Текст книги "Искра. Ледяное Пламя (СИ)"

Автор книги: Ирина Савицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15
ДОМОЙ

Каменный Лог встретил их солнцем и звоном топоров. Алиса увидела деревню еще издалека – и замерла. Частокол теперь возвышался над дорогой, укрепленный, с дозорными вышками по углам. На воротах висел новый герб – два переплетенных круга, которые Спиридон выковал из железа.

Ворота распахнулись до того, как они успели постучать.

– Барыня! – Флора бежала впереди всех, раскинув руки, и плакала навзрыд. – Вернулась! Живая!

Следом за ней – Пахом, размахивающий шапкой, Спиридон, хмурый, но с глазами, которые смеялись. Бабы, мужики, дети – все высыпали навстречу, облепили сани, тянули руки, гладили Леву, заглядывали в лица.

– Тише, тише, – Алиса обнимала Флору, чувствуя, как та трясется в рыданиях. – Все хорошо. Мы дома.

– Лютобора в его комнату, – коротко ответила Алиса. – Раненый. Флора, травы мои, отвар.

– Сделаем! – Флора утерла слезы, засуетилась.

Лютобора устроили в комнате, растопили камин. Флора с бабами натащили подушек, одеял, поставили отвар. Алиса проверила рану – шрам белел, но воспаления не было.

– Ты как? – спросила она, присаживаясь рядом.

– Как конь, который перестал быть конем, – усмехнулся Лютобор. – Живой, но на что теперь годен – не знаю.

– Годен. – Она взяла его за руку. – Ты нам нужен.

– Кому – вам?

– Всем. Каменному Логу. Мне.

Он посмотрел на нее долгим взглядом. Что-то дрогнуло в его глазах, но он промолчал.

– Отдыхай, – сказала Алиса, вставая. – Завтра поговорим.

Она вышла во двор. Деревня жила. Мужики чинили заборы, бабы носили воду, дети играли у коновязи. Все было как прежде, но не так. Люди смотрели на нее иначе – с надеждой? С благоговением? Алиса не могла разобрать.

Спиридон стоял у кузницы, опершись на молот.

– Спиридон. Ты тут без нас… – она обвела рукой укрепления, – … поработал.

– Флора заставляла, – буркнул он, но в голосе слышалась гордость. – Сказала: если барыня вернется, а деревня и замок не укреплены – я буду виноват. А я не люблю быть виноватым.

Он помолчал, потом спросил:

– А этот… инквизитор. Он с вами? Надолго?

– Он теперь с нами, – ответила Алиса. – Навсегда.

Спиридон хмыкнул, но спорить не стал.

– Ваше дело. Главное, чтоб ведьм не жег.

Он ушел в кузницу. Алиса пошла к избе, но на крыльце ее ждал Влад.

– Я осмотрел деревню, – сказал он. – Укрепления хорошие. Людей хватит для обороны.

– Ты теперь военный советник?

– Я теперь тот, кто хочет, чтобы ты была в безопасности.

Он шагнул к ней, взял за руку.

– Я не знаю, что со мной происходит, Алиса. Но я знаю одно: когда я здесь, когда ты рядом – мне легче. Тьма не так громко шепчет.

– Какая тьма?

– Та, что внутри. – Он отпустил ее руку. – Не бойся. Я справлюсь. Пока ты рядом – справлюсь.

Он ушел. Алиса стояла на крыльце, смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри все сжимается.

– Лева, – позвала она.

Кот прибежал, запрыгнул на колени.

– Что с ним происходит? – спросила она.

Лева посмотрел ей в глаза. В зеленых глазах его было что-то, чего она не могла прочитать. Тревога? Предупреждение? Он лизнул ее руку и спрыгнул.

Вечером Алиса обошла деревню. Флора показывала новые постройки – шесть домов для переселенцев, амбар, коптильню. Пахом отчитывался о запасах. Бабы с гордостью демонстрировали, как научились готовить по ее рецептам.

– Почти как у вас, барыня, – сказала одна, протягивая пирог.

Алиса откусила. Пирог был вкусный. Не ее, конечно, но вкусный.

На закате она поднялась на дозорную вышку. Внизу, во дворе, Михай колол дрова. Влад сидел у коновязи, чистил меч. Лютобор, опираясь на палку, вышел из людской, посмотрел на небо.

Алиса смотрела на деревню, на людей, на лес за частоколом. Где-то там, в темноте, ждал враг. Канцлер. Владыка. Тот, кто знал ее настоящее имя. Тот, кто хотел ее силу.

– Мы готовы, – сказала она Леве, который пристроился рядом.

Кот посмотрел на лес. Шерсть на его загривке встала дыбом. Нет, не готовы. Но выбора не было.

* * *

Ночь опустилась на столицу тяжелым, непроницаемым пологом.

В окнах кабинета канцлера не горел свет – но он не нужен был тому, кто сидел в глубоком кресле у камина. Огонь давно погас, угли остыли, превратившись в серую, мертвую золу. В комнате было темно, холодно, и в этой темноте канцлер чувствовал себя как дома.

В его руке лежал черный кристалл.

В его глубине, в черной, бесконечной толще, отражалось лицо. Влад. Инквизитор. Спящий, беззащитный, не знающий, что за ним наблюдают.

Канцлер смотрел на это лицо, и губы его растягивались в улыбке. Не той, которой он встречал гостей в своем кабинете – мягкой, отеческой, располагающей. Другой. Хищной. Голодной.

Он ждал долго. Годы. Десятилетия. Он втирался в доверие, собирал информацию, плел паутину, в которой запутались самые сильные, самые умные, самые осторожные. Он ждал, когда созреют плоды. Когда появится та, чья сила сможет открыть дверь. Когда тот, кто ему нужен, станет уязвим.

Все шло по плану.

– Скоро, – прошептал канцлер в темноту.

Голос его был тихим, но в этой тишине он звучал как приговор. В кабинете не было никого, кто мог бы услышать, но он говорил – для себя, для кристалла, для тьмы, которая сгущалась вокруг.

– Скоро ты станешь моим. Не инквизитором. Не игрушкой в чужих руках. Моим. А она… – Он провел пальцем по гладкой поверхности кристалла, и лицо Влада дрогнуло, будто от прикосновения. – Она будет смотреть. Смотреть, как ты сгораешь. Смотреть, как твоя сила переходит ко мне. Смотреть, как рушится все, что она строила.

Кристалл потемнел.

Не померк, не потускнел – именно потемнел, будто внутри него разлилась новая, более глубокая тьма. Лицо Влада исчезло, растворилось в черноте, и только где-то на самом дне, в недосягаемой глубине, теплилась крошечная искра – жизнь, надежда, страх.

Канцлер сжал кристалл в ладони.

– Ты не сможешь ее спасти, – сказал он. – Никто не сможет. Я ждал слишком долго, чтобы проиграть.

Он поднялся с кресла. Тени потянулись за ним, как привязанные, как верные псы, знающие, кто их кормит.

У окна он остановился, глядя на ночной город. Там, за стенами особняка, спали люди. Спал Влад. Спала Алиса. Никто из них не знал, что происходит здесь, в этой комнате, в этой темноте.

– Игра окончена, – тихо сказал канцлер. – Остался последний ход.

Он улыбнулся.

Кристалл в его руке пульсировал в такт сердцу.

Ночь только начиналась.

Глава 16
ТЕНИ В ЛЕСУ

На третью ночь после возвращения Лева разбудил ее. Не мяуканьем – тихим, настойчивым рычанием, от которого волосы на затылке встали дыбом. Алиса села на постели, сжимая посох. Кот стоял на подоконнике, шерсть дыбом, хвост трубой, и смотрел в окно.

– Что там? – спросила она шепотом.

Лева обернулся. В его глазах горел зеленый огонь.

Алиса подошла к окну.

Луна висела низко, заливая двор серебром. Никого. Только тени от забора, от колодца, от поленницы. Но тени эти… они двигались. Не от ветра – сами по себе. Сгущались, расползались, снова собирались в кучу.

– Не нравится мне это, – прошептала Алиса.

Лева спрыгнул с подоконника, направился к двери. Обернулся – идешь?

Алиса накинула плащ, взяла посох, вышла.

Во дворе было тихо. Слишком тихо.

Это была не та тишина, что случается глубокой ночью, когда все живое просто спит. Это была тишина вымершего мира – такая плотная, что, казалось, воздух застыл, превратившись в ледяное стекло. Даже собаки не лаяли. Даже сверчки молчали. Ни скрипа половиц, ни шороха мышей, ни дальнего крика ночной птицы. Будто все, что дышало, затаилось, прижалось к земле и молило тьму о пощаде.

Только ветер гулял между домов, но и он был каким-то неживым – холодный, сухой, без запаха. Он не приносил с собой ни сырости с реки, ни прелой листвы из леса. Он нес только пустоту.

Тени плясали под луной.

Но они плясали неправильно. Алиса заметила это сразу – тени от домов, от забора, от столбов должны были лежать ровно, подчиняясь свету. А эти шевелились. Жили своей жизнью. Сливались, расходились, тянулись друг к другу длинными черными пальцами.

Лева бежал впереди, к воротам. Он не оглядывался, не ждал – просто шел, и в его походке было что-то от волка, идущего по следу добычи. Алиса за ним, стараясь ступать бесшумно, но каждый шаг казался ей оглушительным – хруст гравия под ногами разрывал тишину, как выстрел.

У ворот уже стоял Михай. На страже, с топором в руке.

Лицо его было бледным, но не от страха – от той особенной сосредоточенности, которая бывает у охотников, когда зверь близко. Топор он держал обеими руками, и костяшки его пальцев побелели от напряжения.

– Видела? – спросил он тихо. Голос его звучал приглушенно, будто тишина давила на горло.

– Видела.

– Я думал, показалось. – Он кивнул в сторону леса. – Но кот… кот чует.

Лева поскреб ворота. Когти его оставляли на дереве глубокие борозды, и в этом скрежете было что-то отчаянное, почти безумное. Алиса отодвинула засов, вышла в калитку.

Лес стоял черной стеной.

Но это была не просто стена деревьев – это была граница. Алиса чувствовала ее кожей, как чувствуют приближение грозы за час до первого удара. По ту сторону тьма была плотнее, гуще, живее. Ни звука, ни движения, ни ветки, которая бы качнулась. И в этой неподвижности было что-то страшнее любого воя.

Тени скользили между деревьями.

Алиса видела их краем глаза – как рыбы в черной воде, они двигались плавно, бесшумно, то появляясь, то исчезая. Их нельзя было сосчитать – они множились, делились, сливались. Иногда одна из них замирала, принимая почти человеческие очертания, и тогда казалось, что в лесу кто-то стоит и смотрит.

– Следы, – сказал Михай, указывая на землю.

Алиса присела. Сердце колотилось где-то в горле.

Следы были странные. Не человеческие, не звериные. Будто кто-то волочил по земле тяжелые цепи, оставляя глубокие, рваные борозды. Но цепи не могли оставлять таких следов – в них было что-то органическое, живое. Будто сама земля расступалась перед чем-то, что шло из глубины.

А потом следы обрывались. Просто исчезали, растворялись, как будто тот, кто их оставил, поднялся в воздух или провалился сквозь землю.

– Что это? – спросила Алиса, и голос ее прозвучал хрипло.

– Не знаю. – Михай сжал топор так, что дерево жалобно скрипнуло. – Но это не к добру.

Лева зарычал.

Не так, как рычат коты, когда видят чужого. Это было другое – низкое, протяжное, вибрирующее. Звук, который рождался где-то в самой глубине звериного естества, в том месте, где страх встречается с яростью.

Из леса вышли тени.

Алиса не услышала шагов. Не увидела, как они движутся. Они просто появились – на краю поля, в десятке шагов от нее. Сгустки тьмы, которые двигались, дышали, смотрели. У них не было лиц, но были глаза – темные провалы, в которых не было света, но было что-то другое. Жадность. Голод. Терпение.

Они остановились. Не нападали. Просто стояли и смотрели. И в этом ожидании было что-то страшнее любого нападения.

– Уходим, – сказал Михай, хватая ее за руку.

– Нет. – Алиса шагнула вперед, высвобождаясь. Посох в ее руке нагрелся, пульсируя в такт сердцу. – Они хотят, чтобы мы испугались. Они проверяют нас. Хотят увидеть страх.

– Алиса…

– Я не боюсь, – сказала она. И сама поверила в это.

Она подняла посох.

Свет вспыхнул не сразу – сначала он родился где-то в глубине древка, теплый, живой, пульсирующий. Потом хлынул наружу – белый, ослепительный, режущий тьму как нож. Он ударил по теням, и те заверещали.

Звук был нечеловеческий – высокий, пронзительный, он въедался в уши, заставляя стиснуть зубы. Тени заметались, распадаясь на части, собираясь заново, пытаясь укрыться от света, но он доставал их везде.

Одна из них, самая большая, самая плотная, бросилась вперед. Алиса увидела, как из тьмы вырываются щупальца, как они тянутся к ней, чтобы схватить, утащить в эту черную, бесконечную глубину.

Лева прыгнул.

В воздухе он перевернулся, и в тот же миг серая шерсть стала стальной щетиной, тело выросло, налилось мощью, и на тень обрушился волк – огромный, страшный, с горящими зелеными глазами. Челюсти сомкнулись на тьме, и та взвыла, забилась, пытаясь вырваться, но волк рвал ее, раздирал на части, разбрасывал клочья, которые таяли в воздухе, не долетая до земли.

Тени исчезли.

Сразу. Мгновенно. Будто их и не было.

Лес снова стал лесом. Тишина вернулась, но теперь это была обычная ночная тишина – с далеким лаем собак, с редкими криками птиц, с шепотом ветра в ветвях.

Алиса опустила посох. Руки дрожали. В ушах звенело, перед глазами все плыло.

– Что это было? – выдохнул Михай. Топор в его руке все еще был поднят, но лицо было белым, как снег под ногами.

– Разведка, – ответил голос сзади.

Они обернулись.

На дороге стоял Влад. Он был в черном плаще, с мечом на поясе. Бледный, как смерть. Глаза его горели – не тем знакомым теплым светом, а каким-то чужим, холодным, пугающим.

– Влад? – Алиса шагнула к нему. – Ты как… ты видел?

– Я чувствовал, – ответил он. Голос его был ровным, но в этой ровности слышалось напряжение. – Проснулся. Понял, что вас нет. И пошел.

Он смотрел на лес. На то место, где только что были тени. На следы, которые уже начал заметать ветер.

– Это только начало, – сказал он тихо. – Видел. И слышал. Они приходят каждую ночь. Они ищут слабое место. Проверяют границы. Смотрят, кто и как реагирует.

– Почему ты не сказал?

– Боялся, что не поверишь. – Он подошел, посмотрел на лес. – Это Орден. Они проверяют защиту. Ждут.

– Чего?

– Приказа.

Алиса сжала посох.

– Тогда мы будем ждать их.

Влад перевел взгляд на нее. В глазах его что-то дрогнуло – страх, боль, надежда.

– Им нужна ты. – сказал он.

Лева, все еще в волчьем обличье, подошел, сел рядом с Алисой, положил тяжелую голову ей на плечо. Из его пасти все еще шел пар, на шерсти мерцали искры света.

– Пойдем, – сказала Алиса. – Всем нужно отдохнуть. Завтра будет новый день.

Она взяла Влада за руку. Пальцы его были ледяными, но он сжал ее ладонь в ответ. Они пошли к дому. А за их спинами, в черном лесу, тени снова собирались, ждали, готовились. Война только начиналась.

* * *

Утром она собрала всех. В людской было тесно. Флора, Пахом, Спиридон, Михай, Лютобор (бледный, но на ногах), Влад. Лева сидел у печи и смотрел на каждого по очереди.

– Тени, – сказала Алиса. – Они приходят каждую ночь. Мы должны быть готовы. К войне. Орден скоро ударит. Неделя, может, две. Нам нужно готовиться, – Алиса обвела взглядом собравшихся. – Спиридон, оружие. Пахом, укрепления. Флора, запасы. Михай, обучить людей.

– А ты? – спросил Лютобор.

– А я пойду в лес.

Все замерли.

– Ты с ума сошла, – сказал Влад.

– Я пойду в лес, – повторила Алиса. – Одна. Или с Левой. Я должна знать, что там.

– Я пойду с ней, – сказал Лютобор. – Я слаб, но смотреть умею. И если что – прикрою.

– Ты ранен, – возразила Алиса.

– Зажило. И я должен это сделать.

Она хотела спорить, но Лютобор смотрел на нее так, что слова застряли в горле.

– Хорошо, – кивнула она. – Завтра на рассвете.

От автора:

Дорогие читатели, благодарю за ПОДПИСКУ и ЛАЙКИ! Они очень вдохновляют!

Глава 17
ПОДГОТОВКА

День пролетел как один миг.

Алиса металась между кузней, амбарами и людской, отдавала распоряжения, проверяла запасы, считала людей. Лева следовал за ней тенью – иногда котом, иногда волком, но всегда рядом.

Спиридон разогрел горн до белого каления. На верстаке лежали наконечники для стрел, копья, несколько мечей, которые он выковал за зиму.

– Хорошо, – сказала Алиса, взвешивая наконечник на ладони. – А стрелы?

– Стрелы Пахом делает. Пятьдесят штук к завтрашнему вечеру., – буркнул Спиридон. – Я железо кую. Ему древки строгать. За зиму много подготовили, но еще надо на всякий случай.

У стен работа кипела. Михай командовал мужиками – укрепляли ворота, ставили колья, рыли ямы. Воин Лютобора показывал, где лучше разместить стрелков, как защитить ворота от тарана, как отбивать атаку с тыла.

Алиса нашла Лютобора у коновязи. Он сидел на лавке, точил меч. Движения были медленными, но точными.

– Ты уверен, что пойдешь? – спросила она, садясь рядом. – Ты еще слаб.

– Слаб, но не бесполезен. – Он отложил меч, посмотрел на нее. – Я должен увидеть это место. Где был. Понять, что со мной случилось.

– А если то, что ты там увидел, – не то, чем кажется?

Он усмехнулся.

– Ты думаешь, я ошибся? Думаешь, Владыка – не канцлер?

– Я думаю, что правда может быть сложнее, чем кажется.

Лютобор смотрел на нее долго. Потом кивнул.

– Тогда пойдем и узнаем правду. Вместе.

* * *

Вечером Алиса поднялась на дозорную вышку.

Дерево было старым, теплым от дневного солнца, и ступени вели вверх, к небу, которое уже начинало розоветь. Она шла медленно, чувствуя, как с каждым шагом тяжелеют ноги. Не от усталости – от того, что знала. Знала, кого увидит наверху. Знала, что скажет. Знала, что должна сделать.

Влад уже был там.

Он стоял, прислонившись к перилам, и смотрел на закат. Плечи его были напряжены, руки сжимали дерево так, что костяшки побелели. Он не обернулся на ее шаги – она знала, что он чувствует ее присутствие, как чувствовала она его.

Алиса остановилась в шаге от него, глядя на его спину. На плащ, развевающийся на ветру. На волосы, которые ветер трепал, делая их темными, чужими. Она смотрела и думала:внутри него живет тьма. Он не знает. Он думает, это наказание. Он думает, это боль за сестру. А это – оно. Чудовище, которое ждет. Которое хочет вырваться. Которое убьет его, если она не сможет его спасти.

– Ты будешь меня отговаривать? – спросила она, становясь рядом.

Она знала ответ. Знала еще до того, как спросила. Но ей нужно было услышать его голос. Нужно было понять, что он чувствует сейчас, когда тьма внутри него, возможно, уже шепчет, уже тянет свои нити.

Влад повернулся к ней. В глазах его был закат – красный, багровый, тревожный. Но под этим закатом, в самой глубине, она увидела то, что искала. Его. Настоящего. Того, кто борется, сам не зная с чем. Того, кто боится, сам не зная чего.

– Бесполезно, – сказал он. И в голосе его не было горечи – была усталость. Усталость человека, который уже давно перестал спорить с судьбой. – Ты все равно пойдешь.

– Тогда зачем ты здесь?

Алиса знала зачем. Но ей нужно было, чтобы он сказал. Чтобы она услышала. Чтобы запомнила его голос таким – живым, дрожащим, человеческим. На случай, если она не вернется.

Влад взял ее за руку. Пальцы его были холодными – она чувствовала это всегда, но сейчас этот холод показался ей знаком чего-то большего. Тьма. Она уже в нем. Она уже меняет его. Но он еще здесь. Он еще борется.

– Чтобы сказать, что я боюсь, – сказал он тихо. – Не за себя. За тебя.

Он посмотрел на нее. И в его глазах, в этом взгляде, который она знала так хорошо, она увидела то, чего не видела раньше. Уязвимость. Почти детскую. Беззащитность человека, который потерял все и боится потерять последнее.

– Я знаю, что ты сильная, – продолжал он. – Я знаю, что у тебя есть сила, которой нет ни у кого. Но я боюсь, что однажды этой силы не хватит. Или что я не смогу тебя защитить.

Ты не сможешь, – подумала Алиса. – Потому что тьма, от которой ты хочешь меня защитить, – внутри тебя. Потому что ты сам станешь моим врагом, если я не успею. Потому что время уходит.

Она не сказала этого. Она сжала его руку, чувствуя, как холод перетекает в ее пальцы, и улыбнулась. Улыбка вышла теплой, хотя внутри все сжималось.

– Пообещай мне кое-что, – сказал он.

– Что?

– Вернись.

Слово упало в тишину, как камень в глубокий колодец. Алиса смотрела в его глаза и видела в них не тьму – надежду. Отчаянную, почти молитвенную. Он верил в нее. Он верил, что она вернется. Он не знал, что она может уйти туда, откуда не возвращаются. Не знал, что враг, которого она должна победить, – это он сам.

– Вернусь, – сказала она.

И соврала. Потому что не знала. Потому что никто не знал.

Влад притянул ее к себе. Поцеловал в лоб – нежно, бережно, будто боялся сломать. Крепко обнял, прижал к себе, и Алиса почувствовала, как бьется его сердце – часто, громко, испуганно. Она закрыла глаза, вдохнула его запах – дым, железо, ладан. Запомнила. Навсегда.

– Я люблю тебя, – шепнул он. – Ты знаешь?

– Знаю, – ответила она. – И я тебя.

Она хотела сказать больше. Хотела сказать: «Борись. Не сдавайся. Даже когда я не рядом. Даже когда тебе покажется, что все кончено. Борись. Ради нас». Но не сказала. Не могла. Слова застряли в горле, потому что если бы она их сказала, то разрыдалась бы. А плакать сейчас нельзя.

Внизу, у подножия вышки, завыл Лева.

По-волчьи. Страшно. Предупреждая.

Алиса отстранилась, посмотрела вниз. Тени сгущались в лесу. Они ждали. Они всегда ждали.

– Мне пора, – сказала она.

Влад кивнул. Не спросил куда. Не попросил остаться. Просто стоял и смотрел, как она уходит.

Алиса спустилась по лестнице, чувствуя его взгляд на затылке. Она не оборачивалась. Если бы обернулась – не ушла бы.

Лева ждал внизу. Глаза его горели зеленым, и в этом свете было все – и обещание, и угроза, и надежда.

– Пойдем, – сказала Алиса.

Они пошли к лесу. К теням. Ко Тьме. К тому, кто ждал. А Влад стоял на вышке и смотрел ей вслед. И не знал, что враг, которого она идет побеждать, – это он.