Текст книги "Искра. Ледяное Пламя (СИ)"

Автор книги: Ирина Савицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Часть 3
ПРОШЛОЕ ВЛАДА. ГЛАВА 9: НОЧЬ ОТКРОВЕНИЙ

Влад вел ее вниз.

Лестница уходила глубоко под храм – каменные ступени, стертые веками, сырость, запах тлена и чего-то еще, древнего, нечеловеческого. Факел в его руке бросал пляшущие тени на стены, покрытые письменами.

– Куда мы? – спросила Алиса, прижимая к себе Леву. Кот нервно оглядывался, но не шипел.

– В место, где хранятся тайны, – ответил Влад, не оборачиваясь. – Мои тайны.

Они спустились в крипту.

Небольшой круглый зал, в центре – каменный алтарь, на стенах – полки с книгами и свитками. В углу – сундук, окованный железом. И несколько портретов – старых, выцветших, с лицами, которых Алиса не знала.

– Здесь все, – сказал Влад, закрывая за ними тяжелую дверь. – Моя жизнь. Мои грехи. Мои потери.

Он подошел к сундуку, открыл. Внутри лежали свитки, старые, пожелтевшие, перевязанные лентами, и несколько личных вещей – детская игрушка, локон волос, потертый амулет.

– Я не знал, что ты коллекционируешь, – тихо сказала Алиса, пытаясь разрядить обстановку.

– Я не коллекционирую. Я помню. – Влад взял в руки маленькую деревянную лошадку. – Это мое детство. Единственное, что осталось.

– Твоя мать? – осторожно спросила Алиса, вспоминая то, что знала из его прошлого.

– Да. Она умерла, когда я был ребенком.

Он говорил спокойно, но Алиса чувствовала, как под этим спокойствием бушует океан боли.

– После ее смерти я попал в Орден. Думал, там найду защиту, смысл, семью. Нашел только дисциплину и жестокость.

Он отложил лошадку, взял свитки.

– А это – мои грехи. Здесь все. Имена, даты, доносы. Кого я допрашивал, кого сжег, кого сломал. Хочу, чтобы ты знала. Если ты будешь со мной – ты должна знать, кто я на самом деле.

Алиса держала лист тонкой бумаги, перечитывала список фамилий, напротив которых яркими чернилами значились отметки: «сожжена», «казнена», «сломлена». Каждая строка была похожа на смертный приговор, подтверждающий конец чьей-то жизни, чьи-то чаяния и веру.

Среди множества записей она обнаружила единственное имя, вызывающее особый интерес.

– Здесь есть одно имя, – Влад указал пальцем на строчку ниже. – Моя младшая сестра, Мила. Я уже рассказывал историю ее гибели, но некоторые подробности остались сокрытыми.

Он показал следующий документ, вложенный в кожаный футляр.

Алиса развернула бумагу, прочтя первую строку. Затем вторая. Третья.

Обвинение гласило: «Мила фон Торн обвиняется в ведовстве, колдовстве и чародействе. Обвинитель: Владислав фон Торн, инквизитор».

Мир замер, прекратил вращаться, превратился в сплошную стену льда, окружающей сердце.

– Ты?.. – выдохнула она, глотая спазм воздуха. – Ты составил это заявление?

Влад поднял взгляд, в котором не было облегчения, лишь неприкрытая боль.

– Да, – сказал он ровным голосом. – Собственной рукой. Молодой, амбициозный, готовый пожертвовать жизнью близких ради карьеры. Им пообещали быстрое продвижение, власть, славу. Я поддался искушению, поставил подпись под ложью, отправив свою единственную сестру на костер.

Голос его становился тише, наполненный стыдом и сожалением.

– Я мог остановить процесс, провести честное расследование, выявить подлинную картину. Вместо этого поступил эгоистично, поддался влиянию высших лиц. В результате Мила умерла, ее память разрушена, а я получил награду.

Безмолвие заполнило пространство комнаты, оставляя осадок недоумения и горя.

– Ты понимаешь, что совершил преступление против собственного рода? – тихо спросила Алиса, не сводя глаз с Влада.

Влад, словно отрешенный, сообщил просто:

– Безусловно. Но прошло время, раны зажили, оставили шрамы. Я стал другим человеком, пережившим утрату, столкнувшимся с последствиями своих поступков. Сейчас важно другое – мои мотивы изменились. Я перестал считать карьеру единственной целью существования. Ты стала важнее власти, могущества, успеха.

– Разве это оправдывает прошлое? – вмешалась она.

– Никак, – честно признал он. – Поэтому я рассказываю правду, открываю душу, признавая собственные грехи. Ты вправе уйти, отвергнуть меня, оставить за пределами жизни. Но знай – я принимаю наказание, избранное тобою.

– Ты ждешь одобрения? Прощения? – спросила она, собрав волю в кулак.

– Ничего не жду, – мягко сказал он. – Уже поздно просить прощения за содеянное. Прошлые поступки останутся навсегда памятниками ошибок. Единственное, что остается, – начать строить настоящее, учитывая уроки прошлого.

Он шагнул к ней.

– Я не стану другим, Алиса. Я останусь тем, кто подписал смертный приговор сестре. Но я буду твоим. Полностью. Без остатка. Если ты сможешь это принять.

Она смотрела на него долго. Лева замер у ног.

– Ты не чудовище, – сказала она наконец. – Ты человек. Который сделал выбор. И теперь делает другой.

– Ты прощаешь?

– Не мне прощать. Я не твоя сестра. Но я принимаю тебя. Таким, как есть.

Влад закрыл глаза. Когда открыл – в них стояли слезы. Первые за много лет.

Он опустился на колени, уткнулся лицом в ее руки. Алиса гладила его по голове, чувствуя, как он дрожит.

* * *

Лева отвернулся – дал им минуту.

Кот сделал это демонстративно, с кошачьей грацией оскорбленного достоинства: поджал хвост, задрал морду и удалился в дальний угол крипты, где принялся с подозрением обнюхивать древние каменные плиты. Мол, я этого не видел, я вообще здесь не стоял, занимайтесь своими глупостями.

В крипте было тихо.

Она перевела взгляд на сундук. Смотрела. И видела.

На самом дне сундука, среди пожелтевших свитков и истлевших бумаг, лежал один – перевязанный алой лентой. Лента была новой. Яркой. Чужеродной среди этой пыльной древности.

На ленте было ее имя. Искра.

– Что это? – спросила она, отпуская Влада.

Голос прозвучал странно – глухо, будто из другого мира.

Влад поднял голову, проследил за ее взглядом. Нахмурился.

– Не знаю. Я не открывал. – Он шагнул ближе. – Там какие-то старые дела, еще до моего прихода в храм. Канцлер передал их много лет назад, когда я только начинал. Сказал: «Здесь бумаги, которые могут пригодиться. Разберись, если будет время».

– Время нашлось?

– Нет. Все как-то… не до того было.

Алиса шагнула к сундуку.

Рука дрогнула, когда она потянулась к свитку. Почему-то вдруг стало страшно. Не за себя – за то, что там написано. За то, что перевернет все, что она знала.

Она взяла свиток. Развязала ленту. Развернула.

Буквы плыли перед глазами. Старый почерк, выцветшие чернила, но слова были четкими, ясными, не оставляющими сомнений.

Она пробежала глазами первые строки.

«Дело о перемещении. Искра фон Эйден, урожденная…»

– Здесь написано, – сказала она тихо. Голос сел, пришлось откашляться. – Что Искра фон Эйден, урожденная…

Она запнулась.

Буквы сложились в слово. Простое. Русское. Родное.

– Алиса Николаевна Ветрова.

Тишина.

Абсолютная. Мертвая. Такая, в которой слышно, как потрескивает факел, как где-то в темноте скребется мышь, как бьется сердце – ее и его.

Влад замер.

Лицо его стало белым, как мел. Глаза расширились, в них плескалось что-то – неверие, ужас, понимание.

– Что? – переспросил он хрипло. – Что ты сказала?

– Алиса Николаевна Ветрова. – Она повторила это имя, и каждое слово отдавалось в груди болью. – Это мое имя. Настоящее. Оттуда. Из моего мира.

Влад шагнул к ней, взял свиток, перечитал сам. Потом снова. Потом поднял на нее глаза.

– Ты знаешь это имя?

– Это я, Влад. – Алиса чувствовала, как внутри все холодеет. – Это мое имя. Откуда они знают? Как? Как это возможно?

В крипте повисла мертвая тишина.

Такая густая, что, казалось, ее можно было резать ножом. Даже факел, казалось, перестал трещать – замер в ужасе вместе с ними.

Алиса смотрела на свиток, и в голове проносились обрывки мыслей, воспоминаний, догадок. Кто-то знал. Все это время кто-то знал, что она не та, за кого себя выдает. Кто-то следил. Кто-то ждал.

– Влад, – сказала она, и голос ее вдруг стал ледяным, спокойным – тем особенным спокойствием, которое приходит перед бурей. – Кто еще имеет доступ к этим записям?

Он посмотрел на нее. В его глазах читалось то же понимание.

– Только я. – Он сглотнул. – И… канцлер. Он передавал мне этот сундук. Лично. Сказал, что здесь дела, которые могут пригодиться.

– Канцлер.

Имя упало в тишину, как камень в глубокий колодец.

Они посмотрели друг на друга.

В этот момент между ними не было ни инквизитора, ни хранительницы, ни прошлого, ни будущего. Были только двое людей, которые только что поняли, что все это время были пешками в чужой игре.

– Он знал, – тихо сказала Алиса. Голос ее дрожал, но не от страха – от ярости. – Он все время знал. Знал, кто я. Знал, откуда я. Знал мое настоящее имя. И молчал.

– Почему? – Влад сжал свиток так, что бумага затрещала. – Почему он не использовал это против тебя?

– Потому что ждал.

Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок – не от страха, от понимания.

– Он ждал момента, когда это будет выгодно. Он играет в свою игру, Влад. Долгую, сложную, многоходовую. И мы в ней – фигуры. Пешки. Расходный материал.

Влад молчал. Смотрел на нее, и в глазах его боролись ярость, восхищение и ужас.

– Он дал мне этот сундук много лет назад, – сказал он медленно. – Знал, что я не буду в него заглядывать. Знал, что ты придешь. Знал, что я приведу тебя сюда. – Он покачал головой. – Сколько же ходов он просчитал?

– Не знаю. – Алиса взяла его за руку. Пальцы ее были ледяными. – Но теперь мы знаем, что он знает. И это меняет все.

Она посмотрела на свиток. На свое имя. На доказательство того, что ее тайна никогда не была тайной.

– Мы должны поговорить с ним, – сказала она. – Но не сегодня. Сегодня мы слишком слабы, слишком уставшие, слишком… видные. Он ждал столько лет – подождет еще немного.

Влад кивнул.

– А пока… – Он взял свиток, свернул, перевязал лентой. – Пока это останется здесь. Тайна, которую знают только двое.

– Трое, – поправила Алиса, глядя в угол, где Лева сидел с видом «я вообще ничего не слышал, я тут просто мимо проходил».

Кот дернул ухом, но промолчал.

Влад улыбнулся – криво, устало, но тепло.

– Трое, – согласился он.

За стенами крипты, в темноте, кто-то стоял.

Алиса не видела, но чувствовала – тем особенным чувством, которое не обманывало никогда. Чужой взгляд. Холодный, внимательный, ждущий.

Она резко обернулась.

Никого.

Только тени плясали на стенах, только факел трещал, только Лева насторожился, глядя в ту же сторону.

– Что там? – спросил Влад.

– Ничего. – Алиса покачала головой. – Наверное.

Но она не была уверена. И это было страшнее всего.

Глава 10
ВЫБОР ВЛАДА

Они не спали всю ночь.

Свиток с именем Алисы лежал на столе между ними, как змея, готовая ужалить. Лева сидел рядом, не сводя глаз с двери – охранял.

– Канцлер знает, – повторила Алиса в сотый раз. – Он всегда знал. И молчал.

– Ждал, – кивнул Влад. – Такие, как он, всегда ждут. Пока информация станет нужной. Пока не припрет.

– Что ему нужно?

– Власть. Контроль. Он хочет управлять всем – тобой, мной, Орденом, королем. А для этого ему нужны рычаги.

– И теперь у него есть рычаг на меня.

– На нас, – поправил Влад. – Потому что я с тобой. Если он знает про тебя – он знает и про меня. Про то, что я покрываю «ведьму».

Алиса посмотрела на него.

– Ты можешь уйти. Сказать, что ничего не знал. Что я тебя обманула. Влад, я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня.

Он встал, подошел к ней, взял за плечи.

– Слушай меня внимательно. – Голос его был тих, но в нем звенела сталь. – Я тридцать лет жил в аду. Я сжег сестру, я пытал невиновных, я спал с кинжалом под подушкой, потому что боялся, что меня убьют свои же. А потом появилась ты. И ад кончился. Я не уйду. Даже если ты прогонишь – я буду сидеть под дверью. Даже если канцлер пригрозит мне казнью – я буду рядом. Потому что ты – единственное, что у меня есть. Единственное, что имеет значение.

Алиса смотрела в его серые глаза и видела в них то, чего не замечала раньше – не ледяное спокойствие, а огонь. Живой, горячий, отчаянный.

– Что будем делать? – спросила она.

– Играть, – усмехнулся Влад. – Канцлер думает, что он единственный, кто умеет водить фигуры. Он забывает, что фигуры могут ходить сами.

– И какой твой ход?

– Встретиться с ним. Прямо сейчас. И посмотреть, что он скажет.

– А если он потребует что-то невозможное?

– Тогда мы покажем ему, что невозможное – это мы.

Цвета правды

Канцлер принял их немедленно. Будто ждал. Будто сидел у окна всю ночь, глядя на храм, и улыбнулся, когда увидел две фигуры, направляющиеся к его особняку. Будто знал – не только что они придут, но и что скажут, что принесут, о чем будут молчать.

Влад чувствовал это каждой клеткой, едва переступив порог. Но не только чувствовал – видел. Дар не выключался никогда, всегда был, как фон. Он усилился сам собой, как только взгляд упал на канцлера, и мир вокруг заиграл красками, невидимыми для обычных людей.

Канцлер светился.

Это было странное свечение – сложное, многослойное, как старый витраж, в котором переплелись десятки оттенков. Основной фон был темно-золотым – цвет власти, уверенности, спокойной силы. Но по краям пульсировали алые всполохи – опасность, готовность к удару. А глубоко внутри, почти у самого ядра, тлел едва заметный серый оттенок.

Тайна. Большая. Старая. Спрятанная так глубоко, что даже Влад не мог разглядеть ее форму.

– Баронесса, инквизитор, – кивнул Канцлер, не поднимаясь. – Рад, очень рад. Садитесь. Чай? Тот самый, восточный. Вы в прошлый раз хвалили.

Влад перевел взгляд на Алису.

Она светилась иначе. Ее свечение Влад изучил за эти месяцы досконально – теплое, золотисто-белое, с редкими вкраплениями синего, когда она касалась посоха или думала о чем-то сокровенном. Сейчас к этому свечению добавились новые оттенки – тревога, решимость, легкий холодок страха.

Она боялась. Но не показывала.

Влад шагнул вперед и бросил на стол свиток. Тот упал с глухим стуком, разорвав идеальную сервировку – чашка дрогнула, чай расплескался на скатерть.

– Без игр, – сказал он. Голос его звенел, как натянутая струна. – Вы знали. Знали про нее с самого начала.

Канцлер взял свиток, развернул неторопливо, будто у него было все время мира. Пробежал глазами.

Влад следил за его свечением.

Оно не дрогнуло. Ни на мгновение. Темно-золотой фон оставался ровным, алые всполохи не усилились, серая тайна в глубине даже не шевельнулась.

Канцлер не врал. Он действительно знал.

– Знал, – подтвердил он спокойно. – С того самого дня, как она появилась в Каменном Логе.

Влад почувствовал, как внутри закипает ярость. Но заставил себя дышать ровно.

С самого дня. Значит, информаторы везде. Значит, он следил за ней задолго до суда. Значит, он знал о нападении Рутгера, о посохе, о хранителях – все знал.

– У меня хорошие информаторы, – продолжал Канцлер, будто читая его мысли. – Лучшие в королевстве. Они докладывают мне обо всем, что происходит на севере. О странных женщинах с котами. О печах, которые складывают заново. О детях, которых исцеляют прикосновением.

Он посмотрел прямо на Алису.

– О вас, баронесса, я знаю больше, чем вы думаете.

Ее свечение дрогнуло. Совсем чуть-чуть – легкая рябь на золотистой глади. Страх. Но тут же выровнялось.

– И молчали, – сказала Алиса. Голос ее был ровным, спокойным, хотя Влад видел – внутри нее сейчас буря. – Ждали.

– Ждал, – кивнул Канцлер. – Подходящего момента.

Он отложил свиток, сложил руки на столе. Свечение его оставалось ровным – ни тени лжи, ни капли сомнения.

– Видите ли, баронесса, я не враг вам. Я вообще никому не враг. Я – игрок. А в игре главное – правильный момент для хода. Слишком рано – спугнешь фигуру. Слишком поздно – упустишь победу.

– И сейчас момент настал? – спросил Влад.

– Сейчас – да. – Канцлер откинулся в кресле. – Потому что Черный Орден активизировался. Потому что Владыка Тьмы делает свой ход. Потому что вы, баронесса, стали слишком заметны.

Он помолчал.

– Вас уже не спрятать, не задвинуть в тень. Вы – фигура на доске. И все на вас смотрят.

Влад смотрел на его свечение. Никакой фальши. Чистая правда.

Но серая тайна в глубине – она никуда не делась. Канцлер говорил правду, но не всю.

– И что вы предлагаете? – спросила Алиса.

– То же, что и раньше. – Канцлер развел руками. – Союз. Только теперь – на других условиях. Я знаю ваш секрет. Вы знаете, что я знаю. – Он улыбнулся. Свечение дрогнуло – в нем мелькнуло что-то теплое, почти отеческое. – Мы квиты. Теперь мы можем говорить на равных.

– На равных? – усмехнулся Влад. – У вас рычаг, у нас – ничего. Вы можете уничтожить ее одним словом.

– Могу, – согласился Канцлер. И свечение его снова осталось ровным. – Но не буду. Потому что вы мне нужны. – Канцлер подался вперед, и лицо его вдруг стало серьезным. Свечение изменилось – темно-золотой фон стал глубже, насыщеннее, а серая тайна на миг исчезла, будто он специально открыл ее. – У вас – она, – он кивнул на Алису. – Ее сила, ее ум, ее люди. И вы, инквизитор. Ваши связи, ваши знания, ваш… скажем так, особый дар убеждения.

Влад напрягся. Свечение канцлера при этих словах оставалось абсолютно чистым.

Он знал про дар. Знал все.

– Вместе вы – сила, с которой нельзя не считаться, – закончил Канцлер.

– А вы? – спросил Влад. – Что вы даете нам?

– Я даю вам то, чего у вас нет. – Канцлер загнул палец. – Информацию. Защиту. Ресурсы. И главное – время. Время, чтобы подготовиться, чтобы укрепиться, чтобы нанести удар, когда придет срок.

Алиса слушала, и Влад видел, как ее свечение постепенно успокаивается. Она принимала решение.

– Чего вы хотите на самом деле? – спросила она прямо. – Не сейчас, не в этом разговоре. Вообще. В конечном счете.

Канцлер посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. И впервые за все время его свечение изменилось кардинально.

Темно-золотой фон поблек, уступив место чему-то серому, усталому, почти мертвому. Алые всполохи погасли. Осталась только серая тайна – и вдруг она раскрылась.

Влад увидел.

Старость. Усталость. Боль. Сорок лет строительства, сорок лет интриг, сорок лет борьбы – и все это могло рухнуть в одночасье. За серой тайной скрывался не обман – страх. Страх потерять все.

– Я хочу, чтобы этот мир не рухнул, – сказал Канцлер тихо. – А он рухнет, если Владыка Тьмы победит. Я слишком стар, чтобы начинать все заново. Я строил эту систему сорок лет. Я вложил в нее душу, здоровье, семью. И я не позволю какой-то древней твари разрушить то, что я создавал.

Он помолчал.

– Мне нужны союзники, которые смогут остановить его. Которые готовы рисковать. Которые не побегут при первой опасности. – Он посмотрел на них. – Вы уже доказали, что умеете стоять до конца.

– Почему мы? – повторил Влад. – Почему не наемники, не армия, не маги из Ордена?

– Потому что вы уже остановили Рутгера, – ответил Канцлер. – Потому что у вас есть магия, которой нет у других. Потому что вы любите друг друга.

Он усмехнулся, заметив их реакцию.

– Да-да, это не просто красивые слова. Любовь дает силу, которую не купишь за деньги и не получишь из книг. Я видел это сотни раз. Влюбленные творят чудеса. А чудеса нам сейчас очень пригодятся.

Влад посмотрел на Алису. Ее свечение было теплым, золотистым, с синими искрами. Она смотрела на него, и в этом взгляде было все.

– Допустим, мы согласимся, – сказал Влад медленно. – Каков наш первый ход?

– Вернуться в Каменный Лог и ждать. – Канцлер поднялся, прошелся по комнате. – Орден скоро ударит. Я знаю где и когда. Но пока не скажу.

Свечение его при этих словах оставалось ровным. Правда.

– Почему? – нахмурился Влад.

– Не обижайтесь – проверяю вас. – Канцлер остановился у окна. – Хочу убедиться, что вы умеете ждать. Это важно. Те, кто не умеет ждать, проигрывают. Те, кто дергается раньше времени, ломают всю партию.

Алиса встала.

– Мы подумаем, – сказала она. – Это слишком серьезное решение, чтобы принимать его сразу.

– Разумно. – Канцлер кивнул. Свечение его снова стало темно-золотым – спокойным, уверенным. – Думайте. Но не слишком долго. Время – единственное, чего у нас нет.

Она направилась к двери, но на пороге обернулась.

– Если вы нас обманываете, – сказала она тихо. – Если это ловушка…

– Я знаю, – перебил Канцлер. – Вы меня убьете. Своими руками. Вы уже говорили.

Он улыбнулся. И в свечении его вдруг мелькнуло что-то теплое, почти отеческое.

– Идите, дети мои. И берегите друг друга. Война только начинается.

Они вышли. На улице их ждал Лева – сидел на ступенях, задрав морду к солнцу. Увидел их, встал, потянулся, подошел.

– Ну? – спросил он по-кошачьи.

– Ну, – ответила Алиса, гладя его по голове. – Сыграем в открытую.

Влад посмотрел на нее. Ее свечение было спокойным, но он знал – это спокойствие обманчиво.

– Он не врал, – сказал он тихо. – Ни разу. Но у него есть тайна. Большая. Старая. Я не смог ее прочесть.

– Она всплывет, – сказала Алиса. – Когда придет время.

Они пошли по улице, а за спиной, в окне особняка, стояла темная фигура и смотрела им вслед.

Канцлер улыбался.

Партия продолжалась.