Текст книги "Злая мачеха против! (СИ)"
Автор книги: Ирина Муравьева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
Объявление
На следующий день прилетают еще голуби. Потом еще. И еще. Почти все-с благодарностями и ответом «Да».
Юджин за это время помог нам продать некоторые вещи. Кексы пошли на ура, и я получила еще несколько заказов от других дам из клуба леди. Да, я планировала вступить в их ряды вовсе не со стороны кухни, но сейчас не до того, чтобы мелочиться. У нас наконец появляется немного денег, которые мы с Амелием скрупулёзно расписываем. На еду. На покупку запасов к зиме. На погашение долгов.
Арнольд в домашних подсчетах не участвует. Как и обычно, он пропадает в городе почти каждый вечер. И каждую ночь его "дотаскивает" до дома Юджин.
Откуда у Арнольда деньги на кутеж – не знаю. Возможно у него есть приработок. Или убил кого-то богатого по пути сюда. Не важно.
Но через неделю пасынку снова приходит глупая мысль залезть в мои личные дела.
– Что это за голуби? – спрашивает он меня, облокотившись о дверной косяк.
Белая птица, прилетевшая на кухню, оборачивается в моих руках письмом. На нем – печать Бретинских.
– Это волшебная бумага, – поясняю я, – Такую используют для передачи посланий. Бумага превращается в птицу и находит своего адресата. Я не сильна в технике этой магии, но уверенна: если ты спросишь Амелию, она обязательно тебе расскажет более подробно. В ее книгах наверняка про это написано.
Арнольд кривится.
– Как и вы, я знаю, что такое волшебная бумага, – говорит он, – Только отчего это вам, матушка, приходит столько писем?
Я игнорирую мальчишку. Раскрываю письмо от Бретинских, и… Это успех! Графиня Бретинская, эта самодовольная чванливая старуха, сказала "Да!".
– Позови свою сестру, – командую я Арнольду.
– Прошу прощения…?
– Позови Амелию. У нас будет семейное объявление.
– С каких пор мы семья? – ухмыляется Арнольд.
– С тех самых, что долги твоего папочки стали моими долгами, милый, – отвечаю я.
– Справедливо, – и Арнольд уходит за сестрой.
И вот, уже через десять минут, все в сборе.
– Арнольд, Амелия, нам предстоит большое событие, – торжественно говорю я, а потом поворачиваю лицо к Амелии, слегка улыбаясь ей.
– Дитя, через месяц твое день рождение. Шестнадцать лет.
– Да, маменька.
– И я обещала устроить бал в твою честь.
Амелия сидит, не смея шелохнуться.
– Сегодня я рада сообщить тебе, что бал состоится.
Челюсть Арнольда почти падает на пол, а Амелия вздрагивает.
– Почти все, кому я выслала приглашения – согласны. И через месяц, шестнадцатого числа, мы будем рады отдать честь твоему совершеннолетию.
Тут Арнольд поднимает руку.
– Простите, мадам, – едко говорит он, – Может я чего-то не понял? Мы в долгах. На краю ямы. А вы – устраиваете бал?
– Об этом тебе не стоит беспокоиться, – спокойно говорю я.
Арнольд открывает было рот, чтобы возразить, но его прерывает сестра.
– Арнольд, – говорит она, – Тебе не стоит так нервничать. Если маменька говорит, что беспокоиться не о чем, значит так оно и есть. Она очень мудрая женщина.
Арнольд снова открывает рот, но я не остаюсь, чтобы дослушать его возражения до конца. На данный момент у меня есть куда более важные дела.
Я поднимаюсь наверх, в свою комнату. Запираю дверь на ключ и начинаю сортировать письма. На тех, кто важен в моей игре, и тех, кто будет лишь массовкой для красоты.
Итак, кого мы имеет.
Князь Альтон. Двадцать шесть лет. Никогда не был женат. Красив, но тонкие губы выдают некую эгоцентричность. Наследник большого состояние и двух сестре в придачу. Сестры – это определенно два минуса. Им надо будет давать приданное. Хотя, тут как отношения в семье разрулишь.
Лорд Шедвиг. Тридцать лет. Не очень высокого роста. Вдовец. Предыдущая леди Шедвиг умерла от родов. Трагический тип. Любит вспомнить свое горе и пожалеть себя. Но богат, и это все скрашивает.
С другой стороны – у него есть ребенок. Придется становиться мачехой…
Герцог Урлих. Живет со старшей сестрой. Ей под сорок. Незамужняя приживалка, которую придется потом устранить. Зато сам герцог двадцати восьми лет. Светловолос и, по носу, образующему со лбом одну линию, легко догадаться, что сильно поддается внушению. Так что, убрав сестру, им будет легко крутить.
Барон Изингауэр. Орел. Ничего не скажешь. Тридцать два года. Румян, статен, нос с горбинкой. Конечно, это говорит о вспыльчивом характере, но и к такому можно найти ключ. Тем более, что к нему не прилагается ни сестер ни бывших жен с детишками.
И, наконец, моя главная ставка.
Граф Бретинский.
Очень милый мальчик. Немного лопоухий, но добрый. Ему всего восемнадцать. Юнец…Но, по закону, уже может вступать в брак.
Конечно, его бабушка не будет рада никакой невестке, но я слышала, что у мальца есть денежный фонд, оставленный ему его покойными родителями. А Бретинские – одна из самых состоятельных семей. К тому же – бабушка не вечна. Деньги у лопоухого чуда есть.
Только зачем мне все эти люди? Неужто я собираюсь в шестой раз замуж?
Увы, нет.
По закону я не могу получить разводную грамоту без веского обоснования и разрешения на то короля. А то, что я уже замужем – все эти люди знают по моему балу в Хилсноу.
Нет. Это – бал Амелии. И именно она будет главной приманкой для всех этих мужчин.
Увы, бедняжке падчерице придется стать нашим билетом в лучшую жизнь. А чтобы билет не пропал зря, я устрою на балу маленькое чудо. В этом не стоит сомневаться.
Генерал
На следующее утро я собирала розы в саду. Осень начала брать свои права. Земля становилась холодной. Листья начали желтеть. Все чаще и чаще по земле стелился туман. Сад, конечно же, был меньшей из моих забот, но все же мне не хотелось оставлять его умирать. Поэтому мы с Амелией взяли секаторы, я послала Арнольда в лес за хвойником, и работа началась.
По правде говоря, я так увлеклась ею, что не сразу заметила, как к Хилсноу подъехал всадник.
– Смотрите, маменька, у нас гость, – указала мне Амелия.
Я обернулась чтобы увидеть как с лошади слезает небольшой плотный мужчина в военном мундире.
– Этого следовало ожидать, – бормочу я себе под нос, потом поворачиваюсь к Амелии, – Оставайся здесь, я разберусь.
Я вытираю руки о передник платья. Лохмачу волосы. Чуть размазываю золу, которой мы сдабриваем почву, по лицу. Вот, теперь я выгляжу совсем как Золушка. Пришло время поговорить с военным чиновником.
– Графиня Соцкая? – полноватый военный подходит ко мне, вальяжно подкручивая усы.
– Да, это я. Чем могу быть полезна?
– Позвольте представиться: генерал Колтицкий. Я разыскиваю юного графа Соцкого.
Я громко охаю. Хватаюсь за сердце так, что даже генерал вздрагивает.
– Что опять натворил этот мальчишка? – спрашиваю я.
Генерал раскрывает рот, чтобы рассказать мне ужасную правду о дезертирстве пасынка. Едва слова слетают с его губ, как я начинаю громко плакать.
– Позор! Какой позор! – причитаю я, – Ужас! Ах, если бы я только знала, то непременно заставила бы его вернуться!
– Если бы вы знали? – с вопросом повторяет за мной генерал.
– Конечно, если бы я только знала… Ох, и влетело бы ему от меня! Такой позор для меня и его отца! Такой позор!
Я рыдаю еще пуще. Генерал вынимает носовой платок. Протягивает его мне. Я звучно высмаркиваюсь.
– Позор…О Арнольд! За что?
– Позвольте, дорогая графиня, я здесь как раз чтобы поймать негодяя и представить его трибуналу…
– Трибуналу…, – взвываю я, – О, как это переживет его отец?
Генерал готов уже провалиться сквозь землю.
Тут я хватаюсь за его рукав. Смотрю в глаза и молю:
– Прошу вас, мальчик рос без матери. Только сейчас у меня есть призрачная возможность повлиять на него. Отсрочьте трибунал. Молю…
Глаза мои полны слез. Руки дрожат. Вместе с грязью и растяпанным видом – картина великолепна.
Генерал нервно переминается с ноги на ногу. Он явно растерян. Мои пальцы все еще сжимают его руку, и я вижу, что он почти готов на все, лишь бы это прекратилось.
– Я…ваш сын дезертир.
– Он молод и глуп, – шепчу я, – Прошу вас как мать: простите его.
– Но это военное преступление.
– Войны сейчас нет. А он-ребенок. У вас есть дети, генерал?
– Да, но…
– И они совершают ошибки? – я крепче впиваюсь когтями в руку.
– Все совершают ошибки, – бормочет генерал.
– И вы прощаете своих детей?
Я говорю это, не разрывая контакта глаз. Генерал и хочет отвести свои, и не может.
– Да…прощаю, – сбиваясь, говорит генерал.
– Так дайте шанс и моему сыну. Я обещаю вернуть его вам. Только не отдавайте моего Арнольда под трибунал. Его отец сейчас болен, мы в долгах, мой муж не перенесет еще и этого удара…
– Хорошо, я постараюсь смягчить наказание, – наконец сдается мне собеседник.
Я наконец отпускаю его руку.
– Спасибо, спасибо…
– Только где же юный Арнольд? – генерал оглядывается кругом, в поисках виновника моих слез.
– О, я не знаю, – вздыхаю я.
– Как не знаете?
– Знала бы я где мальчишка, то сама притащила бы его к вам молить прощения, – с чувством говорю я.
Генерал еще раз оглядывается кругом. Но ведь он должен верить слову Леди?
– Уезжайте, – тихо говорю я, – А когда Арнольд вернется домой, я верну его вам.
Мой голос уже совсем тихий, но я продолжаю смотреть генералу прямо в глаза.
Тому становится вовсе не по себе. Он подходит к своему коню.
– Хорошо, графиня. Я верю вам. И я выполню обещание. Но учтите: Арнольд должен вернуться сам.
– Он вернется, – обещаю я.
Генерал уезжает, а я вытираю слезу с глаз платком.
– Как прошло? – подскакивает ко мне Амелия.
– Лучше чем могло, – спокойно отвечаю я, – Но совсем отмазать твоего брата не удалось.
Амелия порывисто обнимает меня.
– Спасибо.
Я хочу разжать ее руки, но не могу. То ли спектакль отнял силы, то ли я начинаю теплеть к девчушке.
Игра
С приезда генерала прошло два дня, но я так и не смогла передать Арнольду наказа срочно вернуться в армейский штаб. Дело в том, что очень сложно передать что-то тому, кого совершенно не видишь дома. Словно почуяв неладное, Арнольд испарился. От него осталась лишь охапка ельника и записка, с просьбой не ждать его к ужину. Поэтому мы с Амелией разделили ужин на двоих и отправились спать, лишь с тем, чтобы и с утра не найти даже следов пребывания Арнольда в поместье.
Амелия была обеспокоена, но я уговорила ее не волноваться, сказав что Арнольд наверняка заночевал у Юджина. Основания полагать так были, но знать наверняка не мог никто. Поэтому весь следующий день мы провели в ожидании "блудного брата", придумывая при этом самые разные версии того, что могло с ним случиться.
– Может Арнольда съел медведь? – с дрожью в голосе говорила Амелия.
– Или он завидел генерала и сбежал от нас, – отвечала я.
– А еще в лесу волки…
– И те подавились бы. Тем более, что Арнольд привез ельник. Было бы странно, если б волки проглотили твоего брата, а затем принесли нам веток, собранных им.
– Не смешно, маменька, – насупилась Амелия.
– Я и не смеюсь. Просто указываю тебе на глупость твоих доводов.
– А если Арнольд упал в овраг? – глаза Амелии расширились от ужаса.
– Тогда я скажу, что надо меньше пить, дабы в эти овраги не падать.
Но у Амелии уже глаза были на мокром месте.
– Ладно, – я отложила в сторону белье, которое стирала, – Попробуем найти твоего братца.
Амелия посмотрела на меня с надеждой.
– Маменька, я с вами! Возьмем фонари и будем искать его по лесу.
На это я сухо засмеялась.
– Нет уж, я одна.
– Отчего же? Я знаю здешние места и не боюсь зверей.
– Да. Но поиски Арнольда я начну с питейных в городке. А вход туда юным леди закрыт.
Амелия вздохнула, но помогла мне запрячь нашего единственного коня. И уже через десять минут я поехала искать " сыночка"
Увы, волки и медведи не имели ничего общего с исчезновением дорогого Арнольда. Как и ожидалось, я нашла пасынка в баре. Не в первом, но во втором, куда я зашла.
Темное освещение, толпа подвыпивших мужчин, запах тяжелого алкоголя и блевоты. Да, не в такой атмосфере я планировала провести этот вечер. А, между тем, вот он: мой дорогой Арнольд. Сидит, склонив голову, за столом с каким-то амбалом. Последний ему что-то выговаривает, но, кажется, Арнольд уже давно не в состоянии его слушать. И ради этой бестолочи я умиляла генерала!
Тут некоторые лица в баре замечают мою присутствие, и вот уже несколько мужчин подошло ко мне "галантно" познакомиться.
– Сколько стоишь, милашка? – спрашивает меня один из них.
Я воздеваю глаза к небу. Неужто я так плохо выгляжу, что меня принимают за уличную девку?
Один из "кавалеров" уже тянет ко мне ручищу, но тут же получает по ней. Как это не удивительно, обидчик ухажера вовсе не я. Возле меня, откуда ни возьмись, появляется Юджин Соммерс. Рубашка его чуть расстёгнута на верхние пуговицы. Волосы взлохмачены. В глазах – озорной блеск и некая расслабленность.
– Руки прочь, – твердым голосом говорит он обступившим меня мужчинам, – Эта женщина не вашего круга.
– Твоя мадмуазелька, что ли? – пьяно смеется один из мужиков.
И тут же парочка его зубов вылетает на пол бара. После Юджин обводит холодным взглядом остальных собравшихся, и, как ни странно, его понимают без слов.
Больше желающих общаться со мной не находится, и я наконец могу поздороваться с господином учителем.
– Так вот как развлекаются бедные учителя, – ухмыляюсь я.
– Не стоит благодарить меня за спасение вашей чести, – берет меня под руку Юджин, – И нет, я более домосед. Люблю хорошую книгу, бокал вина…
– И потому перепутали это место с библиотекой? – спрашиваю я.
– Нет. Я здесь слежу за Арнольдом. Чтобы он не наделал глупостей.
– И как? Успешно?
– Честно говоря, не очень, – вздыхает Соммерс, – Когда я пришел, основные глупости уже были сделаны.
– Какие еще глупости? – мне начинает становиться тревожно. Что мог натворить этот мальчишка? И почему Юджин просто не увел его отсюда?
Я задаю последний вопрос учителю, и тот отвечает, что у него нет денег, чтобы выкупить Арнольда.
– Выкупить? Скажите, что вы пошутили, Юджин? – молю я.
– Увы. Ваш пасынок вчера проиграл себя в услужение вон тому господину, – Юджин указывает на амбала за столиком возле Арнольда.
– Проиграл? – как глупая птица, я начинаю переспрашивать каждое слово учителя.
– Да. Простите, Эстэлла. Это произошло, когда меня не было в городе, а позже – я уже ничего не мог поделать…
Но Юджина я не дослушиваю, и буквально подлетаю к Арнольду, за волосы отрываю его голову от стола, на котором она покоится, и кричу.
– Что значит, ты проиграл себя???!!!
Арнольд приоткрывает глаза, с трудом фокусируется на мне, пьяно улыбается.
– А..маменька…как дел-ик-ла?
Даже не отвечая, я отпускаю волосы, и голова Арнольда с шумом падает обратно на стол.
– Эй, ты чего трогаешь мою собственность? – возмущается огромный мужик, сидящий возле Арнольда. Я бросаю на него взгляд. Вот уж уродливая детина! Огромный лоб, маленький подбородок с жидкой бороденкой и, в довершение всему, искусственный правый глаз. Зато-целая гора мускул. Демоны! Придется быть повежливее.
– Это мой сын, – отвечаю я на поставленный вопрос-Позвольте забрать его домой.
Но мои слезные глаза мало действуют на здоровяка.
– Это моя собственность, – с нажимом говорит он, – Я выиграл его! Если хотите мальчишку обратно, то либо заплатите мне, либо обыграйте!
Вариант заплатить при моих скромных финансовых доходах сразу отпадает. Поэтому я снимаю маску милой матушки и прямо спрашиваю, во что играли здоровяк и Арнольд.
– Надо забросить три шарика в стакан, – говорит кто-то из собравшихся вокруг зевак.
Шарики в стакан!!!???
Я снова поднимаю голову Арнольда за волосы.
– Ты что, проиграл себя, бросая шарики в стакан???
– Эт-то оч-чень сложно, – мямлит Арнольд.
Его голова с шумом падает на стол.
– Кого здесь нужно обыграть, чтобы забрать это недоразумение домой? – спрашиваю я.
Амбал-"хозяин" Арнольда подмигивает мне своим целым глазом.
– Обыграй меня, малышка. Только учти-в случае проигрыша я не только не отпущу твоего сына, но и хочу тебя на денек.
– Мечтай, – презрительно говорю я.
И тут ощущаю, как Юджин берет меня за локоть и чуть отводит в сторону.
– Эстэлла, – говорит он, – Ты не понимаешь, но это действительно очень сложно.
– А у нас есть другие варианты? – с раздражением спрашиваю я.
Мы с Юджином оба невольно косимся в сторону амбала.
– Ладно, попробуй, – вздыхает Юджин, – Если что, я сожгу к демонам этот бар.
Я с удивлением смотрю на учителя: неужели? Даже хочется проверить…но все же лучше выиграть.
Мы с амбалом жмем руки, и игра начинается.
– Итак, правила игры! – оглашает кто-то из присутствующих, – Мы ставим три стакана. У вас – пять шариков. Надо попасть шариком в каждый из стаканов.
Вроде все просто. Только стаканы поставили много дальше от нас, чем мне того хотелось бы. И каждый стакан – чуть дальше от другого. Демоны…
– Начнем, сладкая моя, – улыбается беззубой улыбкой мой оппонент.
Он кидает шарик, и, конечно же, попадает. Урод…
Лучше бы Арнольд проиграл себя в карты. Тут я мастак мухлевать. Но нет! Этому мальчишке непременно надо было проиграть себя в самой глупой и бессмысленной игре, где мне вряд ли сможет помочь мой интеллект!
Я примериваюсь. Кидаю свой шарик и он, конечно же, пролетает мимо.
Народ смеется.
Юджин смотрит на все со стороны, скрестив руки на груди.
– Промахнулась, детка, так пей штрафную! – говорит мне амбал-хозяин Арнольда.
И мне протягивают рюмку. Да, играть в это на пьяную голову будет сложнее. Хотя, демоны с этим!
Я отпихиваю рюмку, беру со стола бутыль и, под восторженные возгласы окружающих, отпиваю прямо из горла. Так-то лучше.
– Вот это дамочка! – восхищается кто-то.
– Не дамочка, а моя маман, – слышу я заплетающийся голос Арнольда.
Но в этот миг амбал снова кидает шарик и…промахивается! Ура!
Настал мой черед. Плавно, я делаю движение запястьем. Шарик летит по воздуху, и, на мгновенье, мне кажется, что он перелетит мимо, но-моя удача – шарик в стакане!
Один-один.
Дальше попадает амбал. И снова я.
Два промаха амбла хозяина-Арнольда. Один мой. И все должно решиться последним броском. Я долго приноравливаюсь. Последний стакан – самый дальний. Толпа вокруг вовсю делает ставки. Выходить на повторный раунд не хочется. Надо выиграть…
Я слегка прищуриваюсь, снова прицеливаюсь, как…
– Давай, киса! Не томи! – смеется мой противник и, видимо чтобы воодушевить меня, полной пятерней хватается за мою попу.
Такого я, как приличная замужняя дама, стерпеть не могу.
Резко развернувшись, я даю амбалу пощёчину.
Драться приличным дамам запрещено. Это не красиво. Все, чем мы можем выразить гнев – несчастная пощечина. И за время хождения между "мужьями" я выработала особый стиль, позволяющий причинить максимальную боль обидчику.
Поэтому, когда моя рука врезается в щеку амбала, голова того резко разворачивается, искусственный глаз вылетает из орбиты, а дальше – весь бар с замиранием сердца следит за полетом этого "шарика". Глаз перелетает стол и, словно в замедленном действии, опускается в мой дальний стакан.
– Ура! – почти подпрыгиваю я, – Я выиграла!
Амбал, конечно, хочет что-то возразить, но между ним и мной встаёт Юджин.
– Дама попала шариком в стакан, – спокойно говорит он, – Игра окончена.
Возможно из-за его уверенного тона, или по каким-то иным причинам, все в баре прислушиваются к учителю. Я хватаю Арнольда за шиворот и тяну его к выходу.
– Постойте, маменька…
Арнольд, в свою очередь, хватает бутылку из которой я пила.
– Не советую, – шепчу я ему на ухо.
– Отчего?
– Я туда сплевывала…
Арнольд выпускает бутылку, и мы с Юджином благополучно выволакиваем парня из бара.
Арнольда, конечно же, не хватает на весь путь до дома. Его сначала рвет, а потом вырубает на полдороге.
Приходится водрузить его тело на нашу единственную лошадь, а сами идти рядом. Я говорю во множественном числе, так как Юджин вызвался проводить меня и тело моего пасынка.
И, наверное, я все же рада дружбе учителя. Каким бы странным он не был.
Волки и огонь
Дорога, по которой мы идем-покрыта ночью, Юджин несет факел, я недоумеваю почему я не взяла дома шаль или иную теплую вещь? На дворе осень и ночью более чем прохладно.
Лошадь наша запинается на кочке, тело Арнольда слегка подбрасывает, и мой пасынок начинает бессвязно бормотать. Не знаю о чем он, но слова Аннита и любовь точно можно определить.
– Даже находясь в темноте, я чувствую, что сейчас вы закатываете глаза, – говорит Юджин.
– Даже если так, то что с того? – холодно спрашиваю я.
– Могли бы быть поснисходительнее к мальчику. Он пережил тяжелое предательство.
– Скажите, кого из нас не предавали? – парирую я, и на ум моментально приходит проклятый граф Соцкий.
– Но Арнольд любил Аниту, – словно читает мои мысли Юджин, – Разве вам не кажется, что в этом случае все по-иному?
От злости я готова рычать. Рассуждения Юджина поверхностны и жестоки. Если он думает, что я никогда не проходила через то же, что и Арнольд – он глубоко ошибается. О предательствах я знаю все.
И это мне кажется, или я слышу реальное рычание во тьме? Исходит оно, однако, вовсе не от меня.
– Юдж… – договорить я не успеваю. Нечто огромное и лохматое вырывается из тьмы кустовых зарослей, набрасываясь на Юджина. От удара, факел вылетает из рук учителя, падает на землю и мы оказываемся во тьме. Лошадь мгновенно встает на дыбы, дико ржет и начинает нестись прочь, вместе с привязанным к ней телом Арнольда.
Остаемся мы трое. Я, учитель и зверь.
Но зверь пока занят борьбой с Юджином, и большая часть меня говорит бежать прочь. Однако вместо побега я стою на месте как вкопанная и судорожно соображаю что делать.
Зельем волка не опоить. На мои слезы он не поддастся. И волк точно не предложит игру в шарики-стаканчики. И отчего я не взяла с собой ружье? Оставалось одно глупое решение. Схватив факел, я судорожно поджигаю его и подхожу к зверю с морды, держа перед собой защитный огонь.
Волк поднимает морду, огрызается, но соскакивает с Юджина, начиная наступать на меня.
Теперь между мной и огромной зверюгой лишь слабое свечение факела. Демоны…
Внезапно волка пронзает столп огня. Его шкура опаливается… Зверь, скуля, отскакивает в сторону.
Я поворачиваю голову и вижу Юджина. Его правая рука, которой он блокировал пасть зверя, весит словно тряпка и вся в крови. В левой же руке Юджин держит нечто вроде небольшого огненного шара.
Волк, тем временем, злобно рыча, снова начинает подходить к Юджину. Более того – повсюду во тьме загораются золотые огоньки глаз его сородичей.
– Хочешь еще? – спрашивает волка Юджин, и огненный шар в его руке разрастается, превращаясь в сильное пламя. Волк делает бросок вперед, но на этот раз Юджин наготове. Столп огня, направленный из руки учителя, сливается с чудовищем, превращая того в пылающий факел.
Волк визжит, вьется, пытается стряхнуть с себя пламя, и тут все прекращается. Огонь исчезает, будто его и не было. Несчастное животное, осознав свободу, мчится прочь в лес. Остальные волки исчезают столь же внезапно, как и появились.
Я подбегаю к Юджину. Осматриваю его повреждения. Правая рука разорвана до кости – но с этим я могу справиться. Перелома нет. По телу – многочисленные царапины. Легкими движениями прощупываю грудную клетку. Юджин переносит это спокойно. Хорошо, значит ребра не пострадали.
– Почему ты не сказал, что владеешь магией? – спрашиваю я с раздражением.
– Во-первых, ты не спрашивала, – отвечает Юджин, – Во-вторых, я знаю совсем чуть-чуть.
– О да, каждый школьный учитель умеет владеть магией огня, – замечаю я.
– Эстэлла, я никогда не говорил, что являюсь школьным учителем, – вздыхает Юджин.
– Неужто?
– Да. Я говорил, что преподаю в школе.
– Две большие разницы…
– Эстэлла, – Юджин слегка приподнимает меня за подбородок, – Ты только что спасла нас от стаи волков, и все, что тебя волнует, это преподаю ли я в школе?
Глаза учителя блестят, и после всей этой переделки по телу моему идет странная дрожь. Но это лишь заряд адреналина. Я четко знаю такие вещи, так же, как и подобные трюки…
Я отвожу свои глаза от глаз Юджина.
– Нам надо найти Арнольда. Вдруг с ним беда.
– Я уверен, что Арнольд уже в Хилсноу, – спокойно говорит Юджин, – У него умный конь. Но идея добраться до поместья нравится и мне.
– Тогда чего мы ждем?
Мы поднимаем с земли факел, зажигаем его и двигаемся в путь.
Через полчаса мы уже в Хилсноу.
Юджин был прав: Арнольда мы находим дрыхнущим на диване в малой гостиной. Возле – белая как мел Амелия.
– Маменька! Господин Соммерс! – бросается она к нам, едва завидев на пороге, – Я так волновалась! Что произошло? Конь принес Арнольда, но брат не смог мне ничего объяснить. Я слышала волков, и …я…простите, маменька, я не должна была просить вас ехать за братом!
Амелия начинает рыдать, и мне приходится слегка приобнять ее, чтобы успокоить.
– Ну-ну, Амелия. Я сама рада, что нашла Арнольда. Иначе демоны знают, что с ним стало бы. Не плачь. Все хорошо. Я ведь была с господином Соммерсом.
Амелия смотрит на учителя. Его окровавленную руку, и начинает рыдать сильнее.
– Перестань, – строго говорю я ей, – Этим ты никому не помогаешь. Все уже в безопасности. Арнольд дома. Лучше поставь горячей воды. Будем промывать твоему учителю боевые раны.
Амелия утирает слезы и бежит на кухню. Остаток ночи проходит в зализывании ран. Я обмываю руку Юджина. Делаю дезинфекцию. Накладываю швы.
– Маменька, откуда вы это умеете? – разинув рот, спрашивает Амелия.
– Мой дед был охотник. Мои братья – тоже. Они часто возвращались домой с подобными травмами и даже хуже.
– Тогда мне несказанно повезло с вашими родственниками! – улыбается Юджин, а вот внимание Амелии цепляется за иное.
– У вас есть братья, маменька! Как это интересно! И где они сейчас?
– Шесть метров под землей, – отвечаю я, и прибавляю, дабы избавить от лишних дальнейших вопросов, – Эпидемия чумы.
Амелия смотрит на меня как-то грустно. Будто понимает. Потом садится рядом и тихо говорит, что ее маму тоже унесла чума.
Я кладу свою руку поверх ладошки девочки. Здесь и во многом другом мы схожи.
Юджин смотрит на нас и молчит. В его глазах нет и тени улыбки, лишь отблески огня камина.
