Текст книги "Искра. Чужая земля (СИ)"

Автор книги: Ирина Савицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 17: ГОСТЬ

Утро в Каменном Логе пахло дымом, хвоей и свежим снегом.

Алиса стояла у людской, раздавала указания, когда Пахом, дежуривший у ворот, вдруг засвистел – пронзительно, по-разбойничьи.

– Барыня! – заорал он. – Гости!

Алиса обернулась.

Из-за поворота, со стороны замерзшей реки, выезжали всадники. Трое. Впереди – вороной конь, черный плащ, серебряный знак на груди. За ним – двое: один молодой, вертлявый, с острым взглядом; второй постарше, с рубленым шрамом через всю щеку, похожий на бывалого волка.

– Ох ты ж, – выдохнул Михай, появляясь рядом. – Инквизиция пожаловала. Не одни.

– Вижу, – коротко ответила Алиса.

Лева, дремавший на заборе, спрыгнул вниз и замер у ее ног. Шерсть на загривке встала дыбом, но кот молчал. Смотрел. Оценивал.

Всадники приблизились. Ворота открылись – Пахом дернул засов быстрее, чем сам ожидал. Сопровождающие въехали первыми, оглядели двор цепкими взглядами, и только потом кивнули своему господину.

Влад спешился. Плащ взметнулся, открывая на поясе меч – не церемониальный, самый что ни на есть боевой.

– Баронесса, – он кивнул официально, холодно. – Я обещал вернуться.

– Обещали, – согласилась Алиса. – Я и не сомневалась.

Сопровождающие тем временем уже изучили двор, людей, частокол, свежие могилы за околицей. Молодой, вертлявый, что-то шепнул старшему. Тот кивнул, но с места не двинулся – ждал.

– Разрешите осмотреть владения? – спросил Влад.

– Смотрите, – Алиса повела рукой. – Только людей не пугайте. Они и так напуганы.

Влад кивнул и пошел. Не спеша, внимательно, как хозяин, который присматривает новое имение. Сопровождающие – чуть поодаль, но так, чтобы прикрыть со всех сторон.

Алиса двинулась рядом.

– Сколько их было? Ваши потери? – спросил Влад, кивая на могилы.

– Двадцать. Может, чуть больше. Один погиб. Трое раненых.

Влад остановился. Посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом.

– Двадцать против горстки мужиков с топорами? И вы потеряли одного?

– Ямы, – коротко ответила Алиса. – Колья на дне. И кипяток.

– И кипяток, – повторил Влад. В голосе – не насмешка, скорее удивление.

– И кот, – добавила Алиса.

– Кот?

– Вон тот.

Она кивнула на Леву, который сидел под забором и смотрел на Влада с выражением «ты, конечно, важный, но я тут главный». Кот приосанился, будто понимал, о ком речь.

Владислав фон Торн, Верховный Инквизитор Северных Провинций, человек, перед которым трепетали сильные мира сего, посмотрел на пушистого серого кота и – усмехнулся.

– Редкий зверь, – сказал он.

Они пошли дальше. Люди жались к стенам, но не разбегались. Смотрели с любопытством пополам со страхом. Кто-то крестился двумя перстами, кто-то прятал детей за спины.

Сопровождающие тем временем осваивались. Молодой, вертлявый, подошел к колодцу, где Флора с бабами набирали воду. Окинул взглядом фигуры, ухмыльнулся.

– А ничего бабы тут у вас, – сказал он, обращаясь к старшему. – Дикие, но ладные.

Флора вспыхнула, но смолчала. Старший, со шрамом, только глянул на молодого – и тот притих.

Алиса услышала, обернулась.

– Ты бы, мил человек, – сказала она спокойно, но так, что мужики у частокола подобрались, – руками не размахивал. Тут бабы простые, но мужья у них топорами машут. Не ровен час, зашибут ненароком.

Молодой хотел огрызнуться, но старший положил руку ему на плечо.

– Цыц, – сказал коротко. И кивнул Алисе: – Извиняйте, баронесса. Молодой, глупый.

Влад наблюдал за этой сценой молча. В глазах – ни тени улыбки, но что-то мелькнуло. То ли одобрение, то ли интерес.

– Пройдемте, – сказал он Алисе. – Поговорим.

Они отошли к старой башне, где было безлюдно. Сопровождающие остались у ворот – следили за двором, но достаточно далеко, чтобы не слышать.

– Баронесса, – Влад говорил тихо, почти доверительно. – Я здесь не только как инквизитор. Еще и как человек, которому надоел Рутгер.

Алиса подняла бровь.

– Он уже давно перегибает палку. Нападать на соседей, собирать людей, терроризировать крестьян... На него давно жалуются. Но доказательств не было. А теперь – есть.

– Вы хотите, чтобы я дала показания?

– Хочу, чтобы вы знали: если решите – у вас будут союзники. В столице.

– У меня? – усмехнулась Алиса. – У баронессы без гроша, без войска, без связей?

– У женщины, которая отбилась от двадцати головорезов с помощью кольев и кота, – поправил Влад. – Такие союзники сами по себе ценность.

Алиса смотрела на него, пытаясь понять, где ловушка. Но лицо инквизитора было непроницаемо.

– Зачем вам это? – спросила она прямо.

– Затем, – он помолчал, – что мир меняется. Старые порядки рушатся. Рутгеры думают, что можно жить по-старому: грабить, убивать, насиловать. Но так больше нельзя. И я хочу быть на той стороне, где строят, а не разрушают.

Он выдержал паузу. Потом добавил тише:

– И еще... вы мне интересны, баронесса. Не как подозреваемая. Как человек.

Алиса почувствовала, как внутри что-то екнуло. Она не хотела этого чувствовать. Слишком опасно. Слишком сложно.

– Я подумаю, – сказала она сухо. – О показаниях.

Влад кивнул. Достал из-за пазухи небольшой сверток, протянул.

– Это вам. Не как инквизитор – как... неважно. Возьмите. Лекарство для раненых. Из столицы, хорошее. И соль там у седла. Знаю, с этим у вас трудно.

Алиса взяла сверток. Руки чуть дрогнули.

– Не благодарите, – он развернулся, шагнул к коню. На полпути остановился, обернулся. – И еще, баронесса. Берегите кота. Такие звери редко встречаются.

Он сел на коня, махнул рукой сопровождающим. Те подтянулись, и все трое выехали со двора.

Старший, со шрамом, проезжая мимо Алисы, придержал коня.

– Мужики у вас молодцы, – сказал он коротко. – Дрались как надо. С такими можно дело иметь.

И уехал.

Пыль от копыт осела на снег. Ворота закрылись. Тишина.

Алиса стояла посреди двора, сжимая в руках сверток, и смотрела вслед.

Подошел Михай. Молча взял сверток, развернул. Понюхал.

– Хорошее лекарство, – сказал он. – Дорогое. И соль – чистая, крупная. Такая только в столице бывает.

– Он на вас смотрел, – добавил Михай. – Не как на подозреваемую. Как на женщину. Опять.

Алиса усмехнулась. Но щеки предательски теплели.

Лева потерся о ноги, заурчал. Мол, все правильно, хозяйка, ты у меня самая лучшая, а эти инквизиторы... ну, тоже ничего, если с подарками.

Алиса наклонилась, погладила кота.

– Пошли, Лева. Людей кормить.

Они пошли к людской. На холме за рекой снова мигал огонек. Алиса уже не оборачивалась.

ГЛАВА 18: СОВЕТ

Людская гудела как растревоженный улей.

Алиса сидела во главе стола – не потому что хотела, а потому что все смотрели на нее и ждали. Справа – Михай, хмурый, с перевязанной рукой. Слева – Спиридон, с красными от бессонницы глазами, но трезвый. Дальше – Пахом, который уже оклемался и даже порывался вставать, но Алиса велела сидеть. Флора с поджатыми губами. И еще трое мужиков, которых Алиса знала плохо, но которые в бою показали себя хорошо.

Лева, как обычно, занял стратегическую позицию на печи – оттуда было видно всех.

– Значит так, – начала Алиса без предисловий. – Рутгер не успокоится. Мы отбили первый наскок, но будет второй. Вопрос: что делаем?

– Воевать, – буркнул Спиридон сразу. – Чего думать? Сами нападем, пока он не собрался.

– С чем? – Михай поднял голову. – У нас мужиков – тридцать, считая баб. У него – пятьдесят, если всех поднимет. Самим идти – себя хоронить.

– А сидеть и ждать – не хоронить? – огрызнулся Спиридон.

– А сидеть и ждать – время выиграть, – спокойно ответил Михай. – Укрепиться, запасы сделать, людей собрать. К весне у нас вдвое больше будет.

– До весны нас Рутгер сожрет, – Пахом крякнул, почесал бороду. – Он же не дурак, он пока снег не растаял, ударит. По санному пути.

– Значит, надо не ждать, – вмешалась Флора неожиданно для всех. – Надо, чтоб он не мог ударить.

– Это как? – Спиридон глянул на нее скептически.

– А так. Чтоб у него самого заботы появились. Чтоб не до нас было.

Все замолчали, переваривая.

– Ты про что? – спросил Михай.

– Про то, что бабы говорят, – Флора замялась, но продолжила. – У Рутгера не все гладко. Мужики его не любят, кормит плохо, платит мало. Если б кто поджег там что или скотину попустил...

– Поджог? – Алиса усмехнулась. – Ты предлагаешь диверсию?

– А что? – Флора осмелела. – Мы бабы – можем. Незаметно. Под видом нищих, странниц. Пока мужики воюют, бабы дело сделают.

Алиса слушала и удивлялась. Вот это поворот. Тихая Флора, вечно с опущенными глазами, предлагает партизанскую войну.

– Рискованно, – сказала она. – Если поймают – убьют.

– А тут не поймают, – Флора поджала губы. – Я не одна пойду. У меня сестра в той деревне замужем, через две от Рутгера. Прикроет.

– Подумаем, – остановила Алиса. – Это не на сегодня.

Она обвела взглядом собравшихся.

– Есть еще один вариант. Влад, инквизитор, сказал, что в столице есть люди, которые хотят приструнить Рутгера. Если поехать, дать показания...

– В столицу? – Пахом аж привстал. – Барыня, вы с ума сошли? Это ж сколько верст! И зимой! И одна!

– Не одна, – Алиса посмотрела на Михая. – Михай со мной поедет. И умный. И в столице бывал, говорит.

Все уставились на Михая. Тот молчал, переваривая.

– А мы тут как? – спросил Пахом. – Без вас?

– Вы тут – жить, – твердо сказала Алиса. – Я все распишу. Кому что делать, как строить, что запасать. Спиридон – за оружие отвечает. Пахом – за порядок. Флора – за баб и кухню. Ты, – она кивнула на одного из мужиков, Лорвус, – за дрова и лес. Ты, – второму, Войтеку, – за скотину и сено.

– А главный кто? – спросил Пахом.

– Трое, – Алиса обвела взглядом Спиридона, Пахома и Флору. – Все вопросы решаете вместе. Если двое за, один против – значит, делаете. Если не можете решить – ждете нас. Но лучше решайте сами. Мы быстро не обернемся.

– Сколько? – спросила Флора тихо.

– Месяц. Может, два. Дороги плохие, столица далеко, дела быстро не делаются.

В комнате повисла тишина.

– Барыня, – сказал Михай негромко. – Вы уверены?

– Нет, – честно ответила Алиса. – Но выбора тоже нет. Если Рутгер не получит отпор сверху, он нас задавит числом. А сверху слушают только тех, кто сам приехал и в глаза смотрит. А если убьют по дороге, значит, не судьба.

Она встала, прошлась вдоль стола.

– Я не герой, – сказала она, глядя на них. – Я хотела просто выжить. Но вышло так, что вы – мои. И я не отдам вас этому уроду. Поэтому поеду. И буду орать, просить, унижаться, но добьюсь, чтоб ему прижали хвост. А вы тут держитесь.

– Ладно, – сказал Спиридон, вставая. – Тогда давайте план. Что делать, как строить, что ковать. Время не ждет.

***

До вечера они просидели за столом.

Алиса рисовала углем на доске, объясняла, спорила, убеждала. Спиридон записывал на бересте – он оказался грамотным, чем удивил всех. Пахом кивал, но видно было, что половину не понимает, но доверяет. Флора задавала вопросы – умные, практичные, женские. Где брать продукты, как делить, что делать, если кто заболеет.

– В башне устроим склад, – говорила Алиса. – Сухие припасы – туда. Мясо коптить, солить. У кого есть опыт?

– Я умею, – отозвался Войтек. – В войске служил, там коптили.

– Частокол надо чинить, – вставил Лорвус. – И ямы новые копать, дальше от ворот. Избы новые для переселенцев. Сразу большие будем рубить.

– Бабы, – Алиса повернулась к Флоре, – учите девчонок готовить. Не абы как, а нормально. Чтоб если что – сами справлялись. И хворост собирайте, сушите. Сети доделайте для рыбы.

Под конец голова гудела, в глазах рябило, но план был готов.

– Все, – сказала Алиса, откладывая уголь. – Завтра начинаем. Послезавтра – выезжаем. Чем быстрее, тем лучше. Пока снегом все не замело, пока дороги есть, пока Рутгер не опомнился.

Все зашумели, задвигались, стали расходиться. Флора задержалась у двери.

Они остались вдвоем с Михаем. И Лева, конечно.

– Ну что, – сказал Михай, глядя на нее. – В столицу так в столицу. Когда последний раз был – лет десять назад. Вы без меня там пропадете. Столица – она баб не жалеет. Идемте спать, барыня. Завтра дел – по горло.

Они вышли в ночь. Звезды горели ярко, мороз кусал за щеки. На холме за рекой мигал огонек.

Алиса уже не вздрагивала. Привыкла.

– Завтра, – сказала она Леве, который терся о ноги. – Завтра все начнется.

Кот согласно урчал.

ГЛАВА 19: ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ

Утро в Каменном Логе началось затемно.

Алиса не спала – только задремала под утро, но Лева, почуяв движение, тут же ткнулся мокрым носом в руку. Мол, вставай, дел полно.

За окном было черно. Печь еще дышала теплом, но воздух уже холодел. Михай ворочался на лавке – тоже не спал.

Деревня просыпалась. В людской уже горел свет – Флора с бабами топили печи, грели воду. Из кузни доносился звон металла – Спиридон работал с ночи, не жалея сил. Пахом с мужиками таскали бревна к частоколу.

Алиса смотрела на все это и чувствовала странную тяжесть в груди. Она уезжала. Может, на месяц. Может, на два. Может, навсегда.

Первый час Алиса провела с Флорой.

Они обошли все запасы, пересчитали мешки, перетрясли травы, проверили солонину. Флора записывала на бересте – коряво, но старательно.

– Это оставляю, это не трогать до нашего возвращения, это расходовать в первую очередь, – Алиса водила пальцем по полкам. – Мясо копченое – только по праздникам. Или если кто заболеет.

– Если Велена придет – слушаться ее. Она не ведьма, она знахарка. Злая, но справедливая. Если Рутгер придет...

– Не придет, – твердо сказала Флора. – Пока вас нет – не придет. Ему ваша смерть нужна, а не наша. Он будет ждать, пока вы вернетесь.

Алиса посмотрела на нее с уважением. Баба мыслила стратегически.

– Может, ты главной быть должна, а не я, – усмехнулась Алиса.

– Я и буду, – спокойно ответила Флора. – Вы уедете – я главная. А вы вернетесь – опять вы.

Они помолчали.

– Береги себя, – сказала Алиса.

– Берегите Михая, – ответила Флора. – Мужик он хороший. Редкий.

Алиса ничего не сказала.

***

В кузне было жарко, хоть раздевайся.

Спиридон стоял у горна, раздувал меха. Рядом лежали готовые наконечники для стрел – десятка два, ровных, острых.

– Это вам, – кивнул он на них. – В дорогу. От волков. И от людей. Вы главное вернитесь. А то я тут с этими... – он махнул рукой в сторону деревни, – ... с ума сойду.

– Ты справишься. Ты сильный.

– Сильный, – усмехнулся он невесело. – Сила тут ни при чем. Голова нужна. А у меня башка не тем занята.

Алиса поняла, о чем он. О жене. О ребенке. О том, что до сих пор снится.

ГЛАВА 19.1: ГОСТЬ ИЗ ПРОШЛОГО

Они выезжали на рассвете.

Сани стояли у ворот груженые, лошади пофыркивали на морозе, выпуская облака пара. Михай в последний раз проверял упряжь. Флора совала Алисе узелок с дорожной едой. Лева уже забрался в сани и смотрел на всех с высоты своего положения – мол, я готов, чего копаетесь?

Она уже занесла ногу, чтобы забраться в сани, когда Лева вдруг вскочил, выгнул спину и зашипел.

Не на кого-то во дворе – на дорогу.

Алиса обернулась.

По заснеженному тракту от леса двигался всадник. Один. Конь – темно-гнедой, хорошей породы. Всадник – в темном плаще с меховой опушкой, лицо скрыто капюшоном.

Мужики у ворот схватились за топоры.

– Стой! – крикнул Пахом. – Кто таков?

Всадник остановился в двадцати шагах, неторопливо снял капюшон.

Под ним оказалось лицо лет тридцати пяти – резкое, породистое, с темными глазами и тонкими, плотно сжатыми губами. Темные волосы, коротко стриженные, тронутые ранней сединой на висках. Одет богато, но по-дорожному – добротный плащ, сапоги с серебряными пряжками, на поясе меч.

– Кто здесь старший? – спросил он. Голос низкий, спокойный, привыкший повелевать.

– Я, – Алиса шагнула вперед. – А вы кто будете?

Он посмотрел на нее долгим, изучающим взглядом. С ног до головы. Потом усмехнулся – одними уголками губ.

– Стало быть, ты, – сказал он. – А я, баронесса, ваш покойный муж. Вернее, его брат. Лютобор фон Эйден.

Тишина упала такая, что слышно было, как снег скрипит под копытами лошади.

Алиса почувствовала, как внутри все оборвалось.

– Ты, – выдохнула она. – Тот самый...

– Тот самый, – кивнул он, спешиваясь. – Наследник, законный владелец этих земель, брат вашего покойного супруга. И, судя по всему, человек, которого здесь не ждали.

Он шагнул ближе. Мужики напряглись, но он даже не взглянул в их сторону – смотрел только на Алису.

– Не бойтесь, – сказал он. – Я не с войной. С разговором.

– О чем нам разговаривать? – Алиса старалась, чтоб голос звучал ровно. – Земли мои. Я вдова. По закону...

– По закону? – он усмехнулся уже открыто. – Баронесса, вы правда думаете, что я приехал судиться за клочок земли с развалинами?

Он обвел рукой Каменный Лог – частокол, башню, людскую, копошащихся людей.

– Это? Мне это не нужно. У меня земли втрое больше, и те получше будут.

– Тогда зачем?

Лютобор подошел почти вплотную. Теперь она видела его лицо ясно – тонкое, хищное, с темными глазами, в которых плясали какие-то странные огоньки.

– Затем, – сказал он тихо, – что вы, баронесса, – не моя невестка.

Алиса замерла.

– Что?

– Вы не Искра, – сказал он спокойно. – Я знал Искру. Видел ее два раза. Забитая, молчаливая, с глазами затравленной лани. А вы – вы другая. Совсем другая.

– Люди меняются...

– Люди – да. Но не так. Не за пару месяцев. И не становятся из затравленной дуры тем, кем стали вы.

Он говорил тихо, чтоб другие не слышали. Со стороны могло показаться – просто разговор.

– Я не знаю, кто вы, – продолжал Лютобор. – И, честно говоря, мне все равно. Но я знаю, что вы сделали здесь то, что не смогла бы сделать моя невестка. Вы отбили нападение, накормили людей, заново отстраиваете крыло замка, заставили мужиков работать. Это стоит уважения.

– К чему вы клоните?

– К тому, – он выдержал паузу, – что у нас общий враг. Рутгер.

Алиса моргнула.

– Это он убил моего брата. И ребенка вашего – тоже он. Я знаю.

Внутри все похолодело.

– Откуда?

– Я собирал сведения несколько месяцев. – Лютобор говорил спокойно, буднично, как о погоде. – Кречет был моим братом, хоть и сволочью порядочной. Но его убили. И ребенка убили, чтоб наследников не осталось. А вас оставили в живых, чтоб вы тихо сдохли в развалинах и все думали – случайность.

– Рутгер заказал обоих. Через повитуху. Ту самую, что принимала роды. Она созналась перед смертью. Я нашел ее.

Алиса молчала. Слова падали в нее, как камни в воду.

– Я приехал не за землей, – сказал Лютобор. – Я приехал предложить союз. Мне нужен Рутгер мертвым. Вам, судя по всему, тоже. Вместе у нас больше шансов.

– А потом? – спросила Алиса. – После того, как он умрет?

– А потом – посмотрим. – Лютобор усмехнулся. – Может, станете моей женой и объединим земли. Может, разойдемся как в море корабли. Может, я просто подарю вам этот клочок и уеду. Время покажет.

Он протянул руку. В ней был свиток – плотный, запечатанный воском.

– Здесь документы. Все, что я собрал на Рутгера. Имена, даты, свидетели. Этого достаточно, чтоб заинтересовать столицу.

Алиса взяла свиток, но глаз не отвела.

– Почему я должна вам верить?

– А почему нет? – Лютобор пожал плечами. – Если б я хотел вас убить, я б не приехал один. Если б хотел отобрать земли – привез бы солдат. Я приехал один, без оружия, без свиты. И предлагаю сделку. Решайте.

Сзади подошел Михай. Встал чуть позади Алисы, но так, чтоб в любой момент закрыть собой.

Лютобор глянул на него, усмехнулся.

– Хранитель? – спросил он. – Хороший. Я бы тоже такого взял.

– Не твоего ума дело, – огрызнулся Михай.

– Моего, не моего, – Лютобор не обиделся. – Баронесса, время не ждет. Рутгер уже собирает людей. Через две– три недели он ударит снова. И тогда никакие документы не помогут.

Алиса смотрела на свиток в руках. Потом на Лютобора. Потом на Каменный Лог, на людей, которые ждали у ворот, на Леву, который сидел в санях и смотрел на происходящее с философским спокойствием.

– Заходите, – сказала она. – Поговорим.

Лютобор кивнул и пошел к людской.

Алиса обернулась к Михаю.

– Что думаешь?

– Думаю, что либо он гениальный лжец, либо говорит правду, – тихо ответил Михай. – Но документы посмотреть стоит.

– Посмотрим.

Она пошла следом, чувствуя, как под ногами скрипит снег.

Все менялось. Опять.

ГЛАВА 20: СНЫ

Они проговорили дотемна.

Лютобор разворачивал свитки, тыкал пальцем в строки, называл имена, даты, названия деревень. Алиса слушала, вникала, задавала вопросы. Михай сидел в углу, молчал, но каждое слово впитывал.

– Вот здесь, – Лютобор ткнул в очередной документ, – показания повитухи. Записано с ее слов, за две недели до смерти. Она назвала имя посредника – личного казначея Рутгера. Деньги переводили через купца из Вольных Городов.

– Этого достаточно для суда? – спросила Алиса.

– Для столичного – да. Если найти нужных людей.

– А вы нашли?

Лютобор усмехнулся.

– Нашел одного. Канцлер Северного Приказа терпеть не может Рутгера. Тот ему когда-то перешел дорогу в земельном споре. Если принести ему доказательства... Он сделает вид, что помогает. Этого хватит.

Алиса откинулась на лавку. Лева, дремавший у печи, приоткрыл глаз – проверить, все ли в порядке.

– Хорошо, – сказала она. – Допустим, я верю. Что вы предлагаете?

– Едем вместе, – просто ответил Лютобор. – Я, вы, ваш хромой друг. В столице я представлю вас нужным людям. Вы скажете то, что скажете. А дальше – как боги решат. А я буду рядом. Как союзник. Как брат вашего покойного мужа. Как человек, который хочет справедливости.

Алиса посмотрела на Михая. Тот едва заметно кивнул.

– Завтра, – решила Алиса. – Утром.

Лютобор встал, поклонился.

– Тогда позвольте попросить ночлега. Дорога долгая, ночь холодная.

– Флора! – крикнула Алиса. – Гостя в людскую, накормить, обогреть.

Флора возникла в дверях, глянула на Лютобора волком, но кивнула.

– Идемте, господин хороший. Не брезгуйте нашим хлебом.

Лютобор усмехнулся и вышел за ней.

Они остались вдвоем с Михаем. И Левой.

– Ну? – спросил Михай.

– Не знаю, – честно сказала Алиса. – Врет или нет, но документы настоящие. Я чувствую.

– Я тоже, – кивнул Михай. – И еще: он на вас смотрел. Как на бабу, которую хотел бы... – он запнулся. – В общем, не как на невестку.

Алиса усмехнулась.

– Влад смотрел, теперь этот.

– Влад, может, и вернется, – сказал Михай. – А этот уже здесь. Просто скажу: он опасный. Умный. И ему что-то нужно от вас, кроме войны с Рутгером.

– Знаю, – вздохнула Алиса. – Но выбора нет.

Она легла на кровать, укрылась тулупом. Лева тут же запрыгнул сверху, устроился на груди, заурчал.

– Лева, – шепнула она, – ты единственный, кому я верю безоговорочно.

Кот лизнул ее в подбородок.

За окном выл ветер. В людской гудели голоса – Флора кормила гостя, расспрашивала о столице, о дорогах, о погоде. Лютобор отвечал спокойно, обстоятельно.

Алиса закрыла глаза.

***

Ей снился лес.

Не тот, знакомый, за околицей, куда они ходили за хворостом, – другой. Древний, темный, первозданный. Деревья здесь были толщиной в дом, их кроны терялись где-то в серой мгле, сквозь которую не пробивался ни единый луч солнца. Корни переплетались так плотно, что, казалось, сама земля – это один огромный живой организм, дышащий, пульсирующий, ждущий.

Алиса шла босиком по мху. Мох был мягким, как шерсть, теплым, хотя вокруг стоял холод – тот особенный, древний холод, который не пробирает до костей, а просто напоминает: ты в месте, где время течет иначе. Она не мерзла. Она вообще не чувствовала тела – только легкость, только странное, пьянящее чувство полета.

Вокруг, в темноте, мерцали огоньки.

Синие, зеленые, белые – они плясали между стволами, переливались, манили. То приближались, касаясь кожи холодным светом, то отступали, прятались за корнями. В их мерцании угадывалось что-то живое, разумное. Они звали.

– Иди сюда, – шептали они голосами, похожими на шелест листвы. – Иди. Мы ждали.

Алиса шла на свет. Между деревьями, через корни, через древний, замшелый бурелом. Огоньки разбегались перед ней и смыкались за спиной, создавая коридор, туннель, ведущий куда-то в самое сердце леса.

Она вышла на поляну.

Пространство распахнулось внезапно – ровный круг, словно очерченный невидимой рукой. По краям стояли камни – не те грубые валуны, что лежали за башней, а настоящие менгиры, гладкие, отполированные временем, покрытые узорами, которые, казалось, дышали и двигались в такт ее сердцебиению. Мох на них светился фосфорическим светом, а в выбоинах камней мерцали те самые огоньки – теперь Алиса видела, что это не светлячки, а нечто иное, древнее, живущее здесь тысячи лет.

В центре поляны горел костер.

Но пламя в нем было не желтым, не оранжевым – синим. Холодным, прозрачным, как северное сияние, оно вздымалось к небу, не издавая ни звука, не давая ни капли тепла. От этого огня веяло не жаром – веяло временем. Тысячелетиями, что пронеслись над этим местом, ничего не изменив.

По краям костра стояли двое.

Один – в белом, до того белом, что глаза слепило. Длинная седая борода струилась до пояса, лицо было открыто, но черты его Алиса не могла разглядеть – они менялись, текли, будто сотканные из тумана.

Второй – в черном. Капюшон скрывал лицо полностью, оставляя только тьму – такую густую, что, казалось, сам свет боялся в нее заглядывать. Но Алиса чувствовала взгляд. Тяжелый, древний, видящий насквозь.

Между ними горел синий огонь, и в его свете они казались не людьми – чем-то большим. Чем-то, что было здесь всегда и будет всегда.

– Ты пришла, – сказал белый. Голос его звучал как первый дождь после засухи.

– Мы ждали, – отозвался черный. Голос его был как скрип снега под ногами в морозную ночь.

– Мы – равновесие, – сказали они вместе, и от этого слияния голосов воздух вокруг задрожал, пошел рябью, и Алиса вдруг увидела: они не два – они одно. Две стороны одной сути. Свет и Тьма, соединенные вечным танцем.

Она хотела спросить – кто они? Зачем позвали? Что ей делать? – но вдруг почувствовала жар в кармане.

Камень.

Тот самый, что она нашла в подвале. Он пульсировал, светился сквозь ткань, тянул ее куда-то – не наружу, а внутрь. Вглубь себя. В сердце поляны. В синий огонь.

– Не бойся, – сказал голос из темноты.

Женский. Древний. Усталый – и одновременно полный такой силы, что у Алисы подкосились колени.

Из-за спин жрецов, из самой глубины леса, вышла Велена.

Но это была не та Велена, что сидела в своей избушке и пряла кудель. Эта Велена светилась изнутри – мягким, ровным светом, в котором смешались белое и черное, свет и тень. Морщины на ее лице разгладились, спина распрямилась, глаза горели тем самым синим огнем, что полыхал в костре.

– Ты готова, – сказала она. Не спросила – утвердила. – Приди.

– Куда? – спросила Алиса, и голос ее дрожал, но не от страха – от предвкушения.

– К себе, – ответила Велена. – Внутрь. К тому, что спит.

Она протянула руку. Рука была старой и молодой одновременно – узловатые пальцы, но кожа светилась, и в каждой морщинке танцевали огоньки.

Алиса шагнула.

Их пальцы встретились.

И мир взорвался.

Поляна исчезла. Камни исчезли. Жрецы, лес, небо – все исчезло. Осталась только бездна – бесконечная, звездная, дышащая. Алиса падала в нее – или поднималась? – и видела, как мимо проносятся образы: древние люди у камней, жрецы в белом и черном, синий огонь, горящий тысячелетия, и в центре огня – женщина. Сначала чужая, потом знакомая, потом – она сама.

– Вспомни, – шепнул голос Велены. – Ты всегда это знала.

Алиса открыла глаза. Она проснулась от того, что Лева орал.

Не мяукал – орал, в самое ухо, требуя еды и внимания. За окном серело. Михай уже возился у печи.

Алиса села. Руки дрожали. Камень на груди был горячим – жег кожу даже сквозь рубаху. Опять тот же сон.

– Михай, – сказала она. – Мне нужно к Велене. Сейчас. До отъезда. Это важно.

Он обернулся, посмотрел на нее. По лицу понял – не шутит. Он кивнул. Не спросил почему. Просто кинул ей тулуп.

– Иди. Я пока с лошадьми управлюсь.

Алиса выскочила на мороз. Лева за ней – не отставал, чувствовал что-то.

Они побежали к лесу.

***

Велена ждала.

Старуха сидела на крыльце своей избушки, будто знала, что гостья придет.

– Ну, – сказала она, глядя на Алису. – Дошло?

– Что со мной? – выдохнула Алиса. – Камень жжется. Сны снятся. Жрецы эти...

– Не жрецы, – поправила Велена. – Они – хранители. Были когда-то. Теперь – только тени. А ты – последняя. Которая помнит.

Она встала, подошла, взяла Алису за руку. Разжала пальцы, посмотрела на камень.

– Он выбрал тебя, – сказала она просто. – Не ту, прежнюю. Тебя. Потому что ты – другая. Издалека. Из мира, где магия спит. А здесь проснулась. Ты – ключ, девочка. К равновесию.

– Я не хочу быть ключом! – вырвалось у Алисы. – Я хочу просто жить!

– Жить, – усмехнулась Велена. – А что, по-твоему, магия? Это и есть жизнь. Только глубже. Ты печь сложила – магия. Ты людей накормила – магия. Ты мужика с топором убила – магия. Все это – ты. Просто теперь ты это видишь.

Алиса молчала.

– Что мне делать? – спросила она наконец.

– Ехать в столицу, – пожала плечами Велена. – Делать свои дела. А камень носи. Он подскажет, когда придет время.

– Когда придет время – чего?

– Выбирать, – старуха смотрела на нее странно – с жалостью? с гордостью? – Свет или Тьма. Жизнь или смерть. Себя или других. Иди. Тебя ждут. И кота береги. Он не просто кот. – Велена отвернулась, пошла к двери.

– А кто?

– Увидишь.

Дверь закрылась.

Алиса стояла на снегу, сжимая камень, и чувствовала, как внутри просыпается что-то новое.

Страшное. Сильное. Неизбежное.

Лева терся о ноги.

– Пошли, Лева, – сказала она. – В столицу. Там разберемся.