Текст книги "Позвонок (СИ)"
Автор книги: Ив Ланда
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Глава 19
Хэтчбек Землероя с трепетной осторожностью свернул с дороги и, переваливаясь с боку на бок, будто толстая наседка, покрался к величественно возвышающейся над заснеженным полем чаще. Черные силуэты деревьев сплоченным частоколом огораживали территорию «старой земли». Неприветливую, непрощающую территорию.
Мрачный купол сумерек к этому моменту уже покрылся копотью, приняв расцветающую ночь. Находиться в лесу в такое время суток, тем более, зимой, было глупостью.
Землерой оставил фары автомобиля включенными, их свет теперь разрезал глубокие тени между древесными стволами и уносился глубоко в заросли. Это была идея Франка Брауна. Впредь машина будет служить компании подобием маяка, чтобы не заблудиться во время поисков.
Также длинноносый раздобыл для товарищей не только металлоискатели, но и рации, а также налобные фонарики и оранжевые светоотражающие жилеты.
– У меня кузен держит магазин для охотников, – пояснил свой щедрый арсенал Землерой.
Ветер начал усиливаться. Среди дикой местности холод казался особенно принизывающим. Бедняге Ко пришлось натянуть толстые темно-синие колготы с толстым слоем шерстяного начеса и бесформенный вязаный свитер-унисекс. Совершенно не в ее стиле, однако, в такую погоду особо не повыпендриваешься. Благо, бесформенное утепленное тряпье скрыл длинный пуховик насыщенного фиолетового цвета с широким тугим поясом.
Остальные ребята тоже утеплились, понимая, что бродить по «старой земле» придется долго. Землерой вовсе навешал на себя столько свитеров, что полностью утратил вид худощавой палки.
Округлившийся еще сильнее от пухлой белой куртки Джокко первым натянул поверх шапки бини резинку фонарика и наушники металлоискателя. Парень был твердо настроен на результат – это читалось по его хмурому лицу.
– Я готов, Франк, – уверенно сообщил он, опуская косматые брови еще ниже.
– Хорошо, – кивнул ему тот. Браун окинул взглядом остальных присутствующих, которые, вроде бы, и были при полном снаряжении, но выглядели несколько потерянными. Еще бы, никому в здравом уме не хотелось бы очутиться ночью в незнакомом диком лесу. Не просто так сюда отказались соваться волонтеры. – Начнем?
После неуверенных кивков от Землероя и Ко, юноша достал из машины рабочий гаражный ноутбук и включил. Прежде, чем уехать в глухие места, парень предусмотрительно скачал вложения писем от мистера Белл, поэтому теперь без потребности в интернете смог показать ребятам последнюю зону, где утонул сигнал от Роберта.
– Мы приблизительно здесь, – Франк осторожно прикоснулся краем ногтя к экрану. Согласно изображению, компания уже находилась в пределах обозначенной территории, но лишь на самой окраине. Большая часть уплывала дальше, в лес.
Браун пальцем поделил область поисков на четыре части так, словно рисовал лучи, выходящие из точки текущего местоположения.
– Будем расходиться отсюда, где стоит машина Землероя. Она так и будет светить нам фарами, поэтому не теряйте из виду огни. Каждый из нас будет прочесывать свой «конус».
– Каждому по куску пирога, – нервно улыбнулся Землерой, но окружающим было не до шуток.
– Пирог или конус – мне все равно, как вы будете называть свои участки, – раздраженно продолжил Браун. – Левый берет Ко. Будешь идти отсюда, постепенно захватывая все больше и больше места. Параллельно с Ко будет идти Землерой. Затем я и справа – Джокко. У всех будут фонарики на лбу, так что мы сможем ориентироваться на свет друг от друга. Не забывайте также про рации. Если увидите что-то подозрительное, тут же связывайтесь со мной.
– Никада не биля в лису, – с тревогой выдохнула Ко, опустив взгляд на собственные ботинки с высокими голенищами.
– Здесь никого, кроме нас, – Франк указал на непорочную снежную гладь. – Никто, кроме нас, не будет оставлять следы. Если почувствуете, что заблудились – ступайте обратно по своим же отметинам. Всем понятно, что делать?
Ко и Землерой закивали почти синхронно.
Группа товарищей сфотографировала на телефоны изображение области поисков с экрана ноутбука, а также изображение Роберта с ориентировки. На всякий случай.
Вскоре снег между тесно растущими деревьями запестрел множеством глубоких следов. Ребята каждый шаг делали на свой страх и риск, проваливаясь то по колено, а то и по бедро. Джокко повезло больше всех: его участок оказался мелким и глубже, чем по голень, ноги полного юноши не погружались.
Компания договорилась выставить настройки металлоискателей на максимальную чувствительность. Вряд ли в этом богами забытом месте кто-нибудь терял монетки или выбрасывал мелкий мусор, поэтому каждый сигнал обретал особую ценность, его ждали, как чудо.
Под сцепленными ветвями крон ветер терял свою силу. Остаточные студеные порывы беспощадно разбивались о стволы временно мертвых деревьев. Но он выл, свистел, угрожал незваным гостям «старой земли», караулил их на выходе из рощи.
Джокко неистово потел. Нет, ему не было жарко – он с трудом подавлял приступ панической атаки, подползающей к горлу рвотным позывом. Прежде парень никому не рассказывал о том, как боится остаться в темноте один. Да, где-то вдалеке мелькали крохотные огоньки налобных фонариков, в кармане лежала рация, и можно было в любой момент связаться с кем угодно из группы, но даже это утешение таяло во тьме зловещей старинной чащи.
Парень водил металлоискателем над снегом, то и дело, меняя хват на рукоятке из-за постоянно влажнеющих в перчатках рук. Снег монотонно хрустел под его ногами, и это был единственный громкий звук в ближайшей округе. Но вдруг неподалеку нечто темное метнулось от одного дерева к другому. Джокко замер. Онемение расползлось по мышцам его конечностей и спустилось к нижней части живота, пока сердце заскакало в попытке пробить грудную клетку, чтобы точно так же ускакать прочь.
Парень сощурил нездорово блестящие карие глаза в попытке разглядеть что-нибудь в луче света от фонаря, но ничего подозрительного не заметил.
Хруст ветки с другой стороны заставил юношу подскочить на месте и замахнуться металлоискателем, словно битой. Джокко задышал чаще. Он боялся всей своей сутью, но был готов обороняться. В конце концов, его работа вынудила воспитать в себе силу воли и некоторые боевитые черты в характере.
Крупные капли пота сорвались из-под шапки и застряли в бровях, вызвав зуд. Нервно утерев лицо одной рукой, Джокко бдительным хищником воззрился в сторону шума, но снова ничего не обнаружил.
«Это какой-то зверь, – предположил он, чтобы себя успокоить. – Ну а кто же еще? Таких же отчаянных идиотов, решивших тут прогуляться, больше не сыщешь».
Путь пролегал глубже и глубже. Огибать густые кустарники и подрост становилось все труднее. Колючки и ветки цепляли белый пуховик юноши, оставляя царапины и затяжки.
Запутавшись в одном из таких диких кустарников, Джокко не выдержал и потерял самообладание. Он грубо схватил тонкие разросшиеся ветки и изо всех сил рванул в сторону. Острая боль тут же пронзила ему пальцы, но парень лишь злостно скрипнул зубами. Ну конечно же он напоролся на шипы. Да так, что синтепон полез из свежей рваной щели.
Попятившись прочь от агрессивного растения, что так и норовило обмотать ветвями с ног до головы, Джокко сделал шаг назад и понял, что более не чувствует подошвой земли. Вернуться в исходное положение было уже невозможно, и юноша полетел в белоснежный плен. Только вот снег был не плотным, он легко пропустил сквозь себя мчащегося по склону оврага упитанного паренька.
Испуганный, исцарапанный и, теперь еще, грязный Джокко очутился на дне подло спрятанного зимой оврага. Под животом и ладонями захрустел лед мелкого ручейка.
– Мать твою, – Джокко раздосадовано выругался и начал медленно подниматься. Выглянув из сугроба, он попытался понять, сбился ли он с отмеченного маршрута. Огоньки вдалеке более не мельтешили, а из звуков слышался лишь далекий свист ветра в вышине.
Пот начал остывать, телу становилось холоднее. Парень судорожно выдохнул пар и поежился. Как теперь ему выбираться из этого крутого оврага?
На всякий случай, Джокко решил пройтись металлоискателем и здесь, ведь, как оказалось, в этой чаще даже огромная ландшафтная ловушка может быть легко спрятана, что уж говорить про невысокого мальчишку-подростка.
Чуть в стороне от края оврага за темнокожим торговцем веществами еще несколько секунд наблюдал истощенный волк, затем животное посеменило вперед, пока не утонуло в непроглядной тьме…
Возле заснеженной насыпи его уже поджидали. Рассмотреть ожидавшего и саму насыпь было сложно даже волчьими глазами. Зверь приближался к кургану, ориентируясь лишь на запах, который за эту пару месяцев въелся в его мозг омерзительным ненавистным клеймом.
Хотелось оскалиться и наброситься на длинный черный силуэт, почти не выделяющийся на общем фоне, но волк понимал: это верная гибель. Это создание, возвышающееся перед ним, – один из страшнейших хищников этого леса.
– И что же это к нам приближается? – зашелестел голос Молака. Волк чувствовал на себе его требовательный взгляд. Охотник плавно указал тощим пальцем в сторону далеких крохотных искорок белого света, мелькающих между деревьями.
Незваные гости были далеко от Кургана Харшепт, очень далеко. Их жалкие огоньки казались ничтожными светлячками. Быть может, они даже не доберутся до этого проклятого места, но Молак рисковать не собирался. Он слишком ценил собственное уединение.
Расстегнув молнию темной потасканной толстовки с капюшоном, долговязый мужчина поднял низ свитера, чтобы обнажить бледный торс с выпирающими ребрами неестественно раздутой грудной клетки. Под кожей вдоль грудины зашевелились с хрустом хрящи. Без крови и раны белесая кожа расступилась, позволив ребрам раскрыться, как пасть мухоловки.
В нос волку врезался смрад давней падали. Животное тихо заскулило, понимая, что сейчас произойдет.
Из разверзнутой пасти Молак изрыгнул тело полуголого молодого мужчины. Покрытый слизью, в одних лишь оборванных мокрых штанах, он рухнул прямо в снег и рефлекторно скрутился в позу эмбриона, заколотившись в ознобе. Парень находился в подобии транса, его глаза так высоко закатывались кверху, что радужек, казалось, попросту не существует.
Волк снова заскулил и нервно заскакал с лапы на лапу. Жрец подошел к зверю, не пряча видоизмененной грудины, и грубо схватил за загривок. Это был уже заученный сигнал.
Пора возвращаться.
Волк обмяк в руках мужчины, лишившись сознания. В этот же миг успокоился пленник Молака. Парень сел на снегу и, опустив голову, начал говорить:
– Четверо, – голос его был осипшим, изуродованным долгими криками. – Они что-то ищут с металлоискателями.
Услышав это, Молак в недовольстве показал зубы. Глаза его скрывал глубоко надвинутый капюшон, но и без того ощущалось исходящее от жреца негодование.
– Откуда столько внимания к этой местности в последнее время?! – возмутился он в пустоту. – Что за идиотский ажиотаж?!
– Я не знаю, что они ищут.
– Увы, Вильям. Я в курсе, что волки не говорят.
– Я бы мог выйти к ним лично и пообщаться, отвадить.
– Исключено, – Молак властно поднял подбородок, глядя на пленника с презрением. – По-твоему, опыт прожитых веков лишил меня рассудка?
– Прошу, – застонал пленник. – Ты же знаешь, что я не последний Секундант. Да, Кортал и Петар мертвы, но остальные плоды, рано или поздно, созреют и все вернется к прежнему порядку. Темная Госпожа не сможет перетянуть чашу весов, не сможет нарушить гармонию. Наш мир был так устроен…
– Заткнись, – зашипел жрец. – Ты – последний взрослый Секундант. Мой трофей. И, в отличии от большинства служителей Деворинфир, я не планирую лишать тебя жизни. Пока ты считаешься старшим из своих, мне куда выгоднее удерживать тебя в своей власти.
Вильям сардонически засмеялся и покачал головой:
– Когда молодые Секунданты осознают себя, будут последствия. Ты же понимаешь…
Молак склонил голову на бок. Его поясница неестественно удлинилась, вынудив корпус пошатываться маятником из стороны в сторону. Пасть из ребер вновь разверзлась и змеиным броском опустилась на прикрывшегося рукой Вильяма. Он был проглочен снова…
Затем жрец привел себя в порядок и, как ни в чем не бывало, принялся привязывать шею все еще лежащего в снегу волка к дереву веревкой. Так случалось и прежде – голодное изнеможденное создание Молак держал как раз для подобных случаев, а если зверь подыхал, то отлавливал нового.
Закончив, жрец обреченно вздохнул и взглянул на древнюю насыпь обжитого им кургана.
Проныры не должны дойти до его обители. Он должен остановить их любым способом. Но юнцов слишком много, чтобы перебить всех – служитель Сущности привык поражать одиночные цели. Не важно, перебьет он их всех или кто-то спасется – сюда в тот час притащится еще больше людей. Поисковики, полиция, родственники, журналисты… На кой ему нужно все это?
Кошачьим шагом Молак задвигался по хрустящим сугробам к черной пучине деревьев, переплетенных кронами.
Землерой и Франк Браун старались исследовать местность зеркально относительно друг друга, не выпуская из внимания огоньки от фонарей. Они продвигались медленно, но одновременно. Поначалу с ними наравне старалась держаться и Ко, но совсем скоро девушка поняла, что ушла слишком далеко вперед. Может быть даже не вперед, а в куда-то сторону. Она довольно плохо ориентировалась в неприветливом лесу.
Руки ее замерзли так, что пальцы казались несгибаемыми отростками. Зря она не надела обычные перчатки, а решила не изменять образу и оставить только фиолетовые беспальцовки.
Прибор в ее руках до сих пор не уловил ни единого металлического предмета, и девушка невольно стала задумываться о том, что делает что-то неправильно.
Ноги в ботинках тоже мерзли. Утепленные колготы прилично напитались снегом, они не были рассчитаны на долгие прогулки по насыпям, доходящим до коленных суставов.
Ко упорно продолжала выполнять поставленную задачу, несмотря на обильность разросшегося кустарника вокруг. Древесные стволы также соседствовали слишком тесно. Вся окружающая местность резко отличалась от высаженных вручную посадок, лесополос и лесопарков, в которых можно было гулять свободно, не опасаясь вернуться домой изодранной от низа до темечка.
– Адай, – тихо буркнула Ко, когда очередная ветка зацепила капюшон ее пуховика. Отцепившись, девушка мысленно обрадовалась своему низкому росту, ведь окажись она повыше, ей в лицо тут же угодила бы растопыренная старая акация. – Апасна…
В попытке успокоить себя и подавить все сильнее нарастающую тревогу (особенно, когда пропали огни фонариков вдалеке), Ко начала тихо, затем чуть громче, напевать мелодию собственного сочинения. Звучала она задорно и ритмично, правда недолго.
Слева из-под снега выпорхнула округлая тень и тут же растаяла во мраке. Послышалось низкое рокотание, словно кто-то очень медленно заводит мотоцикл.
У Ко все заледенело внутри. Дрожащей рукой она нырнула в карман верхней одежды и сжала в руке раскладной нож.
– Кито здесь? – едва не заикнувшись, спросила она в темноту.
Рокот превратился в редкие щелчки. Нечто грузное копошилось неподалеку в заснеженном подлеске.
Ко с трудом сглотнула загустевшие у глотки слюни.
– Это глухарь, – услышала она впереди спокойный сипловатый голос. Девушка сразу же повернулась, обдав светом все перед собой.
Никого.
Неужели ей причудилось?
Поломанное непонятное дерево между двумя пожилыми дубами шевельнулось. От ужаса Ко хватанула ртом воздух, лишившись возможности издавать какие-либо звуки. Теперь было понятно: к ней размеренно приближается очень высокий и худой человек.
Молак остановился в полуметре от парализованной девушки и спросил:
– Что вы здесь ищите?
Интонация его не несла никакой угрозы, даже была дружелюбной. Жрец очень старался подавить в юной особе желание завопить, застрявшее где-то в выемке над ключицами.
– О, не бойся, – добавил он, заметив, как заблестели раскосые глаза Ко. – Быть может, я помогу вам. Я знаю этот лес, как собственный дом.
Стратегия мужчины сработала, скованное страхом тело девушки начало расслабляться. Оставив в кармане нож, она вытащила смартфон и показала фотографию Роберта Брауна.
– Мацик, – ответила она, наконец. – Лобелт Блаун. Плапал тут.
Лицо Молака скривилось, словно на язык ему положили недозревший лайм.
– Почему же вы уверены, что он пропал тут?
Ко перелистнула фотографию и показала теперь участок, выделенный оператором сотовой связи, отчего у жреца едва не случился приступ неконтролируемой ярости.
Яков и его дружок подложили ему свинью. Еще осенью Молак видел их, удаляющихся из его владений. Неужто эти тупицы не удосужились даже проверить свою жертву на наличие мобильного телефона?!
Ну конечно… Молак любит свой курган! Молак все разгребет.
– Спасибо тебе, девочка, – служитель изо всех сил сдерживал бурю негодования. Его тонкие губы выгнулись доброжелательной улыбкой. – Я видел пропавшего.
– Плавта? – удивилась Ко и захлопала ресницами.
– Да, подлинная правда. Я кое-что покажу тебе, хорошо?
Дождавшись заинтригованное «угу», Молак неспешно потянул бегунок молнии на толстовке вниз. Девушка не спускала глаз с этого действа в попытке рассмотреть, что же странный незнакомец достает из-под свитера.
– Вот же оно, – удовлетворенно произнес жрец, и в этот же миг из его груди вырвался длинный шип, покрытый зазубринами, наподобие хоботка у клеща.
Ко не сразу поняла, что шип пробил ее сердце, а когда поняла, кричать уже не могла. Гаснущий взгляд наблюдал за тем, как раскрывается пасть из ребер, как высокий худой человек становится ближе и обхватывает ее долговязыми руками.
– Нашел! – закричал по рации Землерой. – Здесь телефон, Франк! Мы сделали это! Мне казалось, это нереальная затея, но я нашел его!
– Стой на месте. И не трогай ничего! Я уже иду к тебе, – скомандовал Браун.
– Стою-стою, – хохотнул его приятель, рассматривая выключенный и замерзший гаджет, валяющийся в рытвине, среди палок и листьев. Но что-то в вещичке было не так. Землерой нахмурился и приблизился к находке лицом. – Е-мое, тебя что, плавили?
Свежие жизненные соки молоденькой азиатки придали Молаку сил. Приятное чувство бодрости, будто в молодости, подгоняло его действовать быстро, почти хвастаясь собственной ловкостью в каждом движении.
«Юнцы не уйдут отсюда без тушки ребенка, – размышлял он, пока спешил обратно к кургану. Ну и пробежка! – Если найдут телефон, то лишь сильнее раззадорятся, подключат к поискам службы. Тогда усыпальница Харшепта вновь лишится покоя. Они доберутся до нее, осквернят, раскопают. И так, около тринадцати лет назад, кучка археологов нанесла непоправимый ущерб этому месту. Они обнесли его, как грабители. Похитили почти все его сокровища! Где теперь мне их искать? Нет. Я не допущу повторения. Если я отдам им тушку, они навсегда уйдут».
Жрец впопыхах принялся копать землю на поляне, белевшей неподалеку от кургана. Именно там он зарыл подкидыша.
«Прокляни тебя Госпожа, Яков, – Молак озлоблялся сильнее с каждым новым ударом полотна о промерзшую почву. – Подбросив мне труп, ты знал, что я приберусь за тобой, сукин сын. Знал, что я не приемлю излишнее внимание».
Землерой с гордостью указал пальцем на разрытый сугроб.
– Молодчина. – Франк напрягся еще сильнее в предвкушении близкой разгадки семейной трагедии. Предчувствие было ужасным, но любой итог лучше терзающего неведения. – Не будем прикасаться к нему. На корпусе могут остаться отпечатки или еще что-нибудь важное.
Старшеклассник понимал, что даже если Роберт где-то совсем близко, металлоискатель на него не сработает. Необходимо собрать всех ребят и попытаться расчистить снег вокруг места находки. Мало ли.
Джокко и Землерой были уже готовы вернуться к машине за лопатами, но Ко все никак не отвечала на вызов по рации. Это не на шутку настораживало.
– Ждите меня здесь, – мрачно произнес Браун, наблюдая, как еще один вызов Ко игнорируется. – Я поищу ее сам.
– Может, давайте вместе пойдем? – предложил Джокко.
– Нет, – твердо отринул предложение друга Франк. – Так мы рискуем потерять место, где нашли телефон.
– Тогда хотя бы давай я с тобой пойду, а Джокко посторожит сугроб.
– Вот еще! – возмутился тот. – Нет, Землерой. Я здесь один не останусь, ясно? Я уже достаточно настрадался, прочесывая свой «кусок пирога».
– Ну и ссыкло, – презрительно фыркнул длинноносый.
– Остаетесь здесь оба. Если понадобится помощь, я позову, – Браун потряс рацией в руке и трусцой побежал в ту сторону, где должна была заниматься поисками Ко.
Пробираясь все глубже в чащу, Франк звал девушку по имени, но не слышал ничего в ответ. Даже ветер над кронами затих.
С небес начали срываться крупные хлопья снега.
«Этого еще не хватало», – сердито подумал Франк, внимательно осматриваясь. Его шаг стал быстрее, юноше хотелось вернуться к ребятам до того, как снегопад усилится.
– Ко! – снова выкрикнул он.
Вдруг рация в кармане черной куртки зашипела. Браун обнадеженно вынул ее и попробовал связаться с девушкой. На удивление, сигнал приняли. Кто-то размеренно дышал в трубку.
– Ко? – неуверенно спросил парень. – Ко, это ты?
Но выдохи были отнюдь не женскими. Это вмиг ожесточило Франка.
– Кто ты?
Ответом на требовательный тон стало отключение вызова. Старшеклассник спрятал рацию и начал звонить девушке по мобильному. Связь здесь хоть и была отвратительной, но, судя по данным оператора сотовой связи, не исчезала полностью.
Установить соединение не получалось. Франк Браун пытался добиться гудков. Снова и снова тишина или оповещение о том, что абонент находится вне зоны доступа сети.
Терпение стремительно истончалось.
Парень снова набрал Ко, уже твердо решив, что это последняя попытка, и, о чудо, прозвучал первый гудок. За ним размеренно затрубил второй. Третий.
Браун остановился и прислушался. Где-то вдалеке совершенно точно играла музыка. Тогда он сорвался с места и побежал на звук со всех ног, игнорируя цепкие пальцы ветвей и колючки, цепляющие длинные волосы и щеки.
В ссадинах, с растрепанными прядями, Франк выскочил к широкому пню, на котором показательно лежал и принимал звонок розовый телефон Ко. Красивый женский оперный голос накладывался на специфическое звучание музыки в жанре готик-рок.
Затем вызов завершился, музыка затихла, а Браун снова остался наедине с тишиной и плавно планирующими снежинками. Он, не моргая, смотрел на то, что лежало за пнем.
Миниатюрное тело девушки в фиолетовом пуховике выглядело детским. Ко казалась еще живой, если бы не кровь на губах и не глубокая дыра в области торса.
Рация лежала рядом.
«Это мог сделать только человек», – пронеслась мысль в голове у Франка. Он принялся настороженно оглядываться по сторонам, осматривая местность, вслушиваясь в каждый хруст.
Внизу снег был истоптан. Отчетливо различались чужие, более длинные следы рядом с миниатюрными отпечатками девичьих стоп.
Франк Браун зарядил пистолет. Он побрел вдоль отметин, оставленных предположительным убийцей Ко, при этом держался парень в стороне от них, дабы ничего не затоптать.
Как он и опасался, обилие снегопада нарастало. Хлопья измельчились, и теперь не плавно кружили вниз, а сыпались, будто соль из солонки.
В какой-то момент следы чужих ног начали путаться и уходить то в одну сторону, то возвращаться из другой. Здесь что-то происходило. Нужно было остановиться и поразмыслить, куда идти дальше.
Плечо Брауна задело что-то легкое и это был точно не какой-то там сук. Предмет свисал сверху, скромно ударяясь о плечо юноши. Тот прикоснулся к нему, не глядя, и осознал, что трогает ботинок.
Все внутри груди заломило. Франку показалось, будто теперь он не чувствует сердца – несчастный орган размозжило незримым прессом безграничной боли.
И смотреть не нужно, чтобы догадаться: плечо пинал небольшой ботинок «Челси». Один из той пары, в которой Роберт ушел из дома.
Медленно, Браун-старший все же повернулся. Он не выпускал из руки обувь, и теперь таращился на нее, словно на воплощение страшнейшего ночного кошмара. Взгляд Франка поднялся выше, и представшее перед ним зрелище выбило почву из-под ног. Старшеклассник покачнулся и рухнул на колени. Прямо перед свисающим Робом.
Мальчик был подвешен за шею. Его торжественную одежду покрывала грязь и земля, местами ткань выглядела истрепанной. Серая кожа плотно облепила череп, почти пропустив кости скул и челюсти наружу. Кое-где виднелись глубокие язвы с неровными краями. Складывалось впечатление, словно парнишку частично облили кислотой.
Мутные белесые глаза пусто глядели на старшего брата без какого-либо осуждения. В них тавром отпечатался первобытный страх.
Франку не хотелось плакать. Ему не хотелось кричать. Единственным отчаянным желанием в этот момент было лишь желание проснуться и обнаружить себя в постели родной комнаты, чтобы слышать, как за стеной в зале Роберт смотрит мультфильмы, пока мама готовит панкейки на завтрак…
Но это был не сон.
