Текст книги "Миллионер и я (СИ)"
Автор книги: Ирина Тигиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Глава 14
Константинидис был прав, отметив, что мой Адонис – тот ещё ревнивец. А я была права, предположив, что, увидев, как сорвалась со Скароса в обнимку с Константинидисом, Тео будет переживать не только из-за падения, но и из-за «обнимки». Когда волнение после нашего спасения немного улеглось и врачи заверили, что скоро я снова начну ходить, мой агори нехотя признался, что не находил себе места всё время, пока я «оставалась наедине с этим». Под «этим» он подразумевал миллиардера и попросил сказать честно, может ли ещё между нами вспыхнуть искра. Нежно улыбаясь и заглядывая в чёрные глаза, я заверила, что между мной и «этим» давно ничего нет, что мы сильно повздорили, оказавшись запертыми в «подвале» Скароса, и теперь, завидев меня, Константинидис будет переходить на другую сторону улицы. Тео облегчённо вздохнул, просиял счастливой улыбкой, и выразил надежду, что больше мы «этого» не увидим. И вот «этот» здесь! Беседует со мной, как с закадычной подругой, да ещё и жениться больше не собирается!
– А знаешь, что мы сделаем, чтобы проучить всех? – неожиданно заявил миллиардер, помогая мне подняться. – Я женюсь на тебе!
– Чт... – споткнувшись на ровном месте, я чуть вновь не растянулась на песке, но Константинидис подхватил меня у самой поверхности и поставил на здоровую ногу.
– Ты рехнулся?! – я попыталась отпихнуть его, но он упорно поддерживал меня за талию. – Отпусти, псих!
– Не называй меня так и не повышай голос! – возмутился он. – Выслушай сначала, прежде чем отталкивать! Я ведь не просто так это предлагаю. Внакладе ты не останешься.
– Почему те, у кого денег немерено, уверены, что могут купить всех и вся?! Мне твои деньги не нужны!
– Кажется, ты – первая женщина, от которой слышу эту фразу, – впечатлился Константинидис. – Хорошо, не хочешь деньги, скажи, что хочешь.
– Чтобы ты оставил меня в покое! Видишь тот катер? Это – Тео! Он не должен тебя здесь застать! Так что сделай доброе дело и уберись...
– Не могу, извини. Всё складывается слишком удачно. Я не отменю свадьбу, но женюсь не на этой... а на тебе. Потерпишь меня годик, потом разведёмся и...
– Ты сам себя слышишь?! – я всё же оттолкнула его, едва удержавшись на одной ноге. – Или находишься под действием какого-то средства?
– Я напился только один раз – когда всё узнал, и больше к алкоголю не притрагивался. Да почему ты так против? Можешь продолжать встречаться со своим официантом, я же не запрещаю!
– Этого ещё не хватало!
– Клио, – он попытался взять меня за руки, я отдёрнулась. – Пожалуйста, хотя бы подумай. Может, хочешь практику в... где угодно! Или семестр по обмену в лучшем архитектурном учебном заведении?
Но, увидев моё лицо, сник и горестно вздохнул.
– Она не просто разбила мне сердце. Она унизила меня. И все, включая моих родителей, просто смотрели на это, как на театральное шоу, где я – глупый паяц, который стерпит все издевательства. Что ж, я усторю им шоу! Затащу под венец первую встречную! А, когда разведёмся, получишь...
– Если не замолчишь, честное слово, врежу! – я угрожающе сжала кулак. – Убирайся немедленно, иначе... – я нервно глянула на приближающийся катер.
Наверное, Тео уже может рассмотреть, что я не одна...
– Предлагаю сделку! – Константинидис хлопнул в ладоши, будто собрался наколдовать сундук с сокровищами. – Ты соглашаешься, я ухожу, твой официант меня не видит. Позже объяснишь ему, что к чему – уверен, он поймёт. А не поймёт – небольшая потеря. Или... сделаю так, что он сам тебя бросит. Выбирай!
– Ты...
Всё-таки попыталась его стукнуть, но удержаться на одной ноге, размахивая кулаками, нелегко – я опасно закачалась, и Константинидис с готовностью подхватил меня в объятия. Шипя от злости я попыталась вырваться – безуспешно. А тут ещё на шум выскочили хозяева дома. Константинидис, словно догадываясь, что собираюсь сделать, стиснул меня ещё крепче, и, вместо вопля «Помогите!», у меня со свистом вышло только:
– Пооо.... пооо... пооо...
– По-по-по! Да! По-по-по! – радостно подхватил Константинидис и, повернувшись к растерявшимся старикам, выпалил:
– Мы женимся! На этой же неделе! Вы оба приглашены!
В греческом «по-по-по» – выражение восторга: чем больше «по», тем больше восторг. И оба старика, совершенно не замечая ни мои попытки высвободиться из медвежьих объятий, ни мою побагровевшую физиономию, радостно отозвались, как дрессированные попугаи:
– По-по-по-по! По-по-по-по! Какая новость! Клио, ты и не говорила, что всё так серьёзно! Какой чудесный молодой человек!
Которого я бы с удовольствием придушила... Но сейчас душил меня он, причём очень умело – мне хватало воздуха ровно настолько, чтобы оставаться в сознании, а попытки оттолкнуть самоназванного жениха становились всё слабее. И вот, когда от творившегося вокруг безумия уже начала кружиться голова, где-то совсем рядом раздался звенящий от возмущения и такой дорогой для меня голос:
– Какого морского дьявола здесь происходит?!
Я снова безуспешно попыталась вырваться, и услышала довольный голос Константинидиса:
– Рад, что ты здесь. Мы женимся! Ты, конечно, тоже приглашён.
Молчание. Наверное, Тео понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить эту новость. Ещё немного – и ситуация станет непоправимой. Изогнувшись так, что в шее что-то хрустнуло, я впилась зубами в руку Константинидиса, и он, ойкнув, ослабил хватку, позволив мне наконец-то вынырнуть из могучих объятий. Но при взгляде на Тео захотелось нырнуть обратно... Лицо – даже не бледное, а какое-то позеленевшее, глаза помертвевшие, челюсти стиснуты.
– Тео... – выдохнула я. – Ты же в это не веришь! Он просто...
– Зашёл выпить цикудьи[1]! – ехидно вставил Константинидис. – Ну же, Клио. Лучше ведь, что он узнал обо всём так!
– Не слушай его! – я дёрнулась было к Тео, но покачнулась и беспомощно глянула на костыли.
– Так... кто из них твой парень? – растерянно развёл руками кирье Йоргос.
– Я! – выпятил грудь Константинидис.
– Он! – ткнула я пальцем в Тео. – Другого я вообще едва знаю! – и чуть не укусила себя за язык, осознав какую оплошность совершила.
– Едва знаешь? – Тео сдвинул брови. – То есть, он – не твой бывший?
– Мы его ни разу здесь не видели, – вставила хозяйка дома. – Но он кажется более серьёзно настроенным – даже замуж позвал...
– Я люблю её, – нагло заявил Константинидис, снова пытаясь меня обнять. – А она любит меня, хотя и не признаётся. Только это имеет значение, верно?
– Нет! – я решительно рванулась к костылям. – Ему изменила невеста, он пьян и несёт невесть что!
– Я не пьян! – возмутился Константинидис.
– И за утешением пришёл к тебе? – ещё больше нахмурился Тео.
– Я не знаю, зачем он пришёл! – умоляюще посмотрела на него. – Ждала я тебя! Откуда взялся он, понятия не имею!
– С Санторини, приплыл сюда на катере – не только ты умеешь такими управлять, – Константинидис в очередной раз полез ко мне с объятиями, но я уже дотянулась до костылей и пригрозила:
– Тронешь – забью тебя ими насмерть!
Миллиардера это не слишком напугало, но я на всякий случай всё же «вооружилась» костылями... и чуть снова их не выронила, услышав горестный голос Тео:
– Не притворяйся, Клио, не надо. Я с самого начала подозревал, что между вами не всё кончено – это видно всякому. Как он на тебя смотрит, как ты реагируешь на его близость...
– Да никак я не реагирую! – выпалила я. – Он достал меня до смерти! Тео, прошу тебя... Почему ты веришь какому-то проходимцу, а не мне?!
– Проходимцу?! – оскорбился Константинидис.
– Деточка, разве можно так отзываться о женихе? – вмешалась кириа Алексина.
– Он мне не жених!
– Конечно, жених, – Константинидис протянул ко мне руки. – Любимая!
– Убью! – рыкнула я и похромала к Адонису. – Тео, пожалуйста...
Но он попятился от меня, будто от Медузы Горгоны.
– Прости, Клио, я верю не ему, а себе, своим глазам. Очень старался это не замечать, но... он появляется в твоей жизни снова и снова и, думаю, уже из неё не уйдёт. Для меня всё это слишком... Хочу побыть один, – и, развернувшись, понёсся к катеру.
– Тео! – в отчаянии выкрикнула я. – Тео!!
Он даже не обернулся.
– Говорил же, сделаю так, что он сам тебя бросит, – подобравшийся со спины Константинидис довольно ухмыльнулся и только что не потёр руки. – Согласишься на свадьбу – отправлюсь к нему сам и всё объясню. Он влюблён в тебя и, уверен, захочет... Ай! Ты что?!
Вопль вырвался у миллиардера, когда я огрела его костылём – от неожиданности он не успел защититься. Но следующий удар уже не дошёл по назначению – Константинидис перехватил костыль, попытался его отнять, но я шарахнула его другим.
– С ума сошла?! Перестань! – он попытался выбить «оружие» у меня из рук и одовременно не дать мне упасть. Но я уже собой не владела: шипела и изо всех сил старалась стукнуть его ещё и ещё.
– Сказал, что любишь меня? Терпи ответное признание! Малакас! Богатенький урод! Негодяй!
– Я не урод! – возмущённо выпалил Константинидис. – И не негодяй! Предлагал же решить всё полюбовно! Прекрати, наконец! Клио!
Одно неловкое движение – и мы оба рухнули на песок, под ноги бросившимся разнимать нас старикам, наперебой кудахтавшим, как две снёсшиеся курицы.
– Клио! Не убивай жениха!
– Деточка, он же жениться на тебе хочет!
Ещё довольно сильные стариковские руки оттащили меня от моей жертвы. Но Константинидис, к моему большому разочарованию, почти не пострадал: кроме мгновенно вскочившей на лбу шишки и засыпанной песком одежды, на нём не было ни царапины. Даже самодовольная улыбка с лица не сошла!
– Слышала? Не убивай жениха, я тебе ещё пригожусь, – подмигнул он, пока кирье Йоргос и его жена удерживали меня от дальнейшего костылеприкладства. – Где найти меня знаешь?
– Чтоб тебя гарпии заклевали! – рявкнула я. – Никогда тебе этого не прощу, вромьярис!
– Что же он сделал прежде, чем позвал замуж? – охнула кириа Алексина. – Чтобы такими словами...
– Это она любя, я не обижаюсь, – махнул рукой Константинидис и нежно посмотрел на меня. – Свадьба в воскресенье, кавлиара му[2]! Но до того мы ещё увидимся!
– Тогда я буду последней, кого ты увидишь, малакас!
– Деточка... – снова охнула хозяйка.
Но Константинидис ничуть не расстроился, послал мне воздушный поцелуй и потрусил восвояси. А старики наконец поставили меня на здровую ногу, сунули в руки костыли и хором зацокали языками.
– Что всё-таки произошло? – кирье Йоргос первым подал голос. – Жених он тебе или...
– Нет! – выпалила я. – Только через мой... через его труп! Вероломный гад! Мерзавец!
И, продолжая шипеть ругательства на всех языках, которые знала, поковыляла к дому.
– Увижу ещё раз – убью! – прорычала напоследок и перешагнула через порог.
[1] Цикудья – крепкий спиртной напиток, любимый жителями острова Крит.
[2] Кавлиара му (греч.) – желанная моя.
Глава 15
Смеркалось. Закатное небо отражалось в море, и катерок скользил по воде, словно по расплавленной меди. Совершенно невероятное зрелище... оставившее меня в этот раз совершенно равнодушной. Вцепившись в костыли, я, не отрываясь, смотрела вперёд – на очертания приближающегося Санторини.
После катастрофического сватовства Константинидиса прошло три дня. Три дня моего отчаяния, молчания Тео и роскошных букетов от назойливого «жениха». Кирье Йоргос и его жена только руками всплёскивали при виде роз, орхидей... и других образчиков флоры, названий которых я даже не знала. К каждому букету прилагалась карточка того же цвета, что и цветы, с одним и тем же текстом: «Позвони мне!» и номер телефона. Вот и сегодня утром доставили целую охапку нежно-лиловых цветов с длинными стеблями и лепестками, похожими на эльфийские уши. И снова карточка на бледно-лиловой бумаге всё с тем же призывом. Букет, как и все предыдущие, сразу перекочевал в комнату кирии Алексины. Она так возмущалась, когда я швырнула в мусор первый букет – как можно выбрасывать такую красоту?! – что я тут же вытащила цветы обратно и отдала ей. А вот карточки все без исключения летели в мусорный бак, не миновала эта участь и последнюю...
– Почти на месте, Клио, – кирье Йоргос повернулся от руля и смерил меня внимательным взглядом. – Уверена, что стоит это делать?
Я молча кивнула и отвернулась, сделав вид, что наблюдаю за кружащей над волнами чайкой. Все эти дни я безуспешно пыталась достучаться до Тео. Звонила, посылала сообщения и снова звонила – никакого результата. Даже позвонила Веронике, и девушка сказала, что молодой хозяин торчит в ресторане чуть не сутки напролёт, молчалив, совсем не смеётся и выглядит довольно плохо. Обо мне не заговаривал, но по всему видно, что сильно переживает. Тогда я и решила нанести ему визит и, наконец, объясниться. Кирье Йоргос, до сих пор молча наблюдавший за моими страданиями, вызвался отвезти меня на Санторини. И вот мы здесь...
– Осторожно, Клио, – старик помог мне выбраться на причал и подал костыли. – Вот так... Ну, дочка, удачи!
– Спасибо дядя Йоргос, – поблагодарила я и похромала по направлению к ресторану.
Вообще, могла уже обойтись без костылей, но дорога узкая и крутая, и я решила не рисковать, тем более что от волнения едва держалась на ногах. Вот и ресторан. Окна, гостеприимно светящиеся в сгустившихся сумерках, порог, занятые столики... Тео, как всегда суетился за стойкой, но сейчас, мне показалось, делал это как-то вяло. Я двинулась прямо к нему, и он, увидев меня, опрокинул уже наполненный бокал. Тут же тихо выругался и нырнул за стойку подобрать осколки.
– Осторожно, Тео, не порежься! – к Адонису подскочила Ханна. – Давай лучше я!
Но тут увидела меня и слегка изменилась в лице.
– Ясу, Ханна, – невозмутимо приветствовала её я. – Принесёшь мне воды? Со льдом и газом, пожалуйста.
Мерзавка застыла на месте, с вызовом вскинув подбородок, но Тео, уже поднявшийся из-за стойки, строго глянул на неё и бросил:
– Ты слышала? – и, едва Ханна нехотя удалилась, повернулся ко мне. – Зачем ты здесь, Клио?
– Сам как думаешь?
Он вздохнул и, махнув подскочившей Веронике, чтобы та стала за стойку вместо него, поманил меня за собой.
– Удачи! – шепнула Вероника, и я, сделав глубокий вдох, поковыляла вслед за Адонисом.
Он привёл меня в тот самый внутренний дворик, где произошла их первая встреча, а потом и потасовка с Константинидисом, и, остановившись в нескольких шагах от меня... просто стоял и смотрел, не произнося ни слова.
– Ты... не отвечал на мои звонки, – неуверенно начала я.
– Не отвечал, – согласился он.
– Но всё же меня не заблокировал. Значит...
– Это было бы по-детски. А я не ребёнок.
– Но ведёшь себя именно так! – не выдержала я.
– Я веду себя, как ребёнок? – и без того тёмные глаза моего агори стали совсем беспросветными. – Как тогда ведёшь себя ты?! Хотя бы раз с момента, как мы начали встречаться, сказала мне правду?
– Конечно! Всё время! Кроме... – я запнулась.
Как сказать, что миллиардер, которого Тео считает моим бывшим, на самом деле – не бывший, но считающий, что мы провели вместе ночь, которой вообще-то не было?
– Вот видишь, – по губам Тео пробежала горькая усмешка. – Ты всё ещё любишь его...
– Де не люблю я его и никогда не любила! Он – не мой бывший! Мы познакомились на праздновании его помолвки – он заснул в моём катере, почему-то решил, что мы провели вместе ночь, и...
– ...теперь, как человек честный, решил бросить невесту и жениться на тебе?
– Нет! То есть, да... В смысле, не поэтому. Эвелина ему изменила, он об этом узнал и захотел наказать всех...
– ...женившись на тебе?
– Да, на «первой встречной», как он это назвал. Вот и всё, – я с надеждой смотрела на Тео. – Понимаю, всё это...
– ...самая большая нелепость, какую я когда-либо слышал. Ты действительно считаешь меня настолько глупым или... отчаявшимся?
– Ни тем, ни другим! Тео, неужели не понимаешь? Я люблю тебя, с момента, как увидела! Почему ты не...
Лицо Адониса оставалось непроницаемым, глаза – холодными и колючими. Какие бы слова я ни произносила, они проходили мимо него...
– Значит, это – конец? – мой голос едва заметно дрогнул. – Ты больше не хочешь меня видеть, и...
– Хочу, – тихо проговорил он. – Но это пройдёт. Ты зацепила меня глубоко, Клио, но я с этим справлюсь. И так на самом деле лучше. Сейчас у меня хотя бы нет воспоминаний о нашей совместной ночи, о которой ты могла бы потом сказать, что её не было, как в случае с ним.
– Но с ним у меня действительно ничего не было! И не только с ним... ни с кем...
– Поэтому я никогда не встречаюсь с туристками, – будто не слышал меня Тео. – Для вас это – курортное развлечение, о котором можно просто забыть или сделать вид, что его не было.
– Как ты можешь так говорить... – я даже попятилась на своих костылях, но тут же остановилась и покачала головой. – А ведь он прав. С доверием у тебя проблемы. Кто-то из «туристок» когда-то обидел, и теперь ты клеймишь всех?
– Меня это до недавнего времени миновало, – с горечью возразил Тео. – Но были случаи с друзьями. Вы все и правда одинаковые.
– Это не так, – тоже с горечью отозвалась я. – И сейчас ты совершаешь ошибку. Может, когда-нибудь это поймёшь, может, нет. Но, надеюсь, рано или поздно найдёшь не туристку, а настоящую «миноянку», которой сможешь доверять. Сто кало![1] – и, резко развернувшись, застучала костылями к выходу.
Когда всем телом навалилась на дверь, вроде бы услышала, как Тео прошептал «Клио...», но... слишком поздно – я даже не обернулась. Переход, зал со столиками, мелькающая за стойкой Вероника. Девушка бросила на меня сияющий взгляд, но, увидев моё лицо, помрачнела, в глазах мелькнул вопрос. Не желая подходить к стойке, я лишь качнула головой и слабо вздрогнула, услышав ехидное:
– Твоя вода. Выпьешь на прощанье?
За спиной стояла Ханна и с подленькой ухмылочкой протягивала мне стакан. Я широко улыбнулась.
– Да, Ханна, спасибо, – и, взяв стакан, с наслаждением выплеснула всё содержимое с кубиками льда в её довольное личико.
От раздавшегося визга заложило уши. Все вокруг, включая гостей и появившегося на пороге зала Тео, будто посмотрели в глаза Горгоны и обратились в камень. Но я с невозмутимым видом сунула мерзавке стакан и процедила:
– Это за то, что пыталась очернить меня перед Тео, вромьяра[2]! – и, вскинув голову, задвигала костылями к выходу.
[1] Сто кало! (гречь.) – Всего хорошего!
[2] Вромьяра (греч.) – дрянь.
Глава 16
Уже стемнело. Приятно прохладный ветерок пробежал по моим волосам и разгорячённому лицу. Я глубоко вдохнула пропитанный морeм воздух раз, другой... и поковыляла к пристани. Кирье Йоргос возился в катерке с каким-то хламом. Увидев меня, отряхнул руки и выбрался на причал.
– Ну что, дочка?
Я только вздохнула и покачала головой.
– Ничего не поделаешь, – он сочувственно потрепал меня по плечу. – Сейчас тебе наверняка кажется, что таких, как он, нет на всём белом свете, но это не так. Есть ещё лучше. Хотя бы тот, который предлагает тебе выйти замуж. Мне он показался гораздо более надёжным, Алексине тоже. А цветы какие присылает! Ты знала, что все они означают любовь, привязанность и страсть? Мне Алексина сказала, она увлекается всякими гороскопами, фэншуем, флорист... флориос...
– Флориографией, языком цветов? – подсказала я.
– Точно! В общем, ты бы присмотрелась к нему, дочка.
Я только недобро ухмыльнулась и забралась в катер. Кирье Йоргос больше не пытался вовлечь меня в разговор, и, уставившись на тёмную воду за бортом, почти убаюканная монотонным гулом мотора, я думала, думала, думала... Мой первый роман закончился грандиозным провалом. Моя первая любовь считает меня легкомысленной порни[1], заводящей интрижки с местными парнями и потом напрочь о них забывающей. А ведь всё начиналось, как в волшебной сказке... превратившейся в серию жутких офортов Гойи из-за одного злобного персонажа!
«Знаешь, что мы сделаем, чтобы проучить всех? Затащу под венец первую встречную!»
В стремлении отомстить своему окружению он походя, не задумываясь, разрушил мою любовь. Богатый, влиятельный, эгоистичный наследник империи, для которого всё исчисляется лишь деньгами и собственными капризами! Но что, если отплатить ему той же монетой? Лишить того, что ему по-настоящему дорого... или станет по-настоящему дорого очень скоро? Сейчас он не испытывает ко мне ничего – только желание, чтобы ему подыграла. Но в любой игре, как известно, есть опасность заиграться. А я ведь могу не просто подыграть, а сделать её о-о-очень увлекательной! Могу заставить его влюбиться в меня, потерять голову, а потом, когда он будет меньше всего этого ожидать, разобью его чаяния вдребезги, как он сделал это со мной! И тогда мы будем в рассчёте.
– Мы дома, Клио! Не заснула?
– Нет, дядя Йоргос.
Мы уже в самом деле причаливали. Незаметно же летит время за составлением коварных планов!
– Ты молодец – никаких слёз, никаких причитаний, – он ободряюще похлопал меня по плечу. – Сильная девочка, настоящая мортиса[2]!
А ведь и правда – я не пролила ни одной слезинки. Вот что значит обрести цель! Ввалившись в домик, я рассеянной улыбкой поприветствовала вышедшую нам навстречу хозяйку и деловито поинтересовалась:
– Мусор уже унесли?
– Ещё нет... – растерялась кириа Алексина. – А что...
– Выбросила кое-что по ошибке, – отмахнулась я и шустро похромала к мусорному бачку.
К счастью, ничего такого в тот день туда не сбрасывали и я без особых усилий нашла, что искала – изящную бледно-фиолетовую карточку с номером моего личного злодея и настойчивой просьбой ему позвонить. Не обращая внимания на любопытно-довольные взгляды стариков, á-ля «Смотри-ка, всё-таки собирается ему звонить!», я вышла на пляж через мою комнату и села на песок, вооружившись сотовым. Гудок, гудок, ещё гудок... уже собиралась отключиться, но тут раздался щелчок и голос моего «суженого»:
– Константинидис.
– Хоть нельзя говорить, хоть и взор мой поник,
У дыханья цветов есть понятный язык:
Если ночь унесла много грёз, много слёз,
Окружусь я тогда горькой сладостью роз! – с выражением процитировала я по-русски.
Тишина. Кажется, жених даже дышать перестал, но потом-таки шумно выдохнул:
– Вот это да! Очень ждал твоего звонка, но не ожидал... такого!
– Это правда? Ты действительно выбирал цветы не просто так, а со смыслом?
– Конечно! Надеялся, они тебе понравятся.
– Я имела в виду, флориографию, язык цветов.
– У цветов есть язык? – искренне удивился Константинидис. – А, ты говоришь о символике... Ну, я бы конечно не стал посылать тебе белые хризантемы, они вроде означают смерть в...
– И на том спасибо, – прервала его я. – Цветы действительно очень красивые, кириа Алексина от них в восторге…
...и точно приукрасила таланты дарителя, приписав ему несуществующие романтизм и утончённость!
– Кириа Алексина? – так и представила, как мой гамос[3] сдвигает брови. – А ты?
– Обо мне и говорить нечего. Жду каждого букета, как первого солнечного луча, – съязвила я.
– Я... рад, – неуверенно отозвался Константинидис. – И свадьбу так и не отменил.
– Об этом и хотела поговорить.
– Правда? – оживился он. – Может, встретимся? Нужно всё обсудить. Заехать к тебе?
Вот это нетерпение! Но я его осадила:
– Сначала выслушай условия.
– Условия... – слегка сник он. – Да, конечно. Говори.
– Всё выглядит по-настоящему. Никто, кроме тебя и меня, не знает, что всё это – понарошку. Никто, даже этот твой единственный друг, который приедет на свадьбу. И ты ведёшь себя так, будто по уши в меня влюблён. Никаких ехидных замечаний, косых взглядов или шуток, вроде «она всего лишь официантка». Что бы ни произошло, ты – всегда за моей спиной и готов подставить за меня грудь. Это понятно?
– Д-да... – слегка заикнулся он. – И это всё?
– Всё.
– Ты не хочешь... денег, выгодного контракта на случай развода или... чтобы я поговорил с твоим...
– Нет. С Тео всё кончено. Ещё раз заговоришь о деньгах, откажусь в этом участвовать!
– Хорошо, – поспешно согласился Константинидис.
– Теперь говори, где и когда встретимся.
– Хотя бы и сейчас, времени не так много.
– Нет, сейчас не могу, – ещё ведь нужно всё обдумать.
– Тогда завтра с утра? Я заеду, где-нибудь позавтракаем и всё решим?
– Договорились. До завтра.
– Клио, подожди! – Константинидис остановил меня, когда я уже собралась отключиться. – Почему ты передумала?
– В благодарность за то, что не прислал белые хризантемы, – бросила я и нажала на красную кнопку.
Первый шаг сделан. Следующий – свадьба, а потом... муки Тантала, Сизифа и Прометея вместе взятых покажутся забавой по сравнению с тем, что устрою тебе я, кирье Константинидис!
[1] Порни (греч.) – девушка лёгкого поведения.
[2] Мортиса (греч.) – досл. хулиганка, но может быть и комплиментом в смысле «сорвиголова».
[3] Гамос (греч.) – жених.
