Текст книги "Весенняя почта"

Автор книги: Ирина Иванова

Соавторы: Мария Аксенова,Алиса Аве,Алена Кучинская,Марина Сычева,Алёна Селютина,Анна Быстрова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Алёна Кучинская. Поздняя яблоня

И кто придумал эту ерунду? Приложение по совместимости, да еще и по знаку зодиака. Но Косте остро нужны были проекты для портфолио: близился выпуск, а очереди из работодателей не спешили выстраиваться перед дверьми университета. К тому же «ЗодиASK» – единственные, кто согласились на его технические эксперименты, правда из AR-технологий ему достался шар, как у гадалки, который раздавал предсказания на день. Чушь несусветная, зато исполнение вышло изящным. И в хорошие дни Костя даже допускал мысль, что все это не зря.

Он старался не думать, что «ЗодиASK» – своего рода сделка с совестью. О чем он там мечтал когда-то? Приносить пользу людям, решать их проблемы при помощи технологий. Ну да, ну да. Любовный гороскоп – вот его подарок человечеству. Одна только мысль успокаивала: это ведь не казино и не ставки на спорт, так, баловство. Никто же серьезно не верит в гороскопы?

Он закачал на сервер гигантский массив данных со свежим гороскопом, кропотливо выдуманным пугливым джуниором из команды маркетинга, прописал функцию рандомайзера и отправился варить кофе.

Любимая турка, потемневшая от старости, нашлась на дне ящика с приборами и прочей утварью. Сосед снова ее туда припрятал: старые методы ранили эго бедняги, мнившего себя на острие прогресса. Костя погладил шершавый бок медной турки, доставшейся ему от отца в качестве подарка на поступление, и подумал, что можно было бы и позвонить ему, спросить, как жизнь и все такое. Но как-то это было… не по-мужски, что ли? А вот кофе, сваренный отцом, он бы с удовольствием выпил. Ни один бариста не способен в одной кружке уместить вселенную. А вот его отец мог. Костя решил все же позвонить завтра после занятий, даже придумал предлог: «Арабика или робуста? А если смешать, то в каком соотношении?»

Пузырьки пены потемнели, как и мысли Кости. Он вдруг страшно затосковал по дому, по долгим вечерам на кухне с отцом, где они наперебой цитировали «Солярис», пока мама хлопотала рядом. Хорошее было время, вот только теперь безвозвратно ушедшее.

Со стороны плиты раздалось болотное бульканье, Костя подхватил турку за ручку и перенес к раковине. Следом по той же траектории поползла коричневая дорожка.

– Черт, опять упустил момент.

Дальше Костя действовал небрежно, все равно кофе уже испорчен: достал щербатую кружку, вылил туда все содержимое турки, не позаботившись о фильтре, и вернулся в комнату.

Билд еще собирался, поэтому Костя открыл браузер и сам не заметил, как провалился в десяток видео на YouTube. Выскочила назойливая реклама:

«Закрытие питомника растений. Распродажа до 23 апреля. Адрес: г. Минск, ул. Веры Хоружей, 8, Комаровский рынок, ряд 7, место 7».

Рука потянулась кликнуть «пропустить», но на секунду задержалась над мышкой. Что-то в этом сообщении заставило его выпасть из усталого оцепенения, заскребло смутным узнаванием. А потом он вспомнил, что рядом как раз была точка с продажей кофейных зерен, лучшая в городе, куда он не заглядывал уже целую вечность, а сегодня как раз выгреб последнюю жменю зерен из упаковки. Еще и потратил бездарно: кофе не только подгорел, но и теперь уже безнадежно остыл. Костя поморщился от холодной горечи и отставил кружку в сторону.

Экран телефона засветился, сообщив об установке нового билда, осталось только протестировать – и этот бесконечный день завершится. В полудреме, потеряв ощущение времени и смешав все даты в голове, Костя по инерции внес данные своего рождения:

«3 августа 2005 года, Лев».

Появился гороскоп на сегодня:

«Не откладывайте то, что давно обещали сделать. Весна не вечна».

Дальше тянулось полотно текста с разбивкой на рекомендации, совместимость с другими знаками и предостережения. Костя, опомнившись, что впустил ненавистный ему гороскоп в тщательно охраняемую самоконтролем жизнь, дальше читать не стал и с презрением отбросил тестовый девайс в сторону. В техническом плане все работало безупречно, на этом его миссия выполнена.

Он отчитался в рабочем чате и только по времени отправки сообщения увидел, что было уже два часа ночи, перевел взгляд на ворох заметок со списками дел, которые теснили друг друга на стене напротив. Текст на некоторых уже выцвел и был едва читаем, на одной из таких записок можно было едва разобрать первое слово: «Позвонить…» Кому? Зачем? Уже и не узнать. Костя махом сорвал часть заметок, смял их и бросил в урну под столом.

Агония утренних занятий к третьей паре сменилась смирением, и Костя начал клевать носом, отсчитывая минуты до окончания лекции. Он уже почти задремал и потому не сразу услышал, как его телефон разрывается от сообщений.

– Макаренко, твой? Выключи уже звук. – Профессор постучал по столу перед его носом, привлекая внимание.

– Простите. – Костя согнулся под партой и разблокировал телефон.

Уведомления от «ЗодиASKа» сыпались одно за другим с раздражающим писком, еще и заело одно сообщение:

«Самое время закрыть старый долг».

«Самое время закрыть старый долг».

«Самое время закрыть старый долг».

«Самое время…»

Костя как ошпаренный вылетел из лекционного зала, на ходу бросив подобие извинения, упал на первую свободную скамейку и достал ноутбук. Рабочий чат разрывался, как теперь и его голова. Через неделю заканчивался испытательный срок, и он не мог позволить себе роскошь ошибок, только не сейчас. Как это случалось в часы особой концентрации, Костя совершенно выпал из реальности, погрузившись в виртуальный мир. Когда он закончил, коридоры заполнились студентами со второй смены и сам университет вдруг показался ему чужим.

– Ты вообще с места не сдвигался?

Костя оторвался от монитора; понадобилось время, чтобы взгляд сфокусировался на девушке.

– Зоя? – Он мельком глянул на часы. – Ты чего еще здесь? Пары ведь уже давно закончились.

– Вот именно. А ты за несколько часов даже не пошевелился. – Она протянула ему стаканчик с кофе: – Хочешь?

– Да. На работе срочное дело, надо было баг пофиксить. Кажется, закончил, – не сводя взгляда с Зои, он захлопнул ноутбук. – А ты чего здесь?

Она неопределенно качнула головой, короткие кудряшки забавно отпружинили, и Костя, к своему ужасу, еле удержался от улыбки.

– Были дела, пройдемся? Мне на Комаровку нужно, а тебе – на солнце. А то скоро пойдут легенды, что в БГУИРе завелся вампир.

Вот так просто? Костя застыл в недоумении, вцепившись в спасительный стаканчик. Она взяла и позвала его? Костя отпил кофе, чтобы спрятать смятение. Он столько поводов выдумывал, чтобы сходить с ней куда-нибудь, и тут же отметал, думал, ерунда, а тут… Комаровский рынок.

Опомнившись, Костя как можно беспечнее пожал плечами:

– Почему бы и нет, я как раз за кофейными зернами туда собирался.

Зоя просияла:

– Так ты гурман?

– Не то чтобы. Отец приучил, а дальше уже как-то по привычке.

Проспект встретил их редким послеполуденным затишьем. Асфальт уже хорошо прогрелся и отдавал сладковатым запахом резины. Костя сощурился от ярких лучей и скинул куртку. Зоя последовала его примеру, оставшись в одной только футболке с логотипом Доктора Кто.

– Давай понесу. – Костя подхватил лямку рюкзака и закинул себе на спину. Несмотря на дополнительную ношу, идти ему отчего-то стало только легче.

Не проверять телефон после поломки было мучением, так и тянуло посмотреть, все ли в порядке. Костя с трудом выныривал из мыслей о работе и цеплялся за болтовню Зои как за спасательный круг. Она рассказывала о новой серии лекций в планетарии, куда полюбила ходить по субботам. Лекции читали ученые, космонавты и просто ярые поклонники науки. И Костя тут же сделал пометку в голове, что признаваться в работе над приложением по совместимости не стоит. Щебет Зои прервал звонок.

– Я быстро отвечу, не против?

– Конечно.

– Да, мам, привет! – Зоя замедлила шаг. – С занятий иду, чуть позже позвоню, ладно? А кстати, тебе цукаты привезти, твои любимые? Я тут рядом как раз. Отлично, тогда до встречи!

Они спустились в подземный переход и вышли на другой стороне проспекта, скрывавшегося в тени многоэтажки. Костя повел плечами, пожалев, что поспешил снять куртку.

– Часто домой ездишь?

– Раньше каждый месяц, теперь уже реже. А ты?

Костя попытался вспомнить, когда это было, но стоило шагнуть воспоминаниями на пару дней назад, как события сваливались в один неразборчивый ком.

– Давно уже не был.

Зоя осторожно перевела на него взгляд, в котором читалась предельная внимательность, будто она ждала, что Костя скажет что-то еще.

– Работаю по вечерам и выходным, некогда вырваться. Да и… не знаю, как объяснить. Не тянет?

– Кажется, я понимаю. – Зоя заправила выбившиеся кудряшки за уши, ее лицо стало серьезнее. – Хочется везде успеть, а дом… он всегда застывший где-то в прошлом, приезжаешь – и ты вдруг снова маленький. Но, если честно, именно этого мне иногда и не хватает. Быть взрослым – дело одинокое.

Зоя смущенно рассмеялась, ее щеки порозовели, а Костя шел рядом, затаившись, запоминая и звук ее голоса, и тепло лучей на коже, каждую вывеску, которая провожала их вслед, каждый плакат со странной рекламой. Вот как этот: «Закрытие питомника растений. Распродажа до 23 апреля…» Костя убавил шаг.

– Опять он? Только вчера видел рекламу в Сети. Если бы они не тратились на афиши, возможно, не пришлось бы и закрываться.

– Кто он? Ты о ком? – Зоя заозиралась по сторонам.

Порыв ветра взметнул край афиши и спрятал текст целиком.

– Ерунда, – отмахнулся Костя. – Вот мы и пришли. Ты куда-то конкретно хотела?

Уличный рынок с арочными пластиковыми крышами над длинными торговыми рядами уже затихал. Прилавки пустели, но в воздухе еще плавал густой запах масла и специй вперемешку с фруктами и зеленью. Каждый шаг бросал их в новый запах, и ориентироваться среди рядов можно было даже просто на нюх, он точно привел бы куда следует.

– Я сбегаю быстро в одну точку, встретимся у блинной? Тут готовят лучшие блинчики, никогда без них не ухожу.

– Договорились, а я пока за зернами.

Они на время попрощались, и Костя, не ныряя за ней следом в калейдоскоп запахов, подошел к крайнему ряду, который стоял немного особняком и вмещал все подряд – от чая и кофе до садовой утвари.

Застекленный ларек с кофейными зернами всех мастей был островком спокойствия среди разлапистого, все еще чужого города, куда до поступления Костя наведывался раз в пару лет разве что на экскурсию, а после оказался заложником одного маршрута – от общежития до университета и обратно. Но сюда он порой захаживал, вспоминая, как отец привозил их когда-то в Минск и находил по памяти дорогу к кофейной лавке, которую облюбовал в годы своей молодости. Кофе, правда, тогда позволить себе не мог, заходил за цикорием, но всегда задерживался, чтобы надышаться густым кофейным ароматом. Говорил, что один только запах упорядочивает его мысли и все делает понятным и простым. Потому и Костя приобрел эту привычку и, без труда отыскав нужную упаковку, выходить не спешил. Тоже ждал, когда его мысли примут стройный порядок и мир предстанет перед его глазами чистым и ясным.

За окном мелькнуло знакомое лицо. Быстро расплатившись, Костя выскочил следом, изучая спину коренастого мужчины, слегка ссутулившегося, с широкими плечами и пружинистой походкой, коротким седеющим ежиком когда-то черных волос.

– Пап? – его собственный голос гулким эхом отозвался в висках и ухнул тяжелым камнем куда-то в желудок. – Ты откуда здесь?

Мужчина обернулся, и сердце Кости, прежде сжатое в плотную пружину, болезненно заныло. Обознался. Он так и не понял, испытал облегчение или разочарование. А может, все вместе?

– Хотите яблоню купить? – Мужчина протянул куцый прутик с комом земли. – Мы сворачиваемся уже, последний день распродажи. Хороший сорт, поздняя!

Коричневая крошка посыпалась на белые кроссовки, и Костя попятился.

– Нет, спасибо. Я перепутал вас кое с кем другим. Простите.

Он отошел в сторону, но одно слово продолжало зудеть в голове: яблоня. Костя прислушался к нему, примерил к обрывкам воспоминаний, но нигде ему не было места. Однако что-то не давало покоя. Он проследил за мужчиной, которого принял за отца, и тот остановился у прилавка со знакомой вывеской: «Закрытие питомника растений. Распродажа до 23 апреля…»

– Опять? – Костя потер переносицу. – Это уже не смешно, кажется, мне нужен выходной.

Зажужжал телефон, поставленный на беззвучный после атаки уведомлений, и Костя снова увидел иконку «ЗодиASKа», благо сообщение было одно-единственное, новый гороскоп на сегодня: «Не знаете, как сделать первый шаг? Начните с малого. Иногда достаточно посадить росток и дать ему взрасти самому».

Посадить росток… яблоня…

Костя бросился лихорадочно листать переписки, диалог с отцом пришлось искать до стыдного долго. Он открыл переписку и посмотрел на последнее отправленное ему сообщение:

«Сынок, я знаю, ты занят, поэтому не звоню, напишу лучше. Охочусь сейчас за редкой яблоней, посмотрел в интернете, она есть в Минском питомнике. Будет время заехать?»

Яблоня.

Теперь это слово не просто зудело в голове, а превратилось в оглушительный звон колокола.

Чертова яблоня! Вот что он забыл!

Костя глянул на дату сообщения, затем – на сегодняшнее число. Восемь месяцев назад. Чувство стыда обожгло изнутри, и Костя покосился на хилый саженец, который все еще трепыхался в руках продавца, пока тот собирал вещи. Поздно, уже было слишком поздно. Отец явно купил ее где-то в другом месте или вообще забыл. Костя начал было набирать сообщение с вопросом, но после передумал, стер. Да и что тут напишешь? «Прости, пап, я забыл на целых восемь месяцев. Еще актуально?» Куда же Зоя запропастилась, надо убираться с Комаровки, пока не насыпало еще гороскопов. Поискав ее, он снова заметил афишу: «Закрытие питомника растений. Распродажа до 23 апреля…»

Костя уставился на дату на телефоне и застыл как истукан.

Нет. Сегодня никак не могло быть двадцать третье, потому что двадцать второго у его отца день рождения, и он помнил, точно помнил и собирался позвонить. Думал еще тогда, что это идеальный повод и будет не так уж неловко. Он ведь точно собирался…

Зоя подошла сзади и, став на цыпочки, через плечо заглянула на экран телефона, где все еще висело уведомление с гороскопом.

– «Посадить росток…» Они как чувствовали, где ты. – Она засмеялась: – Выбирай – не хочу, – и кивнула в сторону пустеющего прилавка.

– Посадить росток! – вскрикнул Костя. – Зоя, ты гений!

Ощущая, что возможность, трепетавшая на кончиках его пальцев, вот-вот ускользнет, Костя порывисто обнял девушку, а после рванул к продавцу за миг до того, как последний саженец отправился в коробку с остатками товаров.

– Сколько? Сколько за яблоню?

Мужчина вынырнул из коробок:

– Остался только этот саженец, его маленько потрепало, не уверен, что приживется.

Костя барабанил пальцами по шершавому прилавку, нетерпение в нем закипало и норовило вылиться злостью.

– Приживется, – напористо ответил он и протянул банковскую карту. – Сколько?

Мужчина покачал головой:

– Я кассу закрыл, разве что наличкой.

Костя пошарил по карманам, но там было пусто.

– Рядом есть банкомат?

– Вон там, где очередь стоит. Только я спешу, поищи-ка в другом месте, парень. – И мужчина снова нырнул под прилавок.

Зоя ждала неподалеку и лишь изредка бросала недоуменные взгляды в сторону Кости. Когда она подошла ближе, Косте и вовсе захотелось провалиться под землю от одной только мысли, что она видела его метания из-за какой-то ветки.

– Кажется, я здорово облажался. – Он закрыл глаза ладонью и тяжело выдохнул: – Ладно, не бери в голову, где там твои блинчики?

Сначала они шли молча, Костя изучал свои кроссовки, на которых еще остались крошки земли от той самой яблони. А потом решился спросить:

– Как ты это делаешь? Успеваешь жить и там и здесь. Помнишь, когда позвонить. Знаешь, что сказать.

Зоя задумалась, явно пытаясь понять, о чем он, а потом с пониманием кивнула:

– Я просто не стараюсь ничего им доказать. И не боюсь признаться, что они всё еще нужны мне. Как и я им, думаю.

– Какой же я дурак, – обреченно вздохнул Костя, открывая перед Зоей дверь в блинную.

Они сделали заказ и расположились за красным пластиковым столиком.

– Между вами что-то произошло?

– Не то чтобы. – Костя задумчиво покачал головой. – Раньше мама как-то все сглаживала, а потом, когда ее не стало, все развалилось. Он сбежал в свою теплицу и спрятался там от проблем. А я… наверное, не готов был его слушать.

– Мне очень жаль…

– А я ведь теперь даже не представляю, в порядке ли он. Сам тоже сбежал куда подальше. Не знаю. В любом случае уже поздно, я везде опоздал. И с яблоней этой, и про день рождения забыл.

– Мне сложно судить, я не в курсе всей вашей истории. Могу только сказать, что пока тебе есть кому звонить и куда ехать – значит, еще не поздно.

Разговор плавно перетек в более безопасное русло, блинчики и правда оказались самыми вкусными из тех, что Косте довелось пробовать, и, когда они вспомнили о своих планах на остаток дня, тяжесть на сердце почти развеялась.

Выйдя из блинной, Зоя вдруг потянула Костю за рукав:

– Смотри! Это, случайно, не та самая яблоня?

Костя перевел взгляд на опустевший прилавок, к которому жалась упрямая ветка с несколькими побегами. Костя не мог понять, мерещится она ему или нет. Продавец давно уехал, вокруг не было ни души.

– Кажется, я все-таки еду домой, – выдохнул он и присел рядом с яблоней.

Корни с комом земли были укрыты брезентом и плотно перевязаны бечевкой. Костя поднял саженец и наконец-то понял, что должен сделать. Вот так просто.

– С меня билеты в планетарий, когда вернусь, и столько блинчиков, сколько пожелаешь. – Костя, ловя смущение Зои, потянулся вперед, оставил на ее щеке поцелуй и под стук торопливого сердца побежал.

Никогда еще четыре часа не тянулись так долго. В переполненной маршрутке, еще до отправления пропитавшейся запахом пота и отбивных, время не просто замедлилось, а словно и вовсе превратилось в желе и растягивалось, растягивалось, вместо того чтобы мчаться вперед в ритме мыслей Кости. Согнувшись в три погибели на сиденье у окна, он всю дорогу держал саженец яблони перед собой, подобно олимпийскому огню, и вздрагивал каждый раз, когда резкий поворот впечатывал его в окно, а ветки со скрежетом царапали стекло.

Почти год он жил своей жизнью, убеждая себя, что у них с отцом однажды все наладится как-то само собой, без неловких первых шагов. Но теперь, когда до встречи оставалось меньше часа, Костя боялся не успеть.

Он гипнотизировал чат с отцом, где под его именем значилось: «Последний раз в Сети был пять дней назад». И эти пять дней по сравнению с восемью месяцами казались вечностью, а яблоня в руках – единственным мостиком через эту вечность. Костя не был уверен, вырастет ли из этой бедолаги хоть что-нибудь путное, но его грела мысль, что отец в своем саду сумеет сотворить чудо. Костя, по правде говоря, никогда не понимал отцовского пристрастия к садоводству, спрашивал не раз, зачем вообще выращивать то, что и так можно купить в магазине, только в грязи измажешься. И вообще труд этот изнурительный. А отец повторял, что для него это способ обрести долгую молодость: поначалу отдаешь саду энергию и здоровье, а после получаешь обратно, собирая урожай. Получится ли у них вырастить что-нибудь теперь?

Маршрутку снова качнуло, на этот раз саженец попытался лишить глаза соседку.

– На дачу? – отозвалась она, когда опасность миновала.

Костя позволил себе миг промедления, чтобы новая мысль проросла сквозь него, а потом едва слышно ответил:

– Домой.

Кроссовка приземлилась в лужу, спрятанную в вечерних сумерках. Первые крупные капли поначалу принесли облегчение после духоты маршрутки, затем дождь стал заливаться за ворот, и Костя, чертыхаясь, ускорил шаг, бессмысленно пытаясь укрыть саженец курткой.

Когда он завернул в родной переулок, уже совсем стемнело, а сам Костя промок до нитки. Калитка была заперта, хотя моток проволоки и нельзя было назвать надежной защитой. С первым препятствием он справился ловко и без проблем, руки хорошо помнили детские проказы, но следующий шаг оказался пострашнее.

Вытоптанная тропинка к дому блестела влагой под светом желтого фонаря, но ступить на нее было невообразимо сложно, будто к щиколоткам Кости подвесили гири.

Может, написать записку и оставить эту несчастную яблоню возле почтового ящика? И почему нельзя было просто позвонить?

Пока Костя топтался в мокрой жиже, напрочь уничтожая когда-то белые кроссовки, из-за дома вынырнул свет налобного фонаря, а следом за ним удалось разглядеть и фигуру отца. Пучок света надвигался уверенно и прыгал от походки хозяина, но вскоре замер, ослепив Костю. Отец выключил фонарик – и их обоих укрыла тень.

– Я привез яблоню, – слова прозвучали как-то слишком резко и громко, и Костя поморщился. Протянул хилую ветку, на которую тоскливо было даже смотреть, а потом с ужасом понял, что не потрудился узнать не то чтобы сорт, а даже не был уверен, точно ли это яблоня.

Ветер-предатель метнул калитку и с насмешливым лязгом захлопнул ее за спиной. Путь к отступлению был отрезан, и Косте оставалось только провалиться сквозь землю, что он и пытался сделать, зарывая пятки все глубже в месиво под ногами.

Отец все так же молча подошел ближе, фонарь с другой стороны улицы бросил луч на постаревшее лицо, тронутое удивлением. Когда его взгляд скользнул на яблоню в дрожащей не то от холода, не то от волнения руке Кости, отец вдруг рассмеялся, а потом протянул натруженную ладонь и похлопал сына по плечу. Вот так просто.

– Может, сначала кофе?