Текст книги "Особенности укрощения небожителей (СИ)"

Автор книги: Ива Лебедева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

Яоши:

Если заранее не знать, что перед тобой божественные и демонические звери, то заподозрить прекрасных дев в магической составляющей можно было только по красоте. Иногда выдавали некоторые детали ханьфу или украшения. Как, к примеру, имитирующий рога ободок у одной из них. На эту особу я посмотрел крайне недовольно, и выдающий звериную сущность атрибут сразу сняли.

А то знаю я свою благоверную! Ей только дай, она приберет к себе в рукав всех «бедных и обездоленных» зверушек. А так будет не по хвостам, а по характеру и умениям выбирать.

– Подходящих буйволиц всего две, – отрапортовал мне райдзю, глазами указывая на девушек.

– Бездна, как они у них из ханьфу не вываливаются? – едва слышным шепотом пробормотал я, невольно сравнивая размеры с моей человечкой.

– Ну так кормящие. – Тигр еле-еле отвел взгляд и облизнулся. – Зато если поставите их рядом с хранительницей, то будут отвлекать внимание.

– Да если бы отвлекать! Тут не то что враги – слуги будут от ее приказов отвлекаться. Может, помоложе есть? Менее дородные? – усомнился я в идее.

– Телочек нет, только бычки. Звать? – склонил голову набок тигр.

– А как они выглядят в человеческом виде? – Я задумался над проблемой. Обеспечить Тай Жень сильными сопровождающими надо было, а с золотыми буйволами мало кто сравнится в силе и кротости. Но вот оставлять мою женщину в окружении других мужчин? Да кашалота им в глотку!

– Шкафы два на два, но по мозгам что людские десятилетки. Уже сейчас могут тонну тащить и не поморщатся, – отрапортовал райдзю.

– Ладно, зови. А то этих… кормящих даже мне стыдно использовать.

А еще я тихо сомневался, что их присутствие в свите одобрит моя жена. В бездну формальности, храмы, поклоны и человеческие эти, как их там, загсы! Я сказал «жена» – значит, жена. Все-таки я повелитель этого мира, мое слово здесь закон. Так вот, есть у меня подозрения, что столь щедро одаренные фрейлины ее не устроят.

Хотя-а… я уже привык, что решения она зачастую принимает самые странные и неочевидные. Поэтому приму-ка я одно из них сам и заранее.

Три золотых буйволенка меня более чем устроили. И силой, и добродушием, и выражением детской туповатости на красивых лицах. Вот уж к кому мне точно ревновать не придется – это к ним. Тай Жень скорее решит их манной кашей накормить, чем проявит интерес другого толка, а они сами для таких мыслей еще лет пятьсот слишком маленькие будут.

– Благодарим, повелитель! – отвлекли меня от мыслей подобравшиеся поближе кормящие рогатые мамочки. – Мы сами не посмели предложить этих оболтусов, а тут и госпоже подмога, и нам отдых – глядишь, устанут, будут меньше по загону буйным стадом скакать и сносить все на своем пути.

– Да-да, а мы вам сметанки и творога к обеду сделаем. Мальчиков-то еще молоком поить надо, но госпожу хранительницу тоже неплохо откормить. А то совсем тощая, как тростинка.

Я невольно сглотнул и отвел взгляд, стараясь не размышлять на тему места появления и способов приготовления всех этих яств.

– Ну что тут? – Из-за кустов, которыми была обсажена центральная аллея, очень кстати выбралась Тай Жень, отряхивая ладонями коленки джинсов. – О! Грузоподъемность прямо невооруженным взглядом видна! – похвалила она буйволят.

– И где ты лазила? – Я оглядел жену от кроссовок до растрепанной макушки. – Почему на карачках?

– Нору проверяла, где Шибздик сидел. – Жень выпрямилась и улыбнулась. – Мало ли… вдруг он был там не один. Ну ты понимаешь.

– Я смотрю, часть свиты у тебя уже есть.

Не знаю, ругаться или смеяться. Вот вроде все меня слушают, придраться не к чему – наглую крысу на руках никто не носит. А по сути вокруг творится форменное беззаконие и безобразие: поссум сидит у нее в капюшоне худи и делает вид, что его там нет. Уют мурлыкает где-то там же, в смысле – под одеждой. Я слышу его так, словно внутри жены завелся котомоторчик. Но не вижу. А клетку с гуаем вслед за мамочкой тащит очень довольный собой Ужастик и время от времени корчит «бу-у-у-у!» унылой нечисти. Нечисть покорно вздыхает и делает вид, что снова испугалась.

Не свита повелительницы, а какая-то помесь цирка с детским садом.

– Тай Жень, помощницы, – указал я глазами на ряд прекрасных девушек. Те смотрели на хранительницу с плохо скрываемым скепсисом, мол, это вот это вот чумазое – наша императрица? Я даже сердиться на них не стал. Если бы впервые встретил свою жену в таком виде, наверное, точно так же бы подумал. И тем не менее удивляться – пусть удивляются. Но если я услышу неподобающие высказывания или сплетни… Я окинул строй возможных помощниц предупреждающим взглядом.

Впрочем, Тай Жень и сама неплохо справилась. Каждый раз удивляюсь, как у нее получается одним взглядом изменить впечатление о себе. Если ее фрейлины и дальше будут так выпрямляться и застывать грудью вперед, словно солдаты перед генералом, пожалуй, ничего против не имею.

Самое смешное – я-то знаю, что на самом деле ничего грозного жена не имела в виду. У нее это как-то машинально получается – давить окружающих энергией хаоса. И обижать никого из свиты точно не планирует, тут впору следить, чтобы не избаловала. А на вид – ух! Грозная императрица. Правильно, меня все устраивает. Тем более давление хаоса на меня не действует.

– Так, их тут сколько?.. – быстро пересчитала наличный состав Тай Жень. – Ага, одиннадцать девчонок и три мальчика. Маловато, но на первое время сойдет. Беру всех. А то я глянула уже: загонов нечищеных – как отсюда и до послезавтра.

– Загоны? Мы будем чистить загоны? – возмутились девушки, нервно теребя подолы роскошных ханьфу и веера.

– И клетки, – обрадовала их Жень и снова глянула по-ястребиному. – Поэтому форма одежды – рабочая. В платьицах неудобно будет.

– Это как у вас, госпожа? – осторожно поинтересовалась… ага, это одна из дочерей главного кирина.

– Ну примерно. А что, проблемы? Не во что переодеться?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я отказываюсь! Мы шли сюда как сопровождающие императрицы, а не как безродные смертные крестьянки! Да одно только упоминание моего рода вселяет трепет в сердца смердов, а одного моего пера достаточно, чтобы устроить кровопролитную войну! – заклекотала одна из самок фениксов. Вроде ледяная. Хм, наложницы у Фонхуа, похоже, не отличаются умом и сообразительностью.

– А я вашего согласия не спрашиваю, детки, – улыбнулась госпожа этого мира. Экхм… да-да, энергия хаоса, я помню. Предпочел бы, чтобы она мне в спальне так улыбалась, нечего на всяких непокорных копытных и пернатых тратить, на них и рявкнуть можно. Смотри ты, прямо впечатлились. – Кто не работает, тот не ест, слышали такую поговорку? Если уж мне самой не зазорно навоз за животными выгребать, то и вы не развалитесь. И между прочим, обещаю: будет не только трудно, местами грязно и утомительно, но еще и интересно. Вы же тут со скуки небось закисли.

– Слово госпожи – закон для вас. – Я еще и своим хаосом даванул для порядка. Вот, теперь можно быть спокойным.

– Отлично, тогда сразу и приступим, – потерла ладошки Тай Жень. Поднялась на цыпочки и, никого не стесняясь, поцеловала меня в губы. Чуть помедлив и посмаковав удовольствие, наконец снова повернулась к фрейлинам: – За мной, девочки и мальчики! Нас ждут великие дела!

Глава 20

Евгения:

– Говорила же тебе – сними халат. – Я повернула опешившую птичку к себе задом, к клетке передом и звонко отряхнула ее пятую точку от налипшего всякого-разного. – Никто твои прелести не похитит, здешним петухам своих курочек хватает… Вот так. Но стирать все равно придется. Бери эти два ведра и пошли вон к тому ящику, потом наши мальчики оттащат сразу все в компостную кучу.

– Почему именно я?! – это уже было не возмущение, а так, плаксивый тихий бубнеж себе под нос. Но, глядя, как я сама подхватила свою порцию отходов павлиньей жизнедеятельности, птичка повздыхала и потащила свои ведра следом. Но нарядное ханьфу, уже слегка заляпанное, все равно не сняла. Ну, хозяин – барин.

– Здесь всё, – обрадовала я свою приунывшую на птичьей аллее свиту, когда корм пернатым был насыпан, свежая вода налита, насесты почищены и прочие работы сделаны.

– А почему нельзя было просто все это смыть? Просто пустить поток воды заклинанием и смести всю гадость? – все еще квохтали девушки.

– Потому что на одном хуньдуне все поля не удобришь, – пояснила я, выпрямляясь и с кряхтением потирая поясницу. – Уф… устали?

– Скорее, морально убиты, – это ответила уже девчушка с туфлями-копытцами. Так и не разобрала пока, кто это. То ли олешка, то ли лошадка, то ли кто-то из цилиней.

– Да? – Я оживилась. – Сейчас исправим. За мной, девочки и мальчики.

– Опять великие дела?! – едва ли не хором взвыли фрейлины.

– Почти, – обрадовала я их. – Будем морально оживать. Кто любит потискать маленьких, пушистеньких и с умильными глазами?

– Надеюсь, эти маленькие и пушистенькие гадят меньше, чем павлины, псы, лани, грызуны… с кем нам там еще сегодня повезло поближе познакомиться? – уныло пробубнили мне в спину. Я только усмехнулась. Увы-увы, работа зоолога больше чем наполовину и состоит из выгребания навоза.

– Если это будет происходить ежедневно, я совершу ритуальное самосожжение! – вторила ей одна из фениксов.

– Я тебе самосожгусь! У нас тут дефицит топлива, – строго одернула я птичку. – Ничего, дело привычки. А там, глядишь, повелитель придумает, как реанимировать обслуживающих духов. Станет полегче.

– Надо помолиться за здоровье повелителя, – со знанием дела предложила девочка-кошка, вытирая рукавом шелкового халатика вспотевший лоб. – И за удачу в его делах!

– Да пребудет с ним удача всех трех миров. – Все девушки, как по команде, сложили в молитвенном жесте ручки-лапки и совершили ритуальный поклон три раза. Вот это единодушие.

– Лучше бы сначала помолиться за здоровье собственной спины, – философски пожала я плечами, открывая калитку в заборе, которым была огорожена большая бамбуковая роща. – Заходим аккуратно, не шумим, не визжим и ждем, когда сами прибегут обниматься. Сеанс пандотерапии объявляю открытым.

М-да… Это там, за завесой, китайское правительство из шкуры вон лезет, чтобы редкий бамбуковый еното-медведе-хомяк (они так и не определились с его видовой принадлежностью) из исчезающего вида превратился в национальное достояние. А здесь, видать, в воздухе плодородие разлито, потому что местные черно-белые «мишки» размножаются без посторонней помощи и весьма бодро. Причем остаются на редкость дружелюбными, даже когда вырастают. И совершенно никого не боятся. Бегут за вкусняшками к каждому, кто придет в их рощу. А уж пандовая мелочь – те вообще фанаты теплых и долгих обнимашек. Самое то после тяжкого трудового дня.

Правда, без восторженного визга не обошлось, но верещали девицы и, что интересно, парни в меру. Троих буйволят меховая черно-белая волна сразу укатила куда-то под горку, раз те сами плюхнулись на землю и охотно позволили по себе ползать. А остальным я кивнула на корзины с побегами сахарного тростника – это для панд лакомство, даем редко. Зато столько сразу искренней любви в ответ. Каждой усталой девице хватило, чтобы раздать по «конфетке» черно-белым меховым подушкам, а потом тискать в свое удовольствие эту квинтэссенцию мимимишности.

И даже необходимость поухаживать за животными ни у кого не вызвала протеста: девицы, наобнимавшись и отдохнув таким образом, дружно взялись за грабли и лопаты. А все затруднения были вызваны не тем, что кому-то влом пахать уборщиком, а тем, что здешние обитатели эту уборку воспринимают как игру и все время лезут под руку. Меховые комки стараются то сунуться под почесушки граблями, то покататься на лопате, то искупаться в свежесобранных листьях. И даже прикрикнуть на них окаянства не хватает – такие они умилительные в своем безобразии.

(Все, кому интересно, бегут в Ютуб и набирают в поиске «панды против уборщицы». И наслаждаются;)))))

Короче говоря, когда здешнее солнышко проползло по куполу весь положенный ему за день путь и устало покатилось в море, мы выбрались из бамбуковой рощи все еще усталые, но уже вполне довольные жизнью.

– Ладно, некоторые неразумные стоят усилий, – признала словно бы нехотя ледяная птичка. – Вот если бы только такие остались…

– И не мечтай, – усмехнулась я. – Есть одни конфеты вредно, настоящее удовольствие должно быть редким и недолгим, иначе приестся и потеряет всю прелесть. Завтра жду вас у большого бамбука через шесть палочек после рассвета. Позавтракаем вместе и двинемся по уже проторенному маршруту.

Дружный стон был мне ответом, что, в принципе, ожидаемо. А вот того, что стон этот перерастет в отчаянный визг, предусмотреть не смог никто.

Даже Ян-Ян, бессовестно продрыхший весь день в моем капюшоне, испуганно заверещал, вцепившись в волосы. А Уют, которому, несмотря на нытье, мурлыканье и «у меня лапки», весь день пришлось таскать клетку с нечистью вместо вызванного на другие работы Ужастика, с перепугу так рванул куда-то в небо, не отпуская клетки, что отчаянный вопль Шибздика быстро затих в облаках. Тем более что ужасный рев и топот несущегося на всех парах в нашу сторону чудовища заглушили вообще все звуки.

– Ни хрена себе кто-то свинью подложил, – видимо, от шока вырвалось у меня само собой. – Бежим!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Чудище и правда смахивало на огромного – с носорога величиной – уродливого кабана с окровавленно-слюнявой пастью и бешеными глазами.

Самое умное, что можно было предпринять в этой ситуации, мы с девчонками сделали – моментально бросились врассыпную, сбив чудовищу прицел: оно аж затормозило и протестующе всхрюкотало, обнаружив, что цели разбежались в разные стороны и теперь надо решать, которую догонять и жрать.

Впрочем, думало оно недолго. Уже через секунду торжествующий рев снова унесся в небеса, а копыта взрыли землю и понесли огромную тушу в мою сторону.

***********

Фэнси́ – в китайской мифологии чудовищный кабан с длинными клыками и острыми когтями. Отличался неимоверной силой и свирепостью и в этом отношении превосходил даже быка. Он портил посевы, пожирал домашних животных и людей.

Глава 21

Яоши:

– Мя-а-ау! Па-а-а-а! Маму хочет съесть свиньмя-а-а!

Именно с такими воплями мне на стол с бумагами и отчетами свалился хаосенок Уют с перепуганным до дрожи крысом на загривке. Клетку с нечистью он где-то потерял, и это был еще более тревожный знак, потому как Уют втихаря вынашивал планы приручить гуая и сделать его своим личным домашним животным. Буквально грезил этой идеей. А то у всех есть котик в его лице, а он один сирота без питомца.

– Что еще за свинья?! – Я напрягся было и тут же с досадой плюнул: привычных духов не было, получить мгновенный ответ на вопрос от наблюдателей в любом уголке «Равнин» я больше не мог. – Откуда?!

– Потом уточнишь, беги, идиот! – проорал Ян-Ян. – Кто-то выпустил из подземелья фэнси! Они возле рощи панд!

– Бездна! – рыкнул я и зубами порвал неприметные четки на левой руке. Аварийный перенос! Изначально хотел подарить это украшение Тай Жень, но ее нестабильная персиковая аура вперемешку с хаосом была еще слишком хрупкая.

Вихрь закрутился перед глазами, и в следующее мгновение я уже ловил в свои объятия грязную, растрепанную, но вполне живую и здоровую девушку. Еще одно движение рукой – и вокруг нас возник барьер. Тело тоже как можно быстрее трансформировалось в боевую демоническую форму.

Только вот дальше я ничего не успел сказать или сделать, потому что Жень извернулась, оглядываясь, и довольно зло зарычала:

– Что ты творишь?

Вот честно, это настолько меня удивило, что я застыл истуканом и лишь склонил голову набок, как некоторые собаковидные.

– Ты меня не узнала, что ли? – предположил я, все еще не понимая претензии. Я тут жену свою от голодной и злой твари спасаю, а меня еще и ругают?

Но нет. Она рычала не на меня. И через мгновение я это осознал.

Оказалось, что демонический кабан-людоед далеко не дурак и сразу отреагировал на мою ауру: испуганно взвизгнул и затормозил всеми четырьмя копытами. К сожалению, затормозил он так неудачно, что его занесло, и здоровенная свинья вписалась внушительной кормой в ограду вокруг бамбуковой рощи. Как раз в том месте, где на эту ограду вскарабкались две девчонки и один бычок из свиты моей женщины.

Молодь с криками посыпалась под копыта чудища, Тай Жень напряглась, и я с ужасом понял, что лиловое облако в небе – это не имитация атмосферного явления, а гигантская воронка хаоса. Тонкий щуп торнадо уже спускался с небес, подсвеченный молниями, воздух вокруг задрожал…

Бездна, если она со всей дури влепит вот этим, она не только фэнси размажет, но и все «Равнины» к демонам разнесет!

– Любовь моя! Он уже все понял! Подожди, не бей! – вскрикнул я, прижимая брыкающуюся девушку к себе покрепче. – Понял же? – это я уже адресовал дрожащему свину, застывшему статуей самому себе. Это он почуял, наконец, откуда ветер дует, и заметил звездец над головой.

Куда там… воронка меньше не стала. Впрочем, через секунду задышала Тай Жень глубже и рычать перестала, потому что обе девицы и бычок уже карабкались обратно на ограду шагах в десяти от прежнего насеста. А кабан прижал уши и стоял на полусогнутых, лупая на нас крошечными глазенками. В небо он смотреть боялся так явно, что мне почти стало смешно.

– Откуда… здесь… взялась эта туша? – сквозь зубы, старательно пытаясь успокоить дыхание, выдавила Тай Жень.

– Ты слышал вопрос хранительницы, не так ли, фэнси? Не притворяйся бессловесной тварью, иначе, как и все безмозглые, пойдешь на развод и дальнейшее употребление в пищу. Многие мои подданные уже успели истосковаться по свинине.

– Меня выпустили, повелитель. – Голос у кабана был скрипучий и противный, но громкий. – Обещали хорошую прибавку к силе и свободу, если я придавлю и съем эту… человечку. Я не знал, что она ваша!

– Ты, отбивная ходячая, дегенерат несчастный, мозги включи! – заорали вдруг откуда-то из-под копыт фэнси, и, приглядевшись, я заметил в траве у забора клетку с нечистью. Клетка была сломана, но гуай вовсе не спешил из нее выбраться, наоборот, забился поглубже. – Ауру не чуешь, что ли, тупая груда мяса?! Чуть хозяйку не разозлил! Она бы тут все к хозяину разнесла!

– Это кто его таким словам научил? – тихонько шепнули мне в ухо.

– Он с вами был все это время, с вас и спрос. – Я набрал полную грудь воздуха и шумно выдохнул, глядя, как медленно рассеивается воронка хаоса в небе. – Не о том думаешь… – И громко рявкнул: – Кто тебя выпустил, тварь, и сказал подобную ересь? Отвечай быстро! Иначе я сам тебя сейчас превращу в набор бифштексов.

– Я не видел, хозяин. – Визг свина стал просительно-испуганным. – Только тень! И шепот. Он… оно ночью спустилось в подземелье и открыло мою клетку.

– Вот так просто взяло и открыло? – не предвещающим добра тоном уточнил я, а сам внутри заледенел. Если этот кто-то способен открывать запечатанные всеми возможными заклинаниями клетки с чудовищами и выпускать их наружу, скоро нас ждет кровопролитная и беспощадная война в нашем маленьком мирке.

– После землетрясения дверь сильно повредилась. Да еще и я сам… подкопал. Жрать хотелось. Я не то чтобы послушался, есть разумных не стал бы, так, травку бы пощипал… – Свин дрожал все отчетливее. – Но человечка! Я так долго не ел человечины! А она такая вкусная, мягкая, еще и женщина! Тиньмо попутал, повелитель! Голод затуманил мой разум! Я не знал, что это хозяйка!

– Пошел на место! В клетку! – зло приказал я. – Нет, погоди… Ты из тамошних уродов самый вменяемый, как бы странно это ни звучало. Пшел в подземелье, сядешь возле двери на поверхность и чтобы мышь мимо тебя не проскочила. Я приду, посажу на цепь – будешь жратву отрабатывать. Охранником. Еще раз та тень сунется – придавишь, но не до смерти и позовешь.

Конечно, я понимал, что на такую ошибку неизвестного вредителя рассчитывать не стоит. Не сунется он больше в подземелье. Но перестраховаться не помешает. Да и вообще, придется вот сейчас, только отнесу жену домой, идти и лично проверять, кто из тварей там еще свою дверь подкопал, погнул и расшатал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Жень завозилась у меня в руках:

– Отпусти, пожалуйста. Надо проверить, как там дети…

– Без тебя проверят, – попытался воспротивиться я и даже подхватил ее на руки, чтобы унести, но наткнулся на строгий серьезный взгляд, вздохнул и опустил ее на дорожку.

– Все сюда! Госпожа желает убедиться, что вы в порядке! Бегом!

– Самодур и деспот, – буркнула Тай Жень. Но улыбнулась, сначала мне, а потом мельком своей свите, довольно бодро повылезавшей из разных укрытий. Пересчитала по головам и явно успокоилась.

Я взял ее ладошку в свою звездную лапу и аккуратно положил на один из рогов:

– Ты вот это видела? Как думаешь, гуманоидное существо с таким украшением может быть добрым, милым и пушистым?

– Конечно, может. – Она потянулась и поцеловала меня в губы. – Я не только думаю, я еще и чувствую, – она убрала руку с рогов и погладила мои волосы, – вот тут теплое, пушистое и мягкое. И вот тут, – ее рука опустилась ниже и скользнула под ханьфу, – и здесь еще.

– Кхм, у меня две новости, – пробурчал я. – Во-первых, мои мягкие и теплые места – секрет! Незачем показывать их посторонним и подданным. А во-вторых…

– А во-вторых, у нас в гуцине вредитель посерьезнее гуая, – угадала Тай Жень. – И что будем делать?