета Кипп находится в конфронтации – на пресловутой Сико. И конфронтация эта весьма жёсткая: были разрушены все связи, закрыты посольства, запрещены какие бы то ни было рыночные отношения; словом, враги во веки веков. А на столе у Ури – моллюски. Откуда? Правильно – контрабанда. Это ещё один прокол с его стороны.

Поэтому, становится ясным, почему ему так хочется узнать о моих делах с вюр Рибстом, – хочет наладить поставку. Но на этот раз, по-моему, у Ури ничего не получится. Я внутренне улыбнулся.

– Ты знаешь, Ури… – Я решил позволить себе маленькую, безобидную ложь. – Когда подписан документ о неразглашении…

– О-о-о! Всё понял! Молчи! Не хочу ничего знать. Всё. Точка. Жирная точка! Такая же жирная, как моё пузо!

Я с улыбкой кивнул. Теперь Ури на все сто процентов уверен, что я контрабандист. Вот и славно. Может, нехорошо обманывать друзей, но в этот раз поступок мой, как мне кажется, вполне оправдан. Тем более, для здоровья самого Ури так будет даже лучше.

Ури вдруг хлопнул по столу ладонями.

– Сменим тему, – твёрдо сказал он. – Мне ещё кое-что нужно тебе сказать. Итак… вот… значит… – Он мялся некоторое время, но всё же решился: – Мне не очень приятно будет это говорить, но ты меня должен понять. Я никак не могу поступить иначе. Паскудство какое-то, это верно!.. Ты прав… Но по-другому то, как? По-другому нельзя, ты же сам понимаешь! Поэтому, прости. Я не могу поступить иначе… Иначе… в общем… проблемы… Не хочу проблем… Чёрт. Знаю! Знаю, что ты думаешь! Но пойми меня правильно…

– Ури! – остановил я его. – Я ни черта не понимаю! О чём ты?

– Что значит, о чём?

– Ты сказал, что хочешь ещё что-то мне сказать, но вместо того, чтобы сказать, ты начал рассыпаться в каких-то извинениях. И я совсем ничего не понимаю.

– А я что, не сказал?! – искренне удивился Ури.

– По всей вероятности, нет, – улыбнулся я. Да, Ури совсем не изменился!

– Хрен с маслом! Во я дурак! Серьёзно, не сказал? Хм… Ну ладно… Но-о… я должен это сказать. В общем так. Здесь… – Ури ткнул пальцем в стол. – Здесь, у меня ты оставаться не можешь. Прости.

Я непонимающе скривился. В чём, собственно, проблема? Почему он так распереживался?

– А зачем мне оставаться? – задал я вопрос, но тут лучик понимания вдруг блеснул во мраке моего мозга; я взглянул на билет: вылет только через три дня.

Вот теперь всё встало на свои места. Такой постоялец как я очень опасен; я подставлю Ури, если останусь у него на эти дни, и поэтому нужно валить отсюда, как можно быстрее, иначе у моего старого друга могут возникнуть проблемы. Какие именно проблемы, не знаю, но то, что они возникнут, это точно.

Ури жалобно смотрел на меня и хлопал глазками. Смешной толстячок, честное слово! Такой совестливый! Как он вообще держится на плаву в этом бизнесе? Но, наверное, есть в его натуре что-то «торгашеское», авантюризм, решимость и ум, позволяющий идти на обдуманный риск. Без этих качеств, он давно бы уже прогорел. А ресторан его процветает, значит, я прав насчёт его тайных талантов.

Надо срочно его утешить.

– Ури, не переживай за меня. Не пропаду. Ты меня накормил на неделю вперёд, да ещё денег дал, так что, перекантуюсь где-нибудь. Всё в порядке!

После моих слов хозяин просеял.

Я решил не тянуть время; не хотелось подставлять старого товарища, поэтому, начал подниматься. Ури поднялся тоже и сыпал бесконечными извинениями. Я, как мог, утешал его и крутил головой, куда же мне идти. Поняв мои мысли, Ури указал на тот же коридорчик, откуда мы и пришли сюда. Действительно, в моём положении негоже пользоваться парадным выходом.

Вскоре мы уже стояли у знакомой мне двери. Я вышел на улицу, пожал хозяину руку и ещё раз поблагодарил его за заботу.

– Куда ты пойдёшь? – поинтересовался Ури.

И правда, куда мне идти? В гостиницу вюр Канти мне путь закрыт, да и нельзя туда возвращаться ни под каким видом; наоборот, от неё стоит держаться как можно дальше. В голове вертелся лишь один выход: снять комнату в каком-нибудь частном доме. На этом я и остановился.

– Сниму комнату, – сказал я. – Перекантуюсь там два дня, а третий проведу в космодроме, буду ждать лайнер.

– Ну и хорошо. Рад был тебя видеть, Йаови.

– Я тоже, Ури.

– Спасибо, хоть не «Жиза»! – засмеялся он.

Я улыбнулся, помахал на прощанье и пошёл в заросли камышей.

Сзади услышал, как клацнул замок железной двери.

1.4

Одежда, которой меня снабдил Ури, была не из дешёвых. Удобная куртка с контролируемой аэрацией – примерно в таких обычно ходили богатеи на полях для гольфа. Лёгкая светлая рубашка с практически невидимыми магнитными пуговицами. Удобные брюки – какая-то особая смесь спортивного и строгого стилей. Обут я был в мягкие кожаные туфли.

Удобно, ничего не скажешь! В такой одежде можно одинаково хорошо и побегать где-нибудь, и в даже в ресторан сходить. А так как в ресторане я только что был, настало время побегать.

Бегать буду в поисках комнаты.

Новый финансовый чип давал возможность оплатить что угодно. Вдобавок, в кармане шелестели бумажные деньги, «одолженные» у администратора. С голодухи не помру да и комнату могу снять приличную. Осталось только её найти.

Плохо, что на этой планете нет таких уличных терминалов, как на Алайи. Я бы сразу же просмотрел подробнейшую информацию, найдя то, что нужно. А здесь придётся бегать, или же спрашивать кого-нибудь, а ещё лучше (да, это действительно самый лучший вариант) купить «сводку новостей», напечатанную на большом мягком листе, которую здесь ещё называют «газета». В этой газете полно объявлений от частных лиц. Вот так я и найду себе комнатку.

Выбравшись из зарослей незнакомой мне высокой травы, я очутился на просёлочной дороге. Под ногами хрустел гравий, кое-где попадались асфальтированные участки. Неподалёку чернели вспаханные огороды, а за ними – небольшие частные домики.

Странный этот город, да и планета сама странная. По сравнению с Алайей здесь вообще какое-то средневековье; но оно всё же какое-то странное средневековье: близлежащие звездные системы, являясь немного более развитыми в техническом плане, тесно сотрудничали с планетой Кипп и частенько подбрасывали сюда свои технологии, отчего среди общей недоразвитости встречались вполне себе пристойные вещицы. Допустим, те же беспилотники, например, или же спутниковая связь, компьютеры... В общем, планета, конечно, недоразвитая, но с некоторыми зачатками цивилизации.

Нередко можно было встретить в старом покосившемся частном домике, где живёт дедушка с бабушкой, спутниковый телефон, компьютер и робота-уборщика. Да и сам город являл собой образец контрастности, где совсем рядом могли стоять деревянные домишки и высотные дома с пневмолифтами или электромагнитными полосами для междуэтажных передвижений, вынесенных на фасад здания.

Выглядело это смешно, особенно для меня, привыкшего к высоким технологиям моей родной планеты. Алайа ещё в незапамятные времена отошла от жидкостных двигателей, не позволяющих передвигаться между звёздами. Погружать человека в гиперсон – глупость невероятная; к тому же, это совсем не практично, – путешествие, продолжающееся десятки, а то и сотни лет, не имеет никакого смысла. Мезонные двигатели и их аналоги тоже были отвергнуты Алайей, как нерентабельные. Даже если путешествовать со скоростью света от одной звезды к другой, это займёт годы.

Ещё много сотен лет назад алайские учёные додумались как открыть гиперпереходы между звёздными системами. Говорят, что им помогли какие-то «высшие» инопланетяне, но мне почему-то в это слабо верится; не знаю, почему, наверное, из-за того, что на моей родине всегда процветала наука, и наука же руководила практически всеми отраслями. Не политики, как, например, здесь, а именно учёные со своими светлыми головами. Что политики? Это тупые, алчные, дорвавшиеся до власти беспринципные люди, у которых на уме только личное обогащение и приумножение собственных полномочий. Политик, особенно если он ещё и владеет какой-нибудь отраслью, всегда будет тормозить прогресс, потому что прогресс может уничтожить его бизнес.

Алайские учёные шли по совершенно другому пути, и в результате мы имеем высокоразвитую цивилизацию с огромной сферой влияния на остальные звёздные системы. В результате чего Алайа стала неким неофициальным центром, некоторые даже называли её столицей галактики, несмотря на разделённость самой галактики на два полюса.

Политики и олигархи никогда бы не смогли вывести цивилизацию на такие уровни развития.

А вот планетой Кипп управляют именно политики. К сожалению. И что мы имеем? Захудалую планетку, которая пользуется «подачками» – чужими технологиями, что хоть немного упрощают жизнь киппонам – так называют себя жители этой планеты…

…Но я, по-моему, заблудился…

Дурацкая привычка думать! Мысли лезут в голову в самое неподходящее время! И в результате я стою посреди поля и смотрю по сторонам. В полном недоумении. Ругаю себя за беспечность, ведь в моём шатком положении нужно всегда смотреть в оба, а я что-то расслабился.

Вокруг никого. Где-то вдалеке слышалось жужжание двигателя. Наверное, трактор. И действительно, минут через пять ко мне подъехал этот вонючий агрегат, в кабине которого сидел (наверное, такой же вонючий) мужик в кепке.

– Эт-ко! Кого сюда занесло! – Мужик выглянул из кабины. – Вы чего это тут делаете, уважаемый вюр?

– Здравствуйте, – ответил я. – Скорее всего, я заблудился.

– Ну да! Это, конечно, поле, но не для гольфа, уважаемый вюр. – Мужик сказал так, рассматривая мою чистенькую, почти что щёголевскую одежду, в которой иногда ходили богатеи. – Мы тут будем хлеб выращивать. Вот, вспахал уже, еду домой. Неделю уже тут торчу! Наши тоже поразъехались. Но управились мы быстро! За неделю три поля! А? Пойдёт, уважаемый вюр? Трахтор у меня отличный. А что такой чистенький вюр делает на поле?

– Говорю, заблудился.

– В поле?! Как можно заблудиться в поле? Вон дома виднеются, сзади речка течёт! Как тут заблуждаться? Так что, может, подкинуть, а? Тут, конечно, грязно в кабине, но… Если надо, то могу подбросить до города.

– До города? – удивился я. – Вы в город заедете на этом тракторе?

– Да не! Я его в ангаре поставлю, а от ангара до города пешком две минуты. Там и дом мой.

– А комнату не сдаёте? – тут же спросил я.

– Комнату? Да не! Мне денег хватает. Вот поназаработали сейчас за три поля, с мужиками сложили, покумекали, вышло хорошо. За скорость надбавку получим. Завтра едем за зарплатой. Потом ещё у меня есть маленький трактор. Я местным огороды попахиваю. Огороды-то большие! Лопатой корячиться будешь месяц! А тут я со своим малышом. Раз, и за день несколько огородов вспахал. И денежка ещё в карман упала. Неплохо. Сезон, как говориться! Но сдаётся мне, вся эта малина вскоре кончится… – добавил он со вздохом.

– Почему? – спросил я.

Мужик только махнул рукой, помотал головой, ещё раз вздохнул и кивнул мне, мол, залезай – подвезу.

Я «проанализировал» чистоту кабины. В принципе, если аккуратно присесть «с кра́юшку», то сильно не запачкаюсь.

– Так что, значит, подбросите до города? – с добродушной улыбкой спросил я, подтягиваясь за какой-то поручень.

– А как же! Взлазьте, уважаемый вюр. Притарахтим через минут двадцать.

Я залез, и мы «потарахтели». Пристроился на заднем сиденье, держась за запылённый поручень. На ухабах подбрасывало нехило! Мотор ревел, как дикий зверь.

Мужик попался разговорчивый, к тому же в кабине несло стойким перегаром, а когда тракторист оборачивался ко мне, в нос ударял едкий запах «свежака». Видать, «посидели» с мужиками после выполненной работы, а потом решили разъехаться по домам. Но пьяным он не выглядел, да и трактор ехал ровно. Во всяком случае, я не сомневался в профессионализме этого парня.

Чтобы собеседник тебя услышал, нужно было кричать, так как мотор грохотал, не хуже грома небесного. По рассказам я понял, что комнаты в этом «городе», как он называл эту деревушку, я не сниму. Но зато тракторист сказал, где можно купить газету с объявлениями. Что ж, спешить мне не куда, да и в людных местах желательно не появляться. Если снимать комнату, то только в таком же населённом пункте, как этот.

Когда мы наконец прибыли к ангару, мужик заглушил «грохоталку» и спрыгнул на землю. За ним прыгнул я. И вот тут-то он и задал один вопрос, который меня очень заинтересовал:

– Слыхали, что в городе твориться?

– Нет. А что?

– Какой-то ублюдок застрелил Элкапирро.

– Элкапирро? – переспросил я. Я знал это имя. Так звали того политикана, которому я снёс голову. Информации о нём у меня было мало; Инструктор не счёл нужным посвящать меня в тонкости, указал лишь цель, место и время, больше ничего. Но по выражению лица тракториста, я понял, что мой собеседник… как бы это сказать… уважал этого Дарки Элкапирро.

– Полиция уже села на хвост этой сволочи! – продолжал мужик. – Знают даже имя! Его найдут! Он наёмник, жил в гостинице, прибыл сюда нелегалом, а ещё… Вы представляете, гнида какая этот убийца! Сразу же после выстрела… ну, после того как он разворотил голову уважаемому вюр Элкапирро, этот нахал залез в банкомат и ограбил честного человека! Представляете!

– Какого честного человека? – спросил я, дивясь тому как оперативно ведёт дела местная полиция; они уже успели узнать так много обо мне, что становилось страшновато; ещё, чего доброго, пойдут по следу и прибудут в знакомый мне ресторанчик, куда заходил некий Вирослан Кирпе; возьмут за жабры бедного Ури, который может выложить им всё. Жалко Ури. Моя тень падёт на него, а ведь он ни в чём не виноват. Это всё Инструктор! Он впутал доверчивого Ури в это дело, и теперь несчастному ресторатору придётся туго. Создатель! Что же я наделал! Как мог я сунуться к Ури? Ну а с другой стороны, идя в тот ресторан, я совершенно не представлял кого там встречу. Есть ли моя вина в будущих бедах Ури? Не знаю… Остаётся надеяться, что ищейки не смогут пройти по моим следам, что ведут в укромный ресторанчик на берегу реки.

Мой собеседник долго раскуривал свою трубку, которая постоянно гасла, а я ждал, что же ещё скажет этот тракторист.

Прокашлявшись, он сплюнул на землю и взглянул на меня.

– Кого он ограбил, спрашиваете? – сказал он. – Да своего же хозяина! Того, который его приютил, кормил, поил, дал кров! Это же насколько низким надо быть человеком, чтобы ограбить того, кто тебе помогал! В голове не укладывается!

– Да-а, – протянул я, представляя, как меня обрисовали местные средства массовой информации. – Паршиво, – добавил я, отвечая скорее на свои мысли.

– Действительно паршиво! – повысил голос мужик, имени которого я, как ни странно, до сих пор не знал. – Но чёрт бы с ним, с тем ограбленным! Элкапирро жалко, вот что! Какой был мужик! За народ был! Против войны выступал! Работу людям давал, зарплаты повысил, выплаты всякие там! Это действительно был человек дела, не то что все остальные политиканы! Тех не жалко! Им только бы карманы набить! А этот! Эх! Попался бы мне тот ублюдок! Шею свернул бы гаду!

Мужик сжал в руке трубку до белых пальцев. Видимо, и правда уважал убиенного…

А я призадумался. Вспомнил пламенную речь, которую слышал в наушнике. Что там он говорил-то? Помню плоховато, но общую концепцию представляю: за народ, за справедливость, против войны, против закрытия планетообразующего завода…

Чёрт! Кого же я убил?!

– Паршиво, – тихо повторил я.

– Да! – отозвался мужик. – Паршиво, не то слово! Теперь КЭЗ точно закроют! Поувольняют кучу народу! И отправят на эту войну, будь она неладна! Вот скажите мне, уважаемый вюр, на что нам та война? Для чего? Что нам с неё? Ну не идут поставки с Ливекса, ну и чёрт бы с ними! Сами, без них выживем! Не будет дорогущей одежды в магазинах?! Деликатесов не будет?! Да на что они нужны! Сами разберёмся! А земли? Для чего нам те земли?! У нас что своих земель не хватает?! Мы должны зарится на другие какие-то там планеты?! Бредятина всё это, вот что я вам скажу, уважаемый вюр! Бредятина! Элкапирро стоял за правду, хотел остановить мобилизацию, хотел сохранить заводы, не шёл на поводу у тех политиканских зажравшихся сволочей! И поэтому его убрали! Он мешал, наш Элкапирро! Всем им мешал! И как убрали-то, а! Прилюдно! Не тихо, а на глазах у всех! Чтобы все видели! Чтобы все знали! Вот, что будет с теми, кто пойдёт против них! Вот, что они хотели сказать этим убийством! Мы – быдлы, и должны молчать! Но молчать мы не будем! Мы – народ! А с народом надо считаться, иначе народ поднимет такую бучу, что мало не покажется!..