Текст книги "Разлюбить князя (СИ)"
Автор книги: Ирма Хан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)
– Спасибо! – она впилась зубками в сочный плод и закрыла глаза от наслаждения. – Мммм… Как вкусно! Спасибо Вам, Иннокентий Викторович…
И тут Кеша заметил, что кольца у Любы на пальце нет! Что бы это значило?..
– Так что же хорошее произошло в Вашей жизни, Любушка?
– Я завтра утром переезжаю на новую квартиру! – радостно сказала девушка.
– Вот как? Это действительно хорошее изменение в Вашей жизни. А с кем?
– С дочкой. Я ухожу от мужа. – Люба была так счастлива, что, не задумываясь, рассказала эту радостную новость постороннему человеку. – Вот только не знаю, какое такси заказать? Грузовое или простое…
– А давайте я Вас на своей машине перевезу, – предложил Иннокентий. Вот так удача! Она уходит от мужа! Возможно, это шанс для него.
– Я не знаю… – стушевалась Люба. – Это удобно? – краснея, спросила она.
– Очень удобно, раз я Вам сам предложил.
– Вот спасибо! А то я не одной фирмы по перевозке не знаю, а тут Вы с Вашим предложением… Спасибо большое…
…Ольга немного поругалась с главврачом по поводу двухнедельного отпуска.
– Я же не в разгар лета отпрашиваюсь! Между прочим, всегда иду навстречу молодым мамам и семейным девочкам. Отдаю им летние отпуска.
Главный махнул рукой:
– А-а-а… Иди ты в свой отпуск…
– Кстати, – обернулась Ольга уже в дверях, – если через две недели не вернусь, увольняйте. Значит, я уже в другом месте устроилась.
– Что значит – увольняйте!? – подскочил главный. – В каком другом месте? – выглянул он за дверь, но Романенко уже и след простыл.
Часть 10 глава 6
Татьяна проснулась, когда за окном было ещё темно. Время восемь утра. «Интересно, а как они в Голубой Дали без будильников встают?» – впервые задумалась она. Ну, про время обеда она помнила. Верхушка сосны куда-то там смотрела. А так… у неё сложилось мнение, что у жителей Горушанда есть какие-то внутренние часы. И у неё, пока она там жила, не возникало желание узнать, который сейчас час. Она тоже словно ощущала время. Таня встала и отправилась в душ. «Сейчас попью кофе и позвоню сначала сестре, потом Маришке. Потом на работу ещё надо позвонить… Нет. На работу не хочу».
Она пила кофе, когда на кухню вошла тётя Катя:
– Доброе утро, Танюша. Как спалось?
– Хорошо спалось. Сладко. – Решила не огорчать добрую женщину Таня.
– А Максу не звонила?
– Нет. Ночью не стала никого будить. Сейчас кофе допью и позвоню Маришке. Потом Максу.
– А что это ты кофе пустое пьёшь? Давай пирожков?
– Давайте. А я потом в магазин схожу, чего-нибудь вкусненького куплю.
– Не выдумывай. Что мне, пирогов жалко, что ли?
– А ещё постояльцы у Вас есть?
– А что это ты со мной на «Вы». Вчера, вроде, «ты» говорила?
– А можно?
– Конечно, можно. А постояльцев мало. Пара семейная, да два парня каких-то… эти… как их там… а! Из географического общества, вот.
– Ой, тётя Катя! Спасибо. Накормила, напоила. Пойду в комнату. Позвоню своим.
– Ага. Давай, звони. Тань, ты, когда в магазин пойдёшь, зайди ко мне. Я тебе денежку дам. Рыбки купишь. Макс-то обязательно сегодня приедет, а он мою рыбку в томате очень уважает.
При упоминании о рыбе Тане снова стало не хорошо. Она устремилась к лестнице, бросив через плечо:
– Обязательно зайду.
Подавив очередной спазм, буквально взлетела наверх, на ходу вынимая ключ от комнаты из кармана. «Похоже, тест можно не покупать, – умываясь холодной водой, подумала она. Посмотрела на себя в зеркало. – Да-а-а… краше в гроб кладут! А как же я тёте Кате рыбу-то покупать буду? Опозорюсь ведь прямо в магазине».
Она выпила минеральной воды, бутылку которой обнаружила в своём холодильнике. Потом позвонила сестре.
– Могла бы и ночью меня разбудить. Я бы не рассердилась. – Фыркнула сестра, выслушивая её оправдания. – Родителям-то позвонила!
Таня прямо видела, как сестра губы поджала. Она с детства ревновала Таню к родителям. Считала, что ту, как младшую, любят больше. Хотя это неправда. Может, папа и любил больше «Мишкину дочку», но зато Наташа была маминой любимицей. К тому же, папа никогда не демонстрировал при Наташе свою любовь к младшенькой. Наедине мог и поцеловать не один раз, и обнять покрепче, подарок какой преподнести, а когда сёстры были вместе – и обнимал, и целовал обеих одинаково, зная Наташкину обидчивость. Таня побыстрее закончила разговор с сестрой, убедив, что с ней всё в порядке и пообещав звонить каждый день.
Потом набрала номер Маришки. Та, услышав Танин голос, закричала от радости так громко, что все сотрудники, находившиеся с ней в одном кабинете, вздрогнули:
– Танька! Танюличка! Живая‼
– Мариша, да не голоси так! Я же оглохну! – смеялась Таня.
– Всё! Прямо сейчас бегу к начальству отпрашиваться. Потом звоню Артуру, что б тоже отпросился и Максу… Или ты Максу сама позвонишь?
– Сама позвоню. Мне ведь надо в полицейский участок сходить. Сказать, что я нашлась…
– Слушай, – перебила её шёпотом Марина, – а это правда про князя кого-то?..
Говорить про параллельный мир она не рискнула. Вдруг кто услышит из коллег. Объясняй потом, что это за мир… А князь – это понятно. Говорят, в Грузии до сих пор потомки князей живут.
– Правда, правда.
– И как?
– Маринка, ну что – как? Всё при встрече расскажу. Беги лучше к начальству.
Макс, казалось, сначала не поверил, что это она. Думал, чья-то шутка. Но стоило Тане произнести: «Горушанд», как у него отпали все сомнения. Он сказал, кому подавал заявление о её пропаже, посоветовал взять с собой в полицию паспорт и обещал приехать вместе с Артуром и Мариной.
Часть 10 глава 7
– Ольга Павловна, здравствуйте. Это Максим.
– Здравствуйте, Максим.
– Ольга Павловна, я обещал Вам сообщить, если Таня вдруг вернётся.
– Помню. Был такой разговор.
– Так вот: она мне только что звонила. Она у моей тёти Кати в гостевом доме.
– Спасибо большое, Максим. Значит, я не ошиблась…
– Не ошиблись в чём?
– Нет… это так… о своём… Спасибо Вам, Максим. А у тёти Кати, случайно, фамилия не Бойко?
– Да. Вы ведь тоже у неё тогда останавливались.
– Всего доброго, Максим. И, ещё раз спасибо. – Сказала Ольга, сидя за рулём машины и двигаясь в сторону Кизинки.
***
В полиции капитан Величко долго вертел Танин паспорт в руках и повторял:
– Нашлась, значит, ага…
Что «ага» Таня так и не поняла. После её рассказа он смотрел на неё с подозрением:
– Ничего не помните? Совсем ничего?
– Совсем.
– А где Вы спали, позвольте узнать? – вкрадчиво спросил он.
– Я же говорю – не помню. Мне вообще показалось, что я просто гуляла по склону горы некоторое время, а когда спустилась – было темно и холодно.
– То есть, Вы хотите сказать, что гуляли по склону только один день? – опять вкрадчиво спросил Величко.
– Послушайте, ну что Вы пытаете меня, словно я преступница и утаиваю какие-то факты? Я Вас, между прочим, от висяка спасаю. Так, кажется, в полиции называются нераскрытые дела, да?
– Умные все стали… – пробурчал Величко. – А Максим этот… как там его? – он замолчал, внимательно глядя на Таню.
– А Максим Головко сможет приехать сегодня только вечером, когда Вы уже работать закончите. Но если это так важно, мы можем вместе подойти к дежурному и забрать его заявление. Ведь без его присутствия я заявление забрать не смогу, так?
– Так, так. Ладно. Идите уже, – махнул рукой капитан. – И, пожалуйста, не теряйтесь больше. Хорошо?
– Хорошо. – Улыбнулась Таня.
Часть 10 глава 8
Возвращаясь домой, она всё-таки заглянула в аптеку. Потом, не торопясь, зашла в магазин. Замороженная рыба не вызвала у неё никакой отрицательной реакции. Она купила две рыбины, бутылку минеральной воды, две коробки зефира в шоколаде (его тётя Катя очень любила), печенья и шоколадных конфет. Выходя из магазина, Таня столкнулась в дверях с женщиной:
– Ой, извините… – и замерла, в полном смысле слова, с открытым ртом.
– Что с Вами? Вам плохо? – спросила женщина с глазами Буршана.
– Если бы я не знала, что его мать умерла, то решила бы, что Вы – это она… – прошептала Таня.
– Простите?.. – растерялась Ольга.
– Дама, ну Вы выходите или мы тут до морковкиного заговенья в дверях будем стоять? – раздался мужской недовольный голос сзади Татьяны.
Таня сама, не зная почему, взяла женщину за локоть и вышла с ней на улицу.
– У кого мать умерла? Вы о чём? – Ольга тоже не смогла бы объяснить, почему вышла с этой женщиной. Более того, глядя на эту привлекательную особу, она отчего-то разволновалась…
– У одного моего знакомого… – начала Ивлева.
– Вы – Таня, – не спросила, а утвердила женщина.
– Да-а-а…
– А я Ольга. Судя по Вашим словам, мать Вашего знакомого. Если, конечно, Вашего знакомого зовут Буршан.
– Но как же так?.. Карушат сказал, что Вы умерли!
Ольга печально улыбнулась:
– Видно, он решил, что так проще будет объяснить нашему сыну моё исчезновение.
Они медленно шли по посёлку.
– А Вы…
– Ты, – перебила её Ольга. – Давай на «ты».
– Хорошо, – согласилась Таня. – Где ты остановилась?
– Там же, где и ты. У тёти Кати.
– Тогда пойдём к ней. Выпьем кофейку. Я думаю, ты хочешь узнать про сына, про Голубую Даль и про Карушата.
– Не хотела бы я обсуждать это на общей кухне, – поморщилась Оля. – Это ведь наше… личное…
– Хорошо. Сядем в комнате у тебя или у меня и поболтаем.
– Может, вина?
– Я не знаю… – неуверенно сказала Таня.
– Не пьёшь?
– Да в Голубой Дали спиртное не приветствуется. Я и отвыкла.
– Значит, ничего не изменилось, – улыбнулась Оля. – У них такой напиток был – весёлый эль назывался… может, и сейчас есть, только женщины там хмельного не употребляют…
– Да? И что за напиток?
– Знаешь, такое слабенькое по крепости вино… больше компот напоминает. Они его из забродивших ягод делают.
– На праздники?
– Нет. В любой день можно. Но хмельное при мне особо не жаловали.
– И при мне. В харуше его, точно, не было.
– Так в харуше его не наливают. Есть несколько питейных заведений. Что-то вроде наших кабаков на Руси. Называются эти заведения по именам хозяев. Как у нас теперь, то «У Палыча», то «У Михалыча». Вот там можно кружечку пропустить такого напитка.
Они подошли к гостевому дому.
– Тётя Катя, вот твоя рыбка. – Зашли на кухню женщины.
– О, познакомились уже!
– Тётя Кать, а можно мы кофеёк в комнату возьмём?
– Да, берите. Жалко, что ли!
– Это тебе, – Таня подала зефир хозяйке.
– Ой, Танюша, спасибо! – расплылась та в улыбке. – Своим-то звонила? Когда подъедут?
– Маришка обещала с работы отпроситься. Её, может, и отпустят, а вот Артура не знаю.
– А мне Макс пару минут назад звонил. Сказал, что уже выезжает.
– Тогда пусть ко мне зайдёт. Мы у меня в комнате будем.
Таня поставила на поднос две чашки с кофе. Оля спросила, глядя на электрический чайник:
– Можно мы его тоже возьмём? Что бы постоянно на кухню не бегать…
Тётя Катя, занимаясь рыбой, только кивнула.
Часть 10 глава 9
– Карушат, наверно, давно разлюбил меня, – задумчиво сказала Ольга, помешивая сахар ложечкой.
– Не знаю, как на счёт разлюбил, но не забыл – это точно. Он ведь так и не привёл хозяйку в дом. Даже когда Буршан стал жить отдельно, как, и положено князю первой линии, в двадцать один год.
– Со слугами живёт?
– Да. Иногда в харуше ел, иногда нас навещал. Если и была у него женщина, то не афишировал.
– Ты думаешь, ему ещё нужна женщина?
– Конечно! Сколько ему лет? Пятьдесят?
– Пятьдесят четыре. Он старше меня на одиннадцать лет.
– Так это наши мужчины, не все, конечно, но большинство, уже и в пятьдесят плоховато выглядят. А Карушат знаешь какой? Статный, мускулистый, подтянутый! На коне держится величаво. На охоте не промахивается.
– Ты говоришь о нём так, словно влюблена в него…
– Влюблена я в твоего сына, а Карушат… Я им восхищаюсь. Думаю, даже молодая женщина была бы рада войти к нему в дом, да вот только он никого не зовёт. – Таня почему-то решила не рассказывать про Радану. – А ты прекрасно выглядишь. Любой молодайке из их клана нос утрёшь! И фигура, и лицо… Если бы я не знала, сколько тебе лет, больше тридцати двух и не дала бы.
– Как ты думаешь, если я вернусь, Карушат примет меня?
– Знаешь, мне кажется, что он ждёт тебя до сих пор… – проговорила Таня, глядя куда-то в сторону. На какой-то момент она погрузилась в воспоминания не столько об отце, сколько о сыне. – Конечно, я могу ошибаться. Мы с ним на такие деликатные темы не разговаривали, но у меня сложилось именно такое впечатление.
– Я бы всё отдала, что бы вернуться в Горушанд. Да я, считай, и так всё отдала…
– Что ты хочешь этим сказать?
– А то и хочу.
Ольга рассказала Тане про Любу, про дарственную.
– А почему ей, а не маме?
– Мама моя, слава Богу, не бедствует. С отчимом и сами хорошо живут, и ещё другим помогают. У Любы судьба тяжёлая. Она из детского дома. Жильё ей дали, конечно. Всё, как положено. Вот только с мужем и свекровью ей не повезло. Он полностью под материнским влиянием. И всё бы ничего, да мать у него женщина злобная, алчная и деспотичная. Представляешь, за счёт Любиной комнаты жильё своё улучшили, но при этом свекровь всегда Любаше говорила, что она живёт на чужой территории. Зарплату у неё всю забирала, вроде как она хозяйство ведёт. А потом деньги на колготки и одежду выдавала, да ещё обвиняла в транжирстве. Зачем, мол, тебе две пары колготок? Одни сначала сноси. Представляешь, какая мерзкая тётка!? А Любаша ничего, не сломалась, не озлобилась. Знаешь, как её больные любят? Ой, что ты!.. Только и слышно: «А когда Любаша дежурит?»
– Фактически, у тебя отрезаны все пути к отступлению… – Таня пригубила чашку.
– Знаешь, я, когда сюда ехала… я ведь чувствовала, что тебя встречу. – Она рассказала Тане свой сон. – И я решила, что это знак. Я просто уверена, что в этот раз смогу вернуться в Голубую Даль. Я ещё не знаю – как, но смогу. Если Карушат не примет меня, я останусь жить в харуше. Пойду работать на кухню. Работницы там всегда нужны. Так? Или что-то изменилось?
– Ничего не изменилось. Я сама в харуше немного помогала… Ты так хочешь жить в Горушанде? – сердце у Тани защемило. Она вдруг остро осознала, насколько сильно сама хочет оказаться там, рядом с Буршаном. Рядом со своими новыми друзьями.
– Да. Я хочу быть рядом со своим мальчиком… Я готова каждый день просить у него прощенье за то, что по глупости лишила его материнской любви и материнской нежности. Я ведь совсем девчонкой в Горушанд попала. Мне ещё и восемнадцати не было. Конечно, я любила сыночка своего, но меня такой гнев охватил, когда я всё вспомнила! Я же с гонором была! Знаешь, с каким? Что ты! – Ольга говорила, а по щекам у неё текли слёзы. – А потом… как я ругала себя спустя несколько лет… Одному Богу известно. Да, я хороший врач. Да, я спасла немало жизней, но, если честно, радости от этого мало. Детей у меня, кроме Буршана, нет. Мужчины были, конечно, но ни один из них не смог заменить мне Карушата… Танюша, если ты знаешь, как туда вернуться, если любишь Буршана – возвращайся. Не повторяй моих ошибок. – Ольга взяла Таню за руки. – Не хочу, что б спустя какое-то время ты страдала так же, как и я…
– Оль! Да не знаю я, как туда вернуться! Не знаю! Если бы знала, уже там бы была… – в голосе Тани тоже послышались слёзы. – Мне понадобилась только одна ночь, что бы понять, какую ошибку я совершила! Буршан не просто так позвал меня в харуш позавтракать. Он надеялся, что я передумаю, остыну, а я удила закусила… Я ведь тоже с гонором! – сквозь слёзы улыбнулась Ивлева. – Конечно, мои родные счастливы оттого, что со мной всё в порядке. Только мне, как и тебе, от этого мало радости.
В дверь постучали.
– Танюшка! Ой!.. – на пороге возникла Марина и растерялась, увидев в комнате гостью.
– Маришка! – Таня бросилась обнимать подругу. – Знакомьтесь. Это – Ольга.
– Очень приятно, – Оля, незаметным жестом утерев слёзы, подала Марине руку.
– Марина, – ответила та на рукопожатие.
– Я не буду мешать вам, девочки. – Романенко направилась к дверям. – Таня, если что, я в седьмой комнате.
Не успела Таня и рта открыть, как в комнату снова постучали. На этот раз на пороге стоял Максим.
– Марина, а ты уже здесь? – слегка разочаровано произнёс он.
– Привет, Макс. – В один голос сказали подруги.
– А как ты так быстро добралась?
– Я сразу, как Таня позвонила, у начальника отпросилась. Меня с работы отпустили, а Артурку нет. Я взяла нашу машину и поехала. Вот только что перед тобой вошла…
– Кофе будешь? – изобразила Таня гостеприимную хозяйку, хотя, на самом деле, не очень обрадовалась появлению мужчины.
Максим словно понял, что он не вовремя:
– Девчонки, раз вы только встретились, то я вам мешать не буду. Вы поболтайте пока, а я пойду к тёте Кате.
И он оставил подруг, понимая, что они хотят посплетничать.
Часть 10 глава 10
Маришка слушала Танин рассказ о том, как князь увёз её, не скрывая возмущения:
– Ничего себе – порядочки у них! Пленница! Это же надо!
– Ты знаешь, я тоже начала возмущаться сначала, пока не поняла, что все мои протесты бесполезны и чихал он на мои возмущения. Я конечно, за Макса волновалась.
– А он, правда, за тебя на мечах дрался?
– Правда. Он себя повёл, как мой мужчина, хотя…
– У вас с ним ничего не было? – удивилась Марина. – А Артур был уверен, что у вас любовь.
– Наверно, Макс поделился с ним, что я ему понравилась, но у меня-то к нему не был никаких чувств.
– Зачем тогда с ним поехала? – снова удивилась подруга.
– Как – зачем? На долину дольменов посмотреть. На Кизинчи подняться. Ты же знаешь, как я люблю активный отдых.
– Я смотрю, отдохнула ты знатно! – усмехнулась Марина.
– Знатно, Маришка, – с грустью согласилась Таня и продолжила свой рассказ.
Она рассказала про то, как жесток был Буршан с ней первые дни её пребывания в его доме. Маришка даже зубами заскрипела:
– Вот гад! – обняла она подругу. – Как же ты всё стерпела? С твоим-то характером?..
– Мариш, у меня не было выбора. Я ничего не знала про его мир, про обычаи в их клане. Я решила придержать свой гонор, что бы понять, как действовать дальше. Я даже не сомневалась ни на минуту, что сбегу, но такой серьёзный шаг надо было обдумать, как следует. Поэтому я стала изображать покорность и послушание. Ну… насколько это было возможно с моим характером… А потом я так вжилась в свою роль, что… – Таня развела руками.
– Что? Ты что – влюбилась в него!? – Марина округлила глаза.
– Не то, что бы влюбилась, а стала привыкать к этому миру, что ли… Ну и к нему заодно. Он, кстати, мог быть очень галантен и нежен… Слушай дальше…
Таня рассказала и про праздник Пяти костров, и про нападение Сарука, и про то, как её пытался похитить Петраш… И чем больше она рассказывала про Голубую Даль, тем больше её охватывала тоска при воспоминании о князе и новых друзьях. Татьяна с восторгом вспоминала мельницу – однажды они с Фиозой ездили туда за мукой. С восхищением описывала одежду. Показала безрукавку, подаренную Буршаном.
Маришка была очень благодарным слушателем:
– Ты словно в древней Руси побывала.
– Скорее, окунулась в сказку. Хотя, кто знает? Может, и были в древней Руси зелье беспамятства, живая и мёртвая вода, любовные зелья, да морок. Мы ведь ничего про наших предков не знаем конкретно. Только предполагаем.
Рассказ о полканах заставил Марину поволноваться:
– Неужели эти полулюди похитили вас, что б в жёны взять?
– Хуже, подруга. Они должны были нас в жертву Чёрному Гнессу принести. Как потом мне Буршан рассказал, это были козни Раданы. Она хотела любыми путями от меня избавиться.
Танин рассказ о газуаре, который при словах: «Мы с тобой одной крови – ты и я!», замурлыкал, как котёнок, вызвал у Марины почти детский восторг:
– Как ты до этого додумалась!?
– Сама не знаю, честно, – Таня улыбнулась. – Может, газуар мне Шерхана напомнил. Может, просто схватилась за эту фразу, как за соломинку. А, возможно, рассказ о девушке Лоте дал мне надежду.
И она рассказала легенду, по которой Лота спасла маленького детёныша газуара, а он потом спас её. Они пили чай. Разговаривали. Вернее, Татьяна рассказывала, а Марина то слушала внимательно, не перебивая, то возмущалась, то восхищалась, то ужасалась. В артистичности ей было не отказать, поэтому ахи и охи сопровождали Танин рассказ постоянно. Как Таня и предполагала, романтичность ночной рыбалки развеселила Марину.
– И ты согласилась на предложение князя?
– С радостью. Я ведь тогда была под воздействием зелья. Но, ты знаешь… когда я вернулась в Кизинку, стала всё анализировать, то получается, что я влюбилась в Буршана без всякого зелья… Ведь опоил он меня не приворотным зельем, а зельем беспамятства… Вот какие дела…
Таня замолчала. Она думала, стоит ли рассказывать Марине о своём подозрении на беременность, но подруга истолковала её молчание по-своему:
– Бедная ты моя девочка! – снова обняла она Таню. – В кои веки влюбилась, а судьба, вон какой сюрприз преподнесла… Что же теперь будешь делать?
– Я ещё точно не знаю – как, но в Горушанд я вернусь. Я поняла, что рвалась домой только для того, что бы сообщить вам всем, что со мной всё в порядке. Я привыкла к Голубой Дали. Нет, не так. Я её полюбила. Полюбила не только князя, но и жителей этого клана, и их обычаи. И мне, как не странно это слышать, там жилось лучше, чем здесь…
Битва с безорами поразила Марину:
– А он не трус, твой князь! – восхитилась она. – И сильный. Голыми руками такую зверюгу задушить! Знаешь, похоже, он тебя любит, как говорят, больше жизни. Ведь, спасая тебя, он и сам мог погибнуть…
– Да… Эта картинка до сих пор у меня перед глазами стоит. Как он успел!? Я думаю, Бурт сразу к нему помчался. Очень умный пёс.
Татьяна продолжила рассказ и дошла как раз до того момента, когда Эрда отдала ей телефон, и тут раздался стук в дверь:
– Девоньки мои! Ну, вы и болтать! Ночь на дворе уже. Я мужчин, как могу, удерживаю. Они всё к вам рвутся… – на пороге стояла тётя Катя.
– Мужчин? – вскинула удивлённо брови Марина.
– Ну, конечно, мужчин. Артур больше часа, как приехал.
– Ой, а мы время совсем не заметили! Всё, тётя Катя, спускаемся на кухню…
Часть 11 глава 1
Когда Карушат и Буршан подъехали к поселению, отец сказал:
– День у нас сегодня с тобой будет насыщенный. Надо решить, кто из князей с нами на Совет Старейшин отправится, обговорить и записать наши предложения. К тому же, не забывай – Серая Даль теперь у нас в союзниках. Думаю, разговор с Ирмаром и Харимом не один день продлится. Так что, жду тебя в харуше, сын.
Совет затянулся допоздна. Шутка ли – встреча с теми, с кем столько лет враждовало несколько Далей!
После Совета Буршан отправился в баню. Вошёл в парную. Лёг на полок и закрыл глаза. Память унесла его в самый первый день, когда он оказался вместе с Таней в предбаннике… Кто знает, может, поведи он себя с ней тогда по-другому, то и не ушла бы она в свой мир?.. Буршан сел. Встряхнул головой, словно хотел избавиться от тягостных воспоминаний.
– Всё равно бы она ушла, – громко сказал сам себе. – Она меня не любила. Зачем ей нужен чужой мир, да ещё и с нелюбимым мужчиной? – горько усмехнулся он.
Войдя в дом, он сразу пошёл на второй этаж. Есть не хотелось. Постель ещё хранила запах его любимой женщины. Буршан, обхватив Танину подушку, лёг на живот. «Таня… голубка моя… Дошла ли ты до харуша в своём мире без трудностей? Не обидел ли кто? Не напал ли зверь?» – подумал он, и сердце его сжалось от тревоги за любимую. Сон не шёл. Воспоминания цепко держали князя. Только под утро он забылся тяжёлым, беспокойным сном…
Утром, наскоро перекусив, Буршан оседлал Карута и отправился к Руберику.
– Ты один? – приветствовал его друг. – Таня на кухне помогает?
И только тут Руберик заметил, как печален князь, как поникли его плечи…
– Что случилось, брат?
– Таня ушла в свой мир, – с тоской глядя в сторону леса, сказал Буршан.
– Хочешь, я проеду с тобой в сторону Врат?
– Это всё пустое. До дня Солнцеликой ещё далеко…
– Тогда поехали на охоту. Говорят, нынче много тарысок прискакало к нам. – Решил Руберик хоть как-то развеять печаль друга. – Поехали?
– Отчего же не поохотиться? – с благодарностью посмотрел на него Буршан. – Вот только давай Бурта с собой возьмём. Пусть пёс по лесу побегает.
Ближе к вечеру Буршан и Руберик с добычей и радостным псом подъехали к харушу. Бурт, как всегда, остался у крыльца. Мужчины, водрузив несколько тарысок себе на плечи, прошли к тому входу, через который сразу попадали на кухню.
– Люкан, – Буршан снял с плеч дичь, – мы тут с князем поохотились немного. Разделай добычу.
– Хорошо, господин, – слегка поклонился мясник Люкан. – Оставляйте тут. Я всё сделаю.
Братья зашли в харуш. К ним поспешила Лиина, девушка, которая заменила Мириту.
– Что желаете, господа?
– Господа желают мяса копчёного, сыра зернистого и овощи, да, Буршан? – Руберик посмотрел на друга.
– Да. И побольше, – раздался сзади молодых князей голос.
– Отец! – Буршан встал. Обнял Карушата за плечи.
– Как прошёл день? Слышал, вы охотились?
– Да, дядя. Добыли немного тарысок. Так что завтра у нас будет нежнейшее мясо.
После ужина мужчины стали прощаться.
– Куда ты сейчас, сын?
– Коня Салиту сдам, Бурта покормлю, да схожу к Афиру.
– Не стоит горе элем заливать, – покачал головой Карушат.
– Да не буду я заливать! Так… кружечку пропущу…
– Ну, смотри. – Отец направился в сторону своего дома.
Часть 11 глава 2
Афир раскинул свои пухлые ручки на встречу Буршану:
– Рад видеть тебя, княже. Гость ты у нас редкий, оттого и дорогой. Из какой ягоды эль желаешь?
– Из зерики, – присел за дальний, от входной двери стол, Буршан.
– Сию минуту, – Афир исчез за тканевой занавеской.
– Приветствую тебя, молодой князь, – пышнотелая хозяйка подошла к столу с улыбкой. – Что глаза грустные? Какая тоска держит за сердце такого молодого и красивого?
– Не тоска, Зарита. Беда. Женщина моя в свою Даль отправилась родных навестить. Вот, волнуюсь, вернётся ли обратно?
– А что ж ей не вернуться? – удивилась Зарита.
– А вдруг меня родня её не одобрит?
Не мог же Буршан признаться гостеприимной хозяйке, что женщина покинула его навсегда.
– Ой, княже! Разве можно тебя и не одобрить!? – покачала головой женщина. – Присесть позволишь?
– Присаживайся. – Буршан встал и пододвинул ей стул.
– А хочешь, я на ячменной гуще тебе посмотрю?
– А давай! – согласился мужчина.
Яге он, конечно, верил, но ведь она бабка родная. Могла и подсластить гадание. А Зарита человек посторонний. Не заинтересованный. Она правду сластить не станет. Если правда горькой будет, так горькой и преподаст.
Зарита подняла руку и к ней поспешила девушка-служанка.
– Да, госпожа, – присела она в лёгком поклоне.
– Полья, принеси князю ячменный напиток, да покрепче, что б гущи было побольше.
Девушка поспешила выполнить указание. В это время Афир вышел в зал. Он сам лично нёс Буршану кружку эля на маленьком подносе. Не каждый хозяин такого заведения, как у него, мог похвастать тем, что сам князь первой линии зашёл к нему.
– Благодарю тебя, Афир, – принял Буршан кружку из его рук. – Холодный какой!
– Подогреть? – засуетился хозяин.
– Нет, нет. Хорошо, что холодный. Освежает. Пусть постоит пока. Мне вот хозяйка твоя… – Буршан взял за руку Зариту, – позволишь? – спросил он мужчину.
– Почту за честь, – приложив руку к сердцу, склонил голову Афир.
Буршан поцеловал руку хозяйке:
– Так вот, Зарита мне обещала погадать. Не возражаешь?
– Нет. Всё, что пожелаешь, князь, но только в пределах дозволенного.
– Не волнуйся, – рассмеялся Буршан, – не дозволенного не позволю!
Появилась Полья с напитком.
– Прошу, господин, – поставила она невысокую глиняную кружку перед Буршаном.
Откланялась. За ней ушёл и Афир, чтобы не мешать высокому гостю.
Буршан выпил напиток до гущи и подал кружку Зарите. Та перевернула кружку на блюдце и стала внимательно рассматривать только одной ей ведомые рисунки.
– Не тужи, княже. Вернётся к тебе молодайка твоя. Одобрят её родные ваш Алтарь.
– Вернётся? – повеселел Буршан. Не приукрасила бабушка, правду сказала.
– А как же ей не вернуться, если она наследника твоего под сердцем носит.
– Что?.. – Буршану показалось, что пол под ним качнулся.
– А что? Не сказала ещё тебе? Не обрадовала?
– Нет… – растерялся князь.
– Так она, может, и сама не ведает ещё. Может, срок маленький. Это вот тут, – Зарита постучала по краю блюдца, – картина ясная, а женщина, если первый раз тяжёлая, не сразу и поймёт.
Буршан не знал, радоваться ему или печалиться. Скорее, печалиться. Ведь Таня вряд ли вернётся в Горушанд. Хоть и Яга, и Зарита сказали об этом, он всё равно сомневался. Уж больно Таня в свой мир рвалась. Да, к тому же, его не любила… Значит, что ж – не видать ему ребёнка? Он залпом осушил кружку эля. Даже вкуса не почувствовал. Достал золотую монету.
– Это тебе, Зарита, за добрую весть.
– Что ты, княже! Много это…
– Такая весть дорогого стоит, – улыбнулся князь и встал из-за стола. – Рождение первенца у Афира праздновать буду. Так и передай хозяину своему.
Он отсалютовал и покинул питейное заведение.
Часть 11 глава 3
Ошарашенный таким неожиданным известием, Буршан пошёл в сторону реки. «Как же так? – размышлял он. – Неужели Таня утаила от меня своё положение? Боялась, что я беременную её не отпущу? А, может, Зарита права и она сама ещё не знала, что ребёнок у нас будет?» Но это известие ошарашило князя ещё и потому, что беременели женщины в их клане крайне редко. Годами семьи жили, прежде чем детки появлялись, а тут за три недели – и беременная!
Если раньше сердце князя сжималось от боли при мысли, что он больше никогда не увидит свою возлюбленную, то теперь его боль усилилась. Выходит, он потерял навсегда и любимую женщину, и ребёнка? Но тут же он начинал успокаивать себя: и Яга, и Зарита сказали, что она вернётся. «Так вот что имела бабушка в виду, когда говорила, что Таня вернётся не одна!» Но стоило ему вспомнить, как Таня прошипела ему в лицо: «Ненавижу тебя!», сомнение снова поселялось в его душе.
Буршан шёл, разрываемый противоречиями и тревогой. Увлечённый внутренним спором самим с собой, он не заметил, как углубился в густой лес, оставив позади себя и реку, и селение. Остановился на небольшой полянке. Подумал: «Надо возвращаться. Эрда, наверно, и баню уже приготовила…»
Он повернулся и встретился взглядом с невысоким черноглазым мужчиной.
– Заблудился, путник? – ухмыльнулся тот.
По его одежде Буршан сразу понял, что перед ним стоит шардуг. И настроен кочевник очень недоброжелательно. В одной руке плётка. В другой короткий изогнутый меч.
– И тебе здравствуй, – князь вроде обнял себя за плечи, но тут же в его руках оказались два коротких ножа.
– Не следует сопротивляться, княже. – Раздался голос сзади.
Буршан оглянулся и увидел ещё трёх мужчин.
– Это как понимать? – Буршан свёл брови.
– Велено тебя доставить в шатёр к Арташтыху.
– Что значит – доставить? Я вам мешок с зерном, что ли? – рыкнул Буршан. Ноздри его затрепетали. Лицо пошло красными пятнами.
