Текст книги "Идол прошедшего времени"

Автор книги: Ирина Арбенина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5

Как ни странно, Филонова менее всего заинтересовали «аномальные явления» мертвого тела Яши народу, о которых сыщику рассказывали все наперебой.

И повеления кадавра типа «Верните палатку!», которые тот передавал тому же народу через Миху, на Дамиана тоже впечатления не произвели.

Начав с находки орудия преступления, которым стукнули по голове милейшего Владислава Сергеевича, Дамиан и далее все время что-то искал и осматривал. Весь день бродил по лесу вокруг лагеря.

Все знали, что он ищет труп. А не призрака. Ищет мертвое Яшино тело. И его знаменитую записную книжку.

В очередной раз вернулся Дамиан из леса только к вечеру.

И, едва уселся за стол перекусить, как к нему сразу же подошел Владислав Сергеевич.

– Ну как ваши успехи? Нашли что-нибудь?

– Вы имеете в виду мертвое тело? – Дамиан покачал головой. – Об этом пока рано говорить. Правда, я свел интересное знакомство.

– Вот как? Любопытно… С кем же можно познакомиться, бродя по лесу? С каким-нибудь грибником из Корыстова?

– Нет. Я познакомился не с грибником.

– А кто же это?

– Пока секрет. Но, думаю, помощь в расследовании от этого «негрибника» будет! Причем очень серьезная.

– Любопытно, любопытно… А так – ничего?

– Так – ничего, – чуть заметно усмехнулся Дамиан.

– Значит, надежно преступник спрятал труп?

– Точней сказать, перепрятал. И постарался – вы правы, – чтобы не случилось оплошки. Как в тот раз, когда вашего Яшу случайно обнаружили возле раскопа.

– А правда, почему так… э-э… небрежно был тогда спрятан труп Нейланда? Как вы думаете, Дамиан?

– Вряд ли у преступника было время. Вот в чем дело.

– Вот как?

– Возможно, ему все приходилось делать спонтанно. На раздумья просто времени не было.

– Торопился, значит…

– К тому же преступник, наверно, надеялся, что на следующий день это место закидают отвалом. Вы ведь, зачищая раскоп, землю выбрасываете рядом с раскопом. День работы – и на том месте, где был спрятан труп, вскоре выросла бы земляная гора. Не так уж и глупо было задумано.

– Верно…

– Увы, преступник забыл про Яшины часы. Не Подумал о том, что будет, если начнется работа с металлоискателем.

– Точно…

– Не профессионал.

– Вы говорите, не профессионал?

– Ага, любитель…

– Вы думаете?

– Думаю. Если бы к этому преступлению готовились серьезные люди и они хотели бы скрыть труп, то сразу спрятали бы получше. Чтобы не пришлось перепрятывать.

– Вот как?

– А если экспедицию хотели запугать и потому убили Нейланда, то преступники не стали бы прятать тело вовсе.

– Верно…

– Нет, скорее, убили впопыхах. Наверно, как случайного свидетеля. Или помешал случайно чем-то ваш Яша.

– Не те ребята на «Хаммере»?

– Уж они-то явно не любители…

– И что же?

– Вот и выходит, Владислав Сергеевич: возможно, все-таки кто-то из своих.

– Значит, вы это всерьез… И уже догадываетесь, кто это сделал?

– Что именно?

– Я имею в виду смерть Яши.

– Видите ли, я поговорил с каждым… Хотел выяснить, может, кто-то запомнил, где кто находился в тот день, в тот момент, когда Нейланд уходил из лагеря…

– И что же?

– Увы. Проследить на здешнем, рельефном ландшафте передвижение даже нескольких человек практически невозможно. Высокие травы, деревья, кусты, пригорки… Все появляются внезапно. Кажется, что никого нет, а на самом деле…

– Верно, верно…

– Это место – раскоп, где Нейланда нашли и где, очевидно, его и убили, – находится по дороге к трассе, где курсирует автобус… Все могло произойти так же спонтанно, как и покушение на вас, Кленский. Наверно, там Яков остановился, и его…

– Убили?

– Да.

– Так вы говорите, «впопыхах»? «Помешал»? – задумчиво повторил Кленский. – А что, если…

– Да?

– Не помешал, а помешался!

– Ну-ну, продолжайте… Развивайте тему.

– Вообще-то, когда мы отрезанную собачью голову нашли… Я еще тогда подумал, что действие совершено явно ненормальное. И не замешан ли во всем этом не вполне нормальный человек? – заметил Кленский.

– Сумасшедший, вы хотите сказать?

– Кстати о «помешанных»… Об одном из нас это известно точно. У Нейланда был «диагноз». Не может ли тут что-то скрываться?

– Почему не может? Все может быть, Владислав Сергеевич, – согласился Дамиан.

– Правда?

– Ну, сами подумайте… Например, ваш Яков мог не умереть, а просто впасть в бессознательное состояние. А потом, когда очнулся, решил начать некую безумную игру…

– Но у него должен быть сообщник?

– А кто с кадавром более всего «общается»?

– Миха! – озаренно воскликнул Кленский.

– Возможно и такое. Договорились. И теперь Миха помогает Нейланду разыгрывать из себя «живой труп».

– А ведь они и правда могли встретиться по дороге и договориться! – снова воскликнул Кленский.

– А как вам другая версия: Миха встретил Нейланда по дороге, позарился, скажем, на его часы и убил?

– Точно… Часы снять Миха не успел, спрятал труп впопыхах…

– Продолжайте, продолжайте, – благодушно подбодрил журналиста Дамиан.

– Да нет, не стыкуется… Миха ведь тело и нашел!

– Просто у вас навыков маловато, Владислав Сергеевич… Состыковать можно все. Всему можно найти объяснение. Да вы не волнуйтесь…

– А я волнуюсь?

– Конечно. Я ведь подозреваю всех присутствующих.

– И даже тех, кого нет… Нейланда!

– Да. Не будем забывать, что был перерыт раскоп и, возможно, похищена ценная археологическая находка.

– Однако у вас нет пока ничего, кроме ваших рассуждений и подозрений, Дамиан. Подводя итоги на сей момент… Вы ведь так ничего не нашли?

– А орудие преступления?

– Ну да… тот камешек! Но самого главного, трупа, нет.

– Это верно. Зато…

– Да?

– Впрочем, не будем пока об этом. Купаться пойдете?

– Не откажусь.

Продолжая беседовать, Филонов и Кленский с полотенцами шли к реке. Луна была подернута легкой дымкой, над лугом поднимался туман.

– Смотрите… – вдруг прошептал Кленский.

– В чем дело?

– Да вон там! На другом берегу…

Филонов вгляделся в поднимающийся над травой ночной туман.

Кто-то шел вдоль противоположного берега Мутенки.

Длинная фигура словно медленно плыла в серебристом лунном свете над травой.

Голову странной фигуры венчала камуфляжной расцветки панамка.

– Яшина панамка! – потрясенно произнес Кленский. – Кажется, он появился снова…

На миг «оно» обернулось, и стало видно мертвенно-бледное лицо.

– Кадавр!

– Труп, – согласился Филонов. – Легок на помине… Вот ведь! И искать не надо – сам пришел…

Словно услышав эти слова, фигура погрозила наблюдающим за ней людям неестественно длинным пальцем.

– То манит, то грозит… – прошептал Кленский.

– Минутку!

И Филонов, сунув Кленскому в руки свое полотенце, почти бегом стал спускаться к реке. Но поскользнулся на мокрой от ночной росы траве и по крутому склону, сминая одуванчики и лопухи, покатился вниз…

Пока он катился, а потом барахтался, пытаясь выпутаться из высоких мокрых стеблей осота, фигура скрылась за деревьями…

Владислав Сергеевич осторожно спустился вниз, чтобы помочь Дамиану.

– Вот дьявол! – выругался Филонов.

– Это вы о нем? – Кленский испуганно смотрел в ту сторону, куда удалился кадавр.

– Да нет! Это я про траву… Скользкая! Каток какой-то, – отряхиваясь, ругался Дамиан. – Фантастический облом! Такой шанс упустить! Вряд он еще появится…

– Почему же больше не появится?

– Да я бегаю быстрее… В другой раз могу и догнать. И наш призрачный друг это понял.

Наутро, едва взошло солнце, Кленский, отправившись к Мутенке умываться, увидел Дамиана, бродящего в зарослях осота на другом берегу реки.

– Вы что же, и спать не ложились? – поинтересовался журналист, переплыв на другой берег.

– Почему же… Спал, конечно. Просто встал пораньше. С первыми, так сказать, лучами солнца… Кто рано встает, тому бог подает! – заметил Филонов, убирая в замшевый чехол увеличительное стекло.

– И как – подал?

– Кажется, да…

– Но что вы тут искали? – удивился журналист.

– Как что? Ведь Яшин призрак вчера ходил у реки в этих зарослях осота.

– И что же?

– Осот – удивительное растение, Кленский…

– Кстати, вы поосторожнее с ним – можно порезаться.

– Вот именно. Наверное, поэтому наш призрак гуляет, тщательно одевшись…

– И что же?

– Говорю же: осот – удивительное растение…

– То есть?

– У него свойства «липучки». Так и «хватает» за одежду – и все к нему прилипает.

– Прилипает?

– Да. Нитки от одежды, например.

– Так вы, значит, что-то нашли?

– Нашел волокна темного цвета. Причем в изобилии.

– Вот как?

– Да, кажется, это волокна шерстяной пряжи.

– У Нейланда был черный свитер… – понизив голос до шепота, испуганно произнес Кленский.

К обеду вдруг начался дождь. Он налетел внезапно и лил по меньшей мере с полчаса. Лил как из ведра.

Вытоптанная тропа, ведущая по склону вниз – от палаток к обеденному столу, – стала скользкой, как мыло… Палатки стояли наверху, а накрытый тентом стол для трапез – внизу.

В сухую погоду на это обстоятельство никто не обращал внимания. Но после дождя…

Все вылезли после дождя из палаток, и когда направились вниз, обедать, то стали один за другим падать.

Первой на скользком склоне упала Вера Максимовна. За ней Миха. Потом Зина. И сразу же Валя и Наташа… И Дашенька. Друг за дружкой… Затем, по очереди, Саша, Тарас и Вениамин. Не удержался и Кленский.

Интересно, что Филонов долго потом ползал там по склону с каким-то детским совочком. Что-то скоблил и собирал.

Но что? Кленскому это было непонятно. Вроде как мокрую глину…

– Обидно! – сказал позже Дамиану Кленский.

– Что именно?

– Дождь, наверное, уничтожил все улики?

– Всякое событие имеет минусы и плюсы, Владислав Сергеевич, – успокоил его Филонов.

– Всякое?

– Без исключения.

– Даже и этот весьма сильный дождь?

– Даже и этот ливень.

– Призываю всех сотрудничать со следствием! – предложил Филонов в тот же день. – Сдавайте…

– «Граждане, сдавайте валюту»? – засмеялся Саша.

– Сдавайте отпечатки пальцев.

– Надо сотрудничать! – почти с энтузиазмом согласилась Вера Максимовна.

И Филонов снял у всех отпечатки пальцев. И у Михи, и у Кленского, и у Прекрасных Школьниц, всех без исключения. Даже Коля протянул свои детские ручонки. Как честный бойскаут. Чтобы и с него сняли отпечатки.

– На что вы надеетесь, затевая подобные глупости? – довольно иронически поинтересовался у Дамиана Корридов.

– На что? Надеюсь, что, может быть, будут обнаружены вещи исчезнувшего покойника… Или он сам. И тогда…

– Цирк! Даже дети знают, что при совершении преступления отпечатки оставлять не следует. – Корридов презрительно отвернулся. И отказался дать отпечатки пальцев. – Я свободный человек, – добавил Арсений Павлович, – и мне не нравятся эти ваши полицейские штучки…

– Не штучки, а необходимые профессиональные действия, – поправил его Филонов.

И сказал он это таким тоном, что всем стало понятно: на этом «профессиональные действия» Дамиана вряд ли закончатся.

Размышляя над методами Дамиана, или «штучками», как обозвал их Корридов, Кленский смотрел на остроносый профиль сыщика, его холодные серые глаза и думал: «Как нож сквозь масло… Кажется, он проходит сквозь весь этот мистический туман, как нож сквозь масло».

Собственно, теперь, когда Владислав Сергеевич сделал все, что мог: привез сыщика и тот взял расследование в свои руки, – у Кленского больше не было никаких особенных моральных обязательств. Ведь соображение: не могу бросить экспедицию в опасности и сбежать… значило для него не так уж и мало… Однако теперь, когда за дело взялся Дамиан, Владислав Сергеевич вроде бы как освободился.

Это появление свободы и выбора – могу и уехать! – увы, дошло до него не сразу. Но, кажется, наконец все-таки дошло. Слова Дамиана «Я ведь подозреваю всех присутствующих» журналист счел обычной, ритуальной при расследовании фразой. И был уверен, что Филонов не станет возражать против его отъезда. Да и какое, в общем-то, Дамиан имеет право?! Путь домой был, конечно, свободен…

Однако те зеленые глаза и синие букетики… Светлое платье с подолом, полным цветов…

В общем, надеясь на неожиданную встречу с красавицей-незнакомкой, Владислав Сергеевич бродил по лесу не меньше сыщика Филонова, прозаически рыщущего, в свою очередь, в поисках трупа.

Именно таким образом Владислав Сергеевич и добрел однажды, в очередные свои блуждания, до Венериной Купели. Добрел и остановился…

Потому что сердце у него вдруг бешено заколотилось: сквозь зелень листвы белело чье-то платье.

Кленский бросился вперед, убыстряя шаг…

Увы… На краю Венериной Купели, опустив в воду ноги, сидела скромная, застенчивая Дашенька.

Милая девушка, как васнецовская Аленушка, смотрела на прозрачную воду и что-то шептала…

Увидела Кленского – вскочила и убежала.

Глава 6

Когда Кленский вернулся в лагерь, Дашенька уже была там. Сидела за столом, за которым, кстати, собрались почти все члены экспедиции. Исключая, кажется, Прекрасных Школьниц… И Корридова.

Когда Владислав Сергеевич подошел к собравшимся, все мрачно молчали.

– Что случилось?

– Да вот… Миха опять прошлой ночью видел кадавра! – объяснил Саша Дерюгин без обычных своих усмешек.

Кленский молча и устало присел возле сколоченного из досок стола рядом с остальными.

– Боги сильны, когда в них верят, – первым нарушил молчание Тарас Левченко.

– Ну, снова-здорово… – вздохнул Вениамин. – Здрасте – приехали!

– Не иронизируй. Представь, что, например, не столь уж и давно – в восемнадцатом веке! – на волне интереса к античности и увлечения культами Юпитера и прочих языческие боги были очень активны.

– Ну, процитируй снова свой «Трактат против язычников», давно что-то не слышали…

– Пожалуйста! Повторяю: «Они не поклоняются ни бронзе, ни золоту, ни серебру, из которых сделаны их идолы. А лишь тем существам, которые вследствие священных заклинаний вселились в эти искусственные изображения и живут в них».

– Они – это язычники?

– Да. И таких людей всегда было немало…

– Было?

– И есть.

– И что же?

– А то!

– Опять ты про идола?

– Опять!

– Ну и?..

– Вот тебе и «ну»! На мширских идолах помешался еще Салтыков…

– Откуда знаешь?

– Знаю… Слухами земля полнится!

– Но Салтыков этой весной умер.

– Вот именно. Неожиданно умер! Совсем не старый человек…

– А какими слухами земля полнится, Тарасик?

– Говорят, с мширскими идолами связаны жуткие истории. Неужели никогда не слышали?

– Нет… Не удалось как-то…

– Так вот… О силе мширских идолов ходят легенды!

– Не поведаешь, сказитель?

– Увы, я тоже мало что об этом знаю.

– А чего тогда треплешься? – усмехнулся Саша. – Жуткие истории!

– Ну, так говорят…

– Кто?

– Неважно, – уклонился от ответа Тарас.

– Нет, определенно, Тарас, это твоя репутация «специалиста по аномальным явлениям» на тебя давит!

– А я слышал, что идолов раздарили? – заметил Вениамин.

– Верно… Известный факт.

– Так что же дальше-то с этими подаренными идолами стало?

– А вот это как раз и неизвестно. Даже неизвестно, сколько их на самом деле было. Сколько именно Аполлинарий Салтыков тогда, в одиннадцатом году, их откопал…

– Как это?

– Вот так.

– И неужели неизвестно, кому он их подарил? Кому они достались?

– Говорят, темная история…

– Ну и что же из всего этого следует, Тарас?

– А то! Теперь и Корридов вслед за своим почившим в бозе другом Салтыковым, я так думаю, помешался на этом пунктике, – громко прошептал Левченко.

– О каком «пунктике» ты говоришь?

– О мширских идолах! Он, я так думаю…

– Так-так! Любопытно… Он – это кто? – Неслышно ступая босыми ногами, у стола за спиной Тараса возник Корридов.

От его баса Левченко испуганно втянул голову в плечи и замолчал.

– Извините, друзья! Невольно вышло – подслушал вашу беседу, – продолжал басить Корридов. – Так вот… Вынужден огорчить тебя, Тарасик! Я, видишь ли, не поклоняюсь истуканам, как некоторые. И, надо заметить, не очень-то верю во все эти страшные истории, связанные с мширскими идолами…

– Да я только хотел сказать… – стал оправдываться Тарас. – Я только хотел сказать, что идолами этими проклятыми не то что обладать, интересоваться… даже думать о них опасно!

– Еще как опасно, – проворчала Вера Максимовна. – Хотя и менее опасно, молодой человек, чем ваше увлечение мистикой… Пойду-ка я варить суп! – И она, махнув рукой, исчезла в большой шатровой палатке, где находилась кухня.

– Я лишь хотел сказать, Арсений Павлович: мол, не надо, ребята, играть в эти игры с истуканами, вот что… – стал снова оправдываться Тарас. – Яшка-то доигрался! Как он, по-вашему, ожил? А?! Ведь ходит и ходит…

– Если кто-нибудь опять видел кадавра… – презрительно фыркнул Корридов. – Так я уверен, это чьи-то шутки!

– Ничего себе шутки!

– Кто-то прикалывается! – продолжал Корридов. – Так это, кажется, теперь у молодежи называется?

– Юмор-то уж больно черный… – заметил Кленский.

– И молодежь нынче не очень светлая, Владислав Сергеевич. Какие дети, такой и юмор.

– Думаете?

– Узнаю, кто чудит, выгоню! Отправлю домой…

– Интересно… И кого именно? – усмехнулся Саша Дерюгин.

– Например, вас, молодой человек, – вдруг произнес доселе молчавший и внимательно слушающий общую беседу Дамиан Филонов, обращаясь к Дерюгину.

– Меня?!

– Вы, очевидно, рассеянный человек, Саша. И, наверное, не заметили, как обронили… кое-что!

– А вы, Филонов, конечно, очень внимательны и это «кое-что» нашли? – снова усмехнулся Дерюгин. – Не так ли?

– Представьте…

И Филонов неторопливым движением фокусника выложил на стол всем знакомую пятнистую камуфляжную панамку.

– Яшина?! – ахнул Кленский.

– Яшина, – подтвердил ужасное предположение Дамиан. – Это лежало на пороге вашей палатки, Дерюгин.

– Уж скажите – в палатке! А вы залезли туда порыскать…

– В такой ситуации я имею право на обыск.

– Такие, как вы, очевидно, уверены, что в любой ситуации имеют на него право!

Проигнорировав оскорбление, Филонов вывернул головной убор наизнанку:

– Видите эти белые пятна?

– Ну и что?

– Это остатки театрального грима! Понимаете, что к чему?

– Нет!

– Я объясню. Человек, который накануне ночью надевал этот головной убор, наносил на кожу театральный грим…

– При чем тут я?

– При том. Вы, оказывается, любите представления, Дерюгин?

– Нисколько…

– Не отрицайте очевидное! Иначе…

– Мне не страшно, Филонов.

– Напрасно. Видите ли, шутника, который имитировал «ожившего» Нейланда, вполне можно обвинить и в его смерти.

– Хотите попугать?

– Нисколько. Откуда у вас головной убор убитого Нейланда?

– Да это моя панама! А не Яшина.

– Вот как?

– Я ее купил, понимаете? Таких панамок в каждом магазине пруд пруди…

– Можете доказать, что купили?

– Могу.

– Это хорошо. Ведь именно убийца, Дерюгин, заинтересован в том, чтобы мертвое тело не было обнаружено, а вокруг смерти и трупа было как можно больше тумана и неясности. А вы этого тумана нагнали…

– Ну, знаете! Эти ваши обвинения… Нет, это уж слишком!

– Когда речь идет об убийстве – «слишком» не бывает.

– Не бывает?!

– Нет.

– Ну хорошо! Черт с вами… – Дерюгин вздохнул. – Допустим, я немного пошутил…

– Цель?

– Да просто пошутил… Прикольно ведь!

– А поподробнее?

– Привычка такая – с пионерского лагеря. Да что вы, в самом деле, такие подозрительные! – искренне возмутился Дерюгин. – Палатки, лето, девчонки – приколы на природе обычная вещь… Я лично всегда беру с собой баночку белил…

– Зубной пасты недостаточно?

– Дорогая… Тюбик «Колгейта» полтора доллара, а у меня стипендия шестнадцать.

– Допустим…

– Значит, никакого кадавра? – ошеломленно произнес Миха, глядя на пятнистую панаму.

– Можешь, Миха, успокоиться: никто тайно не входит в человеческие тела. Никакие духи! – удовлетворенно произнес сторонник здравого смысла Вениамин.

– Значит, Яша просто мертв и где-то спрятан? – растерянно прошептал Тарас Левченко.

– Как ни печально, но такой вариант все же лучше, чем живой труп, – облегченно вздохнул Владислав Сергеевич.

И в это время раздался ужасный крик. Точнее, девчачий визг…

– А-а-а!

Теряя на бегу шлепанцы, от реки к палаткам бежали Прекрасные Школьницы.

– Что случилось?

– Там… Там кто-то ходит!

– Кто?

– Н-не… – дрожа от страха и заикаясь, пролепетала Наташа.

– Что значит «н-не»?

– Н-не видно!

– То есть?

– Кто-то ходит, а не видно!

– Как это?

– Да мы не видели! Понимаете?! Кто-то ходит, а мы… Мы никого не видели!

– Так! Все! Успокоились! – скомандовал Корридов. – Выпили родниковой водички, сделали глубокий вдох – и по порядку!

– Понимаете, – немного успокоившись, начала рассказывать Валя, – мы, как обычно, сидим на берегу и моем находки…

– Да… – вступила в разговор Наташа. – Там мелко, вода прозрачная, песок на дне…

– И если кто-то идет по воде сверху, оттуда, где ил, то сразу видно: вода становится мутной! – объяснила Зина.

– И что же?

– И вот… – Зина снова задрожала от страха. – Мы сидим, моем археологические находки… И вдруг птицы смолкли. Понимаете?

– Не очень…

– Наступила тишина… Абсолютная! А потом…

– Что потом?

– Потом раздалось громкое бульканье, чавканье ила… Вода помутнела, и…

– И?

– Я же говорю: вода вдруг замутилась, затем снова стала светлой. Кто-то прошел рядом – судя по шуму, на расстоянии всего нескольких шагов, прямо рядом с нами. Но… – Девушка растерянно замолчала.

– Что же – но?

– Мы никого не увидели!

– Как это?

Зина заплакала:

– Лучше сами идите посмотрите!

– Черт знает что! – возмутился Корридов. – На что смотреть, если никого не видно?

Однако, оставив Прекрасных Школьниц успокаиваться, Кленский и Филонов почти бегом направились к реке.

– Всем оставаться на месте! – на бегу приказал Филонов.

На берегу Мутенки было пустынно. На траве валялись брошенные Прекрасными Школьницами щетки и тазики, пакеты с археологическими находками.

Некоторое время Кленский и Филонов стояли на берегу, безуспешно всматриваясь в просветы между деревьями и вслушиваясь в тишину, нарушаемую только щебетом птиц.

И вдруг эту идиллию явственно нарушил плеск воды…

Прекрасные Школьницы были правы: кто-то шел по руслу Мутенки!

– Вы кого-нибудь видите, Дамиан? – прошептал Кленский.

– Пока нет… А вы?

Неожиданно все стихло.

Кленский и Филонов постояли еще немного на берегу…

– Вроде никого!

– Ну, пожалуй, хватит сторожить…

– Да… Идемте отсюда.

– Взгляните! – вдруг потянул Кленского за рукав Филонов.

– Что это?!

– След!

Действительно, на мокром прибрежном песке ясно был виден след чьей-то ноги.

– Огромный какой… – прошептал Кленский. – Как тот, в палатке!

– О чем это вы?

– Ну, тогда, в той палатке, откуда Яша исчез… Или ушел! – Кленский испуганно огляделся по сторонам. – Тоже был такой след!

– Вот как?

– Может, опять шутки Саши Дерюгина? – с явной надеждой в голосе произнес Владислав Сергеевич. – Надо же – только мы немного успокоились…

– Да нет, Дерюгин сейчас в лагере. И все это время наш шутник находился там. У него, можно сказать, алиби. Нет, не успел бы он сюда добежать…

Дамиан наклонился и поднял что-то с травы.

– Что это? – поинтересовался он, протягивая журналисту плоскую глиняную пластину, похожую на печенье.

– Амулет… – Кленский повертел глиняную пластину в руках. – Девушки, наверное, обронили.

– Амулет?

– Это одна из наших находок. Амулет… Видите: на поверхности нанесены точки травинкой, в которых угадываются изображения. Это, например, птица.

– Птица?

– Бывают еще с головой быка или собаки…

– И что это значит?

– Видите ли… Люди бронзового века, населявшие Мширское городище, верили, что обжиг делает предмет священным. В общем, мы нашли уже здесь несколько таких амулетов. Возможно, их просто держали в руке, совершая ритуалы. Для удачи или напротив.

– Наоборот?

– Да.

– Интересно…

– Кроме того, некоторые археологи придерживаются точки зрения, что это «вместилище души».

– Так, значит… Вместилище души? – Дамиан довольно легкомысленно подкинул на ладони маленький глиняный амулет. – Вода становится мутной, луна кровавой… Невольно вспомнишь слова студента Тараса Левченко!

– Какие слова?

– Про идолопоклонников. Вы, кстати, этого разве не допускаете?

– Вот уж не знаю, про кого это Левченко толковал…

– Вам лучше знать, про кого. Что тут за игры такие…

– Какие?

– Может, тут у вас секта какая, служение культам? Это, вообще-то говоря, возможно?

– Возможно, возможно… – пробормотал Кленский. – Сами говорите, все возможно.

– Правда?

– Ну, не так прямолинейно, конечно…

– А как?

– Видите ли… – пробормотал Кленский. – В любом случае… Главное, не поддаваться чарам, как заметил тот же Тарас. Не играть в эти игры с истуканами, языческими богами и идолами.

– Даже если «он появился»?

– Кто появился?

– Идол, Владислав Сергеевич!

За деревьями послышался шорох.

Кленский и сыщик резко обернулись. И облегченно вздохнули.

С озабоченным видом из-за дерева показалась Китаева:

– Ну как, выяснили что-нибудь? Что так наших девочек разволновало?

– Увы… Никаких «существ, которые вследствие священных заклинаний вселились в искусственные изображения и живут в них»! – объяснил Дамиан. – Никого мы, дорогая Вера Максимовна, не обнаружили.

– Все-то вы шутите! – обиделась Китаева. – Ну ладно… Пойду, а то обед подгорит. – И она с оскорбленным видом удалилась.

– Да-а… – задумчиво протянул Дамиан, глядя ей вслед. – Мне кажется, если кто тут что и знает, так это наша вездесущая Вера Максимовна.

– Ну, что там? – встретили их обеспокоенно в лагере молодежь и Корридов.

– Ни-че-го… – Дамиан исподлобья взглянул на Прекрасных Школьниц и уселся за стол. – Плоды потревоженного ума и богатого воображения. И только.

– Как же так? – пробормотала Зина. – Как же – никого? Так и с ума сойти недолго.

– Ну уж… – довольно беспечно откликнулся Дамиан. – Погодите, не теряйте рассудка. Еще пригодится.

– Обед-то у нашей Веры Максимовны все-таки подгорел, – заметил Филонов, когда все наконец разошлись и за столом, кроме него, остался только Кленский.

– Подгорел? Правда? – рассеянно повторил журналист, отодвигая почти нетронутую еду.

– Скажите, Владислав Сергеевич… А что Корридов имел в виду, говоря: «Не очень-то верю во все эти страшные истории, связанные с мширскими идолами»? Что это вообще значит, «страшные истории»?

– Страшные истории? – задумчиво повторил Владислав Сергеевич. – И вы, Дамиан, хотите знать, что он имел в виду?

– Хочу.

– Конечно, я мог бы кое-что вам рассказать…

– Так рассказывайте! Что за истории?

– Прямо сейчас?

– Да, конечно. Зачем тянуть и рассказывать страшные истории на ночь глядя?

– Ну хорошо… Вот только кофе сварю.