Текст книги "В поисках потерянного рая"

Автор книги: Ирина Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

– Раньше зачастую Смерть заранее чувствовали, готовились, – предался воспоминаниям Кощей. – Всех простят со всеми попрощаются, наследство поделят. Потом оденутся во все чистое, лягут – и ждут. Смерть приходит – а он уж и готов, сподобился. И родные уже привыкли, смирились... И-эх, были же времена!

– Да-а-а... – ностальгически вздохнула Смерть. – Забыли люди, что они на Земле вроде как в командировке.

– Погодите, – жалобно проговорила я. – В какой такой командировке? Объясните мне, пожалуйста.

– Я расскажу, – вызвался Кощей Бессмертный. – Слушай сказочку!

Сказка четырнадцатая

КОМАНДИРОВКА

Однажды она вдруг поняла: все, пора. Пора собираться домой! И сердце ее вздрогнуло, а потом запело. Домой!

Как здорово! Командировка подходит к концу, все сделано, практически завершено, и можно собираться. Она не спешила: всему свое время, впереди – вечность, так что торопиться некуда. Лучше насладиться последними деньками в этом благословенном месте, где она провела столько времени.

Коллеги заметили что-то необычное сразу

– Влюбилась, что ли? – спрашивали ее одни.

– Влюбилась, – с улыбкой соглашалась она.

– Что-то сияете, как будто миллион выиграли в лотерею, – замечали другие.

– Можно и так сказать, – веселилась она.

– Уж не в отпуск ли собираетесь? – предполагали третьи.

– В отпуск! Далеко и надолго! – охотно подтверждала она.

Она просматривала бумаги, приводила в порядок дела, чтобы тот, кто придет после нее, легко во всем разобрался. Заточила карандаши, сменила стержни в ручках. Полистала ежедневник, посмотрела, что нужно довести до конца. Долго выбирала день отбытия. «Понедельник, – решила она. – Как раз успею все сделать, убраться в квартире, и проводить меня смогут все. Да, понедельник».

Выбрав день, она повеселела. В обеденный перерыв сбегала в кафе, притащила тортик – к общему чаепитию. Народ обрадовался, было весело и оживленно, все смеялись и хвалили тортик. Она радовалась: с коллегами проработала столько времени, и каждый ей был по-своему дорог.

После работы она не пошла на остановку, а решила прогуляться пешком. Она шла не по прямой – заходила в магазинчики и кафе, присаживалась на скамеечки в скверах, немного постояла у фонтана. Ей хотелось попрощаться с местечками, которые ей нравились здесь. Там, где был Дом, все устроено совсем по-другому, и ей хотелось увезти с собой воспоминания.

Дома она с удовольствием взялась за уборку. До понедельника можно успеть не напрягаясь – она и не напрягалась. Мыла, чистила, выносила пакеты с ненужными вещами и бумагами. Улыбалась и пела – командировка завершена, домой, до-мой!

Подарила соседке свой парадный сервиз и норковое манто, еще что-то по мелочам, – та удивилась, обрадовалась, стала расспрашивать.

– Уезжаю, – весело сообщила она соседке.

– Далеко?

– Далеко. На историческую родину.

– О-о-о-о, – только и сказала соседка. – Ну тогда конечно...

Позвонила сыну.

– Мама, у нас все нормально! – голос звучал как из другой галактики, да и то, Сахалин – не ближний свет. – Скоро опять в рейс. Старший учится хорошо, а младший – бандит, опять кошку в космос запускал. Все хорошо!

– Почему сам долго не звонил? – спросила она.

– Мам, плохо слышно... Связь барахлит... Пока, ма!

Она улыбнулась, покачала головой. Связь... Выросшие дети живут своей жизнью, и связь через незримую пуповину становится все слабее, слабее. Это нормально. Зато ее связь с Домом все крепла. И она уже будто бы слышала Зов – отдаленные голоса тех, кто ждал ее дома. От этого Зова в душе разгоралось тихое сияние.

В субботу она поехала в церковь, отвезла туда два баула с хорошими вещами – для нуждающихся, поставила свечи за упокой и за здравие – этот ритуал всегда приносил ей успокоение. Отстояла службу, потом побродила от иконы к иконе, постояла, прислушиваясь к себе. Было хорошо и покойно. Ни тени сомнения. Все правильно, домой!

– Уже уходите? – спросил кто-то совсем рядом.

Она обернулась, увидела седенького старичка с выцветшими голубыми глазами.

– Нет, еще немного побуду, – слегка удивленно ответила она. – Нечасто бываю в храме, знаете ли...

– Я не Храм имел в виду, – заморгал старичок. – Вы... домой собрались, да?

– Как вы узнали? – повернулась к нему она.

– Вы светитесь, – сообщил старичок.

– Свечусь? это видно?

– Ну да. Только не всем. Я вот тоже собираюсь – мне видно.

– Вы тоже?

– Разумеется, деточка. Мне пора. Но вот вам вроде бы рано? Вы еще так прекрасно молоды!

– Не так уж и молода. Но, по-моему, возраст тут ни при чем. Я просто чувствую завершение. Понимаете, как будто сделала все, что обещала. И мне больше нечего тут делать – все будет повторением, копией. Вы меня понимаете?

– Понимаю, – покивал старичок. – Неужели раздали все долги?

– Все, – улыбнулась она. – Всех поняла, всех простила, всех возлюбила. Все дела закончила. Всех поблагодарила. Дети выросли. У мужа другая семья, там все хорошо. Мне правда пора, я знаю.

– Милая моя, вы и правда готовы, – изумился старичок. – Так редко встретишь среди молодежи такую глубину понимания. Большинство на мой вопрос сразу подумало бы о деньгах...

– И денежные дела привела в соответствие, – утешила его она. – Все как следует! В понедельник отбываю.

– А как вы можете знать, что именно в понедельник? – живо заинтересовался старик.

– Я так решила, – объяснила она. – Удобный день. Впереди целая рабочая неделя. Все всё успеют. А то под выходные неудобно, не находите?

– Молодец вы, – завистливо сказ ал старичок. – А я вот не знаю, когда отбывать. Хоть и старше...

– Ничего, – ответила она. – Может, еще придет осознание.

– Может, и придет, – согласился старичок. – Может, там, Дома, встретимся? Кто знает... Но вот скажите, почему вы решили возвращаться, а? Раньше времени, раньше срока?

– Я здесь была в командировке, – мягко сказала она. – Сделала все, что могла, все, что была должна, все, что хотела. Зачем мне больше тут быть?

– Но тогда почему же другие... – начал было старичок, но она его перебила:

– Потому что другие боятся. А я – нет. Я знаю, как это происходит и что меня ждет там.

– А я вот боюсь... – тихо сказал старичок и виновато опустил глаза. – Все равно что-то держит. Хоть и пора...

– Удачного вам возвращения, – от души пожелала она и поехала домой.

Остаток субботы и воскресенье она отдыхала, гуляла, позвонила всем друзьям и близким, поговорила, послушала. Погоревала над бедами, порадовалась удачам. Искренне, от души.

Затем она тщательно выбрала одежду для путешествия, отгладила. Поставила рядом туфли. Полюбовалась. Ей все нравилось.

Еще раз зашла к соседке, спросила, не потерялись ли запасные ключи, и сказала зайти в понедельник, проверить квартиру. Соседка обещала.

Заварила себе чаю со смородиновым листом, с удовольствием почаевничала. Телевизор не включала, только тихую музыку. Зов усиливался, теперь в общем бормотании голосов она уже различала отдельные. Вот вроде бы мама говорит... А это – Инка, подруга. Вот уж десять лет не виделись. Ну ничего, уже скоро... Домой!

Она потушила свет, легла в постель и начала расслабляться. Усиливать Зов, приближать его. Словно ухватилась за незримую ниточку и подтягивалась за нее.

– Тася, Тасенька! – это мама... – Не бойся, я встречу!

– Таська, я тут! Давай, не дрейфь, это быстро! Рожала же, знаешь! Ну так и тут так же! – это Инка. Всегда любила командовать и разъяснять. Ничуть не изменилась!

– Таисия, ты не напрягайся, – это отец. Строгий был, бригадир, наставник молодежи. – Как только сумеешь расслабиться до нужного уровня – так и получится. Тут главное что? Как бы слиться, раствориться!

– Иди на свет, доченька, – звала мама. – На свет. Ты увидишь.

Она слушала всех, улыбалась и выполняла все, что ей советовали.

Расслаблялась, растворялась, ждала, когда появится свет под закрытыми веками. Вскоре увидела, потянулась к нему, но не телом, а сознанием. Свет то становился ярче, то тускнел, то приближался, то отдалялся. Но она не торопилась – знала, что надо просто продолжать.

Всплывали разные воспоминания из ее жизни. Плохое и хорошее, восторг и отчаяние, взлеты и падения, встречи и разлуки, потери и приобретения. Но все это давно было обдумано, понято, принято и отпущено – стало просто кадрами в бесконечном фильме «Житие Таисии».

Воспоминания проплывали все быстрее, потом понеслись, стали сливаться в одну пеструю ленту – слева и справа, сверху и снизу, образуя тоннель. И она уже не понимала: то ли тоннель несется ей навстречу, то ли она – по тоннелю. Было ни капельки не страшно – только захватывало дух, как в детстве на аттракционах.

А в конце тоннеля сиял, расширялся свет – ослепительный, но не ослепляющий: яркий, но в то же время мягкий, и такой маняще приятный, что хотелось купаться в нем, как в море. «Или в околоплодных водах?» – мимолетно подумалось ей. Мысль мелькнула – и тут же исчезла: какая разница? Она устремилась на свет, но тоннель все длился и длился, и казалось, что ему не будет конца. Хотя она точно знала – переход по-другому невозможен, просто надо лететь и лететь, и когда-нибудь тоннель кончится.

Он и кончился неожиданно, как будто оборвалась кинопленка. И она оказалась в Свете, повисла, не чувствуя тела, как в космосе.

Смотрела во все глаза сквозь закрытые веки – во все стороны только ровное золотое сияние, которое вместе с дыханием проникало внутрь и распространялось по жилам, делая ее такой же золотой. Она точно чувствовала себя как младенец в утробе матери – спокойно, безопасно, тепло и уютно. Полуявь, полусон...

– Приветствую тебя. Ты уверена, сестра? – спросил ее голос, который был одновременно и тихим, и громогласным – словно шепот раздавался на всю Вселенную.

– Я завершила дела. Я хочу вернуться, – ответила она. Вернее, подумала, потому что говорить у нее не получалось – она уже не чувствовала губ, языка, лица, все растворилось в золотом сиянии.

– Что ты принесла с собой? – продолжал голос.

– Любовь, только Любовь. Ничего, кроме Любви! Бог есть Любовь, и я хочу слиться с целым! Я так долго к этому шла...

– Твое задание выполнено. Командировка завершена. Слияние возможно. Ты можешь войти, – после короткой паузы констатировал голос.

И золотая завеса распахнулась перед ней, открывая удивительные, фантастические и полузабытые просторы ее Дома.

...В понедельник зашедшая соседка нашла ее, заголосила, забегала, стала звонить в разные места.

А в четверг с ней прощались.

– Господи, да что же это! Совсем еще не старая, и ведь ничем не болела! – всхлипывая, говорили провожающие.

– Да, и в последнее время такая счастливая была! В отпуск собиралась! Ну надо же!

– Да нет, не в отпуск, а Домой! На историческую родину! И вот ведь как вышло...

– Человек предполагает, а Бог располагает...

– Но вы посмотрите на ее лицо! Такая улыбка! Прямо светится.

– Говорят, она во сне... Видимо, снилось что-то. Умерла счастливой. Не мучилась.

Она не мучилась. Она радовалась. Она уходила налегке, оставив все, что накопила за время своей земной командировки, приняв осознанное решение – вернуться домой. Она и вправду была счастлива.

* * *

– Вот так-то, – сказала Смерть, подливая себе чаю. – Если земные дела завершены – уходит человек спокойным, умиротворенным, радостным. С чувством выполненного долга!

– А если не завершены? – упрямо сказала я. Ну не могла я вот так сразу смириться с таким революционным подходом к смерти! У меня просто мозги кипели... – Если осталось что-то недоделанное, недосказанное? Если очень, ну очень хочется, чтобы человек остался? Можно что-нибудь сделать? Отсрочить как-то?

– Но мы же тебе говорим – если человек сам хочет уйти... – начал было нервно объяснять Кощей.

– Погоди, – остановила его Смерть. – Я сказку расскажу. А она уж пусть сама решает можно или нельзя.

Сказка пятнадцатая

ЗАЛ ОЖИДАНИЯ

Кто ухаживал когда-то за тяжелобольными близкими – поймет. Это когда в палате шесть человек, когда тяжелый запах и одна санитарка на все крыло, когда надо нести свое постельное белье, и дорогие лекарства, и памперсы, а сиделку нанять не на что, и спать приходится сидя на табуретке, потому что даже раскладушку не принесешь – в коридоре тоже лежат больные, и ты уже сам не понимаешь, на том ты свете или на этом.

Лидочка как раз дошла до такого «потустороннего» состояния. Мама болела, фактически зависла между жизнью и смертью, и врачи ничего не обещали – смотрели мимо, отвечали неопределенно.

– Что вы хотите? Возраст, – сказал лечащий врач. – Лет ей сколько? Правильно, много. А средняя продолжительность жизни в стране какая? Правильно, гораздо меньше. Ну и вот!

«Так что, он хочет сказать, что мама еще и зажилась?» – подумала Лидочка, но вслух ничего не сказала. Она вообще терялась при встречах с должностными лицами. То есть практически постоянно.

В своем «потустороннем» состоянии Лидочка научилась спать сидя. Ну не то чтобы спать – отключаться на пару минут. Больше нельзя – вдруг маме что-нибудь понадобится? Хотя мама тоже почти все время спала... И вот в один из таких моментов Лидочке, наверное, приснился сон. Такой нереально реальный, что даже запахи почувствовались. Вот только что пахло больницей – а вот уже совсем другим – металлом, чемоданами, дальней дорогой... расставанием.

«Аэропорт?» – подумала Лидочка, сосредоточенно озираясь вокруг. Похоже, это действительно был аэропорт. Лидочка находилась на балконе, среди множества других людей, а внизу тоже были люди, и терминалы, и выходы на летное поле. Сквозь стеклянную стену виднелись белоснежные лайнеры, похоже, новые, сияющие на солнце невыносимым светом.

– Объявляется регистрация билетов и оформление багажа на рейс 84, – объявил динамик. – Отбывающих просим пройти к третьему терминалу.

Лидочке сверху было хорошо видно, как внизу вскипело движение, часть людей потянулась к третьему терминалу, где уже стояли сотрудники – тоже в белоснежной форме, приветливые и улыбчивые.

«Наверное, непрактично во всем белом работать, пачкается быстро», – подумала Лидочка, которая ежедневно стирала свой белый халат, без него в палате находиться не положено.

Тем временем люди у третьего терминала сдавали багаж, предъявляли билеты и проходили через воротца в накопитель. Странность какая-то в этом была... Лидочка не сразу сообразила, что многие пассажиры очень непривычно одеты. Глаз выхватывал то тут, то там людей в байковых халатах, в ночных рубашках, в майках и трико, и Лидочка с изумлением заметила даже несколько совершенно голых товарищей. Впрочем, никого из «нижних людей» это не смущало – как будто так и надо.

И еще одна странность не сразу, но определилась: в воротца заходили каждый в своей одежде, а из них выходили в одинаковых белоснежных просторных балахонах. И багаж оставляли весь, подчистую – в руках у прошедших контроль не оставалось ни пакетов, ни сумочек, ни зонтов, даже билетов не было.

«Антитеррористические мероприятия? – предположила Лидочка. – Чтобы ни бомбу, ни пилку для ногтей не пронесли? Что-то я о таком не слышала...»

И тут Лидочка увидела... Нет, она сначала не поверила своим глазам. Но сомнений не было: там, внизу, в широкие раздвижные двери только что вошла мама. Точно – мама! В своем полосатом халате, который Лидочка только вчера выстирала и выгладила, в теплых носках и кожаных шлепанцах, в правой руке хозяйственная сумка, в которой Лидочка ежедневно носила в больницу куриный бульон, соки и яблочное пюре, а в левой...

«Билет! – ахнула Лидочка. – Но как... Куда??? Она же больна!!!»

Мама стояла и растерянно озиралась по сторонам.

– Мама! Ма-ма! Я здесь! – изо всех сил завопила Лидочка, бросаясь к металлическому парапету. – Мама, посмотри наверх!

– Куда вы, женщина? Это нельзя! – раздалось за спиной, и сильные руки оттащили ее назад.

Лидочка обернулась и увидела охранника – в белоснежной форме, и эмблема с крылышками на шевронах и на фуражке. На кармашке было вышито: «Служба безопасности». Он был явно должностное лицо, поэтому Лидочка сразу опомнилась.

– Извините, я не хотела. Там моя мама! – сбивчиво заговорила Лида. – Я просто ее позвала. Вот и все. Я ничего не нарушала...

– Отбывающих не положено звать, – разъяснил охранник. – Им вообще мешать нельзя. Дело-то серьезное!

– Ну да, я понимаю, – смешалась Лидочка. – Только мама не может здесь находиться! Она сейчас очень больна, понимаете? Я вообще не знаю, как она здесь очутилась... И потом – она за всю жизнь ни разу на самолете не летала! Да и лететь-то ей некуда!

– А вы разве не провожающая? – Теперь охранник выглядел несколько смущенным.

– Да нет же! – с отчаянием сказала Лидочка. – Как же я могу ее провожать, если ей нельзя улетать? Ей лечиться надо! Мне надо туда, вниз, к ней! Где тут выход?

– Выход тут один – назад, в город, – медленно сказал охранник. – Вниз вас не пропустят. Туда только с билетами...

– Господи, ну что за порядки странные? А где тут касса? Я куплю билет!

Лидочка говорила и неотрывно следила глазами за мамой. Та медленно двинулась по залу, рассматривая терминалы И то и дело заглядывая в билет.

– Билет вам, скорее всего, не продадут, – сказал охранник. – У нас тут только по брони... Ваша очередь еще не скоро подойдет. Вы уж мне поверьте.

– Но что же делать! – со слезами вскрикнула Лидочка. – Кричать нельзя, вниз нельзя, а что можно???

– Знаете что? – вдруг решил охранник. – Пойдемте со мной в Зал Ожидания. Если начальство разрешит – устрою вам встречу с мамой. И вы обо всем поговорите. Пойдет?

– Пойдет! – обрадовалась Лидочка. – Спасибо вам! Вы очень добры!

Зал Ожидания оказался тут же, неподалеку – он был просто отгорожен от остального пространства стеклом и оборудован удобными креслами.

– Располагайтесь, ждите. Я должен получить пропуск для вашей мамы, – сказал охранник и удалился.

Лидочка села и стала ждать. Она немного успокоилась и стала рассматривать окружающее пространство.

– Тоже не успели попрощаться? – спросил ее высокий старик, сидящий неподалеку.

– Да нет, я вообще не собиралась прощаться, – охотно откликнулась Лидочка. – Это какая-то ошибка!

– Тут ошибок не бывает, – вздохнул старик. – Если билет куплен, то надо лететь...

– Да ерунда, билет всегда можно сдать, – отмахнулась Лидочка. – Просто все это как-то неожиданно...

– Тут вы правы, это – всегда неожиданно, – покивал старик. – Вроде готовишься, готовишься, а вот приходит пора расставаться – и все равно не готов. А вы кого провожаете?

– Да не провожаю я! Маму тут, внизу, увидела. Но меня к ней не пустили. Сказали ждать.

– А, понятно. А я вот – жену. Ну, мне бы только попрощаться – и все. Пускай летит. Раз решилась...

– А куда она у вас летит?

– Как куда ? Здесь все в одном направлении летят – на Тот Свет. Других маршрутов нет.

– Куда? – оторопела Лидочка.

– На Тот Свет, – терпеливо повторил старик. – Оставляют накопленный багаж... Сдают билет, он же все равно – в один конец... Переодеваются в чистое... И в полет!

– А... Ох... Да... Что вы такое говорите??? – с ужасом выдавила Лидочка.

– А вы разве не знали? – спокойно удивился старик. – Хотя – да, вы еще молоденькая, откуда вам. Первый раз, наверное, близких провожаете?

– Да не провожаю я! – вскричала Лидочка. – Мама жива! Жива! И никуда не собирается лететь! А если и собирается, я ее никуда не отпущу!

– Эгоистично, – заметил старик. – А маму-то вы спросили, хочет она остаться или хочет улететь?

Лидочка набрала побольше воздуха, но так и выдохнула его, не преобразовав в слова. Маму она не спрашивала. И не знала, что там она хочет или не хочет. А врать Лидочка не умела и не любила. Поэтому и сникла, растерянно глядя на старика.

– Ну-ну, не расстраивайтесь, – сочувственно сказал дед. – И простите меня, дурня старого, если что не так. Я вас понимаю. Я-то к своей старухе вот-вот следом прилечу, а вам-то с мамой еще не скоро встреча предстоит. Так что понимаю ваши переживания.

– Какая встреча? – слабым голосом простонала Лидочка. – Мама вовсе не собиралась умирать, ну правда! Вы ведь это имели в виду?

– Это, – подтвердил старик. – Только вот что я вам скажу: сознательно собираются умирать – только самоубийцы и святые. А все остальные – думают, что хотят жить, а на самом деле, в глубине души, бог весть, что они там собираются.

– Мама не самоубийца и не святая, – ответила Лида. – Она просто – мама. Мы знаете как с ней ругались? Она меня всю жизнь гнобила: то похудей, то причешись, то приведи себя в порядок. Я на нее обижалась, злилась. Ругались. Но теперь у нас все изменилось. Мама наконец-то поняла, что была не права. Она раскаялась, в церковь ходила, причащалась, исповедовалась... Да у нас жизнь только-только началась!

– Между прочим, когда человек расплачивается со всеми земными долгами, его уже мало что держит на земле, – заметил старик. – Ваша мамочка, похоже, завершила незавершенное, ну и вот...

– Так. Давайте мы пока про маму не будем, – решительно сказала Лидочка. – Вот встретимся – и тогда все выяснится. А пока переменим тему, ладно?

– И то верно, – согласился старик.

– А вот ваша жена, она тоже не собиралась... ну, улетать?

– Нет. Не собиралась. Ходила, скрипела, меня понемногу пилила. Все неожиданно произошло. Меня и дома-то не было. Так что попрощаться не успел. Только это и гложет. А так – что ж, раз билет приобрела, значит, так надо. Пора, стало быть.

«Безбилетных пассажиров экстренного рейса вне расписания просим пройти к кассе. Повторяю...» – раздалось из динамиков.

– А эти как же? Которые без билета? – тут же спросила Лидочка.

– Это которые совсем неожиданно. В катастрофах, например. Ну ничего, выдадут им билеты. Поторопились маленько, а так тут все предусмотрено. Даже если вне расписания.

– А когда дети умирают, это как, тоже предусмотрено? – гневно спросила Лида.

– Предусмотрено. Дети не дети, а если надо вернуться – значит, летят. Вы, моя хорошая, пока еще не знаете, что здесь мы все гости. А Дом наш – там. Оттуда приходим, туда и возвращаемся. С годами поймете.

Откуда ни возьмись неслышно возник охранник.

– Вам разрешена встреча. Пройдемте.

– Извините, спасибо, до свидания, – вскакивая, торопливо попрощалась со стариком Лидочка. – Ой, мамочки... Боюсь!

...Мама ее ждала. Улыбалась. Выглядела она очень неплохо – помолодевшей, посвежевшей, как будто и не было болезни, и даже глаза блестели по-молодому.

– Мама, мамочка, ну что ты, ну куда ты? – бестолково говорила Лида, обхватив маму руками и вцепившись в нее, как обезьяний детеныш.

– Лида, Лидуня, ну чего ты, ну ладно тебе, – приговаривала мама, гладя ее, как маленькую, по голове.

– Мама, как ты здесь оказалась?

– Лидуня, да какая разница? Ну оказалась и оказалась... Ты не переживай.

– Ну как не переживай? Мам, тебе лежать надо...

– Уже не надо, – весело сказала мама и слегка отстранила ее от себя. – Лид, мне так хорошо сейчас стало! Как будто лет тридцать сбросила!

– Мама, ты правда хочешь... улететь?

– Правда, – сказала мама. – Устала я здесь, Лидунь. Отдохнуть хочу.

– Мамочка, да мы тебя отправим отдыхать куда хочешь. Ну хочешь в Пицунду? Или в Алушту? Ты скажи, мам...

– Не хочу. Хочу домой... На самолете.

– Мама, это нечестно, – жалобно сказала Лида. – Ну у нас же только что все наладилось!

– Вот видишь... Наладилось, и слава богу! Теперь ты сможешь с этим жить долго и счастливо.

– Я не хочу жить без тебя! – воскликнула Лидочка.

– Тебе пора взрослеть, – мягко сказала мама. – Пора стать самостоятельной...

– Мама, ты не имеешь права меня вот так бросать! – требовательно сказала Лидочка. – Ты должна быть здесь, с нами!

– Знаешь, почему я заболела? – вдруг спросила мама. – Честно говоря, чтобы просто отдохнуть. Мне так надоели все эти «не имеешь права», «должна»... Только в болезни от всего этого и спрячешься. Устала я. Вы уж сами как-нибудь. А я хочу покоя.

– Мама, мамочка, ты мне нужна! – заплакала Лидочка. – Я без тебя пропаду. Не уходи!

– Если я останусь, ты никогда не вырастешь, – возразила мама. – Так и будешь ждать команды. Я поняла, что сделала много ошибок. Я все время стремилась руководить тобой, контролировать твою жизнь, уберечь тебя от неправильных шагов. Это из лучших побуждений! Но теперь я поняла, что этой заботой только навредила тебе. Ты теперь без моего руководства чувствуешь себя неуверенно. Хотя уже сама мамой стала...

– Мама, что мне сделать, чтобы ты осталась? – в отчаянии спросила Лида. – Ты не думай, я уже взрослею! Я каждый день взрослею!

И ты мне нужна вовсе не для того, чтобы руководить!!! Ты мне просто так нужна! Потому что я тебя люблю!!!

– Свидание окончено. Прощайтесь, – раздался голос охранника.

– Не-е-е-е-ет!!!! – отчаянно закричала Лидуня и рванулась к маме.

...Грохот табуретки разбудил всю палату. Лида сидела на полу и ошарашенно вертела головой, потирая ушибленную коленку.

– Лидочка! Лида! Доченька! Что с тобой? – встревоженно спрашивала мама, приподняв голову с подушки.

– Сон. Мама, мне сон плохой приснился.

– Нагнись, я тебе в лоб подую, и все пройдет.

Лида нагнулась над мамой и послушно дала подуть себе на лоб. Сразу стало легче.

Мама притянула к себе Лидочку и прижалась щекой.

– Я тебя тоже люблю, – шепнула мама.

И Лидочка заплакала, потому что ей стало жалко маму, и себя, и всех, кто провожает своих близких в этом сияющем аэропорту, и не хочет их отпустить, потому что без них жизнь станет намного сложней, И всегда останется что-то недосказанное, недоделанное, недопонятое...

Когда мама снова уснула, Лидочка вышла в коридор, прижалась лбом к холодному больничному окну. За окном поздняя осень все никак не могла стать зимой, и голые черные ветки деревьев торчали немым укором, как будто это Лидочка была виновата, что снега все нет и нет...

– Я никогда не буду больше давить на маму, – решила для себя Лидочка. – Если ей так хочется уйти – она имеет право. Даже если мне будет больно... Но мечтать, чтобы она осталась, – мне ведь никто не запретит, да? А вдруг она захочет сдать билет и еще немного побыть с нами... Было бы здорово! Я просто буду давать ей любовь. Много любви! И почаще улыбаться – как те люди в аэропорту. Если она будет чувствовать себя счастливой здесь, то зачем ей Туда???

И Лидочка решительно пошла назад, в палату, ставшую для нее Залом Ожидания, – дарить маме много-много любви, без всяких условий, а просто так, ни за что. Потому что любовь – это единственное, что держит человека на Земле...

* * *

– Спасибо, я поняла, – тихо сказала я, немного подумав. – Я запомню эту мудрость.

● Смерть – это всего лишь возвращение Домой.

● Когда человек расплачивается со всеми земными долгами, его уже мало что держит на Земле.

● Если человек чувствует себя счастливым Здесь, он не будет торопиться Туда.

– И еще от меня послание, – добавил Кошей.

● Со Смертью приходит обновление.

– Тогда и от меня мудрость прими, – хмыкнула Смерть.

● Смерть – это всего лишь Переход, и к нему надо сознательно готовиться. Чем больше готовность, тем легче Переход.

– А теперь скажи, девица красная, неужто ты только за этим в Триединое царство и пожаловала? – вдруг спросила Смерть.

– За чем? – не поняла я.

– Ну, с Кощеем чаи гонять, со Смертью встретиться, – уточнила она.

– Я? Да нет, конечно! – удивилась я. – Вообще-то я хотела найти свой Потерянный Рай. Вот и брожу по Сказочному Пространству, а все мне сказки рассказывают.

– Ну и что, Рай-то нашла? – заинтересовался Кощей. – И где же это место располагается, али секрет какой?

– Да пожалуй что уже и не секрет – ответила я. – Я много кого тут встретила. И у каждого Рай по-разному выглядит. Кто шалаш на болоте построил – и счастлив. Кто целое Седьмое Небо организовал и друзей туда пригласил. Кто научился мысленно разговаривать и видеть мир другими глазами. Кто с Кладбища Разбитых Кораблей выбрался и теперь книги писать собирается. Говорили мне, что Рай – не снаружи, а внутри, а я все понять не могла. Теперь понимаю...

– И что же ты делать намерена? – участливо спросила Смерть.

– Домой отправлюсь. Буду сама свое Сказочное Пространство строить, – не задумываясь, ответила я. – У меня теперь мудрости сказочной – целая Сума Переметная.

– Прямо завидую тебе, – крякнул Кощей. – У тебя вся жизнь впереди! Рай вот строить будешь...

– А у вас-то? – развеселилась я. – У вас тоже – вся жизнь впереди! Вы ж Бессмертный! Ну и вы возьмите – и тоже постройте. Все заделье какое!

– А что? – воодушевился Кощей. – Идея неплохая! А знаешь что? Давай связь держать, а? Будем опытом обмениваться! Я тебе сказки поставлять буду, я их немереное количество знаю! А ты меня своими историями развлекать станешь! А то ску-у-у-учно мне!

– Да пожалуйста, конечно! Я только рада буду, – охотно согласилась я. – С самим Кощеем Бессмертным дружить – это ж просто сказка!

– Сейчас я тебе какой-нибудь раритет подарю! – соскочил с места Кощей. – Это чтобы связь у нас была. Ты вещицу в руки возьмешь – я сразу почую. Ага! Вот это подойдет

И Кощей торжественно вручил мне небольшой прозрачный шар. А внутри шара была объемная движущаяся картинка: деревья, на которых сидят райские птицы, травка с россыпями спелой земляники, и повсюду порхают разноцветные бабочки. «Надо же! Прямо Потерянный Рай, в масштабе 1:10 000», – весело отметила я.

– На Земле купил, – смущенно пояснил Кощей. – Смотри, фирменная штучка, заграничная! Made in China!

– Спасибо, – поблагодарила я, пряча улыбку. – Очень красиво! Обязательно с вами свяжемся!

– А то, глядишь, и сказку какую вместе замутим, а? – мечтательно вопросил Кощей. – Слушай, прямо жизнь во мне заиграла! Вроде как цель появилась. Вот молодец ты, огонь-девчонка!

– Спасибо! Вы мне тоже понравились! – Я говорила чистую правду: к Кощею Бессмертному я прониклась ну просто очень теплыми чувствами. «Только не жалеть! А то еще больше его ослабишь!» – напомнила себе я.

– Как домой-то добираться думаешь? – деликатно поинтересовалась Смерть.

– Как-нибудь, – беспечно ответила я. – Если сюда добралась, значит и обратно дорогу найду.

– Могу поспособствовать, – предложила Смерть. – У меня спецсредства...

– Ну, если можно, – не раздумывая, согласилась я. Смерти я теперь не боялась – прав был Кощей, интересная она оказалась тетка! И вовсе не злая... В общем, я ей теперь как-то гораздо больше доверяла.

И Смерть, перегнувшись через стол, легонько ударила меня в лоб ладошкой. «Такое со мной уже было», – успела подумать я, потом в голове взорвался фейерверк, и я на время отключилась. А когда открыла глаза, передо мной маячило смутно знакомое лицо – тонкий нос с горбинкой, густые брови, выразительный подбородок, аккуратные узкие губы, дивные серые глаза с ободком. Очень яркая женщина. И где-то я ее видела. О, вспомнила! Баба Яга! То есть экстрасенсиха...

– Вернулась? – спросила она. Голос у нее был низкий, чуть хрипловатый, очень приятный, что называется – чувственный. – Ну, с прибытием, стало быть!