Текст книги "Искра. Ледяное Пламя (СИ)"

Автор книги: Ирина Савицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Алиса молчала. В голове крутились слова, которые она не хотела слышать, но должна была запомнить.

– Я верну его, – повторила она. – И вернусь сама.

Велена посмотрела на нее долгим, тяжелым взглядом. Потом кивнула.

– Тогда иди. Время – единственное, чего у тебя нет.

Она шагнула к двери, но на пороге обернулась.

– Лютобор выбрал тебя, – сказала она тихо. – Не потому, что ждал награды. А потому, что ты – единственная, ради кого он готов умереть. Не предай его веру.

Дверь закрылась. Велена ушла так же бесшумно, как появилась.

Алиса осталась одна.

Она опустилась на стул, взяла руку Лютобора, прижалась щекой к его холодным пальцам.

– Я верну тебя, – прошептала она. – Слышишь? Я верну. Что бы ни было.

В комнату вошел Влад. Остановился на пороге, посмотрел на нее, на Лютобора, на посох, который тускло светился в полумраке.

– Она права, – сказал он тихо. – Ты можешь не вернуться.

– Знаю, – не оборачиваясь, ответила Алиса.

– Я пойду с тобой.

– Нет. – Она подняла голову, посмотрела на него. – Ты нужен здесь. Если я не вернусь… ты должен защитить их. Всех.

Влад хотел возразить. Она видела это по его лицу, по сжатым губам, по напряженным плечам. Но он молчал. Потому что понимал.

– Когда? – спросил он.

– Сегодня. Сейчас. – Алиса встала. – Чем дольше я жду, тем дальше он уходит.

Лева, дремавший в углу, поднял голову. В его глазах горел знакомый зеленый огонь.

– Я с тобой, – сказал он. Не словами – взглядом.

Она подошла к кровати, наклонилась, коснулась губами лба Лютобора.

– Жди, – шепнула она. – Я скоро.

Алиса взяла посох, закрыла глаза. Она не знала, как это делать. Но посох знал.

Свет вспыхнул – белый, ослепительный, и Алиса провалилась в темноту, которая ждала.

* * *

Она стояла на поляне.

Черный лес обступил ее со всех сторон. Запах гари въедался в легкие, смешивался со страхом, делал каждый вдох пыткой.

Алиса сжала посох. Он был здесь, с ней, теплый, пульсирующий, но сейчас его пульсация была тревожной – слишком быстрой, слишком неровной. Будто он тоже боялся.

В центре поляны стоял Лютобор.

Меч в его руке был поднят, лицо искажено гримасой ярости, вокруг него кружились тени – они наступали, отступали, наступали снова, как стая волков, почуявших слабость добычи. Он рубил их, разил, отбрасывал, но они не убывали – вытекали из земли, из воздуха, из самой тьмы.

– Искра? – Он обернулся на звук ее шагов, и в его глазах вспыхнул ужас.

Не тот ужас, который бывает перед лицом смерти. Другой. Более страшный.

– Как ты… – он не договорил. Меч дрогнул в его руке. – Как ты здесь оказалась? Уходи!

– Я пришла за тобой. – Алиса шагнула вперед, поднимая посох. Свет брызнул из него, разгоняя тьму, и тени с визгом отпрянули.

– Нет! – Лютобор рванул к ней, хватая за плечо. Пальцы его были ледяными, лицо – белым как мел. – Уходи! Он хочет тебя! Все это – ловушка! Он с самого начала…

– Кто?

– Владыка! – почти выкрикнул Лютобор. – Он заманил тебя! Он знал, что ты придешь, знал, что…

Тени сгустились.

Алиса почувствовала это кожей – как воздух вокруг стал тяжелым, вязким, как смола. Как тьма сжалась в одну точку, пульсирующую, живую. Как из этой точки начало расти что-то огромное, древнее, нечеловеческое.

Из темноты выступила фигура.

Мужчина в черном плаще шел медленно, будто у него было все время мира. Капюшон скрывал лицо, но Алиса чувствовала его взгляд – тяжелый, прожигающий, въедающийся в самую душу.

Лютобор рванулся вперед, заслоняя ее собой, но тени схватили его, прижали к земле, скрутили.

– Не смей! – закричал он, пытаясь вырваться. – Не подходи к ней!

Мужчина не обращал на него внимания. Он шел к Алисе.

Она подняла посох, готовясь ударить, но рука не слушалась. Что-то держало ее, не давало двинуться, дышать, думать.

– Ты пришла, – сказал мужчина. Голос его был знакомым. До боли. До дрожи в коленях. – Я знал, что придешь.

Он поднял руку, откинул капюшон. Алиса смотрела на него и не верила своим глазам.

Мир рухнул. Земля ушла из-под ног, воздух вышибло из легких, сердце пропустило удар – и остановилось. На миг. На вечность. На то время, пока ее мозг отказывался принимать то, что видели глаза.

Перед ней стоял Влад. Не его двойник. Не тень. Не игра света и тьмы. Он. Тот самый. С теми же глазами, той же линией губ, тем же холодным, пронзительным взглядом.

Но улыбка была не его. Чужая. Хищная. Довольная.

– Ты? – выдохнула Алиса.

Голос прозвучал чужим – хриплым, сломанным, как ветка под тяжестью снега. В ушах звенело, перед глазами все плыло, и единственное, что удерживало ее на ногах, – посох, пульсирующий в руке.

– Я, – улыбнулся Влад. – Здравствуй, дорогая.

Сзади закричал Лютобор:

– Искра! Не слушай его! Это не он! Это…

Тени сомкнулись над ним, заглушая голос. Алиса видела, как он бьется, пытается вырваться, но тьма была сильнее.

Она не могла отвести взгляда от Влада.

– Нет, – сказала она. Голос дрожал, но она заставила себя говорить. – Не может быть. Ты… ты спас меня. Ты защищал. Ты…

– Я делал то, что должен был, – спокойно ответил Влад. – Ждал. Наблюдал. Собирал силу.

– Все это время? – Алиса чувствовала, как внутри все рушится. Стены, которые она строила. Вера, которую она вложила. Чувства, которым позволила жить. – Все это время ты был… ты…

– Я был тем, кто нужен был тебе, – сказал Влад. Он шагнул ближе, и она не смогла отступить – ноги не слушались. – Тем, кто понимал. Тем, кто был рядом. Тем, кто не требовал награды.

– Но это была ложь.

– Это была правда. – Он остановился в шаге от нее. – Все, что я говорил, было правдой. Я действительно думал о тебе каждую минуту. Я действительно боялся потерять тебя. Я действительно люблю тебя.

– Тогда зачем?

– Потому что я Владыка. – Он сказал это просто, будто речь шла о погоде. – Потому что ты – та, кого я искал тысячу лет. Потому что твоя сила – единственная, которая может меня уничтожить.

– И ты хочешь… что? Убить меня?

– Я хочу, чтобы ты выбрала меня. – Он протянул руку. – Не как врага. Как того, кто будет рядом. Всегда.

Алиса смотрела на его руку. На лицо, которое было ей так дорого. На глаза, в которых сейчас не было холода – было что-то другое. Тоска. Одиночество. Боль.

– Нет, – сказала она. Рука дрогнула. – Я сказала – нет. – Алиса подняла посох. Свет вырвался из него, ударил в лицо Влада, заставил его отшатнуться. – Ты не получишь меня. Ты не получишь мою силу. Ты не получишь ничего.

– Алиса…

– Ты ошибся во мне, – сказала она. – Я не та, кто выбирает легкий путь. Не та, кто предает. И не та, кто прощает ложь.

Она шагнула к нему.

– Где Лютобор? Верни его.

Влад смотрел на нее. Лицо его было спокойным, но в глазах – в этих глазах, которые она так любила, – полыхала буря.

– Ты не понимаешь, – сказал он тихо. – Я не враг тебе. Я твоя единственная надежда. Без меня ты не сможешь победить. Без меня тебя уничтожат. Я – твой щит. Я – твоя защита. Я…

– Ты – лжец, – перебила Алиса. – И я больше не верю тебе.

Тишина.

Тьма сгустилась вокруг, но Алиса стояла, не отступая. Влад смотрел на нее долго – так долго, что, казалось, прошла вечность.

Потом он улыбнулся.

– Хорошо, – сказал он. – Играем по-твоему.

Он щелкнул пальцами, и тьма разверзлась под ногами Алисы.

Она падала.

Сквозь холод, сквозь пустоту, сквозь голос Лютобора, который кричал ее имя, сквозь смех Влада, который звучал отовсюду.

И только посох светился в ее руке – последний огонек в бесконечной тьме.

* * *

Лютобор открыл глаза на третий день.

Алиса дремала рядом, положив голову на край его постели. Лева сидел на подоконнике и смотрел на улицу, но ухо держал востро.

– Ты здесь, – прошептал Лютобор. Голос его был хриплым, будто он не пил неделю.

Алиса подняла голову.

– Я здесь. Ты как?

– Живой. – Он попытался улыбнуться, но лицо свела судорога. – Что случилось?

– На тебя напали. Стрела. Я исцелила тело, но ты не просыпался. Твоя душа была… не здесь.

Лютобор помолчал.

– Я знаю, – сказал он. – Я был там. В темноте. Он приходил ко мне. Владыка. – Он с трудом приподнялся на локтях. – Я видел его лицо, Искра. Я знаю, кто он.

Алиса схватила его за руку. Сердце заколотилось где-то в горле.

– Кто?

Лютобор открыл рот. И в этот момент окно разлетелось вдребезги. Стрела вошла ему в спину.

Он не успел даже вскрикнуть – только выгнулся дугой, и черная кровь брызнула на белые простыни. Алиса успела подхватить его, когда он начал заваливаться набок.

– Лева! – заорала она.

Кот уже был на подоконнике. Огромный серый волк прыгнул в окно, и снаружи раздались крики, звон металла, рык.

Алиса не смотрела. Она прижала ладони к груди Лютобора, туда, где из раны сочилась черная, густая, неестественная кровь. Она текла медленно, будто не хотела покидать тело. И в каждой капле плясали искры – алые, злые, живые.

– Не смей умирать, – прошипела Алиса. – Не смей!

Посох у кровати вспыхнул белым огнем. Она схватила его, вдавила в грудь Лютобора, и свет хлынул – ослепительный, обжигающий, живой.

Она чувствовала, как чужое тело принимает ее силу. Как мышцы расслабляются, как кровь останавливается, как рана затягивается – медленно, по миллиметру, с шипением, будто что-то сопротивлялось внутри. Черные нити пытались удержать рану открытой, но свет выжигал их, один за другим.

Лютобор закричал.

Не от боли – от света, который проходил сквозь него, очищая, сжигая чужеродную тьму.

Алиса держала его, не отпускала, вливала силу до тех пор, пока последняя черная нить не лопнула, не рассыпалась пеплом.

Тишина.

Лютобор тяжело дышал, глядя в потолок. Рана затянулась, оставив на груди белый шрам в виде переплетенных кругов.

– Теперь все, – прошептал он. – Теперь я скажу. – Владыка Тьмы – это…

Алиса склонилась ниже.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял Влад. В плаще, забрызганном кровью, с мечом в руке. Лева-волк за его спиной тяжело дышал, скаля клыки.

– Все кончено, – сказал Влад, оглядывая комнату. – Я убил нападавшего. Это был человек Ордена. Он ждал у леса. Ты ранена?

– Нет, – ответила Алиса. – Но Лютобор… он хотел сказать, кто Владыка.

Влад замер. Меч в его руке опустился.

– Кто? – спросил он, глядя на Лютобора.

Лютобор смотрел на него. Долго, тяжело, немигающе.

– Канцлер, – сказал он наконец. – Владыка Тьмы – это канцлер Северного Приказа.

Тишина упала в комнате, как камень.

Алиса перевела взгляд с Лютобора на Влада. Влад стоял неподвижно, но в глазах его что-то полыхнуло – узнавание, ярость, страх.

– Ты уверен? – спросил он.

– Я видел его, – твердо сказал Лютобор. – В том месте. В темноте. Он пришел ко мне без маски. Я узнал его. Это канцлер.

Алиса медленно поднялась. Посох в ее руке горел белым огнем, в котором теперь проступали черные прожилки.

Влад посмотрел на Лютобора, потом на Алису.

– Тогда мы в большой беде. Потому что канцлер – это не просто человек. Это власть, деньги, связи. Это армия. Это шпионы. Это… это война, которую мы не можем выиграть.

– Можем, – сказала Алиса. – Потому что у нас есть правда.

– Правда никому не нужна, – горько усмехнулся Влад. – Нужна сила.

– Тогда покажем силу, – она взяла его за руку. – Вместе.

Лева-волк подошел, лег у ее ног, положил голову на лапы. Смотрел снизу вверх, и в зеленых глазах его была вера.

Лютобор на кровати смотрел на них, сжимая кулаки.

– Что будем делать? – спросил он.

Алиса посмотрела в окно, где уже занимался рассвет, разбитое стекло искрилось на полу, как россыпь алмазов.

* * *

Алиса не спала.

Она сидела на крыльце, прижимая к груди посох, и смотрела на лес. Тот самый, черный, который видел Лютобор. Теперь он стоял перед ней – живой, зеленый, обычный. Но она знала: это обман. Тьма там. Ждет. Дышит.

Посох в ее руках пульсировал – ровно, успокаивающе, будто билось второе сердце. Но иногда ритм сбивался. Иногда в его глубине вспыхивал синий огонь, и тогда Алиса видела то, чего не видели другие. Тени, которые движутся между деревьями. Цепи, которые волочатся по земле. Лица. Много лиц. И одно – главное.

– Ты знаешь, – сказала она вслух. – Ты знаешь, кто он. Скажи.

Посох молчал. Но где-то в глубине, в той самой синей пульсации, что билась в такт ее сердцу, Алиса почувствовала ответ. Не слова – знание. Оно пришло не сразу, распутывалось медленно, как клубок, в который кто-то вплел ложь, полуправду и страхи.

Лютобор видел канцлера, – шепнул посох. Голоса не было, но слова складывались сами, в голове, в груди, в кончиках пальцев. – Он был там, в пространстве Владыки. И он увидел лицо, которое управляет тьмой. Это лицо – канцлер. Поэтому Лютобор уверен: канцлер – Владыка.

Алиса сжала посох сильнее.

– Но это не вся правда.

Не вся. Канцлер – старый носитель. Он держит поводок. Он управляет Тьмой через того, в ком она живет. Но сама Тьма – в другом. Она вросла в сознание. Она ждет. Она просыпается.

– Во Владе, – выдохнула Алиса.

Тишина. Посох пульсировал ровно, но в этой ровности было подтверждение.

– Он не знает, – поняла она. – Он думает, это наказание за сестру. Он не знает, что внутри него… чудовище.

Он не знает. Ничего. Он чувствует провалы, ярость, сны. Но не знает правды.

– А канцлер знает. Все.

Канцлер знает все. Он знает, что Влад – новый носитель. Что Тьма уже просыпается. Что ты – ключ. Он знает твое имя. Настоящее. Он знает, что, если ты узнаешь правду – ты сможешь либо спасти Влада, либо уничтожить.

Алиса подняла голову. Луна висела над лесом, холодная, далекая, и в ее свете тени казались живыми.

– Он боится, – сказала она. – Канцлер боится моего выбора.

Боится. Потому что, если ты спасешь Влада – канцлер потеряет контроль над Тьмой навсегда. Если убьешь – Тьма вернется к нему. И он снова станет Владыкой. Открыто.

– Поэтому он хотел, чтобы Влад уехал. Поэтому он пытался нас поссорить. Поэтому намекал, что Владу нельзя верить.

Он хочет, чтобы ты отвернулась от Влада. Тогда Тьма победит.

Алиса сидела, прижимая к себе посох, и чувствовала, как внутри закипает холодная, тяжелая ярость.

– А что знает Влад? – спросила она. – Что он чувствует?

Посох вспыхнул синим – ярко, болезненно, и перед глазами Алисы поплыли образы.

Влад в келье, сжимающий голову руками. Влад, который просыпается среди ночи, не помня, где был. Влад, который смотрит на свои руки и не узнает их. Влад, который шепчет: «Я боюсь себя. Я боюсь, что однажды проснусь и не узнаю тебя».

– Он любит меня, – сказала Алиса. – Это правда?

Правда. И эта любовь – единственное, что сдерживает Тьму. Пока он любит, пока он рядом с тобой, пока его сердце бьется ради тебя – Владыка не может взять верх.

– Значит, если я отвернусь…

Тьма победит. Он станет Владыкой. Навсегда.

Алиса закрыла глаза. В голове крутились обрывки, паззл складывался в страшную, неумолимую картину.

– Канцлер знал, – сказала она. – Знал, что Влад – носитель. Знал, что я – ключ. Знал, что любовь – единственная преграда. И все это время он пытался нас разлучить. Не потому, что хотел защитить меня от Влада. А потому, что хотел, чтобы Влад пал.

Да.

– А Лютобор? Он видел канцлера в том пространстве. Он думает, что канцлер и есть Владыка.

Лютобор говорит правду. Настолько, насколько знает ее сам. Он видел канцлера. Видел, как тот управляет тенями. Видел, как командует. Он уверен: канцлер – Владыка. Он не знает, что канцлер – лишь старый носитель. Что настоящая Тьма уже вросла во Влада.

Алиса сжала посох так, что костяшки побелели.

– Кто же тогда настоящий враг? Канцлер? Или Тьма во Владе?

Враг – тот, кто хочет уничтожить свет. Канцлер хочет власти. Тьма хочет свободы. Они – союзники. Но настоящий враг – тот, кто выбирает тьму, зная правду.

– Канцлер выбирает, – поняла Алиса. – Влад – нет.

Влад не выбирал. Его выбрали. И теперь он борется. Каждый день. Каждую ночь. Каждый миг. Он не знает, с чем борется. Но он борется. Ради тебя.

Алиса встала.

Луна осветила ее лицо, и в глазах ее горел тот самый синий огонь, что пульсировал в посохе.

– Значит, я должна спасти его, – сказала она. – Не уничтожить. Спасти.

Да. Но цена будет высока.

– Какая цена?

Тьма, которая живет в тебе. Она проснется. Она станет сильнее. Она будет расти, дышать, требовать. Ты не сможешь ее усыпить. Никогда.

Алиса посмотрела на свои руки. На посох. На лес, который ждал.

– Мне все равно, – сказала она. – Я спасу его. Что бы ни было.

Посох вспыхнул – ярко, тепло, ослепительно. И в этом свете Алиса увидела все. Влада, который борется с Тьмой. Лютобора, который верит в свою правду. Канцлера, который ждет ее выбора. И себя – ту, что стоит между ними, держит равновесие, выбирает.

Она выбрала.

– Я верну его, – сказала она. – Верну Влада. А Тьму… Тьму мы сожжем вместе.

Лева, дремавший на ступеньках, поднял голову. В зеленых глазах его горел тот же огонь.

– Ты со мной? – спросила Алиса.

Кот моргнул. Подошел, потерся о ноги. Всегда.

Глава 14
ДОРОГА

Они выехали затемно.

Столица осталась за спиной – серая, дымная, полная теней. Алиса смотрела, как тают в рассветной мгле шпили храмов и крыши особняков, и чувствовала, как с каждым шагом лошади с плеч падает камень. Не вся тяжесть, конечно, но хотя бы та, что давила последние дни – страх, недоверие, подозрения, которые она так и не смогла проверить до конца.

Лютобора устроили в карете, на подушках. Он был бледен, но жив. Рана затянулась, оставив на груди странный шрам в виде двух переплетенных кругов – знака, который Алиса видела только на заслонке, которую выковал Спиридон и в подвале башни. Тогда она не придала этому значения. Теперь не могла отвести взгляда. Когда она смотрела на этот шрам, у нее внутри все сжималось – она помнила, как черная кровь шипела под ее пальцами, как тьма, вырвавшаяся из раны, пыталась проникнуть в нее.

Алиса укутала Лютобора плотнее, подоткнула тулуп. Лева, сидевший у ног, одобрительно моргнул.

Впереди, на гнедом жеребце, ехал Влад.

Он был молчалив всю дорогу – даже больше обычного. Смотрел вперед, на дорогу, и Алиса видела только его спину – прямую, напряженную, как струна, которая вот-вот лопнет. Ветер трепал его волосы, плащ развевался за плечами, и в этом силуэте было что-то отчаянное, почти обреченное.

Она натянула поводья, поравнялась с ним.

– Ты чего?

Он повернулся к ней. Глаза его были темными, но не от Тьмы – от усталости. Той особенной усталости, которая не проходит после сна, которая живет в костях, в крови, в каждой клетке. Алиса видела такие глаза у людей, которые слишком долго носили в себе тяжелый груз. Но что он носил в себе?

– Я боюсь, – сказал он тихо. Так тихо, что она едва расслышала сквозь свист ветра.

– Чего?

Он молчал долго. Так долго, что Алиса уже решила – не ответит. Но он ответил. Слова падали тяжело, будто он выталкивал их из себя, из самой глубины.

– Что однажды проснусь и не узнаю себя. Или тебя. Или… – он замолчал, сжав челюсти так, что желваки заходили под кожей.

Алиса смотрела на него, и сердце ее сжималось от боли. Не своей – его. Она видела, как он борется. С чем-то, чего не понимает, чего не может назвать, но чувствует каждую минуту, каждый миг.

– Это пройдет, – сказала она. – Все пройдет.

– Ты не понимаешь. – Он отвернулся, уставился на дорогу. Голос его стал глухим, чужим. – Я чувствую это внутри. Как что-то… просыпается.

– Что?

– Не знаю. – Он провел рукой по лицу, будто пытался стереть с него невидимую маску. – Иногда я теряю время. Часы, дни. Провалы в памяти. Прихожу в себя и не помню, что делал. Где был. Кого… – он запнулся. – Кого видел.

Алиса молчала, чувствуя, как по спине бежит холодок.

– А еще сны, – продолжал Влад. Голос его стал тише, почти шепотом. – Мне снятся вещи… ужасные вещи. Я делаю их. Своими руками. А просыпаюсь и не знаю – было это или нет.

– Влад…

– Я думал, это наказание, – сказал он. – За сестру. За то, что не смог ее спасти. За то, что смотрел, как она горит, и ничего не сделал. Я думал, если я буду хорошим, если буду делать все правильно, если буду защищать невиновных – это пройдет.

Он повернулся к ней. В глазах его не было слез – он давно разучился плакать, но была такая боль, что у Алисы перехватило дыхание.

– Не проходит, – сказал он. – Оно становится сильнее. С каждым днем. С каждым часом. Я боюсь, Алиса. Я никогда не боялся ничего. А теперь боюсь. Боюсь, что однажды проснусь и не узнаю тебя. Или узнаю – но буду смотреть чужими глазами.

Она взяла его за руку. Ладонь его была холодной, но пальцы сжались в ответ – сильно, почти до боли, будто он держался за нее, как за последнюю опору.

– Ты не один, – сказала она. – Запомни это. Ты не один.

– А если я стану тем, кого ты не сможешь любить? – спросил он. – Если я стану чудовищем?

– Ты не станешь.

– Откуда ты знаешь?

Алиса посмотрела на него. Ветер трепал ее волосы, солнце поднималось из-за горизонта, золотя верхушки деревьев, и в этом свете его лицо казалось высеченным из камня – резкое, красивое, но такое усталое.

– Потому что чудовища не боятся стать чудовищами, – сказала она. – Они не мучаются, не сомневаются, не спрашивают. А ты – боишься. Ты мучаешься. Ты сомневаешься. Это значит, что ты – человек. И что бы ни жило внутри тебя – ты сильнее.

Влад смотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. В глазах его что-то дрогнуло – что-то, что он прятал очень долго. Страх? Надежду? Слабость?

– Откуда ты знаешь? – повторил он, но теперь в голосе не было боли – было удивление.

– Потому что я тоже боюсь, – ответила она. – Каждый день. Каждый час. Боюсь, что не справлюсь, что подведу, что потеряю тех, кто мне дорог. Но я не сдаюсь. И ты не сдавайся.

Она сжала его руку.

– Мы вместе. Что бы ни случилось – вместе.

Влад молчал. Потом, медленно, неуверенно, сжал ее пальцы в ответ.

– Вместе, – повторил он.

Где-то в карете заворочался Лютобор. Лева поднял голову, посмотрел на них своими зелеными глазами, и в этом взгляде было что-то – то ли одобрение, то ли предостережение.

Дорога уходила вперед, к Каменному Логу, к дому, к новой жизни. Или к новой битве – они не знали.

Но они были вместе.

* * *

А в столице, в темном кабинете, канцлер сидел у окна и смотрел вслед удаляющейся карете. Кристалл в его руке пульсировал, и в его глубине, в черной толще, лицо Влада становилось все бледнее, все прозрачнее, будто таяло.

– Любовь, – прошептал канцлер. – Ты думаешь, это спасет тебя? Ты думаешь, это сильнее Тьмы?

Он усмехнулся.

– Подожди. Скоро ты увидишь. Скоро ты поймешь, что любовь – это только слабость. А слабость – это смерть.

Кристалл потемнел. Канцлер улыбнулся.

Партия продолжалась.

* * *

К ночи добрались до того самого трактира.

Хозяин узнал их, засуетился, велел готовить комнаты и ужин. Троица мужиков, что сидели у печи, при виде Левы заулыбались, помахали.

– Кошак вернулся! – заорал здоровяк. – Иди сюда, жрать будешь!

Лева, не будь дурак, спрыгнул с рук Алисы и направился к ним, виляя хвостом. Компания встретила его с почетом.

Алиса устроила Лютобора в комнате, проверила рану. Шрам затянулся, кожа вокруг была чистой.

– Заживает, – сказала она.

– Ты хорошо лечишь, – заметил Лютобор. – Только душу мою не вылечишь.

– А что с душой?

– Тоскую. – Он усмехнулся, но глаза оставались серьезными. – По женщине, которая меня не любит.

Алиса промолчала.

– Не бойся, – сказал он. – Я не дурак. Я вижу, как ты на него смотришь. И как он на тебя. Даже когда пытается скрыть.

– Тогда зачем говоришь?

– Чтобы ты знала. – Он закрыл глаза. – Чтобы, если когда-нибудь передумаешь, я был рядом.

Алиса вышла. В коридоре ее ждал Михай.

– Спит?

– Спит. – Она помолчала. – Михай, ты…

– Я знаю, – перебил он. – Я тоже рядом. Не как они. Просто рядом.

Он развернулся и пошел к выходу – проверять лошадей.

Алиса смотрела ему вслед и думала о том, как странно устроен мир. Трое мужчин, трое разных. И каждый готов умереть за нее. А она может любить только одного.

Лева, наевшийся у мужиков, выскочил из зала, подбежал к ней, начал тереться о ноги.

– Ты сытая и довольная? – спросила Алиса.

Кот довольно муркнул.

– Пойдем спать.

Они поднялись наверх. Влад стоял у окна в своей комнате, смотрел на дорогу.

– Иди, – сказала Алиса. – Отдыхай. Завтра тяжелый день.

– Я не устал.

– Ты врешь.

Он обернулся. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня.

– Ты права, – сказал он. – Вру. Я устал. Я всегда устал. Но если я усну… Он подошел, поцеловал ее в лоб. – Иди. Я скоро.

Алиса ушла к себе, но долго не могла уснуть.

Смотрела в потолок, слушала, как скрипят половицы, как где-то внизу гремят посудой, как Лева сопит в ногах.

– Лева, – прошептала она. – Что с ним происходит?

Кот не ответил. Но она знала – он чует.

От автора:

Дорогие читатели, спсибо за подписку!