Текст книги "Миллионер и я (СИ)"
Автор книги: Ирина Тигиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
Глава 17
Церковь Панагия Мальтеза построена всего несколько десятилетий назад. Но в ней есть чудотворная икона, уникальный резной алтарь и, видимо, это делает её одним из излюбленных мест для венчаний. Почему сильные мира сего захотели венчаться в этой пусть и живописной, но совсем небольшой церкви, как обычные туристы, осталось для меня загадкой. Но, когда присоединяешься к фарсу в его финальных актах, менять что-то поздно. Я безропотно смирилась с ужасным розово-лилово-белым, как пряничный домик Барби, антуражем, старательно подобранным Эвелиной, и с выбранной ею на вечер музыкой, и обилием сильнопахнущих цветов. Обо всём этом предупредил накануне Константинидис. Не согласилась лишь с платьем, очень похожим на её, в которое заботливый жених усиленно старался меня нарядить – этакий воздушный белоснежный пудинг с миллионом юбок, в которых можно утонуть, как в болотной трясине. Я выбрала платье в греческом стиле, из тонкой мерцающей ткани: струящаяся по фигуре юбка до пола, открытая спина, по одному плечу вьётся вышитая золотом оливковая ветвь, грудь прикрыта белоснежным лифом. Заказали его по журналу, хотя Константинидис переживал, что без примерки оно может мне не подойти. Платье доставили супер-экспресс-доставкой утром заветного дня. А, облачившись в него и посмотрев в зеркало, я довольно улыбнулась: платье сидело, будто было сшито специально для меня...
– Ух ты! Теперь понимаю, в чём причина суеты! – произнесли задорным мужским голосом за моей спиной и тут же напели на известный мотив:
– Наш Кирчик, кажется, влюбииился... и я впервые готов не закатывать глаза, а широко раскрыть их при виде его избранницы!
Обернувшись, я с удивлением уставилась на мужчину, вошедшего в комнатку, где косметологи-парикмахеры-стилисты готовили меня блистать на предстоящем бракосочетании. Довольно высокий, почти такого же атлетического сложения, как мой будущий благоверный, волосы пшеничного цвета, голубые глаза и располагающее лицо, которое немного портил длинноватый нос.
– Привет! – произнёс он по-русски. – Я – Алекс, друг Кира. А ты, должно быть, Клио, его новая невеста? Он наплёл мне что-то по телефону, я ничего не понял. Надеялся, разъяснит всё при встрече, но... Может, ты расскажешь, куда делась блондинистая Годзилла, которую он собирался вести под венец?
Первый шок от неожиданного вторжения уже прошёл – я вернула глаза в орбиты и дёрнула плечами.
– Зачем? Тебе её не достаёт?
Мой гость расхохотался.
– Вижу, и чувство юмора у тебя имеется! Но вот чем смог привлечь тебя этот зануда?
– Значит, ты – тот самый закадычный приятель, который должен был прилететь к свадьбе? – поспешила я сменить тему. – Из Москвы, верно? Кир упомянул, ты поведёшь меня к алтарю.
– Я согласился до того, как тебя увидел, – подмигнул он. – Теперь не уверен, что хочу вести к нему. А ты уверена, что хочешь под венец именно с ним?
– Совсем не уверена, – искренне проговорила я. – Может, сбежим, пока не поздно?
– Давай! У меня свой самолёт – только позвоню пилоту! – с готовностью подхватил он. – Где вы познакомились? Ты – просто сокровище, а по сравнению с его прежними, так и вовсе бесценное! Кстати о сокровищах, – он протянул мне плоский бархатный футляр. – Это от Кира. Сам он прийти не может, но просил тебя надеть это.
Чувствуя себя Анжеликой, которую готовят к замужеству с Пейраком, я открыла футляр... и с невольным восхищением провела кончиками пальцев по переливающимся камням ожерелья. Массивное и в то же время изящное, из бриллиантов и крупных изумрудов. К нему прилагались серьги, и всё это идеально подходило к моему наряду. Не ожидала, что у моего будущенького такой хороший вкус!
– Помочь надеть? – новый знакомый с готовностью потянулся к сияющему великолепию, но я отдёрнула футляр.
– Наденет один из них, – кивнула на замерших вокруг меня помощников. – Ещё причёску нужно закончить.
– О, понимаю! Можно мне подождать здесь? – он посмотрел на стул у стены.
– Только если не будешь давать ценных советов.
Алекс сделал жест «зуб даю!» и, плюхнувшись на стул, начал разглядывать меня в зеркале.
– Так откуда ты, прелестное дитя? – спросил после недолгого молчания.
– Из Краснодара.
– А сюда каким ветром?
– На практику.
– Учишь греческий?
Я скосила глаза на его отражение.
– Поддерживаешь разговор или тебе действительно интересно? Если второе, могу выслать резюме – как раз подготовила для практики.
– А ты злючка, – покачал он головой. – Но я пришёл с миром, меня не кусай. Хотя...
– Кир вообще ничего не рассказал о предстоящей тебе роли? – прервала его я.
– А мне отведена какая-то роль? – удивился он.
– Можно сказать, ключевая! – я проследила, как парень-стилист с подведёнными синей тушью глазами подкручивает локоны моих собранных в сложную причёску волос. – Ты будешь тем, кто прогонит блондинистую Годзиллу.
– Я... что? – оторопел мой гость.
Вдев серьги в уши, я подождала, пока стилист защёлкнет ожерелье на моей шее, и повернулась к глазевшему на меня Алексу.
– Сейчас расскажу. Только обещай не перебивать. Времени осталось не так много.
– Точнее, мы уже опаздываем, – он глянул на наручные часы. – Венчание ведь в двенадцать?
– В двенадцать, – кивнула я. – Слушай!
Глава 18
Мы покинули комнатку ровно в полдень. K церкви дошли за пять минут. Вокруг церкви было всё оцеплено и никаких журналистов – охранники в форме рьяно охраняют покой самых близких и дорогих гостей – церковь может вместить всего пятьдесят человек. Гости уже внутри, но охрана предупреждена и расступилась, едва мы подошли – всё, как спланировал мой хитроумный жених. Вообще, он оказался очень изобретательным в придумывании каверзных планов: рассчитал всё до минуты, и, обсуждая с ним подробности, даже я, внутренне шипевшая от злости при одном взгляде на него, по-настоящему увлеклась. Алекс не должен был знать о нашем плане до последнего момента – на всякий случай, но Константинидис не сомневался, что приятель его поддержит. А напоследок неожиданно заявил, что полностью согласен с моим решением не говорить другу о том, что наш брак – фиктивный. Алекс – известный ловелас и, узнай он правду, точно начал бы со мной заигрывать...
– Готова, Клио? – остановившись перед дверью, Алекс стиснул мои ладони: зрачки расширены, глаза сверкают, дыхание – учащённое.
– А ты? – с лёгкой нервозностью улыбнулась я.
– В нетерпении, как если бы сам сейчас женился! Ну вы с Киром и закрутили сюжет!
– Бóльшую часть придумал он.
– Но ты поддержала! Неудивительно, что он решил сбежать к тебе от этой... – Алекс мотнул головой на дверь. – Идём, хочу уже узнать, чем всё закончится! – и толкнул дверь.
Я сделала глубокий вдох, стараясь унять сердцебиение. Много людей, много свечей, иконы, запах ладана... и дорожка, ведущая к алтарю. У алтаря – священник, перед ним две фигуры: Константинидис в смокинге и мисс С-совершенство в кружевном бело-розовом платье с пышнейшей юбкой, под которой без труда могла бы укрыться половина населения Санторини.
– Прошу прощения за опоздание! – звенящим голосом объявил Алекс. – Вижу, вы уже начали. Но какая свадьба без невесты?!
– Наконец-то! – донёсся от алтаря довольный голос Константинидиса. – Моя любимая здесь! Спасибо, что привёл её, друг! А ты, – небрежный взмах руки Эвелине, – можешь идти, больше мне не понадобишься.
Тишина. Напряжённая, гнетущая – наверное, шок слишком велик. Но «Годзилла» очнулась довольно быстро.
– Котик... – в голосе назревали визгливые нотки. – Что всё это значит? Ты решил пошутить?
– А ты видишь, что я смеюсь? – хмыкнул он. – Шуткой было бы назвать женой женщину, не выбиравшуюся из чужих постелей всё время нашего знакомства. Привести её в церковь и венчаться с ней на глазах у тех, кто знал о её похождениях, но предпочёл об всём умолчать. Шуткой было бы простить эту змею и связать с ней жизнь. Да, я пошутил, когда привёл тебя сюда. И, кажется, шутка удалась. Теперь пора перейти к серьёзным вещам – венчанию. Но не с тобой. Клио, Алекс! – он приглашающе махнул нам рукой.
В этом и заключался коварный план Константинидиса: заставить и «любимую» невесту, и «дорогих» гостей испытать на себе, каково это – быть обманутыми и прилюдно униженными. То, что он сразу же не отменил свадьбу, вселило надежду всем участникам, что горячая любовь к избраннице оказалась сильнее нанесённой ею обиды. И, пока горе-жених донимал меня цветами, Эвелина засыпала его сообщениями, открытками и плюшевыми мишками, умоляя о прощении. И, как только я согласилась на роль в запланированном представлении, хитрый миллиардер сделал вид, что идёт на примирение, прощает шалопутную избранницу и вообще жить без неё не может. Всё продолжилось, будто никакой размолвки между брачующимися и не было. Ещё этим утром мисс С-совершенство поднялась с постели с мыслью, что сегодня станет миссис Константинидис, женой наследника миллиардов и вообще крутой мортисой. И вдруг – такая оплеуха: мортисой станет вовсе не она, а какая-то... чьего имени она даже не знает!
– Ты... с-совсем с-спятил?! – Эвелина подхватила юбки, будто собиралась замахать ими миллиардера до смерти. – Как ты смеешь! Дядя!
Гости заволновались, а на визгливый вопль невесты отозвался тип, от вида которого меня слегка передёрнуло. Холёное лицо, неприятные тёмные глазки, ещё не очень старый, но уже вовсю молодящийся. И скользкий, как ползучий гад.
– Ты не в себе, Кир? – строго обратился он к жениху.
– Сын! – к алтарю подскочил и Константинидис-старший. – Мы же обо всём договорились!
– Ну и цирк, правда? – шепнул мне мне на ухо Алекс. – А я ещё раздумывал, лететь на эту свадьбу или нет! У Кира вкус в выборе девушек всегда был... сомнительным. Но, наверное, дело в том, что других в его окружении просто не было. А теперь он встретил тебя и... смог же разглядеть и оценить! Хотя не разглядеть тебя трудно, – он погладил меня по руке, обвившейся вокруг его локтя.
Я ответила блуждающей улыбкой. Скорее бы уже перейти к церемонии... От волнения я не могла есть утром, зато теперь голод начинал мучить по-настоящему.
Между тем трагикомедия возле алтаря набирала обороты. Константинидис-старший, не стесняясь, кричал на Константинидиса-младшего, дядя С-совершенства – на них обоих, а они, на мгновение отвлекаясь друг от друга – на него. Сквозь гул эмоциональных мужских голосов пробивалось повизгивание Эвелины и попискивание матери Константинидиса-младшего. А фоном для всего действа был возрастающий ропот гостей. Пожалуй, только мы с Алексом стояли молча – не считая моего оглодавшего желудка, тоже жалобно подавшего голос во всеобщей потасовке.
– Голодная? – ласково притиснул меня к себе Алекс.
– Упражняюсь в чревовещании, – чуть отодвинулась я.
Алекс явно собирался сказать что-то ещё, но тут всех перекрыл зычный голос священника, с возрастающим негодованием наблюдавшего за всей творящейся перед ним «бесовщиной».
– Нееее позвооолююю! Превращать Божий дом в балаган! – нараспев гаркнул он и свирепо глянул на Константинидиса-младшего. – Или немедленно венчаешься, раб Божий – невесту можешь поменять, или покидаешь Божий храм и больше в него не возвращаешься. По крайней мере в ближайшее время – клиру нужно от вас отдохнуть, – он посмотрел на притихших служек, только что не втянувших головы в плечи.
– Прости, батюшка, конечно, – послушно закивал Константинидис и деловито повернулся к цеплявшейся за дядю Эвелине. – Вы оба можете занять места среди гостей или охрана вас выведет.
– Охрана?! – оскорбился дядя невесты. – Такого унижения я тебе не забуду! Наша сделка отменяется, Петрос! – яростный взгляд на Константинидиса-старшего. – Идём, Эвита.
– Как, дядя... – визгливо начала та.
Но дядя был сама решительность. Подхватил С-совершенство вместе со всеми её юбками и направился прямо на нас – к выходу.
– Кажется, сейчас они нас сметут, лучше посторонимся, – Алекс попытался меня сдвинуть, но я качнула головой.
– Нет. Невеста не сторонится. Её обходят.
Он посмотрел на меня даже не с восхищением – с уважением и, став рядом, слегка приосанился.
– Тут уж не поспоришь, красавица. Встретим их лицом к лицу – только меня держись.
Мне очень хотелось закатить глаза, но сделать это всё равно бы не успела. Эвелина понеслась на меня, как разъярённая фурия.
– Это из-за тебя, шлюха!
А потом всё произошло очень быстро. Гости со стороны невесты, демонстративно направившиеся вслед за несостоящейся кирией Константинидис, хором охнули на разные голоса. Дядя красотки не особо убедительно крикнул:
– Эвита, нет!
Я крепче стиснула букет белоснежных лилий и орхидей, который держала в руках, намереваясь отхлестать им «Эвиту», как козу. Алекс выпустил мою руку и сжал кулаки – неужели собирался её нокаутировать? Но ни мне, ни ему делать ничего не пришлось. Из полумрака за нашими спинами выступили два мóлодца в чёрных костюмах – уметь надо так прятаться! И, едва озверевшая Эвелина подскочила ко мне, колыхая гигантским бюстом, мóлодцы ловко подхватили её под руки, так и не дав меня коснуться, а мне – отхлестать её букетом.
– Молодец, Кир, обо всём подумал! – шёпотом восхитился Алекс, подставляя мне локоть. – Идём, он ждёт. А эти пусть расступаются!
И мы поплыли вперёд – под истеричные вопли выволакиваемой из храма Эвелины и под негодующе-испепеляющими взглядами «группы поддержки» несостоявшейся невесты. Алекс – неторопливо чеканя шаг, походкой вернувшегося с победой полководца, рядом с которым вышагивает по меньшей мере королева. Я – прихрамывая и цепляясь за его локоть. Когда мы достигли алтаря, от лица моего почти благоверного буквально исходило сияние. Взяв мою руку, торжественно переданную Алексом, он дружески кивнул приятелю и перевёл восхищённый взгляд на меня.
– Клио… выглядишь...
– Начинаем! – прервал волшебство момента священник и, уже не отвлекаясь ни на что, затянул какой-то псалом.
Песнопения, молитвы, снова песнопения... и мой время от времени очень некстати «включающийся» желудок. Я невольно покосилась на столик, на котором стоял поднос с графином вина и бокалом, на лежавшее рядом с подносом Евангелие, а на нём – увитые жемчугом венки и обручальные кольца... и вздохнула. Как же ещё долго... Церковь в Греции – государственный орган, священнослужители – государственные служащие, а венчание – одновременно и официальная регистрация брака. Само таинство состоит из двух частей: обручения и соединения. В первой части брачующихся окольцовывают, во второй – венчают, надевая им на головы венки. Когда почувствовала на пальце холод металла, я была уже почти в коме от одурманивающего запаха ладана, пережитого волнения и голода, и невольно вздрогнув, чуть не отдёрнула руку. Хотя, может, стоило бы? Согласившись на эту процедуру, не представляла, насколько всё будет торжественно-тягомотным. Быстрый взгляд на почти супруга – ему, судя по выражению лица, процесс чуть ли не доставляет удовольствие. Хорошо притворяется! Или, может, настолько набожен? Я тоже верующая, но вытерпеть полноценное таинство венчания на голодный желудок... Время читать «Отче наш» – хорошо, что можно на родном языке. Я пробормотала знакомые с детства слова и послушно вытянула шею, когда батюшка поднёс к губам бокал с вином. Вообще я не особо чувствительна к алкоголю, но после троекратного прикладывания к священному напитку, почувствовала, как легчает в голове, а на губы наползает абсолютно дурацкая улыбка. Да и почему бы не улыбаться? Я стою у алтаря с почти не знакомым типом, на мне – дорогущее платье, ещё более дорогие украшения и обручальное кольцо. А ещё громко поскуливает желудок и начинает сильно ныть лодыжка. В общем, поводов для веселья – хоть отбавляй!
– Имеешь ли ты, раб Божий Кир, произволение благое и непринуждённое, и крепкую мысль, взять себе жену сию, рабу Божию Киру, её же здесь пред тобою видишь? – пробился сквозь дымку лёгкого алкогольного опьянения голос священника.
А за ним вместо лаконичного «Да!» недоверчивый шёпот моего жениха:
– Как он сказал, тебя зовут? Кира?! Это – действительно твоё настоящее имя?!
Я чуть не застонала: ну откуда мне на голову свалился этот олух? Батюшка был предупреждён о смене невесты у алтаря, и поначалу не хотел ни о чём таком слышать. Но большое пожертвование церкви быстро изменило его отношение к «недопустимому мракобесию» – он даже согласился поверить на слово, что я православной веры и венчаюсь впервые. В результате этой уступчивости от меня потребовалась лишь копия паспорта. Лично оставила её вчера в церкви, про себя посмеиваясь, что мой почти благоверный даже не озаботился узнать настоящее имя будущей жены, удовлетворившись ставшим привычным «Клио» – недаром говорил, это прозвище ему нравится! Кир и Кира – сочетание, конечно, необычное, но не впечатляться же этим на глазах у батюшки за минуты до того, как нас обвенчают! Поймав мой взгляд и, видимо, сообразив, что творит, мой почти-супруг поспешно повернулся к священнику и рьяно закивал:
– Конечно, батюшка! Имею! Очень имею... в смысле: да!
Кажется, батюшка уже не чаял, когда вся эта шарада, наконец, закончится и, сделав вид, что ничего не заметил, обратился ко мне:
– Имеешь ли ты, раба Божия Кира...
Господи, ну зачем я в это ввязалась? Почему только под действием выпитого священного вина поняла, как это неправильно – обручаться с мужчиной, которого едва терпишь, из желания ему навредить? И он ведь делает то же самое, малакас! И тут же упрекнула себя, что мысленно ругаюсь в священном месте...
– Клио... то есть, Кира... – лёгкий толчок локтя «малакаса». – Не молчи.
Я с удивлением воззрилась на священника, не сводящего с меня выжидательного взгляда, и, спохватившись, промямлила:
– Да... – теперь уже поздно бить отбой.
И прежде, чем батюшка забормотал молитвы, успела услышать облегчённый выдох Константинидиса. Испугался, гад, что в последний момент передумаю! И тут же чуть не хлопнула себя по лбу за непотребные слова в храме... Теперь черёд венцов. Когда батюшка соединил их, символизируя, что и души наши соединены пред лицом Господа отныне и навеки, мне снова стало не по себе. Это что же получается, здесь мы разведёмся, а на том свете здравствуйте снова?! А вдруг венчание наложит на меня какаую-нибудь печать, и я больше не смогу выйти замуж? Ну почему не подумала обо всём этом раньше?! Затуманенный алкоголем, доведённый до отчаяния самонакручиванием мозг кипел и булькал – я с трудом удержалась, чтобы не шарахнуться прочь от устремившегося ко венца. Но удержалась, и красивый жемчужный обруч лёг мне на голову. Всё, меня окольцевали... на веки вечные... А тут ещё сквозь нахлынувшую панику донеслось:
– Го-о-о-споди Бо-о-о-оже наш, сла-а-а-вою и че-е-е-естию венча-а-ай их!
И совершенно спокойное, даже довольное лицо Константинидиса, наклоняющееся к моему. Сейчас что, должен быть поцелуй?! Разве батюшка уже сказал, что можно? Это вообще... можно?! Губы моего теперь уже мужа решительно прижались к моим – наверное, он посчитал нужным идти до конца, и я внутренне сжалась, борясь с желанием отстраниться. Хотя это ведь символический поцелуй – сейчас Константинидис отодвинется сам. Но делать это он не спешил, наоборот, губы всё настойчивее исследовали мои – точно решил добить наблюдавших за нами гостей, а заодно и меня...
– Кир... – неловкое покашливание и шёпот Алекса. – Кирье Константинидис, может, не здесь? Все ждут...
Кирье Константинидис, будто нехотя, оторвался от моих губ и даже ласково провёл ладонью по щеке – хорошо же играет, уродец! И тут же снова себя одёрнула и... улыбнулась – могу играть не хуже.
– Пойдём, Кира? – тоже сверкнул он улыбкой.
Я кивнула.
– Только называй меня и дальше «Клио», это как-то привычнее.
– Ты странная, – снова улыбнулся он и сжал мою окольцованную ладонь.
Глава 19
А потом... поздравления, килограммы риса, которым нас обильно посыпали на счастье – точно можно было бы есть неделю, роскошная, утопающая в цветах вилла, где должно произойти празднование... и хотя бы два знакомых лица – кирье Йоргос и кирия Алексина, приглашённые, как обещал Константинидис, и встретившие меня одними из первых. И снова рис, поздравления, накрытые столы... Я была словно в дурмане – пришла в себя, только когда Алекс сунул мне в руку бокал шампанского и доверительно шепнул:
– Пожалуйста, перестань так улыбаться, Клио. Кажется, будто тебя опоили, и ты не понимаешь, что происходит вокруг.
– На самом деле так заметно? – я опрокинула в себя содержимое бокала и перевела дух. – Спасибо, как раз то, что было нужно.
– Ну, я же свидетель, знаю, что делают, когда невеста впадает в панику, – подмигнул он.
– Я не в панике, – фыркнула я. – А где твой прият... то есть мой супруг?
– Беседует с отцом, он же предупредил, что отойдёт – даже я слышал. Ты правда в норме?
– Конечно, – заверила я. – Просто ничего не ела с ут-тра, – и поспешно зажала ладонью рот.
Только икоты и не хватало! Алекс рассмеялся и, заговорщицки подмигнув, куда-то унёсся. А я, наконец, огляделась. Сижу за отдельным столиком – на возвышении, но слава Богу отдельно от остальных! Благоверного нет, его родителей – тоже. Только совершенно незнакомые разодетые кириосы и кирии таращатся на меня далеко не приветливыми взглядами. Побыстрее бы отсюда...
– Держи! – Алекс бухнул передо мной тарелку, доверху наполненную закусками с буфета. – Взял понемногу всего. Ты ведь не вегетарианка?
– Нет. Спасибо, ты мой спаситель!
– Ерунда! – махнул он рукой и кивнул на стул Константинидиса. – Я присяду, пока супруг не появился? Жаль видеть это место пустующим!
И, плюхнувшись рядом, хитро прищурился:
– Значит, ты – Кира? И наш Кир этого не знал?
– Ты что, подслушивал? – я отправила в рот первую попавшуюся закуску.
– Трудно было это не услышать! Он чуть не на всю церковь оранул: «Кира – твоё настоящее имя?!», – он очень похоже изобразил приятеля. – Так как давно вы знакомы?
– Тебе какая разница? – произнесли за нашими спинами.
Мы с Алексом одновременно повернули головы. Мой супруг уже далеко не в таком радужном расположении духа, как был в церкви, смерил сначала Алекса, потом меня хмурым взглядом. Надо же, как быстро перенял одно из моих любимых выражений и недавнее «имя»!
– Всё нормально? – спросила я просто, чтобы что-то спросить.
Он кивнул и строго глянул на Алекса.
– Ты не заблудился?
– Да, прости, – тот поспешно поднялся и скосил лукавый взгляд на меня. – Твоя жена – настоящая сирена, я сбился с курса, когда шёл к моему столику.
– Спасибо за поддержку, Алекс, – поблагодарила я и, тот, подмигнув мне, двинулся восвояси.
– Когда остаётся без пары, становится просто невыносим! – бухнувшись на своё законное место рядом со мной, Константинидис проводил друга недовольным взглядом. – Расстался недавно с очередной пассией и теперь бродит по округе, как бездомный кот. Сильно к тебе приставал?
– По крайней мере под венец не тащил, – пошутила я, но благоверный шутку не оценил.
Сдвинул брови и серьёзно возразил:
– Если намёк на меня, я никуда тебя не тащил. Предложил сделку – не моя вина, что ты отказалась от выгоды.
– Кто сказал, что отказалась?
Константинидис метнул на меня подозрительный взгляд.
– В смысле?
– В прямом.
– Влюбилась в меня, что ли?
Только что выпитое шампанское вовсю горячило кровь – я расхохоталась.
– Пока нет. А ты?
– Пока приглядываюсь, – в тон мне отозвался супруг.
– Не поздновато ли? Венчание – штука серьёзная, а ты приволок под венец «первую встречную».
– Так и было задумано,– не поддался на провокацию Константинидис. – И потом, что мне первая встречная! Я чуть не обвенчался с деревенским матрацем!
– С кем?..
Он как будто смутился.
– У вас так не говорят? Про женщин, которые... часто меняют партнёров.
– У нас таких называют по-другому. Но деревенский матрац тоже звучит!
Константинидис улыбнулся и, чуть наклонившись, сжал мою ладонь.
– Я ведь ещё не поблагодарил тебя за то, что открыла мне глаза. Спасибо, Кира.
Надо же, зашёл с козырей! Нежные рукопожатия, проникновенные взгляды. Если так пойдёт дальше...
– Прошу внимания! – голос Алекса и звон бокала, край которого он чуть не проломил, молотя по нему ложечкой. – Хочу произнести тост за молодожёнов! Кир и Кира. Уже похожесть ваших имён говорит о многом, хотя для некоторых это – неожиданность, – хитрый взгляд на моего супруга. – Уверен, вы будете очень счастливы! За Кира и Киру! – он поднял бокал.
Раздались неуверенные хлопки и слабые одобрительные возгласы. Мы тоже подняли бокалы.
– Не вздумай осушить его до дна, – вполголоса повелел благоверный. – И так уже взгляд блуждающий, а ещё весь вечер и ночь впереди!
– А ночь здесь при чём? – поперхнулась я отпитым шампанским.
Константинидис воззрился на меня с искренним удивлением, но озвучить его не успел. С тостом поднялся ещё один гость, а за ним – ещё... Даже мать жениха произнесла несколько поздравительных слов – под испепеляющими взглядами Константинидиса-старшего, так и не поздравившего единственного сына с радостным событием.
