Текст книги "Мы, собаки и другие животные: Записки дрессировщика"
Автор книги: Иван Затевахин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Осмотр! – скомандовала мне (и, видимо, Каюсу) Лида, когда я занял позицию у сетки, держа импровизированную деревянную руку.
– Касаюсь! – сообщил я и начал ощупывание.
– Да! – сказала Лида и подкрепила Каюса порцией рыбок из ведра.
Мы повторили процедуру несколько раз – Каюс терпеливо давил внушительным носом на таргет и не обращал никакого внимания на имитацию руки.
– Меняемся! – скомандовала Лида, – я щупаю, вы держите его на таргете, а потом на маленьком таргете просите у него дать переднюю ласту.
– Понял, – сказал я и уселся на место Лиды. Каюс терпеливо ждал. – Таргет! – скомандовал я ему, и он с явным энтузиазмом уперся носом в фанерное полушарие.
– Хорошо, молодец! – как мы и договорились, произнес я, и мы продолжили.
Подкрепляя продолжительное давление носом таргета, я хвалил Каюса привычным и ему и мне «хорошо», что тоже вполне себе бридж-сигнал. Потом угощал рыбинами из ведра (безусловно подкреплял то есть). И в конце концов на еще большем, чем во время тренинга Кильки, «адреналине», забыв про маленький красный таргет, схватил рукой его когтистую ласту (у серых тюленей на передних ластах здоровенные когти). Как выяснилось позже, я сгоряча перешел на следующую для Каюса ступень тренинга, которая предшествует забору крови именно из передней ласты. Все закончилось хорошо, за исключением того, что после завершения тренинга Каюс ловко отнял у меня большой таргет, требуя продолжения банкета, который ему понравился. Пришлось менять полушарие на рыбу.
В чем мораль этой истории? Мой голос и мои команды не очень походили на нежные женские голоса, подающие бридж-сигнал «Да!». Тембр и интонация не те… И мы решили, что «хорошо» в данном случае получится более похожим на сигнал, который подают девушки. Более того, с Каюсом, весьма строптивым персонажем, в отличие от Кильки, мы «сдвоили» наш бридж-сигнал, быстро приучив Каюса к моему голосу. Конечно, у дрессировщиков собак, которые в основном работают с собственными питомцами, таких проблем не возникает, но, думается мне, этот случай забавный… и поучительный.
Да и безусловное подкрепление может быть разным (еда, игрушка) – важна условная связь, превращение обычного сигнала в сигнал-мостик. В результате звонок, вспышка света, свист, задорное или, наоборот, интимное «да», щелчок кликера сообщают животному: делаешь правильно, скоро получишь награду! И напомню еще раз: когда вы используете оперантную методику, нужно очень внимательно смотреть, какой именно элемент поведения вы подкрепляете.
Я уже упоминал Барта Беллона – великого мастера оперантного тренинга собак, виртуоза спортивной полицейской дрессировки, чемпиона мира по мондиорингу и, что, на мой взгляд, намного круче, многократного чемпиона Бельгии в Бельгийском ринге. Как тренер он подготовил множество первоклассных собак и к классическим ринговым дисциплинам, и к IPO – IGP, в том числе чемпионов мира по этой дисциплине.
И вот Беллон как-то признался, что не понимал, почему долгое время ему попадались молчаливые собаки. Между тем в некоторых соревнованиях собака должна лаять на спрятавшегося «злодея» (в IPO и ее нынешней реинкарнации IGP это вообще оцениваемый элемент – по характеру лая эксперты судят, насколько животное уверено в себе). В общем, Барту Беллону нужны были лающие собаки. А они почему-то не лаяли. Лишь через какое-то время он понял, что случайно подкреплял действия без лая. Собаки молча замирали, ожидая, когда он обратит на них внимание и подаст команду. Так неосознанно он закрепил молчаливое поведение. Конечно, бельгийский кудесник легко справился с этой проблемой, молчаливые залаяли (но лающие не замолчали). Впредь, работая с собаками-новичками, он с самого начала подкреплял лай в необходимых ситуациях.
Замечу, что Беллон любит и выбирает в ученики экстремально работоспособных и «предметозависимых» собак. Многократно выполняемые правильные действия он подкрепляет, давая возможность схватить либо мячик, либо жгут, либо дрессировочный рукав. Вот и лай Барт подкреплял одним из указанных предметов – в зависимости от того, какой навык разучивал. Что было бы, если бы собаки Барта не были столь работоспособны и их мотивация угасала (исчерпывалась) бы значительно раньше? Ну, наверное, они бы работали не так красиво.
Bот тут самое время более подробно поговорить о подкреплениях. Должен заметить, что инструкторы и тренеры из разных «лагерей» немного по-разному трактуют сам термин «подкрепление». В отечественной традиции положительное подкрепление равно результативному действию, достижению животным пусть и промежуточного, но результата. Это похвала, игрушка или кусочек пищи, которые животное получает после выполненного действия, – в зависимости от мотивации, которая движет животным. Более того, как я уже писал, в защитной службе, если тренер работает на повышении у собаки агрессии, положительным подкреплением является демонстрация помощником «трусости», когда он языком тела подкрепляет поведение собаки и повышает ее уверенность в себе.
Отрицательным подкреплением в той же отечественной традиции является любое неприятное механическое воздействие, например рывок поводком, давление на круп собаки, выполняющей команду «сидеть». Однако, с точки зрения дрессировщика, рывок поводком, когда собака не хочет идти рядом, и подача ей лакомства, похвала – все это действия, хоть и разнонаправленные. Поэтому в системной дрессировке используется методический термин воздействие (положительное и отрицательное) – он относится к смыслу происходящего, но не объясняет его природу и механизмы. Более того, отрицательное подкрепление (воздействие) может быть разовым, а может быть серийным, когда серия воздействий суммируется.
А если мы посмотрим на это с точки зрения зоопсихологии – так, как смотрел Скиннер и его последователи-бихевиористы, все окажется гораздо сложнее.
Обычно тренеры, использующие оперантную методику, для объяснения теории применения подкреплений (положительных и отрицательных) используют квадрант Скиннера, в котором все они разделены на четыре группы. О том, что это за группы и как они соотносятся с традиционными терминами, мы поговорим чуть позже. Подкрепление и наказание
Небольшое отступление. Многие считают, что оперантный метод предполагает лишь бесконтактный способ обучения, без принуждения и неприятных механических воздействий. И это так, когда мы работаем с дикими животными в неволе. Здесь главное правило: животное должно само хотеть заниматься с тренером и иметь возможность закончить взаимодействие в любой момент. Вы спросите: а как же механические воздействия, мотивация избегания, их можно использовать в оперантном обучении? Конечно можно, и то и другое применяется в зоопарках – например, электропастухи как средство предотвращения побегов. Слабый удар током не причиняет вреда, но вырабатывает устойчивое нежелание пересекать границы вольера. Что касается домашних собак, то совершенно однозначно: механикой можно пользоваться тогда, когда это необходимо.
На самом деле отрицательные подкрепления в скиннеровском понимании в оперантном методе используются наравне с прочими. Работая поводком, совершая даже очень слабые направляющие рывки или надавливая рукой на круп собаки, вы используете мотивацию избегания. Делая то, к чему ее подводит таким образом дрессировщик, собака избегает неприятных ощущений. Избежав их, она получает положительное подкрепление. Парадокс? Тогда давайте более подробно.
– Вы ничего не понимаете в дрессировке, – написала мне как-то экспрессивная читательница в социальных сетях, назовем ее И., поклонница модного направления «сплошной позитив в дрессировке», – потому что отрицательные подкрепления – это вообще не подкрепления! Это наказания! Вы наказываете животных!
– А что вы понимаете под наказанием? – спросил я.
– Вы просто мучаете животное, делаете ему больно, ничего взамен не предлагая! – уклончиво ответила И., как это принято в соцсетях.
– Как не предлагаем, – удивился я, – как раз наоборот. Причем всегда, даже если механически прерываем нежелательное действие, то потом компенсируем его выполнением другой команды с полновесным положительным подкреплением. Это один из основных принципов системной дрессировки. Подав сигнал на прекращение действия, воздействовав на собаку механически, мы потом даем команду на совершение действия, за выполнение которой обязательно положительно подкрепляем.
– Нет, наказание – это вроде удара током, как у собаки Павлова. Просто болезненное воздействие на нее! Она избегает боли! Это не дрессировка! – вынесла читательница И. приговор.
Я попытался, насколько мог, объяснить свою позицию, написав, что системная дрессировка основана на преобладании у собаки в процессе обучения положительных эмоций. Но не уверен, что добился результата, учитывая почти религиозную уверенность в своей правоте последователей подобных «гуманистических» течений. С верой спорить бесполезно. И я думаю, что у читательницы, не в обиду ей будет сказано, в голове сварилась некая каша из понятий и дрессировочного контекста, в котором они употребляются. Справедливости ради надо заметить, что термин «наказание» представители разных течений воспринимают по-разному – во многом из-за калькированного перевода термина с английского.
Еще со времен советской школы дрессировки большинство инструкторов на дрессировочных площадках и тренеров собак наказанием называют именно наказание, так сказать, физически выраженный «ай-яй-яй», который применяется к собаке отсроченно во времени, после того как она набедокурила. Такое отсроченное воздействие, то есть наказание, отличается от отрицательного подкрепления (или воздействия) прежде всего тем, что никакого нового поведения не формирует. По сути, это просто выброс адреналина, так сказать, месть тренера собаке. Классика плохого воспитания – отсроченное наказание щенка за сделанную лужу, разгром квартиры, поедание тапочек и так далее.
Любое подкрепление работает на формирование навыка тогда, когда применяется последовательно. А наказание в виде мести – разовое воздействие. Отчасти этим объясняется его слабая эффективность. И все же главная причина в его отсроченности.
Есть данные о том, что животные способны связывать отсроченное наказание с совершенным ими действием, за которое «прилетело». Исследования, выявившие у крыс и приматов такую способность, касались избегания пищи, вызвавшей ранее отравление. Относительно собак таких данных у меня пока нет. Поэтому в практике обучения собак мы считаем наказание (в терминах системной дрессировки отсроченное отрицательное воздействие) бессмысленным и во многом вредным. Ведь чем дальше по времени воздействие отстоит от нежелательного действия собаки, тем оно менее эффективно. Потому что собака (как и другие животные) не может точно связать свое неправильное поведение с его последствиями. Они, эти последствия, пришли позже – но за что? Типичный пример – порча питомцем бытовых предметов. Отучить собаку от этой привычки невероятно сложно, и, как правило, наказания ни к чему не приводят.
…Но вообще, как говорит мой друг и коллега по первой научной специальности и работе, психолингвист по образованию, известный исследователь коммуникации дельфинов Александр Агафонов, в психологии есть 200 теорий, и все они правильные. Это утверждение верно и применительно к современным теориям, изучающим когнитивные способности животных. Все они – не более чем взгляды под разными углами на один и тот же процесс. Тот же классик современной этологии Франс де Вааль камня на камне не оставляет от теории Скиннера (что, с моей точки зрения, некоторый перебор)…
Однако разбор современных взглядов и течений в поведенческой науке лучше оставить теоретикам. Что касается тренеров, то в их практике главное – следовать логике, понимать смысл методики и правильно ее использовать, а не спорить с учеными по теоретическим вопросам, что просто нелепо. Впрочем, последнее – любимое занятие ряда тренеров, независимо от уровня образования. Еще немного о терминах и понятиях
Итак, с воздействиями на собаку (подкреплениями) в системной и классической досаафовской дрессировке все понятно: есть воздействия со знаком плюс, а есть со знаком минус. Их чередование составляет суть контрастного метода, идея которого была сформулирована Скиннером.
В системной дрессировке есть еще такой прием, который вообще не предполагает никаких прямых воздействий на собаку – игнорирование. По сути, это отсутствие подкрепляющей реакции тренера на действия собаки, что делает их нерезультативными. Классический прием, который используют тренеры дельфинов, когда те расшалятся, – повернуться к животным спиной. Также и неподкрепление действия собаки своим поведением и тем более лакомством, несмотря на кажущуюся несерьезность – тренер вроде ничего не делает, – весьма эффективно. Собаку оно очень часто ставит в тупик.
Как вы уже знаете, классический оперантный тренинг использует иной понятийный аппарат для описания подкреплений. В его основе квадрант оперантного научения, который из-за сложностей перевода все трактуют немного по-разному. Я попробую навести мосты и объяснить смысл квадранта тем, кто привык пользоваться классическими формулировками.
Формировать поведение, делать его более частым, можно двумя способами: с помощью положительных или серий отрицательных подкреплений. Прекратить нежелательное поведение в моменте или хотя бы сделать его более редким можно тоже двумя способами: прекращением положительных подкреплений или разовым отрицательным воздействием. Теперь подробнее.
Сначала о том, что формирует поведение, делает его более частым.
Положительное (позитивное) подкрепление — процесс вознаграждения за выполненное действие, правильное поведение. Подкреплять можно игрой, едой, одобрением (похвалой, поглаживанием). Положительное подкрепление, по сути, это достижение конкретного результата в моменте. Последовательное его применение в перспективе формирует правильное поведение.
Для запоминания: положительное подкрепление – главный, но в ряде случаев недостаточный инструмент в формировании и автоматизации навыка.
Отрицательное (негативное) подкрепление — процесс применения к животному неприятных воздействий за неправильное поведение. В этом случае поведение тоже формируется, но на базе включения собакой механизма активного избегания. Положительный результат достигается, когда животное, избегая неприятных воздействий, изменяет поведение нужным образом.
Кстати, в классической теории условных рефлексов есть понятие суммации, когда серийное воздействие малозначимых по силе стимулов суммируется и в конце концов становится значимым и эффективным. Пример из истории человечества – известная китайская пытка, когда узнику в колодках на голову ритмично падали капли – и он в результате сходил с ума. Отдельная упавшая на голову капля особого эффекта на человека не производит, но, когда эти капли ритмично падают на голову целый день, их воздействие суммируется и становится непереносимым.
Классика негативного подкрепления в экспериментах Скиннера – это непрерывная струя воздуха, направленная точно в глаз голубя для изменения его поведения. Серия рывков поводком, длительное надавливание на круп собаки тоже варианты негативного подкрепления.
Для запоминания: с помощью негативного подкрепления можно формировать навыки и (или) их автоматизировать.
Теперь о том, что прекращает поведение или делает его более редким.
Позитивное наказание — неприятное воздействие в момент, когда собака совершает нежелательное действие. При этом ожидаемый собакой результат не достигается, новое поведение не формируется. Согласно теории Скиннера, в перспективе частота нежелательных действий снижается. Здесь можно использовать и стимульный контроль, когда подается предупреждающий сигнал (команда, предотвращающая действия), например «нет», «фу».
К слову, киноманы помнят, что позитивное наказание с помощью специального шлема (по сути, аналога радиоэлектронного ошейника) к самому себе применял Шелдон Купер в серале «Теория Большого взрыва», когда отвлекался на темы, мешающие решению математических задач. Отвлекся – получи удар током. По логике означенного персонажа он должен был меньше отвлекаться. По тому же принципу в зоопарках используется электропастух.
Ну а мы, скромные собаководы, с помощью ощутимого разового отрицательного воздействия (слабый удар током, выстрел из рогатки) отучаем собаку «пылесосить» – есть что-то с земли. Один раз возьмет, второй, а на третий – не станет. Достаточно жесткий, но эффективный метод, спасший жизнь не одной собаке. Важное дополнение: воздействовать нужно непосредственно в момент совершения деяния, и тут все разумные люди солидарны с классиками-бихевиористами. По существу, позитивное наказание как бы говорит собаке: не делай этого больше никогда!
В системной дрессировке категорически неправильно просто ударить собаку током, крикнуть «нельзя!» и оставить ее с этим грустным фактом. Нужно дать питомцу что-то взамен. Прекратила безобразие? Теперь сделай что-то – и получишь награду. В результате эмоциональный негатив превращается в позитив.
Допустим, собака получила удар током во время попытки взять корм с земли. Системный дрессировщик сразу же предложит ей выполнить какую-нибудь команду, например «ко мне». Этим он переключит ее внимание и при правильном выполнении новой задачи животное будет щедро вознаграждено. В результате собака не только запоминает, что есть с земли нельзя, но и шлифует навык выполнения команды «ко мне» в разной обстановке (брать с земли нельзя никогда, подходить по команде нужно всегда).
Это не имеет прямого отношения к позитивному наказанию, но вспомнилось, что в 1990-е гг., когда собак готовили к разным провокациям со стороны всевозможных асоциальных элементов, использовался и такой метод: собаке, которая находилась на привязи или на поводке рядом с хозяином, специально подбрасывали корм. Вслед за болевым воздействием, если собака была «жесткая» и боль ожидаемо вызывала у нее переадресованную агрессию, следовало подкрепление этой агрессии хваткой. Так собаке давали возможность укусить провоцировавшего ее злодея.
Для запоминания: позитивное наказание «по-бихевиористски» – это разовое отрицательное воздействие в терминологии системной дрессировки.
Негативное наказание – прием обучения, использующий прекращение позитивного подкрепления. Эдакий дрессировочный вариант даосского принципа недеяния – боли и тактильного дискомфорта тут нет. В системной дрессировке (термины которой, повторю, в большей степени методические, нежели научные) негативное наказание – это не что иное, как игнорирование, оно же неподкрепление. Поведение перестает подкрепляться, и это делает его более редким. Другими словами, создается ситуация, когда привычно результативное поведение внезапно перестает быть таковым, сходит на нет, угасает – и это ведет к поиску новых форм поведения.
Негативное наказание применяется для прекращения нежелательных действий животного. Собаки зачастую используют баловство разного рода просто для того, чтобы хозяин обратил на них внимание. Все просто и, в общем, старо как мир. К примеру, если вы не хотите, чтобы собака непрерывно приставала к вам, предлагая играть, перестаньте обращать на нее внимание. Не хотите, чтобы ваша собака подралась с другой, – не подкрепляйте ее решимость жестами, натянутым поводком (он умножает уверенность собаки, дает ощущение хозяйской поддержки) и криками «фу!», «пошла отсюда!» (они ее только возбуждают). Просто развернитесь и идите в другую сторону.
Использование этого приема также эффективно при борьбе с агрессией собаки, направленной на хозяев. Надев собаке намордник, вы лишаете ее возможности подкрепить агрессию укусом. А не подкрепив атаку своим поведением (не ответив ей, не дернувшись, не закричав от боли), то есть проигнорировав ее, вы ставите собаку в тупик, ибо ваше поведение расходится с тем, чего она ожидает. В результате ее поведение становится нерезультативным.
Ремарка для поклонников полицейской дрессировки и ринг-спорта: именно поэтому в полицейских нормативах нидерландского КНПВ есть проверка способности собаки бороться с несопротивляющимся, замершим после задержания помощником. Ее поведение не должно угасать в результате неподкрепления, ей нужно удерживать нарушителя до команды проводника.
Для запоминания: негативное наказание равно игнорированию (неподкреплению). Небольшое отступление. Как бороться с негативом и скукой
Теоретики «дрессировочного позитивизма», как правило, советуют все нежелательные формы поведения «лечить» с помощью системы положительных подкреплений. Такой подход вызывает множество вопросов. Конечно, плохое поведение можно прекратить разными способами, и самый очевидный – сформировать другое поведение, перенаправить деятельность собаки. А вот если собака грызет мебель, то сформировать абстрактное поведение «я не грызу мебель», невозможно, потому что непонятно, каким образом нужно подкреплять такого рода «недеяние».
Любому животному в условиях ограничения свободы необходимо двигаться, чем-то заниматься. И бывает так, что деструктивное поведение становится стереотипным, так как помогает в определенной ситуации снимать стресс. Отсутствие такой возможности ведет к перевозбуждению, фрустрации и далее к неврозоподобному состоянию или неврозу. С «пожаром» в собственной голове животные борются по-разному, но, по-видимому, деструктивное поведение – это вариации смещенного поведения, становящиеся стереотипными. Собаки грызут что попало, домашние кошки метят все подряд, попугаи выдергивают у себя перья. Зоопарковские животные снимают стресс с помощью так называемой стереотипии: ходьбы по одной траектории, навязчивых кивков головой, неестественных движений…
Чтобы бороться с навязчивым поведением в неволе, придумывают различные головоломки, в том числе и довольно необычные. Например, в Новосибирском зоопарке плетут всевозможные шалашики, которые разные животные, в зависимости от видовой принадлежности, разрушают и едят – или проникают в них и едят то, что в шалашиках спрятано. А в Калининградском зоопарке вместе с милейшей Марусей Черненковой, знатоком попугаев, мы даже делали для этих птиц специальное мороженое из ягодного сока с орешками и ягодами. А еще пекли специальные трубочки из двух видов глины (она полезна для попугаев), орешков и ягод. Потом мы подвешивали эти изделия на веревочках в вольере. Попугаи, довольно крича и пританцовывая, колупали трубочки, разбивали мороженое, «жевали» целебную глину, ели орешки и ягоды, пока мы с Марусей вели увлекательные беседы о поведении ее питомцев.
Но все же с одним из самых экзотических обогащений я столкнулся в «Сафари-парке» в Геленджике.
– Как вам наши хищники? – спросил меня Николай Олегович Машинский, директор парка. Мы стояли с ним на гигантской веранде, с которой открывался отличный вид на парк и лежащий внизу город. Под нами в огромных вольерах в разных позах лежали, спали, бродили, что-то вынюхивая, тигры, медведи и львы. – Стереотипию видите?
– Не вижу, – честно ответил я. Николай Олегович улыбнулся.
– Потому что боремся. У нас Лена в Московском зоопарке работала, там научилась, теперь постоянно занимается этим делом. – Елена Миловидова была заместителем Николая Олеговича по зоологической работе. Съемки в «Сафари-парке» только начинались. – Вам это нужно для съемок? – спросил Машинский.
– А как же! – ответил я.
– Ну и отлично, я скажу Лене, чтобы все показала.
Снимая в зоопарках их закулисную жизнь, мы так или иначе участвуем в мероприятиях по обогащению среды для животных. Но Лена оказалась большим энтузиастом этого дела и напутствие Николая Олеговича исполнила более чем на 100%. Как мы только не обогащали вольеры, с кем только не занимались веттренингом!
Мы плели и подвешивали качели для лемуров вари и прятали в них фрукты. Дарили огромные надувные гимнастические мячи слонихе и орангутану Нафане. Нафаня занимался мячом пару дней. Сначала он вынул пробку и выпустил воздух, потом порвал мяч на куски, сделав из одного «плащ», с которым летал а-ля Бэтмен на канатах под потолком, а из другого – «шляпу», которой накрывал голову. Нафаня также проходил у нас тест с помощью мобильника: в нем он узнавал свое отражение и, пользуясь случаем, предметно и глубоко ковырялся в носу.
Мы дарили бейсбольный мяч каракалу, пластиковые бочки и огромные пластиковые плавучие буи-таблетки – бурым и белым медведям, чтобы было что рвать в воде (для большинства медведей такое «деструктивное» поведение – норма). Мы мазали вареньем деревья – чтобы гималайские и бурые медведи лазали по ним в поисках сладкого. Раскладывали по вольеру мясо для красных волков и их же приучали брать его у меня из рук. Прятали мясо в мешок и подвешивали его на дерево для леопардов. Для мангустов поставили нечто вроде «колеса фортуны», вращая которое зверьки могли добывать личинок-зофобасов. Тренировали лис, как собак в мондиоринге, заходу на низкий ящик, а белую медведицу учили спокойно стоять при осмотре уха… В общем, так прошла пара недель съемок, и я уже думал, что удивить меня Лене теперь вряд ли удастся. Но я ошибался.
– Ну, Иван Игоревич, – однажды спросила меня Лена, – вы готовы обогащать тигров?
Мы встретились на крутом подъеме к нашей комнате, в который хранилось съемочное оборудование. Было раннее утро, посетителей в зоопарке еще не было. Лена буквально излучала бодрость, энергию и готовность к творческим свершениям.
– Это наверх тащиться или вниз? – тяжело дыша, спросил я. Привыкнуть к постоянным перемещениям в гору человеку моей комплекции непросто.
– Немного вниз, – улыбнулась Лена.
– Как обогащать-то будем? – Я ожидал услышать что-то про очередной большой пластиковый мяч со спрятанным в специальном отверстии мясом. Это обычная игрушка для пищевого обогащения среды хищным животным в зоопарках. Такой гигантский конг – звери катают мяч и вытаскивают оттуда мясо.
– Будем запахом. – Лена жизнерадостно тряхнула головой.
– Сено в коробку, сверху мятой побрызгаем? – проявил я осведомленность.
После нескольких сезонов съемок и работы с киперами в зоопарках мира я считал себя опытным обогатителем. У кошек потребность нюхать развита не меньше, чем у собак, а возбуждают запахи их даже больше. И предпочитают они почему-то ароматы «с вывертом». К слову, деструктивное поведение домашних кошек тоже можно исправлять, обогащая их жизнь свежими запахами, душистым сеном например. Нюхая что-либо, они задействуют не только обоняние, но и осязание, с помощью усов-вибрисс ощущая предмет. И практика, и научные исследования показывают, что это занятие очень положительно влияет на поведение мурок.
– Нет, будем обогащать запахом в соответствии с их природным охотничьим поведением. Я тут у копытных помета насобирала, будем им мазать деревья! – Лена помахала двумя пластиковыми пакетами с крупными шариками навоза.
– Вы ведь будете со мной мазать или ограничитесь комментарием? – с невинной улыбкой отрезала мне путь к отступлению Лена. Деваться было некуда…
– Конечно, буду с вами, работа у нас такая! – вздохнул я. – Перчатки-то хоть дадите?
– Дам, конечно! – радостно сказала Лена и протянула мне латексные перчатки.
Следующие полтора часа мы ходили от дерева к дереву и густо мазали фекалиями стволы примерно на высоте тигриного роста. Операторы, зажимая носы и давясь от смеха, снимали этот процесс. Как и поведение тигров после того, как мы вышли из вольера. Не скажу, что кошки прямо-таки пришли в восторг от результатов нашей деятельности, но деревья они нюхали, потом довольно долго изучали наши следы, идущие от дерева к дереву. Поднимали головы к стволам, видимо пытаясь понять, как двуногие приматы смогли нагадить пометом копытных, да еще вертикально. В конце концов они оставили попытку решить эту головоломку и на всякий случай просто переметили все деревья. Но процесс увлек их очень надолго – чего мы, собственно, и добивались.
Проницательный читатель, конечно, догадался, к чему все это пахучее нелирическое отступление. Оно к тому, что любое животное в замкнутом пространстве должно иметь возможность чем-то себя занять. И если сформировать новое поведение не выходит (вы же не в состоянии вечно развлекать собаку целый день, оставаться с ней и придумывать новые упражнениями), то необходимо трансформировать старое. Для этого достаточно сделать одобряемым и, следовательно, подкрепляемым приемлемый вариант нежелательного поведения. Тут нам на помощь как раз и приходит опыт зоопарков, внедрением которого в практику собаководства еще в 1990-х начала заниматься Елена Сергеевна Непринцева. Она придумывала различные головоломки, заворачивая в крафтовую бумагу и пряча в картонные коробки кусочки мяса, сыра, игрушки и т.д. Впоследствии появились промышленно изготовленные с учетом потребностей каждого вида специальные игрушки для зоопарковских животных и для домашних питомцев, сделанные по примеру игрушек для обитателей зоопарков. «Правильному» владельцу остается только приучить питомца к играм с ними, а не с домашней мебелью или хозяйскими тапками.
Возвращаясь к разговору о подкреплениях, замечу, что никакие механические воздействия, тем более отсроченные, не в состоянии убрать деструктивное поведение так же эффективно, как этот простой и понятный способ переключения активности. Какое подкрепление лучше?
Для настоящего профессионала это дурацкая постановка вопроса. С положительными подкреплениями все понятно: они применяются в начале обучения любому навыку и в случаях, когда нужно усилить ориентацию собаки на проводника. Например, чтобы усилить связь между питомцем и человеком, можно подкреплять собаку каждый раз, когда она заглянет вам в душу, то есть в глаза, а если делать то же самое, предварительно называя кличку собаки, то впоследствии вы получите возможность эффективно переключать внимание собаки с соседской кошки на вашу персону. Чем подкреплять – не важно. Можно игрой, а можно кормом. Или и тем и другим.
В ряде ситуаций даже с «жесткими» собаками на начальных этапах формирования бывает лучше обойтись без отрицательных воздействий, можно попробовать «обыграть», «обмануть» собаку, переключив ее внимание, – пример такого рода есть в главе «Записки дрессировщика».
Однако и отрицательное (негативное) подкрепление не менее эффективно. Напомню: через формирование навыков формируется «правильное» поведение и «правильная» социальная роль собаки, поэтому, если собака доминантная, случается, что без «механики» никак не обойтись. Также негативные подкрепления просто необходимы с «жесткими» спортивно-служебными собаками на этапе автоматизации навыка. При этом нужно помнить, что после негатива должен следовать позитив – подкрепление требуемого поведения игрой, хваткой или лакомством – в зависимости от того, какой навык или цепочка навыков разучивается.
