Текст книги "Разлюбить князя (СИ)"
Автор книги: Ирма Хан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)
Когда мужчины подъехали к дому Яги, то увидели, что из трубы валит зеленовато-жёлтый дымок.
– Похоже, колдует тётка-то… – задумчиво сказал Карушат.
Но Буршану не терпелось поговорить с бабушкой. Он соскочил с коня, открыл заговорным словом ворота и вошёл во двор. Поднялся на крыльцо и дёрнул дверь. Закрыто… Он постучал молоточком, что висел на верёвке, по металлическому диску. Через какое-то время дверь распахнулась и на пороге появилась Яга.
– И кого это Чёрный… Ой! Внучек! – на её сердитом лице появилась улыбка. – Внучек меня навестил. Да не один! – увидев Карушата, проговорила она и вышла на порог, прикрыв за собой дверь. – Надо же! То ни одного, то оба в раз… Я вот работаю нынче… да… Вы, вот что… подождите…
Она скрылась за дверью и через некоторое время вышла на крыльцо с двумя не большими керамическими горшками:
– Нате. Ступайте к пасечнику. Он мне медку нальёт, а вы ему за это… вот… отдайте, – она сунула руку в глубокий карман платья и извлекла оттуда холщёвый мешочек, перевязанный красной ниткой. – Пока вы туда, да обратно, я уже гостей отпущу.
Когда мужчины вернулись с полными горшками мёда, гостей Яги уже и след простыл.
– Вот спасибо. Вот удружили. – Яга пристроила горшки на полку рядом с не большим сундучком. – Ну, что за дело у вас ко мне? Или сначала отварчика из душистых трав, да медку с вареньем?
– Можно отварчика, – не стал спорить Карушат.
Яга заварила в большом глиняном кувшине отвар и, пока он настаивался, выставила на стол деревянные плошки с мёдом, вареньем из зерики и марошты.
– Ты на столе уголочек-то для гадания оставь, – попросил Буршан.
– Это можно. Вот пока отвар настоится… – и она раскинула на столе листья ямирры. Охнула и тут же собрала их в кучку и ссыпала в деревянную шкатулку.
– Ты, что, тётя? Дурное увидела? – встрепенулся Карушат.
– Я вот думаю, мы сначала отварчика попьём, а потом уж…
– Бабушка, правду скажи.
– А давай я ещё раз посмотрю. – И, взяв листья в руки и пошептав что-то над ними, она снова раскинула их по столу. Испугано посмотрела на Буршана:
– Та же картина. – Покачала головой. – Беда, внучек! Лихо… Ой, лихо ждёт тебя… кровь вижу, подлость и злобу вижу… ненависть к тебе от женщины приближается…
– От Тани!?
– Нет. Другая дама со злым умыслом к тебе… Опасность совсем рядом, голубь!
– А про Таню скажешь хоть что-нибудь?
– Отчего же не сказать?.. Скажу… – теперь она ещё и камни перита положила, и плоды ядмы раскинула.
– Жди голубку свою. Близко её вижу. Да не одну… – собрала камни и снова их бросила на стол. – Как есть, не одна появится!
– А с кем?
– А то лишь Солнцеликому Артаку известно, – многозначительно посмотрела Яга на внука и убрала свои гадальные принадлежности в шкатулку.
– Ой, тётка, темнишь ты, – в шутку погрозил пальцем Карушат.
– Ничуть не бывало. Всю правду говорю. Вернётся Таня твоя. – Повернулась она к внуку. – Вижу её рядом с тобой. Не сомневайся. А что мёд не ешь? Давай, пей отвар, а то остынет. – Умела Яга увести разговор в сторону от скользкой темы.
– А что за кровь ты увидела? – Буршан послушно пригубил кружку с отваром.
Знал, что с бабушкой лучше не спорить, а то вообще отвечать на вопросы откажется.
– Ну, кровь и кровь… Главное, смерти нет и хорошо.
– А избежать можно? – Карушат встревожился за сына.
– Вот вам всё знать надо… – ворчала Яга, опять вынимая из шкатулки камни перита. – Нет. Избежать невозможно. Даже больше скажу: не надо избегать… Тут ведь как, – рассыпала она рядом с камнями плоды ядмы, – без этой беды счастье не будет. – И снова убрала всё в шкатулку.
– Что-то ты, тётушка, загадками говоришь.
– А я что? Что вижу, то и говорю…
Часть 10 глава 1
Когда Таня приблизилась к Вратам, ей показалось, что её словно затягивает туда. Мгновение – и она уже на другой стороне. Таня поёжилась от холода и осмотрелась по сторонам. Редкие кустарники и деревья были знакомыми до боли. Воздух прозрачный и какой-то колючий. Смеркалось…
«Хорошо, что я в свитере и безрукавке, а то точно бы замёрзла». – Думала Ивлева, извлекая из кармана телефон. Она включила его. Подождала немного. Экран вспыхнул голубоватым светом. «Надо же! Работает…»
И тут необычная мысль пришла ей в голову. Она снова прошла через Врата. Огляделась. Посмотрела на телефон. Экран горел. Мужчин не было. Природа та же, что и с другой стороны. Прошла чуть вперёд. Никаких следов от конских копыт.
– Прощай, Горушанд, – улыбнулась и подошла к Вратам. Ощущения, что её затягивает, не было. Таня стала быстро спускаться с горы.
Она шла уже около часа, а, может, и дольше, когда сзади раздался шум мотора и свет фар осветил её. Таня сначала обрадовалась появлению машины. И даже приостановилась. Решила попросить подвезти. Уже собралась поднять руку, как вдруг почувствовала жжение на груди. Сквозь свитер талисман, подаренный Буршаном, светился красноватым цветом. Вдруг непонятная тревога охватила Ивлеву. Ночь… Пустая дорога… Она метнулась к не большому кустарнику и замерла. Машина остановилась рядом. Из неё вышли двое мужчин. Таня не смогла бы объяснить, почему подвеска нагрелась, но она прекрасно помнила слова князя о том, что этот подарок защитит её в любом месте и от любой беды. Нащупав талисман с гербом Мирротов, она взяла его в руку. Поднесла к губам. Вспоминая слова князя, зашептала: «Солнцеликий Артак! Укрой меня своим плащом. Защити. Отведи напасть».
– Да где же она? – высокий худой мужчина стоял так близко к ней, что мог дотронуться рукой. – Ну-ка, посвети сюда! – сказал он своему коренастому приятелю. – Безрукавка на ней меховая. Знатная.
Луч фонарика резанул Таню по глазам. Она сжала в руке кинжал, подаренный Карушатом. Если что, то сможет постоять за себя.
– Чертовщина какая-то! Я ведь точно видел, что девка за эти кусты нырнула!
Мужчины несколько раз обошли кустарник, но так и не увидели Таню. Коренастый плюнул:
– Тьфу, пропасть! Может, и не было девки, а?
– Что же мы с тобой оба приведение увидели, что ли? Я даже безрукавку на ней смог рассмотреть…
– Не знаю, не знаю. Видишь, нет никого… Пошли в машину.
Незнакомцы сели в машину, а Ивлева так и стояла, боясь пошевелиться. Только тогда, когда шум машины стих, и свет фар удалился на приличное расстояние, она снова вышла на дорогу, всё ещё не веря в своё спасение. «Значит, оберёг действует и в нашем мире?» – удивилась она, торопливо шагая по дороге.
Когда она подошла к гостевому дому тёти Кати, то во многих домах посёлка окна уже не горели. «Интересно, который сейчас час? Вроде я Горушанд утром покинула. Значит, есть какая-то разница во времени», – подумала она, нажимая на звонок.
Дверь распахнулась минут через пять:
– Это кто же тут, на ночь глядя?
Тётя Катя стояла, закутанная в махровый халат, поверх которого была накинута вязаная кофта.
– Это я, Таня. Помните меня?
– Ах, ты ж, девонька! Вернулась!
Тётя Катя сгребла Татьяну в охапку:
– Ну, слава Богу! Мы же тут все с ума посходили! – она затащила Таню во двор и стала тормошить её, ощупывать:
– Живя, невредимая! Ну, слава Богу! Слава Богу! – причитала она, то обнимая растерявшуюся Таню, то отстраняя от себя и рассматривая её.
– Да, живая я, тётя Катя!
– Давай, в дом пошли, – обнимая её за плечи, сказала тётя Катя. – Сейчас чаю сделаю… или кофе хочешь? А, может, чего покрепче тебе налить, а?
Часть 10 глава 2
Они вошли в дом. Прошли на кухню. Настенные часы показывали час ночи. «Да, со временем полная неразбериха! Что там сейчас в Голубой Дали – вечер или ночь? Как тут узнаешь, когда у них полнолуние!?»
– Ишь, безрукавка какая дорогая на тебе! Откуда? – женщина с восторгом погладила мех.
– Не помню… – Таня и сама не знала, почему решила правду скрыть. – Тётя Катя, ничего не помню… А какое сегодня число?
– Так уже октябрь. Пятое октября сегодня…
– Это же, сколько меня не было? Почти три недели, что ли!?.. – ахнула Таня.
– Получается, что так… Что? Совсем ничего не помнишь? – наливала она вишнёвую наливочку в красивые хрустальные стопочки, недоверчиво поглядывая на женщину.
– Совсем ничего… – вздохнула Таня, снимая безрукавку, пристраивая её на спинку стула и присаживаясь к столу.
– Ещё одна память потеряла… – покачала головой тётя Катя. – Вот вы, две, забывашки-потеряшки…
– Это ты про что, тётя Катя? – замерла Таня с наливкой у рта.
– Да, случай тут был, лет двадцать назад… Может, чуть больше или чуть меньше. Не упомнишь. Девушка одна пропала, вот так же, как и ты… да… Долго её искали. Не нашли. А через пару лет она сама вдруг объявилась. И, вот так же, как ты, ничего не помнила. Где всё это время была, с кем? Вроде, здоровой выглядела… ну, в том смысле, что не отощала… ну, в милицию пришлось ей пойти. Всё рассказала. Её отпустили. А, с другой стороны, за что её задерживать-то? Ничего не натворила. А то, что память отшибло, ну это же не преступление. Давай ещё налью. Хочешь?
– Хочу, тётя Катя. Я продрогла, пока до посёлка дошла. – Таня опрокинула ещё стопочку.
– На, вот, попей горяченького, – пододвинула хозяйка гостевого дома чашку с чаем. – Тю… да, что это я? Ты же, наверно, голодная? Сейчас пирожков тебе подогрею в микроволновке. Я сегодня жарила и с капустой, и с картошкой, и с яблоком… тебе с чем? – направилась она к холодильнику.
– Да, всё равно с чем. Они у тебя вкусные очень с любой начинкой. Расскажи, пожалуйста, как тут всё без меня?.. Макс что говорил?
– Да что говорил! В шоке он был! Всё понять не мог, куда ты подевалась. Вот, говорит, отошла на несколько шагов, вроде по нужде за кустики и всё… не вышла… – Катерина Егоровна поставила тарелку с пирожками перед Таней. – Он же в полицию на следующий день пошёл. Искали тебя все, кто мог. Даже Марина твоя с Артуром приехали. А что толку? Собака и то след взять не смогла. Подошла к дольмену какому-то. Остановилась. Скулит… Потом вокруг него бегать начала, а толку никакого. Потом случай этот про Ольгу вспомнили и совсем рукой махнули на поиски твои. Говорят, или сама объявится, или уже всё, не найдётся! Марина-то с Артуром и Максом тут почти неделю ещё по горам да по тропинкам разным ползали. Всё без толку! – махнула она рукой. – А ты вот она – живая и невредимая! Как же я рада, девонька! – снова обняла она Таню. – Ты, давай, покушай и Маринке-то звони!
– Тёть Кать, ночь на дворе! Смотри, время-то сколько! Я завтра позвоню ей. А то она разволнуется, спать не сможет, а ей на работу завтра.
– Пожалуй, ты права. Завтра пятница, вернее, сегодня уже. Днём ей позвонишь, а они вечером уже тут как тут. Как же хорошо, что ты вернулась, а? Менты эти из Макса всю душу вытрясли… Знаешь, что удумали, супостаты?
– Наверно, хотели его в моём убийстве обвинить, да? Только не нашли ни улик, ни тела…
– Точно. Так всё и было!
– Тётя Катя, – Таня встала из-за стола и обняла женщину, – я так устала. У тебя комнатка найдётся? Я оплачу…
– Да, Бог с тобой! Оплатит она! Пойдём, комнату открою. – Она направилась к дверям. Таня, подхватив безрукавку, пошла за ней.
– Я ведь вещи твои не отдала Марине. – Обернулась тётя Катя на лестнице. – И в комнату твою никого не пустила. Благо, в середине сентября народу не так много было, а сейчас и подавно… вот, заходи, – открыла она дверь и включила свет.
Таня прошла в комнату:
– Надо же! Даже духи мои на тумбочке стоят! И косметика… Тётечка Катечка! Как мне тебя благодарить!? – обняла она женщину и поцеловала в пухлую щёку.
– Да глупости не говори! – расчувствовалась та и смахнула слезинку. – Всё. Спать ложись. Завтра день не простой у тебя будет. Надо в мили… тьфу, в полицию сходить. Сказать, что ты нашлась. А то так и будешь числиться без вести пропавшая. Потом ведь, точно, Маринка твоя прискачет с расспросами. Да и Макс обязательно приедет, так что… отдыхай… – и она, выходя, прикрыла дверь.
Часть 10 глава 3
Таня скинула себя одежду и, первым делом, отправилась в душ. Каждая комната в гостевом доме напоминала гостиничный номер с душевой кабинкой и туалетом. Подставив лицо тёплым струям воды, Таня вдруг загрустила по баньке, к которой уже успела привыкнуть. Вытираясь махровым полотенцем, она подумала, что полотенца в Голубой Дали намного пушистее и мягче.
«Неужели дома меня теперь будут преследовать воспоминания о Горушанде? Этого мне только и не хватало! Живя там, я постоянно думала о доме и рвалась обратно, а теперь что получается? Буду думать о Голубой Дали?» – размышляла она, подходя к кровати. Таня подняла подушку. Её прозрачная ночная сорочка на тонких бретельках лежала там, где она оставила её почти месяц назад. Быстро надела её и залезла под одеяло. Долго вертелась, пытаясь уснуть. Сон не шёл. Она полежала некоторое время с открытыми глазами, а потом всё-таки решила позвонить домой. Таня не знала, что сказала Марина её родителям. Как объяснила, что их дочь – её подруга – потерялась в горах? Рассказал ли Макс ей правду или скрыл так же, как от полиции? Она взяла телефон, который поставила на зарядку, как только оказалась в комнате. Набрала номер отца. Долго никто не отвечал. Наконец раздался до боли родной голос:
– Это какой же покойник звонит в два часа ночи?
Видно, со сна отец не посмотрел на экран телефона.
– Это не покойник! – зная любимую фразу отца, когда ему звонят не вовремя, засмеялась Таня. – Это я, папа!
– Какой папа!? Вы куда звоните!? Вы на часы смотрели? Вы кто такая вообще!?
Таня, боясь, что он отключится, быстро проговорила:
– Я – Мишкина дочка!
Повисла пауза. Потом отец недоверчиво спросил:
– Кто?
– Мишкина дочка. Это я, папа… Таня…
… Эту фразу, кроме Тани, её сестры, её родителей и близких друзей отца, никто знать не мог. Однажды, когда Таня и Наташа были ещё маленькими, у них собрались гости по случаю десятилетия со дня свадьбы родителей. Конечно, девочки не понимали, что за праздник у них в доме, но гостям были рады хотя бы потому, что их одели, как принцесс. Их нарядили в розовые платья, в белые колготки, на ноги обули розовые туфельки с пряжками. Хоть между сестрами разница была в три года, но наряды они выбирали одинаковые. Что брала Наташа, то сразу нужно было и Тане, и наоборот. Один из гостей посмотрел на сестёр и решил поговорить с ними. Разговор выглядел примерно так: «Ой, какие вы нарядные! Ой, а чьи это такие красивые девочки? Ой, а кто вам купил такие красивые платьица?» Наташа застеснялась, а Таня, хоть и была младше, смело шагнула вперёд:
– Это папа нам купил!
– Ой, какой хороший папа! А как зовут вашего папу?
– Папа Миша.
– А тебя?
– А меня Таня.
– Мишка! – окликнул он своего друга. – Какая доча у тебя боевая! Ух! А если твоего папку Мишка зовут, то ты, получается кто?.. – он сделал паузу, предлагая девочке закончить фразу.
– Мишкина дочка! – бойко ответила она.
Все гости грохнули от смеха. Таня, довольная реакцией взрослых людей, указала на Наташу кивком головы:
– Она тоже Мишкина дочка. Ведь она моя сестрёнка и папа у нас один!
Тут уж и папа, и мама покатились со смеху. Папа, вытирая слёзы, сказал:
– Ах, ты, моя Мишкина дочка! Иди ко мне! – присел на корточки, раскинув руки. Таня поспешила к отцу в объятия. Он чмокнул её в висок, прижал к себе.
– А ты что насупилась? – посмотрел он на Наташу. – Иди, поцелую. Ты ведь тоже Мишкина дочка.
С тех пор это был своеобразный пароль между Таней и отцом. Наташа эту шутку не любила. Называла глупостью. Видно, детская ревность сидела в ней где-то глубоко. Ведь папа обычно называл Мишкиной дочкой только её сестру.
– Таня… Танюха, это правда, ты!?
– Да, папуля. Это я.
– Какая Таня? Наша? – услышала она взволнованный голос матери.
– Папочка, со мной всё в порядке. Передай маме, что я вернулась…
– Таня! Танечка! – видно, мама забрала трубку у отца. – Доченька, где ты!?
– Мама, я недалеко от Майкопа. В посёлке Кизинка. Тебе Марина звонила?
– Звонила мне твоя Маринка. Наговорила ерунды какой-то. Ты, мол, в горах заблудилась, но это не страшно. Там, мол, и раньше люди блуждали, а потом находились. Представляешь? Утешила! Я чуть через трубку её не проглотила, честное слово!
– Мамуля, не волнуйся. Всё нормально уже. Я у тёти Кати в гостевом доме. Она и комнату за мной оставила, и вещи мои сохранила. Ты извини, что так поздно позвонила вам. Очень хотелось вас с папулей услышать, да успокоить.
– Молодец, что позвонила. Ты когда домой? – Таня услышала, как мама всхлипнула.
– Мамочка, ну успокойся. Всё же ведь хорошо. Я вернулась. Домой?.. Дня через три поеду, наверно…
– А что не завтра?
– Ма, мне надо ещё в полицию, потом с Мариной и Артуром повидаться. Да и с Максом тоже…
– Кто такой Макс?
– Друг Артура. Мамуля, я устала очень… ты прости, я засыпаю уже. Наташе звонить не буду сейчас. Завтра позвоню. И тебе позвоню завтра. Всё расскажу. Целую тебя и папулю. Всё. Спокойной ночи.
Но спокойной ночь так и не получилась. Таня снова не могла заснуть. И не разговор с родителями взбудоражил её. Воспоминания о Буршане держали её гораздо крепче, чем она могла предположить. Радость от возвращения в свой мир и от разговора с родителями гасла на фоне тоски, которая внезапно охватила её. Она привыкла засыпать в обнимку с любимым мужчиной… Стоп! С любимым!? Ведь Буршан опоил её только зельем беспамятства. Никакого любовного зелья не было и в помине. Значит, получается, она действительно полюбила его? И теперь чувствовала себя осиротевшей, что ли? Ей хотелось снова оказаться в его крепких объятиях. Ощутить на губах вкус его сладкого поцелуя. Вдохнуть его чистый мужской запах… Она чётко видела его лицо, его улыбку. Она до сих пор слышала его голос и помнила нежность интонации, когда он говорил: «Голубка моя…» Все её мысли были о Буршане. Князь полностью завладел её сердцем. И чем больше гнала она от себя эту мысль, тем больше понимала, что никого и никогда не любила так, как его. Таня простила ему даже то, что он поднял на неё руку. Ведь, фактически, это она своими словами спровоцировала его гнев. Не смогла сдержать свой гонор и вовремя остановиться. Но как могло такое случиться, что человек, которого она сначала знакомства ненавидела, вдруг стал ей так дорог!? Она ворочалась с боку на бок, пытаясь ответить себе на этот вопрос, но ответа не было. Видно, правильно говорят люди: «Сердцу не прикажешь». К тому же она вынуждена была признаться себе в том, что ей нравилось жить в Голубой Дали. Ей нравились там люди. Ей нравились обычаи. У неё появились друзья…
Таня села на кровати и обняла себя за колени. Как там, в фильме «Васаби» говорил главный герой? «Со временем все воспоминания становятся хорошими». Так, кажется?.. Вот и она вспоминала только хорошее. Вспоминала, как на празднике Пяти костров Буршан вызвал на поединок Сарука, оскорбившего её. Как он заботливо нёс её на руках из бани после нападения того же Сарука. С какой нежностью ухаживал за ней, омывая её раны. Вспоминала, каким он был охвачен гневом, когда Руберик поцеловал ей руку. У неё даже обиды не было за ту пощёчину. Она ведь тоже в долгу не осталась! И, как же так получилось, что она не заметила, как влюбилась в князя? Воспоминания несли её дальше… Она вздрогнула от страха, когда вспомнила нападение безоров на неё. Вспомнила, как смело бросился князь на огромных зверей, спасая её от верной гибели. Как голыми руками задушил одного из них… Ещё ей вспомнилось ночная рыбалка. Вот посмеются Марина с Артуром, да и все её друзья, когда узнают, что такое времяпровождение в Горушанде считается не просто романтическим свиданием, а, фактически, предложением руки и сердца! Перед глазами встала ясная картина – Буршан забрал у неё из рук нож и стал разделывать только что пойманную рыбу со словами: «Не хочу, что бы моя женщина руки марала». И вот при воспоминании об этой самой рыбе, вернее, о её разделке, Таню вдруг стало мутить. Да так, что она с трудом успела добежать до унитаза.
– Что это было? – громко сказала она сама себе от удивления. – Это как же понимать? С чего бы такая реакция на воспоминание о…
Но тут её снова накрыла тошнота.
Умывшись и прополоскав рот, она посмотрела на себя в зеркало и снова произнесла вслух, только уже шёпотом:
– Да ладно!.. Быть этого не может!
Это что же получается? Она была замужем пять лет, она жила гражданским браком около трёх лет и ничего… Нет, со здоровьем у неё всё было в порядке, как уверяли врачи, но с зачатием ребёнка ничего не складывалось по непонятным причинам. А тут? Какие-то три недели и забеременела!? А Эрда ещё уверяла, что у них с рождением деток проблемы!
Таня, пошатываясь, вернулась в комнату. Легла на кровать и свернулась калачиком. «Завтра же с утра пойду в аптеку за тестом. Может, я просто перенервничала из-за всех этих событий? А если нет?.. А если нет, – она положила руку на живот, – то будет у нас бегать ещё один Мишка. Мишкин внук. Михал Михалыч. Не Буршановичем же его записывать!» Этот разговор с самой собой почему-то успокоил её. Мысль о том, что, скорее всего, у неё будет ребёнок, не только удивила её, но и обрадовала. «Значит, не получится у меня расстаться с князем, – улыбнулась она. – Жаль только, что Буршан никогда не узнает, что он стал отцом… Интересно, а какой бы из него получился отец?» – думала она, засыпая.
Часть 10 глава 4
… Ольга открыла глаза и вздрогнула. В полумраке комнаты она увидела на фоне окна мужской силуэт. Лица мужчины было не разглядеть. Сидя на подоконнике, он печально сказал:
– Как жаль, мама, что тебя нет рядом. Ты бы смогла убедить её остаться. Да и не только поэтому жаль… Мне всегда не хватало тебя. Всё моё детство. Неужели твой мир стоит того, что бы отказаться от собственного ребёнка?
Ольга вскрикнула и проснулась. Села на кровать. «Сон во сне или сон наяву… Что-то я слышала такое»…
Её била мелкая дрожь. Она и сама не раз задавала себе этот вопрос – неужели всё то, что она делала в этой жизни, стоило того, что бы бросить собственного ребёнка?
Первое время она находилась словно в эйфории оттого, что вернулась домой. Несмотря на трудности конца девяностых годов, она усиленно училась. Хваталась за любую возможность заработать денег, что бы поддержать родителей. Одно время работала санитаркой на гинекологическом отделении, в которое, кстати, потом и пришла врачом. Много читала. Ходила в театр, кино. Словно старалась восполнить эти пропущенные два года. Вышла замуж. Пошла на курсы повышения квалификации. Пропадала на работе. Из-за чего, собственно, и рассталась со своим первым мужем. Он никак не мог простить ей её успешности. Пытался сделать из неё домохозяйку, но она не могла отказаться от любимой работы.
А потом её накрыла тоска… Не было дня, чтобы она не вспоминала Голубую Даль. Точнее, ночи. Днём она отвлекалась на работе. Находила занятия, чтобы не думать о сыне. Хотя, как тут не думать, когда через её руки проходили новорожденные. Она то ругала себя, не находя оправданий своему поступку, то, наоборот, оправдывала, объясняя его тем, что родители от горя с ума сходили. Родители, конечно, обрадовались тому, что она жива. Отец бросил пить. Раньше он объяснял свои запои тем, что пьёт от тоски и неизвестности, тем, что дочь пропала, а теперь она нашлась, поэтому повод для пьянок у него отпал. Устроился на работу. Платили мало, но, зато, никогда не задерживали зарплату. Мама со своей профессией, в отличие от отца, была очень востребована. Хороший бухгалтер в любом бизнесе нужен. Через пять лет, как Ольга вернулась, отец умер. Мама недолго погоревала и вышла замуж за своего шефа. Ольга предполагала, что у матери был роман на стороне. Теперь её догадки подтвердились. Шеф был мужик не жадный и беззлобный. Купил Ольге квартиру не далеко от её работы. Хорошую квартиру купил, не поскупился. Трёхкомнатную. Ремонт сделал там шикарный. Ольга отнекивалась. Ей и в их старой квартире хорошо было. Но старую квартиру они продали. Построили на эти деньги дом в пригороде, а Оля въехала в новую квартиру в хорошем микрорайоне. Отчим, видно, был на короткой ноге с главным врачом больницы, и Ольга очень быстро продвинулась по служебной лестнице. Правда, продвинулась заслуженно. И кандидатскую защитила. И врачом была, что говорится, от Бога. Но, чем лучше она жила, тем острее ощущала своё одиночество. Такого мужчины, как Карушат, она не встретила. Ребёнка не родила. Стала специалистом высшего класса, а что с этим делать – не знала. Да и потом, незаменимых людей нет. Не она, так другая была бы классным врачом на её отделении. А вот маму ребёнку никто не заменит…
Она сказала Максу правду. Действительно, много раз пыталась вернуться в Горушанд, но не получалось. И вдруг… то ли сон, то ли виденье… Фраза: «Ты смогла бы убедить её остаться», не давала ей покоя. Значит, та женщина, о которой говорил Максим, всё-таки смогла покинут Голубую Даль. Неужели боль её сына столь велика, что она услышала его не только через расстояния, но и через другое измерение!? Ольга посмотрела на часы. Шесть часов утра. Мысль работала быстро и чётко. До открытия нотариальной конторы оставалось три часа. Ну, что ж. Она проведёт оставшееся время с толком. Ольга приняла душ. Выпила кофе. Потом все личные вещи, включая книги, записи и фотоальбомы перенесла из спальни и гостиной в рабочий кабинет. Закрыла его, предварительно забрав компьютер. В половине восьмого позвонила Любочке, зная, что та собирается на работу:
– Я позвонила Вале и предупредила её, что ты задержишься на пару часов.
– Но зачем? Что случилось?
– Ничего не случилось. Берёшь свой паспорт, на всякий случай свидетельство о рождении дочки, и я жду тебя у нотариальной конторы по адресу…
– Да случилось-то что!? – опешила Люба.
Она знала, что Ольга Павловна очень хорошо к ней относиться, сочувствует её семейной ситуации, но причём тут нотариус?..
Потом Ольга позвонила Аркадию Валентиновичу:
– Друг мой! Мне нужна Ваша помощь…
– Ах, Оленька Павловна, для Вас хоть звезду с неба!
Ещё бы! Ведь она спасла не только его единственную дочку, но и единственного внука. Сидя за рулём автомобиля и мечтая о том, как она проведёт отпуск на море, Ольга, по звонку всё той же Любочки, повернула машину и влетела в операционную как раз в тот момент, когда все уже опустили руки и смирились со смертью матери и младенца.
– Звезду не надо. Надо принять меня сегодня вне очереди прямо с утра. Я хочу оформить дарственную.
– И всего-то!? Олечка Павловна, не извольте беспокоиться. Сделаю всё в лучшем виде!
Из нотариальной конторы Любочка вышла, мягко говоря, в лёгком шоке.
– Что это было, Ольга Павловна?
– Любаша, я же понимаю, как тяжело жить на чужой территории. Муж твой, привыкший смотреть маме своей в рот, ни на что в жизни не способен. Это же надо быть таким дятлом – хочется, конечно, хуже сказать – что бы все деньги, что зарабатывает ваша семья, отдавать своей маме! И ты должна у свекрови свои же деньги на прокладки выпрашивать! Да пошли они к чёрту, и муж твой, и маман его! Ишь, гады какие! Над сиротой измываться вздумали! Сколько раз ты говорила, что ушла бы, да некуда? Сколько раз я тебе предлагала ко мне перебраться, а ты всё стеснять меня не хотела? Теперь стеснять некого, зато есть куда перебраться. Разводись и живи спокойно. Одна комната тебе, другая Юльке. И до работы всего две остановки. В хорошую погоду пешёчком можно прогуляться. Вдумайся только – ты на целый час позже вставать сможешь!
– Но как же так?.. А Вы?
– Ну, что я? Если не получится то, что задумала, поживу пока в третьей комнате, а потом куплю себе что-нибудь.
– А как понимать, что если через год Вы не объявитесь, то и третья комната, и Ваша дача, и все Ваши сбережения отходят мне? Вы куда-то уехать хотите, что ли?
– Хочу. Очень хочу. И если я через год не вернусь, значит, там мне лучше, чем здесь. И я останусь там навсегда. А ты уж, девочка моя, стань счастливой, пожалуйста. Ну, что? Поехали смотреть владения?
Часть 10 глава 5
– Любаша, ну, что ты? Успокойся, – обнимала Ольга плачущую Любу за плечи, сидя на кухне теперь уже не своей квартиры.
– Ещё никто-о-о… никогда-а не делал для меня-я такие подарки… – всхлипывала Любочка, размазывая слёзы по щекам, словно маленький ребёнок. Девочка, выросшая в детском доме, она не была избалована ни подарками, ни вниманием, ни заботой. Да ещё муж такой попался… – Вы же мне не комнаты, Вы же мне новую жизнь подарили…
– Ты, главное, жизнь эту новую проживи правильно. Не трать её на своего мужа никчёмного, да на мамашу его алчную. И при разводе на алименты подавай, как бы они тебя не отговаривали. А если начнут рот открывать, так ты сразу к Аркадию Валентиновичу беги. Поняла?
– Да. Хорошо…
– А теперь иди, умойся холодной водой, а то глаза припухли. На работе приставать начнут, что скажешь?
– Скажу, что со свекровью поругалась, – поспешила Люба в ванную комнату.
Умываясь, она всё ещё до конца не верила в своё счастье. Пять лет мучений и унижений останутся позади. Она ни на минуту не задержится в их доме! Ни на минуту! Завтра вернётся с суток и, не ложась спать, соберёт все вещи, свои и Юлькины, возьмёт такси и переедет к Ольге Павловне. Точнее, уже к себе. Аркадий Валентинович, милый пожилой мужчина, объяснил ей, что на дарственную ни её муж, ни, тем более, её свекровь, претендовать не могут. Так что жить она теперь будет с ребёнком спокойно, и никто без её разрешения на её территорию не войдёт.
Ещё Ольга Павловна обещала поговорить со своим замом, что бы Любу перевели на пятидневку. Тогда Юльку не надо будет в круглосуточный садик отводить.
– Как здорово! Я со своим ребёнком теперь буду много времени проводить. Спасибо Вам, Ольга Павловна! – поцеловала Люба начальницу в щёку, когда та подала ей приказ о переводе.
– Ну, Любаша, удачи тебе! Главное, ничего не бойся!
Люба со счастливой улыбкой стала просматривать назначения для больных.
– Здравствуй, Любушка! – увлечённая своими мыслями она не заметила, как на пост подошёл Иннокентий Викторович, врач их отделения.
– Здравствуйте, Иннокентий Викторович! – она радостно улыбнулась.
– Как сияют Ваши глаза сегодня!.. Случилось что-то хорошее? – и он положил на стол рядом с девушкой три груши и связку бананов.
Кеше очень нравилась эта милая и заботливая мед сестричка. Он всегда угощал её шоколадом или фруктами. Он бы с удовольствием поухаживал за ней, но его останавливало обручальное кольцо на пальчике Любы. Заводить пошлую интрижку Кеша не хотел по одной простой причине – Люба не просто нравилась ему. Он был влюблён в неё и хотел серьёзных отношений, а не мимолётных встреч, которые бы ни чем не закончились.
– Да. Очень хорошее…
– И что же это? Расскажите… Груши, кстати, мытые.
Любаша груши очень любила. Больше всех фруктов. Ела, правда, их не часто. Свекровь говорила, что фрукты – это барство. И покупала их крайне редко. Только для Юльки.
