Текст книги "Миллионер и я (СИ)"
Автор книги: Ирина Тигиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)
Глава 20
– Так о чём вы говорили с твоим отцом? – без особого интереса спросила я.
– О моём наследстве.
– Вот как? Уже?
– Он выдворяет меня из компании.
Я вскинула на супруга удивлённый взгляд.
– Не смотри так. Отец пригрозил, что, если не женюсь на Эвелине, он это сделает. Я ослушался... Но тебе ведь мои деньги и не нужны – так ты говорила?
– Так. Что ж, ничего не поделаешь – попробуем прожить на мою стипендию, —нарочито вздохнула я.
Константинидис расхохотался.
– Ну, до этого не дойдёт, хотя идея мне нравится! У меня есть свои компании, мною основанные. Их доход – не миллиарды, а всего лишь миллионы, но, надеюсь, на первое время хватит.
– Попробуем уложиться, – поддакнула я. – Надо же: одной свадьбой перечеркнуть звание миллиардера и скатиться до уровня миллионера! Не жалеешь?
– Пока нет, – Константинидис перехватил мою руку, в очередной раз потянувшуюся к бокалу, но отпускать её не спешил. – Пойдём танцевать?
– С моей лодыжкой, которую ты вывихнул?
– А, забыл... – буркнул он. – Господи, только его и не хватало...
К нашему столику направлялся Алекс. Просиял нам обоим улыбкой, протянул руку мне и скосил вопрошающий взгляд на Константинидиса.
– Можно пригласить её на танец?
– У неё вывихнута лодыжка, – отрезал супруг. – Найди другой объект для соблазнения.
– Никого я не соблазняю – ещё даже и не пытался, – хмыкнул Алекс и с сочувствием в голосе обратился ко мне:
– А он, оказывается, ревнивый, ты это знала?
– Перевоспитаем, – махнула я рукой.
– Договорились! Позови, когда он перестанет рычать на всякого, кто к тебе приблизится.
И уже не очень твёрдой походкой отправился восвояси, а Константинидис наклонился ко мне.
– Никаких прилюдных интрижек, тем более с моими друзьями!
– Значит, можно не прилюдные? – я-таки завладела бокалом. – И не с друзьями?
– Ты о своём официанте? Разве не говорила, что с ним всё кончено?
– А разве ты не говорил, что я могу продолжать с ним встречаться?
– Говорил... – нехотя подтвердил Константинидис. – Ты действительно с ним помирилась? Когда успела?
Неужели это и правда ревность? Я глянула на благоверного из-под полуопущенных ресниц. Лицо помрачневшее, взгляд пытливый... Хотя вполне понятно, что после краха из-за измен Эвелины, любое упоминание о неверности пусть даже липовой жены будет восприниматься им, как личное оскорбление. Но на вопрос я не ответила – только уклончиво улыбнулась, попыталась отхлебнуть шампанское... и только шлёпнула в воздухе губами – супруг отобрал бокал и подсунул мне стакан с водой.
– Что за... – начала я.
– Ничего, – отрезал он, убирая мой бокал подальше. – Ещё немного – и под стол свалишься, а вечер ещё только начинается!
Я обвела чуть расфокусированным взглядом гостей, что-то пиликающих музыкантов и попискивающую под музыку певицу. Тоска да и только! И, покачнувшись, поднялась.
– Я передумала! Давай потанцуем!
– С лодыжкой, которую я тебе вывихнул? – съехидничал Константинидис, но тоже встал.
– И ещё представь меня своим... кем они тебе приходятся.
– Ты же на ногах едва стоишь – и не из-за вывихнутой лодыжки!
– А ты на что? Поддержишь, если буду падать. Идём, – и решительно направилась к гостям.
Вечер получился... занимательным. Видимо, всё ещё ошарашенные сменой невесты гости вели себя крайне вяло. Унылое застолье не шло ни в какое сравнение с разгулом помолвки, на которой я подрабатывала официанткой, и противоречило самому принципу греческих свадеб, славящихся безудержным весельем. И, решив, что нет ничего хуже, чем скучать на собственной, пусть и липовой, свадьбе, я пошла вразнос! Подкорректировав репертуар музыкантов, станцевала даже под такую древность, как Шакира, ламбада, YMCA и Las Ketchup. Устроила караоке, которое с жаром поддержали Алекс и ещё парочка девиц, с которыми он успел свести знакомство. Как мы с Алексом дуэтом проорали «Я свободеееен, словно птица в небесаааах!» из совсем не подходящей случаю рок-баллады Кипелова, вряд ли скоро забудем как я, так и присутствующие. Но или чтобы больше не подпускать к микрофону ни Алекса, ни меня, или просто уже надоело сидеть – гости начали танцевать и веселиться. Я снова встретилась с банкиром, пристававшим к наяде на праздновании помолвки, и с его «соперником» за внимание каменной красотки. Познакомилась и с остальными. Некоторые были вежливы, некоторые даже дружелюбны, некоторые смотрели свысока. В какой-то момент я заметила, что родители моего супруга незаметно покинули банкет, но мысленно махнула на них рукой. Не детей же мне с ними крестить! Вот они прелести фальшивого замужества – можно абсолютно не заморачиваться, если не понравлюсь окружению благоверного! Мой сизигос[1] тоже заметил отсутствие предков, и, видимо, желая показать, что ничуть не задет, начал веселиться ещё отчаяннее. Перебил половину посуды – на счастье, цветы, щедро развешанные повсюду, побросал в море – чтобы отогнать злых духов. А потом, раздобыв где-то несколько гранатов, разбил один о белоснежную стену виллы и сунул мне в руку другой.
– Давай, Клио, так нужно! Попробуй попасть, куда попал я!
– Зачем нужно? – я с удовольствием замахнулась гранатом.
– Для процветания и плодородия нашей семьи!
Моя рука сделала кривую траекторию, и гранат попал не в стену, а в пол.
– Нет, так никуда не годится! Хочешь, чтобы мы остались бездетными? – возмутился Константинидис и сунул мне ещё один фрукт. – Бросай снова, пока не попадёшь!
– Ты ничего не перепутал? – шепнула ему я. – Какие дети?
– Кажется, мы договаривались, ты будешь мне подыгрывать, – он легко подтолкнул мою руку. – Бросай!
Подавив желание разбить гранат о его голову, я всё же «отметилась» на стене – к истинному восторгу супруга, и веселье продолжилось.
[1]Сизигос (греч.) – муж, супруг.
Глава 21
Мы разбили ещё несколько ваз, хрустальных лебедей и украшавшие торт статуэтки брачующихся – невеста, заменить которую, естественно, не успели, была блондинкой, как Эвелина. Потом, не очень трезво улыбаясь в камеры многочисленных сотовых, мой сизигос и я начали торжественно разрезать свадебный торт – гигантское нагромождение из бисквита, крема и глазури. И тут выяснилось, что на празднование всё же заползла одна из «змей» – подруг Эвелины. Выскочив откуда-то сбоку, она выплеснула целый графин красного вина на моё белоснежное платье. Все оторопели, включая меня, а мерзавка приосанилась и выдала:
– Пусть и твоя супружеская жизнь будет...
Не знаю, что именно она собиралась пожелать. Вообше греки довольно суеверны – у присутвующих вырвался вздох не то ужаса, не то негодования. Но какое «пожелание» устоит перед хорошей трёпкой? Отбросив лопаточку, которой собиралась поддеть отрезанный кусочек, я, размахнувшись, врезала мерзавке в челюсть, и та, жалобно пискнув, рухнула прямо в так и не разрезанный свадебный торт. А я, внезапно почувствовав себя Скалой Джонсоном на рестлерской арене, подобрала юбку и с воплем «Ты что, не смотрела "Кэрри", уродка?» разбежалась, собираясь прыгнуть на неё сверху и вбить в торт окончательно... но что-то перехватило меня в прыжке, буквально отдёрнув от испустившей вопль паники девицы, лежавшей в жиже из крема и глазури.
– Не убивай при свидетелях, – шепнули мне на ухо.
С возмущением обернувшись, я узнала Алекса, но, прежде чем успела его отпихнуть, из-за наших спин раздался грозный рык моего супруга:
– Отпусти мою жену, Алекс! Пусть закончит начатое!
Кажется, Алекс по-настоящему растерялся, и я поспешно высвободилась из его полу-объятий. А, снова повернувшись к испортившей моё платье мерзавке, даже застонала от досады – только бесформенная масса, недавно бывшая свадебным тортом. Кто-то помог негодяйке скрыться с места преступления! Не долго думая, я бросилась следом и догнала бы её без труда, но невольно остановилась, когда на плечо легла рука супруга.
– Найдём её вместе, – сурово заявил он. – И накажем! Я на женщин руку не поднимаю, но могу её подержать, пока ты...
– Вы что, спятили? – перебил его подоспевший Алекс. – Утихомирьтесь уже! Вообще, вам обоим пора уединиться, пока не разнесли тут всё!
Гости, явно под впечатлением от потасовки, горячо поддержали идею «уединить» нас, и вот, несмотря на слабое сопротивление, нас уже заталкивают внутрь виллы, советуют подняться на третий этаж – там спальня, и постараться по дороге ничего больше не разбить. А потом закрывают дверь с наружной стороны и, кажется, не уходят – ждут, пока мы поднимемся наверх.
– Пойдём? – неуверенно посмотрел на меня супруг.
Я пожала плечами.
– Наверное, придётся. Наружу ведь всё равно уже не выпустят... да и платье бы сменить. Жалко, такое красивое...
– Куплю тебе новое! Ещё из-за такой ерунды расстраиваться! – пылко заверил Константинидис и, приобняв, уже уверенно заявил:
– Идём!
Лестница оказалась узковатой, ступеньки – крутыми, а моя лодыжка, о которой я почти не вспоминала весь вечер, вдруг резко заболела, и, пройдя всего несколько ступенек, я, оступившись, чуть не скатилась вниз. Но Константинидис вцепился в моё плечо и не дал упасть.
– Клио! Ты что?
– Лодыжка... – вздохнула я.
– Опять?
– Всё ещё... Просто забыла, что она у меня болит, – и охнула от неожиданности, когда супруг подхватил меня на руки.
– Есть ведь традиция, чтобы муж вносил молодую жену в дом на руках, – улыбнулся он.
– В нашем случае в дом внесли на руках обоих, – я кивнула на дверь, за которой притаились не желавшие выпускать нас гости.
– Тогда я просто обязан внести тебя хотя бы в спальню!
– Главное, чтобы донёс – на ногах-то держишься не очень.
– Уж точно крепче, чем ты! – фыркнул Константинидис, но, мне показалось, начал перебирать конечностями с большей осторожностью.
Я всё гадала, дотащит ли он меня до третьего этажа – дотащил! Слегка запыхался, но темпа не сбавил. Перешагнул через порог и только тогда осторожно поставил меня на ноги.
– Браво! – впечатлилась я. – Думала, ты пьян сильнее.
– И выроню тебя по дороге? – хмыкнул он, скользнул по мне взглядом и нахмурился. – Она ведь не успела сказать ничего дурного?
– Та дрянь, испачкавшая моё платье? – я опустила глаза на пятно. – Нет, не успела. Но только не говори, что веришь в подобную чепуху!
– В сглаз? Конечно, нет! – заверил он, но тут же кашлянул. – Немного. А ты?
– В «сглаз», который может наслать пустоголовая, накачанная силиконом курица вроде той, точно нет!
Константинидис рассмеялся, мне показалось, немного смущённо, и покосился на постель.
– Ну а мы здесь суеверны и всячески стараемся отвратить зло.
Я проследила за его взглядом и слабо икнула. Широкая, утопающая в подушках постель под воздушным балдахином была буквально засыпана крупными алыми лепестками, миндалём и монетками.
– Это всё для благополучия и обеспечения потомством, – пояснил супруг. – Тётушка Фофи хотела ещё, чтобы по постели покатался ребёнок – мальчик.
– Обязательно мальчик? – не удержалась я. – А если покатать по постели девочку?
– Тогда, говорят, первой девочка и родится, – Константинидис явно не заметил издёвки в моём голосе.
Качнув головой, я, прихрамывая, подошла к кровати. Если просто стряхну всё на пол, это будет считаться неуважением к чужой культуре?
Глава 22
На прикроватном столике лежала моя свадебная расшитая кристаллами сумочка и сотовый – последний раз видела их на праздничном столе внизу и с тех пор уже и думать про них забыла.
– Мои вещи... это ты распорядился? – полуобернулась к супругу, подошедшему ко мне со спины, и чуть вздрогнула, почувствовав на плечах его ладони.
– Да, – прошептал Константинидис в мои волосы. – Только не бросайся сейчас к сотовому, ладно?
Ещё мгновение – и его ладони скользнули под невесомую ткань моего платья, губы коснулись обнажённого плеча и, рывком обернувшись, я оторопело выпалила:
– Ты что?!
На лице супруга отразилось крайнее изумление.
– В смысле, что?
– Ты ведь не собираешься? – я глянула на кровать и снова на него. – Такого уговора не было!
– Не думал, что об этом нужно договариваться... – кажется, благоверный приходил во всё большее недоумение. – Мы ведь теперь женаты, и...
– Понарошку! – перебила его я.
– Ну, не совсем понарошку. Священник был настоящий и церковь – тоже. На нас обоих настоящие кольца. Что до остального... мы ведь уже были в одной постели, когда вообще друг друга не знали, так почему бы не повторить? Тем более, что о той ночи у меня – никаких воспоминаний! – неуверенно улыбнувшись, он опять качнулся ко мне. – По-моему, это нужно исправить...
– А тебе не кажется странным, что ты вообще ничего не помнишь? – снова отступила я. – Или с тобой такое часто бывает?
– Вообще не было – до того раза. Но всё когда-то случается впервые.
– Или не случается.
Пожалуй, самое время рассказать супругу правду о «той ночи». Мне нужно, чтобы он в меня влюбился, и, наверное, его желание затащить меня на миндаль, монетки и лепестки – неплохой задел на будущее, но... сейчас я к этому просто не готова.
– Что ты имеешь в виду? – брови Константинидиса сошлись на переносице.
– Ты был настолько пьян, что не держался на ногах, не говоря ни о чём другом! – выплеснула я. – Никакой «одной постели» не было – где бы мы там уместились? И никакой «той ночи» – тоже. Единственное, что нас «объединило» тогда – мы оба уснули, а утром оба проснулись!
– Ты соврала мне?! – глаза супруга потемнели. – Что мы... а мы не...
– Нет. Ты сам так решил! Я собиралась тебя переубедить, но ты сильно меня задел и...
– ...поэтому ты позволила мне думать, будто я провёл ночь не пойми с кем и изменил моей невесте?!
– Опять это «не пойми с кем»! – разозлилась я. – Именно за такое свинское отношение к человеку, о котором ничего не знаешь, ты и поплатился! Что до невесты, она была занята! Я видела её с каким-то типом, когда шла к катеру, в котором ты мирно выводил ночные трели!
– Я не храплю! – возмутился Константинидис.
– Правда? Я думала, мой катер неисправен, когда возвращалась на Крит, а ты не-храпел на заднем сидении!
– Уму непостижимо, просто невозможно! – Константинидис стиснул пальцами виски. – Я радовался, что избавился от Эвелины, а на самом деле связался с ещё худшей...
– Не смей сравнивать меня с этой безмозглой... порнаи[1], слепленной в пластической клинике! – вконец рассвирепела я. – Я не просила тебя приставать ко мне в ресторане Тео, не просила карабкаться вслед за нами на Скарос, не просила на мне жениться! Мне нужен был Тео, от тебя мне не нужно ничего! И прыгать с тобой на миндаль я не собираюсь по одной элементарной причине: не хочу, чтобы мой первый мужчина был самовлюблённым, заносчивым, эгоистичным малакасом! А теперь выйди, мне нужно переодеться. И, клянусь, ещё шаг в мою сторону или новое оскорбление – все и каждый внизу узнают, что на самом деле скрывается за нашей свадьбой!
Для пущей наглядности я ткнула пальцем на дверь, но супруг не двинулся, таращась на меня недоверчивым взглядом.
– Ты сказала... «первый мужчина»? То есть, ты ещё не...
– А ты схватываешь на лету! – съязвила я.
– Но как же тот официант? Я думал, вы с ним...
– Уйди, Христа ради! – не выдержала я.
Воспоминание о Тео, которого потеряла из-за стоявшего напротив олуха, отозвалось во мне глухой болью. Константинидис попятился было к двери, но остановился на пороге.
– А почему… на мне не было одежды? И почему я был привязан к кровати?
– Потому что ты вздумал искупаться, – я решительно двинулась прямо на него. – А я привязала тебя, чтобы ты пьяным камнем не отправился на дно морское! Спокойной ночи!
С силой толкнув его в грудь – кажется, супруг этого не ожидал и отшатнулся за порог, я захлопнула дверь. Сдёрнула с себя платье и дорогущие украшения, попыталась стащить и кольцо, но оно, как назло, не поддалось. Прошипев ругательство, я сорвала всю злость на постельном декоре – смела на пол все лепестки, орешки и монетки, и рухнула на мягкое ложе. Сейчас бы заснуть, а наутро проснуться в моей крошечной комнатушке на узенькой кроватке, позавтракать с доброжелательными стариками и выйти к морю дожидаться моего Адониса... На глаза вдруг навернулись слёзы. Тео я потеряла, да ещё и ввязалась в авантюру с местью миллиардеру, за которого по дурости вышла замуж. О чём я только думала, составляя этот план?! Теперь ведь всё, абсолютно всё идёт наперекосяк!
– Клио... – тихий стук в дверь и голос благоверного. – Ты не спишь? Клио!
Только собралась рявкнуть, чтобы убирался, мой сотовый ожил и завибрировал. Неужели этот полоумный стучит в дверь и одновременно звонит?! Я в ярости подхватила мобильник со столика... и чуть его выронила, увидев высветившееся на дисплее имя звонившего: Тео.
– Клио... Кира, открой пожалуйста. Я просто хочу поговорить. Пожалуйста...
Я посмотрела на дверь, на сотовый, продолжавший вибрировать у меня в руке... и почему-то вспомнила фразу из любимой в детстве «Королевы Марго» Александра Дюма: «Хороша брачная ночь… Муж сбежал, любовник бросил!». У меня вроде бы всё наоборот: муж стучит в дверь, любовник, если можно так назвать Тео, обрывает сотовый... но сейчас не хочу ни видеть, ни слышать никого из них. Тео – ревнивый недоверчивый болван, про Константинидиса и говорить не хочется! Обязательно разберусь с ними обоими очень скоро, может даже завтра... но не теперь. Отключив сотовый, я громко крикнула супругу:
– Убирайся!
И, рухнув на подушки, выключила свет.[1] Порнаи (греч.) – проститутка, блудница.
_______________________________________________
Дорогие читатели!На этом заканчивается первая часть истории про наших незадачливых молодожёнов.Но вторая уже на подходе! Выкладка начнётся скоро, как часть следующего «миллионерского» литмоба.В ней, забегая немного вперёд, увидим, как же складывается совместная жизнь наши голубков, ну и посмотрим, смогут ли они справиться со всякими отвлекающими факторами, которых у каждого из них предостаточно! В общем, курьёзов ожидается немало! О мобе и начале выкладки сообщу заранее;)Надеюсь ещё пообщаться с вами в комментариях!А пока приглашаю заглянуть в мою новую мини-историю из клыкастого литмоба«Власть неживых. Поймать вамира». Будет интригующе и интересно!Ваша Ирина
