Текст книги "Осторожно, женское фэнтези"

Автор книги: Ирина Шевченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

ГЛАВА 22

Прощание с леди Каролайн, портал, больничное крыльцо.

Мы отсутствовали не дольше получаса, а все вокруг изменилось. Что-то потеряло смысл, что-то обрело новый. Эмоции утратили остроту. Мысли не метались в голове всполошенными птицами, а текли плавно и размеренно. Хватайся за любую – и, быть может, она приведет тебя к ответу. Приятный, но, увы, проходящий эффект от общения с волшебным существом. Магия, не людская и не эльфийская, а истинная магия этого мира, привязавшись ко мне словно запах чужих духов, постепенно таяла…

– Благодарю за помощь, мисс Аштон, – поклонился Грин, остановившись у дверей своего кабинета.

От него снова веяло тревогой, неминуемой бедой, болью. Но пока эти чувства были еще недостаточно сильны, не сильнее понимания, что это тоже побочный эффект. К сожалению, стойкий.

– Я больше не мышь? – успела улыбнуться я до того, как знакомая дрожь коснулась пальцев.

– Сегодня уже нет.

Судя по тому, как быстро закрылась за ним дверь, доктор понял, что все вернулось на круги своя, и решил не играть с моей повышенной восприимчивостью. Я подумала, что при следующей встрече нужно поблагодарить за это.

Но следующая встреча состоялась скорее, чем я рассчитывала, и о благодарности я к тому времени забыла.

– Доктор Грин отдал вам вопросы? – спросила леди Райс, закончив рассказ о чудесных малышках миссис Перли.

– Какие вопросы? – я ждала, что наставница поинтересуется, куда и зачем я отлучалась, и сразу не поняла, о чем она говорит.

– К экзамену по анатомии. Я объяснила профессору Джакоби вашу ситуацию с переводом, и он обещал дать билеты, по которым вам придется отвечать. На кафедру мне сейчас зайти некогда, вот я и попросила Эдварда… доктора Грина. Он играет в лото с миссис Джакоби, вчера должен был быть у них… Элизабет, куда вы?

– Простите, леди Пенелопа. Я на минуточку.

Только убью кое-кого и вернусь.

В кабинет заведующего я ворвалась без стука, но одного взгляда на сидевшего за столом доктора хватило, чтобы запал сошел на нет. Один его взгляд – и захотелось бежать обратно.

– Как вчера сыграли в лото? – зло осведомилась я, пересилив гнавший прочь страх.

– Проигрался вчистую. При том что вместо фишек было миндальное печенье, которое я обожаю, горю моему не было предела.

– Вы бесчестный человек!

– Обычно нет, – покачал он головой. – Но вы ведь не поверите?

– После вашего тухлого сыра?

– Сыр не тухлый, он… с плесенью. Сыр с плесенью и под хорошее вино, а? Хотя признаю, это на любителя. Но ведь анатомия не единственный экзамен, который вам предстоит сдавать, да… Бет?

Что я должна была сказать? Что сдам экзамены без его помощи, а в посольство больше не пойду? И кому бы я сделала хуже?

Нет, я согласилась.

Может, кое-кто и мнил себя гениальным манипулятором, думая, что заполучил себе послушную мышку, – пусть. Зато этот кое-кто никогда не сможет подступиться к единорогу и будет слюнки глотать, наблюдая со стороны, как я «устанавливаю контакт» с дивным существом.

Я думала о единороге остаток времени в лечебнице, рассеянно просматривая билеты. В столовой. В своей комнате, когда переодевалась для тренировки с Саймоном. По дороге на боевой факультет. Вспоминала переливчатые глаза под инеевыми ресницами. Теплые губы, осторожно касавшиеся моей ладони. Шелковистую гриву под пальцами…

И не сразу заметила появившегося передо мной эльфа.

– Добрый день, Илси.

– Добрый… – я едва успела притормозить, чтобы не врезаться в него. – Грайнвилль.

О нем я тоже думала. Давно, еще до единорога. Хотела поговорить, но так и не придумала, как спросить притворяющегося моим другом нелюдя, что он делал в зеркале из моего сна рядом с Элси?

– Ты была в посольстве, – сказал эльф.

– Была, – признала я.

– Что сказал тебе кэллапиа?

– Разве единороги умеют говорить? – неискренне удивилась я.

– А как тебе понравилась леди Каролайн? – забыв о предыдущем вопросе, спросил Грайнвилль.

– Она милая.

– Лорд Эрентвилль сделает преемником того, кто станет ее мужем. А я уже в том возрасте, когда мужчина моего народа может взять в дом жену.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Чтобы ты поняла, что я по-прежнему честен с тобой. И тоже была честна. Ты обижена на меня, Илси?

– С чего ты взял?

– Ты не говоришь со мной, как раньше, после той ночи в бестиарии.

Я оступилась, сердце забилось о ребра. Элси не помнила той ночи. А наутро на ее месте уже была я.

– Тайны на обмен, – сказал эльф.

– Что? – я остановилась и посмотрела в сверкающие льдинки, заменявшие ему глаза.

– Тайны на обмен. Я сказал тебе тайну, а ты скажешь мне свою. Разве друзья так не делают?

Все это было бы смешно…

– Нет, Грайнвилль, друзья так не делают. Люди так не делают. То, что ты открыл мне тайну, не обязывает меня поступать так же.

– Я знаю. Но подумал, что, если сделаю первый шаг… Я тревожусь о тебе. Ты изменилась, и мне неприятно думать, что в этом есть моя вина.

Что же там произошло? Хоть намекнул бы.

Элизабет пошла в бестиарий, чтобы устроить «сюрприз» Оливеру. Так она сказала подругам. А на самом деле хотела встретиться с Грайнвиллем? Нет, я бы помнила. Пусть не саму ночь, а то, как договаривалась с эльфом о встрече. Значит, увиделись они случайно.

– Почему ты думаешь, что в чем-то виноват? – спросила я осторожно.

– Я помог тебе тогда, хоть и не должен был этого делать.

Шрамы на его щеках зашевелились. Рисунок расплылся на мгновение, а после вновь стал четким, но будто немного другим. Это отвлекало. Завораживало… Гипнотизировало?

– Ты молода и неопытна, Илси. В тебе есть кровь моего народа – это дополнительная сила для тебя, но и дополнительная опасность. Мне стоило подумать об этом, но я… заболел твоим вдохновением. Не знаю, говорят ли так люди.

– Не говорят. Но я понимаю, о чем ты.

Оливер сказал, что потратил полчаса, чтобы утихомирить разгулявшихся мумий. С его силой возиться так долго с заклинанием, сплетенным третьекурсницей? Странно, что он сам ничего не заподозрил. Наличия у этой третьекурсницы приятеля-эльфа, например, который «заболел ее вдохновением» к розыгрышам.

Наши способности не сочетаются. Даже полукровки владеют либо только людской, либо только эльфийской магией. Однако если в эльфийских чарах они, как правило, слабы, то, получив в наследство человеческий дар, часто превосходят по силе чистокровных людей. Элизабет этого превосходства прежде не чувствовала, но, видимо, Грайнвилль каким-то образом помог ей нарастить мощь заклинания, используя силу эльфийской крови. Теперь переживал из-за последствий этого эксперимента.

– Все в порядке, – уверила я его. – С утра мне влетело от ректора, но это уже в прошлом.

– Я беспокоюсь не из-за этого, Илси. Я боюсь, что новый опыт был преждевременным для тебя. Ты стала странно вести себя после того случая. Говорить странные вещи.

Угу. О спасении мира, например.

– Не обращай внимания, – отмахнулась я. – У меня сложный период. Перевод. Новые дисциплины. Практика. Устаю, вот и… А что ты делал в бестиарии в ту ночь? Ты говорил, но я уже забыла.

– Ты не забыла, – покачал он головой. – Я не говорил. Но скажу сейчас. Я рисовал горгулий, тех самых. Хотел представить их в полете, но мне это не удавалось. До твоего прихода.

Улыбка коснулась его губ и тут же растаяла.

– Вижу, ты торопишься, Илси. Не стану задерживать. Просто знай, что я все еще твой друг. Если захочешь поговорить, я буду рад.

Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Я рассчитывала на Саймона, как на помощника в расследовании, а получила персонального тренера. Учитывая, что от такого чудесного средства отдыха, как бойцовский клуб, я отказываться не собиралась, тоже неплохо.

Эффект от тренировки даже с воздействием единорога не сравнить. Единорог – это эйфория, безмятежность, накрывающая с головой, как волна, а затем откатывающаяся, оставляя тебя с прежними проблемами. Бой – это дренаж, освобождающий душу от избытка эмоций, а разум – от ненужных мыслей. Во время спарринга ты сконцентрирован на одной цели. Сконцентрирован и предельно собран… иначе получишь ногой в живот и согнешься пополам, отброшенный к канатам.

– Скорость, ничего не решает, Элизабет, – продолжил лекцию Саймон. – Сила ничего не решает. Ловкость, хитрость или опыт – ничего. Если хотите победить, нужно использовать все и сразу.

Мне так нравились занятия с ним, что я почти забыла, зачем изначально затевались наши встречи. Но сегодня, в воскресенье, Вульф принес книги. Сказал, это все, что удалось разузнать у матери: названия книг, где описывались заклинания, которым люди научились у драконов. Голая теория, и ничего похожего на наш случай. «Возможно, вы заметите что-то, что я пропустил», – добавил он.

Замечу, а как же. Вдобавок к стопке учебников на моем столе – два увесистых фолианта, которые нужно прочитать, чтобы что-нибудь «заметить». Убить его была готова после такого предложения. Кстати, что мы были на ринге.

– Собираюсь сегодня в клуб, – поставила я в известность. – Как думаете, Дикая Кошка придет?

– Возможно. В выходные людей собирается больше. Но выходить против Кошки вам еще рано.

– Сегодня, – сказала я упрямо. – Завтра возвращается милорд Райхон.

– И что? Кажется, он вполне разделяет ваши интересы.

– Сегодня, – уперлась я.

Потому что, если я пойду в клуб с Оливером, буду думать только об Оливере. О том, что он смотрит на меня. Буду бояться показаться смешной или, наоборот, решу покрасоваться не к месту.

– Дело ваше, – не спорил Вульф. – Я тоже приду. Потому что, как вы и сказали, завтра возвращается ректор, и, если он повадится ходить на наши бои, я на время сделаю перерыв.

– Опасаетесь, что он захочет взять реванш?

– Опасаюсь. В следующий раз придется уложить его на ринг.

– Даже не допускаете, что он может победить?

– Никогда нельзя исключать случайностей. У милорда Райхона неплохие данные, но сказывается недостаток практики. Через пару месяцев тренировок его и вы побьете.

– Заманчиво, – улыбнулась я. – Но пока меня интересует Дикая Кошка.

А расследование? Никуда мне от него не деться. Но этим вечером я не хочу думать о проблемах.

Однако некоторые вещи выбросить из головы не получалось.

– Я сильно изменилась? – спросила я у подруг, прежде чем отправиться в клуб.

Мы общались теперь редко, в основном за ужином или собираясь в нашей с Мэг комнате перед сном. Изредка говорили о пропавших студентах, чаще – об учебе или спектакле Сибил, но наши разговоры казались порой такой же постановкой, где каждый следует своей роли.

– Изменилась, – вздохнула Сибил.

– Новые увлечения, – Мэг окинула взглядом мой наряд. – Новые знакомые.

– Мы понимаем, – поспешно вставила провидица. – Потеря способностей, перевод. Ты пытаешься найти себя в новых условиях.

– Только ищешь в странных местах, – хмыкнула Мэг. – Но мы понимаем, да. А если придешь в синяках, я смогу испытать на тебе новый бальзам.

Все-таки повезло мне с подругами. Вернее, Элси повезло.

– Ради испытаний парочкой синяков разживусь, – обещала я, уходя.

Саймон не ошибся: в выходные в клубе собиралось намного больше адептов Огненного Черепа, чем обычно.

– О, Мамба, здорово! – приветствовал меня Сполох. – Гляжу, ты вошла во вкус.

– Не то слово. Дикая Кошка здесь?

– Уверена, что она тебе нужна?

– Да.

– Сегодня много желающих размяться. У меня уже семь пар. Но если Кошка примет твой вызов, пойдете третьими.

То, что хозяин ринга выставлял нас с Дикой Кошкой вне очереди, было своеобразным комплиментом с его стороны. А какая девушка не любит комплиментов?

– Все-таки решились? – прозвучал над ухом искаженный маской голос.

– Ожидали, что я передумаю? – не оборачиваясь, спросила я Саймона.

– Если бы ожидал, то, возможно, и не пришел бы.

– А сами? Не выйдете на ринг?

– Не с кем. Разве что кто-то вызовет. Но, боюсь, в отсутствие Последнего Дракона смельчаков не найдется.

– Вы же радовались, что его не будет.

– Радовался. А потом вспомнил, как мне навязали факультатив в прошлом семестре…

Я рассмеялась, хотя и понимала истинный смысл этого «признания». Саймон хотел приободрить меня перед поединком, к которому, по его мнению, я была не готова. Пока шел первый бой, он стоял рядом и комментировал происходящее на ринге. С иронией отмечал просчеты обоих соперников или сдержанно одобрял удачные действия.

Когда вышла вторая пара, Сполох подозвал меня к себе.

– Готовься.

– Всегда готова.

Даже если проиграю, впустую вечер не пройдет. Опыт тоже чего-то стоит.

Но все же я настраивалась на победу.

– Черная Мамба вызывает Дикую Кошку!

Она отозвалась мгновенно. Легко, словно весила не больше перышка, перепрыгнула через канаты и кивнула Сполоху.

– Дикая Кошка принимает вызов!

Губы, как и в прошлый раз подведенные яркой помадой, растянулись в улыбке:

– Ты мне нравишься, – шипящий шепот. – Смелая.

– Какая есть, – я поклонилась, не опуская глаз.

Лишь на миг отвлеклась бы – и пропустила бы первый удар.

Сегодня все было иначе. С первой секунды Кошка задала бешеный темп, но я, честь мне и хвала, не отставала. Она била, я уклонялась или выставляла блоки, чтобы тут же ударить самой. Но будь это не бой, а танец, я сказала бы, что Кошка вела. Оставалось приноровиться к ее ритму. Двигаться в одном временном потоке с нею. Когда мне это удалось, движения соперницы уже не напоминали работу ветряной мельницы, а стали различимы и, значит, предсказуемы.

Когда Кошка отшагнула назад, перенося корпус вправо, я поняла, что она сделает в следующий момент. Перехватила замахнувшуюся для удара ногу, ухватившись за пятку и голень, и резко крутанув, опрокинула противницу на пол. Но, потеряв равновесие, та не потеряла самообладания: не мешкая, ушла перекатом в сторону и тут же вскочила. Я провела серию ударов руками и ногами, а затем – обманный прием, которому научил меня Саймон. Кошка перестроилась на нижнюю защиту и пропустила прямой в голову. На ногах устояла, однако держалась не слишком твердо. Еще парочка точных ударов…

И тут она сделала подсечку!

Я думала, ее шатает и она вот-вот упадет, а она присела, перенося вес на одну ногу, а второй быстрым круговым движением ударила меня по стопе. Тело лишилось опоры…

– Полиция академии! – искусственно усиленный голос раздался за мгновение до того, как мне удалось выровняться и стать в оборонительную стойку. – Прошу всех оставаться на своих местах.

– Размечтался, – прошипела Кошка, обращаясь сквозь поднявшийся в зале гул к невидимому полицейскому. – Я ухожу. Ты со мной, Мамба?

– Как?

– Так, – она подняла рукав и показала мне обхвативший запястье медный ободок. Наверное, будь у меня способности Элси, я бы поняла, что это и как оно поможет нам выбраться.

Хотя нет, не нам. Мне бежать ни к чему. Полиции и так известно, что я тут.

– Я не пойду, – зашептала я Кошке, схватив ее за грудки и притянув к себе. – Сможешь увести моего друга?

– Я не…

– Стальной Волк.

Имя произвело эффект.

– Договорились, – ухмыльнулась она.

Саймон по-прежнему стоял у канатов. Наверное, единственный, кто внял предупреждению и сохранял спокойствие. Маска все еще скрывала его лицо.

– Привет, чемпион, – соскочив с ринга, Кошка повисла у него на шее. – Прогуляемся?

– Элизабет? – он обернулся ко мне, но ничего объяснить я не успела.

Вспыхнул свет, я зажмурилась, а открыв глаза, увидела, что ни Саймона, ни Дикой Кошки рядом уже нет. Зато появился кое-кто другой.

– Здравствуйте, милорд, – процедила я зло. – Значит, так…

Темный зев портала поглотил нас, и заканчивала фразу я, уже стоя посреди ректорского кабинета:

– …Последний Дракон отыгрывается за поражение?

ГЛАВА 23

– Вы так думаете? – спросил Оливер с обычной невозмутимостью, но взгляд его горел негодованием. – Думаете, я способен на мелочную месть?

– Я уже не знаю, что думать, – пробурчала я. Сняла ставшую ненужной маску. – Вы же мне обещали!

Он покачал головой:

– Я ничего не обещал. При всей симпатии к вам. Ситуация такова, что нельзя упускать ни одной зацепки.

Сказано это было таким тоном, что я не сразу отметила слова о симпатии.

– Ситуация? – переспросила настороженно. – Проблемы в министерстве? Хотя, конечно, проблемы. Пять человек пропало… Вернее, четыре. Они же не помнят о Чарли?

– Все еще хуже. У нас трое пропавших. О Складовике там, – Оливер указал глазами на потолок, – тоже не помнят.

– Как?! Но… Вы же помните? Или прочли в моих записях?

– Помню. И я, и инспектор Крейг. И все, кто знал Германа в академии, думаю, тоже. Но это говорит лишь о том, как мало нам известно об изменении реальности. Действие стандартных чар – это круги на воде. Преобразования начинаются в одной точке и постепенно расходятся, сила воздействия по мере удаления снижается. А тут все наоборот. Это как…

– Воронка.

– Воронка, – ректор непроизвольно бросил взгляд на стоящие на шкафу песочные часы. – Я подумал об этом же.

– Центр воронки – место проведения ритуала?

– Академия. Все жертвы отсюда. Возможно, они же участники обряда. Но я не затем вас пригласил, чтобы обсуждать это.

Не помню, чтобы меня приглашали – просто притащили прямо с ринга, – но обстоятельства не располагали к выяснению отношений.

– Мне нужна ваша помощь. В этом, – ректор указал на стопку документов. – Здесь новые отчеты и протокол министерского собрания, на котором обсуждались происшествия в академии. Думаю, за час успеете переписать. Потом провожу вас в общежитие.

– Благодарю за заботу, – скривилась я. – Нелишне, учитывая, что моя куртка осталась в клубе.

– Элизабет, не нужно, – попросил ректор устало. – Вы не ребенок и должны понимать…

– Что, если бы мои записи не оставались неизменными при смене реальностей, меня бы тут не было, – закончила я. – Я это понимаю, милорд.

Не глядя на Оливера, прошла мимо и уселась на его рабочее место. Пододвинула к себе чистую бумагу и чернильницу.

– С чего начинать?

– С протокола совещания, – ректор положил передо мной лист с машинописным текстом, но тут же накрыл его ладонью. – Насчет клуба… Возможно, это вас успокоит: я просил инспектора действовать по возможности деликатно и не раскрывать участников друг перед другом. Их пригласят в отдельные комнаты, опросят и отпустят. Никого не заставят снимать маску при всех.

– Некоторые уже сняли их, как только появилась полиция.

– Разве «Огненный Череп» не учит магов сдержанности и самоконтролю? Считайте, что открывшие раньше времени лица провалили испытание на верность традициям общества.

Я не продолжала эту тему. Даже если большинство членов клуба остались в масках, вряд ли завтра они соберутся как ни в чем не бывало.

– Вы были там с начала вечера?

– Был, – не спорил ректор. – Собирался посмотреть ваш бой.

– Но прервали его.

– Вы проигрывали.

– Что? Вы… – Я задохнулась от стыда и обиды: он считал, что спас меня от позорного поражения? – Мы дрались на равных! Я могла победить!

– Кошка играла с вами, со стороны это было хорошо заметно. Когда я подал сигнал полиции, игра ей уже наскучила.

Я со злостью воткнула перо в чернильницу и выдернула, посадив на бумаги россыпь мелких клякс.

– Позволили бы мне проиграть, если не верили в мою победу!

– Неважно, во что я верил, – тон ректора стал ледяным. – Вы были нужны мне здесь, за этим столом, а не в лечебнице, стонущая от синяков и ушибов.

Сногсшибательная честность! Я взяла протокол и принялась переписывать слово за словом. Надо же оправдывать ожидания!

– Хотите кофе? – примирительно спросил Оливер через несколько минут.

– Хочу, – буркнула я. – И шоколадное пирожное.

Я осознавала, что подобные требования – невероятная наглость, но решила, что как уникальная копировальная машина имею право на элитное техобслуживание.

– Пирожных нет, – судя по улыбке, ректора мой тон не задел, а позабавил. – Есть просто шоколад. Будете?

– Буду, – вздохнула я.

Странно все-таки сбываются мечты. Вот уже Оливер Райхон лично варит мне кофе с кардамоном и корицей, а после услужливо подносит чашку и блюдце с неровными кусочками колотого шоколада, а меня это отчего-то не радует…

– «Создать экспертную комиссию из числа сотрудников академии», – зачитала я выдержку из решения министерского совещания. – Значит, к нам не пришлют никого со стороны?

– Кого они могут прислать? – поморщился Оливер. – Мы в Королевской академии. Лучшие специалисты по всевозможным проклятиям, темным чарам и ритуалам – здесь, у нас. А лорд-министр не спешит демонстрировать сомнения в моей компетентности. Проблема не в этом.

– А в чем?

Он молчал так долго, что я уже решила, что он не ответит. Но ошиблась.

– Я не знаю, кому могу доверять. Не знаю, что настоящее, а что появилось по чьей-то воле. Инспектор Крейг – опытный сыщик, честный и беспристрастный. Я знал его еще в те годы, когда был студентом… И тут же думаю: а знал ли? Реальность изменилась, и в той, прежней, быть может, не было никакого инспектора. Или же он был пьяницей и взяточником. Опустившимся опиоманом, чудом заполучившим описание древнего обряда и решившим изменить судьбу… Затем начинаю размышлять, что сам инспектор может думать обо мне. «Это же Райхон, – думает он. – Тот самый Олли Райхон, что на первом курсе частенько ночевал в участке, а на втором устроил поджог. Его не вышибли из академии только потому, что его отец был на короткой ноге со старым ректором. И вот он сам – ректор. Стал им всего в тридцать шесть. Как, если не с помощью обряда, стершего из жизни несколько человек?»…

– Он так не считает, – сказала я. – Уверена. А что вы подожгли?

– Что? – он не сразу понял, что, рассуждая, сболтнул лишнее, и на миг стушевался. – Вы не о том думаете, Элизабет.

– Просто я всегда считала, что вы были отличником во время учебы.

– Я был отличником. Но успеваемость и дисциплина – разные вещи. Вы должны это понимать.

Один-один.

Я с удовольствием продолжила бы разговор о юных годах милорда Райхона, если бы этот самый милорд не напомнил, зачем я здесь. Незапланированный сеанс откровенности закончился, пора браться за перо.

Я почти управилась, когда раздался телефонный звонок. Оливер снял трубку и долго слушал кого-то, изредка бросая в ответ короткие «да», «нет» и «понятно».

– Это инспектор, – сказал он мне, завершив разговор. – Полиция закончила опрашивать людей в клубе.

– Что-нибудь узнали?

– О Складовике – нет. Установили предположительно, под каким прозвищем он выступал: сопоставили с тем, кто из бойцов не появлялся с ноября. Выяснили, кто был его соперником в последнем поединке. Но поговорить с этим человеком не смогли.

– Его не было в клубе? Ну, не все же ходят туда каждый день…

– Он был в клубе, – прервал меня Оливер. – Я сам его там видел. Рядом с вами.

Не уверена, что мне удалось достоверно изобразить недоумение, но я старалась.

– Стальной Волк, – отчеканил ректор. – Вы говорили с ним до того, как подняться на ринг. Он наблюдал за боем вплоть до появления полиции. Затем я отвлекся, а он исчез. Из здания, все выходы из которого были перекрыты, откуда никто, кроме меня, не открыл бы портал. Не знаете, как такое возможно?

– Нет, – глядя ему в глаза, соврала я.

– Вы с ним знакомы.

– Как со Стальным Волком.

– О чем же вы так мило беседовали? Только не говорите, что он снова интересовался мной.

– Нет, – заявила я дерзко. – Он интересовался мной. Вас это удивит, милорд, но меня многие считают интересной. Мужчины, я имею в виду. Подходят познакомиться. Говорят комплименты, пытаются завести разговор, шутят.

– И что же? – навис надо мной Оливер. – До чего вы дошутились с Волком? Он назначил вам встречу? Может, назвался?

– Мы не закончили разговор. Должны были продолжить его после боя. Возможно, тогда я и узнала бы, кто он. А теперь – увы.

– Элизабет, это не шутки. Он сбежал – значит, ему есть что скрывать.

– Например, свое имя, – пожала я плечами. – Может, он испугался внеплановой пробежки по полигону?

Глаза ректора полыхнули огнем.

– Занятно. Выходит, вы не знаете, кто он, но он знает, кто дрался с ним под маской Последнего Дракона, и даже в курсе моих угроз?

– Я не это имела в виду! – запротестовала я. – Просто к слову пришлось.

Оливер ничего не сказал.

Собрал со стола бумаги. Накрыл чернильницу.

– Уже поздно, мисс Аштон. Вам пора в общежитие.

На крыльце, куда нас вывел портал, он тут же отпустил мою руку.

– Доброй ночи, – попрощался сухо.

– Милорд…

– Я говорил вам о доверии. Жаль, что вы меня не поняли.

Мэг к моему возвращению уже легла.

– Бальзам нужен? – спросила она, приподняв над подушкой голову.

– Только от душевных ран. Но вряд ли у тебя такой есть.

– Проиграла?

– Можно и так сказать. Мэгги, ты помнишь Германа Складовика?

– Один из пропавших? Алхимик, кажется? Второкурсник?

Теормаг. Четвертый курс.

Мэг не страдала расстройствами памяти. Значит, изменения реальности добрались и до академии. Чья-то невидимая рука переписывает судьбу Германа, черкая и исправляя прожитую им жизнь, чтобы потом вырвать с концами испорченный листок.

Так странно и так обычно. Сколько людей точно так же исчезло из моей прошлой жизни? Терялись номера телефонов. Стирались из памяти лица, и имя не вспомнить уже было с первого раза. Оставался лишь расплывчатый образ – кто-то, с кем мы когда-то пересеклись где-то и зачем-то. А затем и этот смутный образ таял подобно туману. Может, и те люди пропадали оттого, что им не нашлось места в новой реальности?

– Что-то случилось, Элси? – забеспокоилась соседка.

– Ничего. Спи. Завтра на учебу.

Я и сама разделась и легла в постель. Но разве получилось бы уснуть?

Мир менялся, и уже завтра все будет иначе. Инспектор Крейг не вспомнит, по какой причине его люди задержали накануне членов некоего тайного общества. Бойцы из «Огненного Черепа» забудут, о чем расспрашивали их полицейские. Оливер перечитает мои записи и лишь из них узнает о том, что Герман Складовик когда-то существовал. А Саймон Вульф забудет своего друга. Вероятно, единственного в последние годы друга.

Нужно было хотя бы попытаться остановить тотальную амнезию.

Возможно, с Саймоном получится. Он ведь знал Германа лучше других.

Только ждать до утра нельзя.

Где живет Вульф, я примерно знала. Но как выйти из общежития? После полуночи это запрещено, и консьержка, если заметит, поднимет шум. Еще и «охрана» дежурит под окнами.

Думай, Марина, думай. Думай, Элси.

В памяти Элизабет, словно в кладовке бережливой пенсионерки, не привыкшей выбрасывать вещи, будь то крышка от сгоревшей кастрюли или сломанная давно выросшим внуком игрушка, скопилось множество самой разной информации. Была совершенно бесполезная, а была такая, что в определенный момент могла пригодиться, как та старая крышка, которая вдруг подходила размерами к новой сковороде.

Например, Элси помнила разразившийся два года назад скандал: девушка с третьего этажа тайно проводила к себе по ночам молодого человека. Это вряд ли всплыло бы, не поссорься она с соседкой и не нажалуйся та в отместку комендантше. Но не в этом суть. Главное, что так же, как тот парень проходил внутрь, можно выйти наружу. Через прачечную в подвале. Элизабет там никогда не была, но после того случая знала, что из прачечной есть тоннель, ведущий в водонапорную башню.

Но двери теперь запирают на ключ. Или нет? Скандал был два года назад и мог уже забыться. В любом случае, замки вряд ли зачарованные, а значит, их можно взломать.

Я выбралась из кровати и, не зажигая света, достала из шкафа белье и первое подвернувшееся под руку платье. Оделась и вышла из комнаты в пустой коридор. Спустилась в подвал и нашла прачечную, которую опознала по характерной влажности и запаху мыла и щелока. Мысленно поставила галочку напротив первого пункта плана. Следующим пунктом было не навернуться впотьмах, ища дверь в коммуникационный тоннель. Элси воспользовалась бы заклинанием ночного зрения, но у меня ее способностей не было. Как, впрочем, и у местной обслуги, и, пошарив по столам и полкам, я нашла керосиновую лампу и спички. Еще одна галочка.

И еще одна – дверь в углу. К моей огромной радости, открытая.

По холодному тоннелю я добралась до водонапорной башни. Ведущая на улицу дверь была закрыта снаружи, но единственное окно открывалось изнутри. Через него я и выбралась, шепотом ругая себя за то, что напялила платье, когда можно было одеться так же, как в клуб.

На путь до коттеджного поселка у меня ушло не меньше часа и еще четверть часа, чтобы найти нужный дом. Я знала, что мисс Милс с сыном жили неподалеку от Камиллы Сол-Дариен, однако они были отнюдь не единственными ее соседями. Пришлось побродить, вчитываясь в скудном свете затянутой облаками луны в имена на почтовых ящиках. Но мало было найти дом. Даже живи Саймон один, я опасалась бы звонить в дверь: вдруг в доме ночует прислуга? Учитывая же присутствие мисс Милс, делать это нельзя было категорически.

Я обошла вокруг коттеджа, надеясь найти какую-нибудь подсказку. Идеальным вариантом была бы надпись рядом с одним из окон: «Комната Саймона» и стрелочка, чтобы наверняка…

«Комната Саймона».

Я остановилась и протерла глаза. Сделанная углем надпись со стены не исчезла. Правда, вместо стрелочки были нарисованы череп и кости, а приписка внизу гласила: «Некромантам и Гарри Суону вход строго запрещен!»

Обожаю мальчишек!

От умиления расплывшись в улыбке, я тихонько постучала в окно, а когда за стеклом показалась заспанная физиономия Саймона, помахала рукой. Стоило заявиться сюда только за тем, чтобы увидеть его глаза.

– Элизабет? Что вы тут делаете?

К тому времени, как он открыл окно, я уже не улыбалась.

– Нужно поговорить. Можно войти?

– Полагаете, это… э-э… удобно?

– Не очень, – вздохнула я, думая о чертовом платье.

Сообразив, что из-за ерунды я не пришла бы, боевик подал руку и помог мне забраться в комнату. Закрыл окно и без спичек зажег свечи в массивном бронзовом подсвечнике в виде головы демона. Свечи, естественно, символизировали рога.

– Подождете несколько минут? – попросил сконфуженно. – Я… надену что-нибудь приличное.

Фланелевая пижама с крупными пуговицами, на мой взгляд, уже была верхом приличия.

– Ваш костюм Волка выглядит более откровенно, – успокоила я.

– Так то костюм, – пробормотал боевик и, поняв, что времени на переодевание ему не дадут, замотался в плед.

Был Стальной Волк – стала клетчатая гусеница.

Я же, напротив, избавилась от пальто и без приглашения устроилась в кресле. Не дожидаясь расспросов, пересказала то, что узнала от Оливера. Не забыла и о путанице в голове Мэг.

– Завтра пойду к ректору, – заявил Саймон. – Скажу, что Стальной Волк – это я. Нельзя, чтобы полиция тратила время, идя по ложному следу. Так что… С рукой ведь у него уже все в порядке?

– Не нужно ни в чем признаваться, – пришедшая в голову мысль и радовала, и огорчала одновременно. – Волка не будут искать. Германа вскоре забудут. О том, что он был членом «Огненного Черепа», – тоже. Возможно, сотрется даже память о сегодняшнем вечере. Или у полицейского рейда найдется другое объяснение. Я ведь не успела переписать новые протоколы – кто знает, что будет в них завтра?