Текст книги "Идол прошедшего времени"

Автор книги: Ирина Арбенина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4

Звук, от которого Кленский проснулся на следующее утро, был непривычным. Вернее, необычным он был именно для этих мест.

Кленский проснулся оттого, что где-то рядом хлопнула дверца машины.

Взглянул на часы: кажется, проспал! Все уже, наверное, завтракают… Схватил полотенце и вылез «на природу».

Неподалеку от его палатки стоял джип «Хаммер»…

Гражданский вариант настоящего американского армейского джипа – штука с изюминкой для тех, кто понимает толк в «изюминках» и имеет деньги и к тому же действительно вынужден колесить по бездорожью, а не туда-сюда по Рублевскому шоссе.

Этому «Хаммеру» вполне по силам оказалось проехать к палаткам по полю. Не то что несчастным «Жигулям» Кленского.

Их было трое.

И выглядели они так, что было понятно: даже шорты у них «эксклюзивные». Как минимум «от Версаче».

Гости вразвалку подошли к столу, за которым, отбиваясь от хищно атакующих ос, поглощала овсянку основная часть экспедиции. В общем, за столом уже собрались все… За исключением девиц, любивших понежиться в постели, то есть в спальном мешке, подольше.

– Всем привет!

– Привет… – Сидящие за столом ответили нестройно и без энтузиазма.

– Говорят, вы археологи? – поинтересовались визитеры.

– Говорят, – уклончиво ответил Корридов. Не подтвердив, но и не опровергнув это предположение.

– Собачка не кусается? – Один из гостей с некоторой тревогой взглянул на внушающую невольное уважение тушу сенбернара Кента, возлежащего рядом со столом.

– Не кусается, – успокоил Вениамин.

– Это хорошо, что не кусается… А что, господа археологи, вы здесь надолго?

– Надолго… – Корридов неопределенно махнул рукой – жест, очевидно, означавший, по его мнению, бесконечность.

– И как надолго?

– А что – мешаем? Место для пикника ищете?

– Ну что вы… Какой там пикник! Мы тоже археологи.

– Серьезно? – усмехнулся Корридов.

– А вы – серьезно археологи? – вместо ответа пошли в наступление приезжие. – У вас есть разрешение на раскопки?

– У Корридова карт-бланш – «открытый лист»! – поспешил радостно выпалить Миха.

– Корридов – это вы? – Самый представительный из этой троицы безошибочно угадал руководителя экспедиции.

Корридов кивнул.

– А поговорить с вами можно?

– Поговорите.

– Если не возражаете, в более конфиденциальной обстановке? – попросил приезжий, окидывая снисходительным взглядом одетую явно не из бутика ораву археологов.

Корридов не возражал. Не то чтобы он сильно обрадовался, но и не возражал.

«Более конфиденциальной обстановкой» троица сочла высокую березу, возвышающуюся в некотором удалении от палаток. Там Корридов и эти парни в шортах «от Версаче» некоторое время разговаривали. А потом вернулись.

Особой радости на лицах у незваных гостей Кленский не прочел. Хотя улыбались они на прощанье очень старательно. В отличие от Корридова, выглядевшего строго и даже мрачно.

– Знаете… – заметил ему Кленский, когда они уехали, – более блудливых улыбок мне прежде видеть не приходилось. А вам?

– Пожалуй, – коротко бросил археолог, явно не имея желания распространяться дальше о подробностях своего разговора.

Простоватый Миха, прекрасно тем не менее ориентировавшийся в современных реалиях – не интересовавших, например, Корридова вовсе! – тут же определил, что джипу «Хаммер», на котором приехали «эти ребята», не больше двух лет.

– Археологи на таких машинах не ездят, – более чем разумно и проницательно заметил он. – И все-таки, что им было нужно?

– О чем они с вами говорили, Арсений Павлович? – заинтересовались вслед за Кленским и Михой и все остальные.

– Неважно, – неохотно буркнул Корридов.

– Может, правда это археологи? – предположила взволнованная Вера Максимовна.

– Ага… археологи… Только черные! – мрачно заметил Тарас. – Как пить дать!

– Бандиты, наверное, – с профессиональным знанием жизни вздохнул Миха.

– Но что им надо, этим бандитам? – удивилась Китаева.

– Что надо? – усмехнулся Вениамин. – Вы еще спрашиваете… Известно что! Ищут.

– А чего ищут-то? – встрял Миха.

– Ну, такие крутые мужики могут, например, «копать» оружие. Находят, реставрируют. Продают, получают хорошие бабки. Помните, мы как-то в лесу яму нашли, вроде окопа заросшего, с костями?

– Ну, помню… А наш Корридов этим мужикам зачем?

– Откуда я знаю?!

– А говоришь «известно»! – хмыкнул Миха.

И все заволновались. Как тут не волноваться…

Несмотря на исключительно мирную профессию и естественную отрешенность от современного кипения жизни, предложения археологам – это было известно всем – от криминального мира поступали регулярно. Причем иногда это были предложения, от которых «невозможно отказаться». Такой вот джип с крепкими парнями – и тут будет такое захоронение!.. Отшибут все: и почки, и мозги.

Но так же хорошо было известно, что Корридов – из той небольшой когорты мастодонтов, которая еще по-прежнему принципиально блюдет «кодекс чести».

Их было уже немного, таких археологов, но они были…

Например, Антон по прозвищу Паганель, который копал под Новороссийском, мог завести и джип, и коттедж, и антикварный магазинчик. А он, когда приезжал какой-нибудь москвич, брал жену, детей, и они всей семьей шли смотреть на чудо – американскую палатку. Как небо от земли отличающуюся от его брезентовой – сохранившейся еще с тех пор, когда у костров пели «Бригантина поднимает паруса…».

– Там еще и Алиска приехала! – сообщил между тем, подбегая к столу, запыхавшийся маленький Коля. – Она на машине, в Корыстове… Помидоры привезла! Пойдем, поможем нести.

– И поможем есть! – обрадовался Миха.

– Вот Алисе, если эти мужики будут доставать, и пожалуемся… – подвел итог неприятного визита Вениамин.

И все согласно закивали.

Дело в том, что в лице Алисы Сахаровой экспедиция Корридова, как все считали, имела негласное покровительство «внутренних», милицейских, органов.

И сейчас это могло стать просто жизненно, судьбоносно важным.

Алиса Сахарова когда-то, будучи школьницей, занималась в кружке у Веры Максимовны. Но археологом не стала. Стала милиционером. Теперь она работала следователем в Мширском РОВД, стабильно демонстрируя высокую раскрываемость. Закоренелые преступники кололись у нее на допросах, как малые дети. Завистники утверждали, что секрет – в удивительном Алисином бюсте, который, даже будучи стиснут милицейским кителем, производил на истосковавшихся по женскому обществу арестантов столь ошеломительное впечатление, что такому следователю они готовы были рассказать все, о чем бы их ни спросили.

Алиса привезла помидоры по просьбе Веры Максимовны. Свежие овощи были в экспедиции Корридова проблемой. Несмотря на то что ближайшая деревня Корыстово была всего в полутора километрах и вокруг каждого дома там были грядки, купить овощи археологам, даже просто лук, было практически невозможно. Что поделаешь – зона рискованного земледелия. Это значило, что те несколько драгоценных, поистине золотых яблок «поми д’ оро», которые местным земледельцам удавалось вырастить, никак не могли быть проданы. Слишком велика была цена неустанных бдений. Мало того что «поми д’ оро» пропалывали, поливали. Помидоры раскрывали и накрывали. Причем по нескольку раз в день, то пленкой, то марлей. То от холода, то от солнца. Утром и вечером, в июне, и в июле, и в августе… Такие «золотые яблоки», конечно, никак не могли быть проданы. Ими долго любовались. А потом со смаком – читай рассказ Антона Павловича Чехова «Крыжовник» – съедали.

Вообще вся российская жизнь, по мнению Кленского, была уже давно описана классиками. И суть ее, несмотря на все потрясения бурного прошедшего двадцатого века, нисколько не изменилась. Эта жизнь была вечной. И, по мнению Владислава Сергеевича, очень скучной. «Арбузная пустота» – так сказал о ней поэт Мандельштам.

Собственно, с Алисиных помидоров все и началось. Точней, закончилось… Закончилась спокойная мирная жизнь археологов на берегах реки Мутенки. Закончилась с этого очередного Алисиного приезда. Потому что, увидев ее, Корридов сказал:

– Алиса, голубушка! У меня сломался металлоискатель. Идет много бронзы. И мы ее теряем.

Это означало, что в культурном слое было много изделий из бронзы и кое-что – особенно предметы миниатюрные: бусины, колечки, сережки – запросто могло попадать в отвал. Как ни тщательно просматривали археологи землю, «бронзу» попросту иногда выбрасывали вместе со снятой землей.

Поэтому, игнорируя помидоры и, кажется, совершенно уже забыв о визите чужаков в шортах «от Версаче», Арсений Павлович стал уговаривать Алису привезти ему милицейский металлоискатель.

Алиса привезла помидоры, и париться еще и с металлоискателем ей совсем не хотелось. Некоторое время она отнекивалась.

Но Китаева так на нее посмотрела, что Алиса сразу же решила помочь науке. Что и говорить, Вера Максимовна по-прежнему имела на следователя Мширского РОВД большое влияние.

Алиса приехала снова на следующий день – с милицейским металлоискателем для Корридова. Привезла и тут же пригрозила забрать прибор уже через пару деньков. Потому что, мол, милиционерам такая вещь самим очень нужна.

В общем, Сахарова вручила Корридову этот злополучный металлоискатель и пошла с Верой Максимовной на речку купаться.

А Корридов направился с металлоискателем к земляному отвалу.

Он считал, что там просто залежи пропущенных медных бусин и прочего…

И все, кто не пошел купаться, бросились за Арсением Павловичем.

Действительно, почти сразу же из отвала была извлечена медная бусина, а затем, с небольшим интервалом, и бронзовое колечко в два с половиной оборота, с отломанным кончиком… Крошечное, словно для детского мизинца.

Все стали по очереди колечко примеривать… Кроме Михи, который взял тем временем металлоискатель и сам стал водить им по траве рядом с раскопом.

– Не балуйся! Еще не хватает и этот металлоискатель сломать, – строго предупредил его Корридов.

Но неуправляемый Миха с его девиантным – отклоняющимся от нормы – поведением, характерным для запущенных подростков, даже не обратил на эти слова внимания.

Тем временем Корридов убрал бронзовую находку в пакет, доходчиво объяснив всем, что такое кольцо вряд ли кому-нибудь налезет на палец, потому что в бронзовом веке его скорее всего носили на шее, подвесив на шнурке…

И в это время металлоискатель в руках у Михи забился, как в припадке.

Металлоискатель тянул куда-то в сторону, как собака, почуявшая помойку общепита. Чуткий прибор явно обнаружил что-то.

И это «что-то» находилось в стороне от раскопа и от отвала.

– Давайте покопаем, посмотрим! – загорелся Миха.

– Я тебе покопаю! – разгневался Корридов. – И думать не смей. Слой разрушишь!

Но Миха все-таки копнул. И чуть не упал, потому что лопата, легко проткнув дерн, ушла куда-то вниз.

Корридов не выдержал и, подбежав, отвесил Михе подзатыльник.

А когда Миха наклонился, разглядывая поверхность земли, выяснилось, что не тронут этот дерн только на первый взгляд. Видно было, что его уже снимали. А потом вернули на место.

– Это старый шурф, – объяснил Корридов. – Я его сделал весной, когда в разведке тут был.

– А что там?

– Да ничего… Квадрат земли, выбранный на метр в глубину и снова прикрытый дерном.

– Пустой?

– Полностью выбранный, пустой.

– Почему же металлоискатель так заливается?

Корридов пожал плечами. И даже пробормотал что-то вроде: «Неужели я что-то пропустил?»

И все очень напряглись. Особенно сам Арсений Павлович.

– Ну, надо же посмотреть! – вслед за Михой заинтересовались и остальные.

И тогда Корридов кивнул студентам. Саша с Вениамином стали поднимать куски дерна.

Это был действительно старый шурф, который делают во время археологических разведок.

Под аккуратно уложенными кусками дерна была яма.

Но была яма все-таки не пустой… В яме этой лежал человек. Точнее сказать, сидел, потому что была яма не удлиненной, как могила, а квадратной, как и полагается шурфу. Квадратная, метр на метр – особо не раскинешься…

– Он умер? – испуганно спросил кто-то.

И Корридов, почесав бороду, изрек, как ирландец-дуэлянт в знаменитом фильме Стенли Кубрика:

– Совершенно умер.

А Миха сказал:

– Восемнадцать часов одиннадцать минут.

Именно такое время показывали часы на почти не тронутой тленом, с закатанным рукавом рубашки, руке мертвеца.

Секундная стрелка циферблата продолжала дергаться.

Человек мертв, а часы на его руке все еще шли.

Именно их металлический корпус и браслет и привели, по-видимому, в такое неистовое возбуждение Алисин металлоискатель…

Тем временем Миха взглянул на свои часы – и удивился:

– Надо же, какие у него часики-то точные! И правда восемнадцать часов одиннадцать минут…

Все были потрясены.

Но, конечно, отнюдь не точностью часов, отсчитывающих время на руке у мертвеца.

Дело в том, что «труп с часами» был едва тронут тлением… И потому не узнать его было невозможно. Как две капли воды он был похож на несчастного Яшу Нейланда, убывшего в Москву некоторое время назад.

Даже Яшина знаменитая панамка камуфляжная, в которой он всегда ходил, была при нем – надета на голове!

Да, такова была общая картина: в нескольких шагах от раскопа, в ямке, прикрытой дерном, лежал труп человека. И трупом этим был не кто иной, как сотоварищ по экспедиции, с которым еще дня два назад, можно сказать, ели суп из одного котла…

Такой «находки» ни у кого в жизни, включая Корридова, не было. Поэтому все и стояли в полном оторопении над ямой.

И в это время на тропинке, ведущей от реки, появились свежие, бодрые и радостные после купания Алиса и Вера Максимовна.

Сцена была немой. «Те же и…»

Первой нарушила молчание милиционер Алиса Сахарова.

Алиса подошла к яме и схватилась за голову.

– Вы что наделали? – грозно поинтересовалась она.

– То есть?

– Арсений Павлович! Вы же сказали: бронзу будете искать? Вот такая у вас бронза? Да? – Алиса возмущенно указала на Яшин труп.

– Но, Алиса… – попробовал что-то робко возразить Корридов.

– Да я вам для чего металлоискатель давала?! Чтобы вы трупы находили? Тоже мне… ученый!

Алиса говорила с таким напором, с таким искренним, неподдельным возмущением, что все непонятно отчего виновато опустили головы.

– Ну, просто на пять минут отлучиться нельзя! Ни искупаться, ничего… Что за кошмарная жизнь… Взяли, блин, и труп откопали. Ну каковы! Да у меня и так кривая раскрываемости вот-вот упадет, – продолжала корить археологов Алиса. – Замерла на критической точке. Эх вы! Бронза, бронза… Археологи! – укоризненно качала головой и своим знаменитым бюстом следователь Сахарова. – А сами взяли и труп нашли! Да он же совершенно свежий… Не больше трех дней!

– Свежий? – повторил Миха, втягивая воздух и наклоняясь над ямой с Яшиным трупом.

– Да этот парень как будто всего час назад дуба дал! – яростно воскликнула Алиса. – И вообще! Ну, кто вас просил находить труп на территории нашего РОВД? Кто, я спрашиваю? Лежал себе человек и лежал! Никого не трогал. Нет, надо было раскопать! Вам что – своих находок не хватает?

– Алиса, вы все-таки перегибаете палку, – нерешительно заметил Корридов. – Вы говорите так, словно речь идет о каком-то неодушевленном предмете! А ведь это Яша! Заметьте – это Яша Нейланд…

– И что теперь?

– Речь идет о нашем коллеге, понимаете? Да я о своих скелетах не говорю с таким равнодушием, как вы сейчас – о человеке!

Но Алиса только махнула рукой.

Она взяла металлоискатель и пошла по тропинке, ведущей в Корыстово, где оставила свою машину.

– Вы куда? – забеспокоился Корридов.

– Куда, куда… На кудыкину гору! – совершенно неинтеллигентно объяснила ему Алиса.

– А вы металлоискатель разве не оставите? – еще более забеспокоился Корридов. Несмотря на все потрясение от трупа, ясно было, что он уже снова вспомнил о своих бусинах и колечках.

– Не оставлю! – гневно бросила на ходу Алиса. – А то еще кого-нибудь найдете…

– А как же Яша? – совсем уже растерянно спросил Корридов.

Алиса что-то пробормотала сквозь зубы.

И кое-кому даже послышалось, что она вроде бы произнесла, обронила странное слово «самовывоз».

Получалось, что Яша сам помер и сам теперь вроде бы как должен себя вывезти.

Это уже ни у кого в голове не укладывалось.

Атмосфера сумасшедшего дома нагнеталась постепенно, но неуклонно.

Даже Вера Максимовна была в крайней растерянности, и потому воздействовать на ее крутую ученицу было сейчас некому.

Алиска между тем все прибавляла шагу.

И все как-то загипнотизированно потянулись вслед за милиционершей, уговаривая ее «не уезжать» и «что-нибудь сделать».

– Как же мы? Как же Яша? – слышались со всех сторон растерянные бормотания и восклицания.

– А вам лучше всем отсюда уехать, – посоветовала Сахарова.

Жизнь – удивительная штука… Жизнь в Мширском районе особенно: Алиса труп забирать отказалась наотрез!

Возникла пауза, во время которой Алиса все-таки уехала, забрав свой металлоискатель, чтобы археологи не нашли еще что-нибудь, что окончательно испортило бы ей «кривую преступности».

– И что же нам делать? – ахнули все, растерянно глядя вслед удаляющейся машине.

Время неумолимо шло к ночи… И поскольку Яша никаких попыток к «самовывозу» не предпринимал, за дело пришлось взяться археологам.

Действуя с бесчувственным автоматизмом, студенты снова заложили Яшин труп дерном.

Затем все в абсолютном молчании направились к палаточному лагерю.

И в столь же полном молчании уселись вокруг обеденного стола… Хотя никакой кусок в горло полезть в такой ситуации не мог.

Аппетит, который обычно к этому времени разыгрывался как у лесных волков, пропал теперь совершенно.

Все сидели и молчали.

У Кленского до сих пор как наяву стоял перед глазами Яшин силуэт, с рюкзачком, удаляющийся по тропинке, ведущей через поле, а потом и через лес, к дороге, по которой раза два-три в сутки проходили автобусы.

Все думали, что, может, следователь Алиса, погорячившись, придет в себя…

Все-таки образумится – и вернется!

Но она не приехала.

И Яшин труп остался с археологами.

«Кто знает, если бы Алиса забрала его тогда вместе с металлоискателем к себе в милицию, все, возможно, пошло бы по-другому», – думал позже журналист Кленский.

Но Нейланд остался.

А Алиса не приехала ни к вечеру, ни на следующее утро.

Глава 5

После тревожной ночи вблизи трупа с самого утра все обступили Веру Максимовну и, во главе с Корридовым, стали жаловаться на «эту Алиску».

Что еще можно было сделать, никто не знал… «Растерянную интеллигенцию, – думал Кленский, – ставят в тупик именно бытовые обстоятельства: скорее догадаемся, в чем все-таки смысл жизни и «быть или не быть?», чем организуем сносные похороны».

Да и кому было жаловаться, как не Алискиной бывшей наставнице? «Наставнице молодежи», воспитавшей в своем археологическом кружке «такую заразу»! Определение принадлежало студенту Саше.

На раскоп идти было невозможно – рядом был Нейланд. Как жить дальше, никто не знал. «Эта зараза» не приезжала.

Наконец Китаева под натиском возмущенной толпы достала мобильник, который обычно доставала лишь по особым случаям, и ушла подальше от палаток.

Вернулась она вся красная – от «сложного разговора».

Но странно, «сложный разговор», кажется, впервые на Алису не подействовал.

– Совершенно неуправляемая стала девочка, – пожаловалась Вера Максимовна.

В общем, Алиса труп забирать опять отказалась.

Более того, по словам Китаевой, непослушная Алиса вдруг как-то странно стала медлить с признанием того факта, что труп существует! Намекая Китаевой во время телефонного разговора на что-то вроде: «А был ли мальчик? Может, не было мальчика?»

– Может, эта следовательница думает, что все ей померещилось?! – возмутился Арсений Павлович. – Может, она надеется, что каким-то чудесным образом Яша снова оживет… Чтобы не портить кривую преступности Мширского района?

И все вдруг замолчали, явно прокручивая в голове этот заманчивый вариант: а вдруг и правда померещилось – и Яша оживет?! И кончится тогда этот ужас, а жизнь войдет в обычную колею?

Однако Яша не оживал.

– Просто не знаю, что и делать! – развела руками Китаева.

– Надо позвонить в милицию! – в припадке отчаяния крикнул кто-то.

– Блин, а мы кому звонили?

– Надо «02»!

– Ага… Из Корыстова недавно, когда там один охотник напился и по соседям стрелять начал, звонили по «02»…

– И что?

– Менты сказали: как машину сломанную починят и командированные из Чечни вернутся, так и приедут.

– И что?

– До сих пор ждут.

– Вот что… Придумал! – предложил Саша. – Надо позвонить Яшиным родным!

– Знаешь кому?

– Нет…

– Правда, кто знает телефон – кому именно можно позвонить?

– Ты знаешь?

– Нет…

– А ты?

– И я нет.

Все переглянулись…

И вдруг поняли, что ничего не знают о Яше Нейланде. Несмотря на столько сообщенных им самим колоритных подробностей.

В частности, никто, включая Корридова, не знает ни номера его телефона, ни адреса.

Не знает, откуда он такой – со своими чудными привычками, записной книжечкой, Проспером Мериме и диагнозом – появился. Где и с кем в городе жил?

Сам Корридов не смог вспомнить, как Яша впервые возник у него на горизонте.

– Может, он вообще из сумасшедшего дома приехал? – поинтересовался студент Саша.

– Нет, ну неужели никто даже не знает его телефона?! – возмутилась Зина.

При слове «никто» все укоризненно посмотрели на Арсения Павловича.

Тот только пожал плечами:

– Кажется, он сам мне в Москве позвонил…

– Можно попытаться найти адрес Нейланда по справочной… – задумчиво произнес кто-то. – Редкая фамилия.

– Будешь искать?! – сразу набросились остальные.

– К тому же вдруг он вообще не Нейланд? – резонно заметил Тарас. – Или родственники его не Нейланды? И кто будет этими поисками заниматься?

– Почему вообще мы должны этим заниматься, а не милиция?!

Вопрос остался без ответа.

– Надо что-то делать…

– Надо! Только – что?

– Например, надо погрузить Яшу в машину… Владислав Сергеевич, у вас ведь машина стоит в Корыстове?

– И что? – испуганно встрепенулся Кленский.

– Вот и отвезите Нейланда!

– Куда?

– Ну, куда в таких случаях полагается…

– А куда полагается?! У меня, знаете ли, «таких случаев» никогда прежде не было.

– Но…

– И потом! Хорош я буду – с трупом в машине! – едва появлюсь на трассе или у ближайшего поста ГАИ… Нет уж, господа! Благодарю покорно, но я вынужден отказаться от вашего предложения.

Некоторое время все еще переговаривались и растерянно смотрели друг на друга.

Наконец Корридов махнул рукой и, пробормотав что-то вроде «работать все равно надо», ушел.

Не имея возможности пойти на раскоп, где отныне «обосновался» Яша, Арсений Павлович пошел склеивать глиняный горшок – из подобранных накануне на раскопе черепков.

– Вера Максимовна, эта ваша следовательница ничего не велела нам передать? – вздохнул Кленский, когда он ушел.

– Все то же: лучше всем отсюда уехать!

– Между прочим, она права…

– То есть?

– Лучше всем нам сегодня же отсюда уехать!

– Да, верно Алиска сказала, – согласился студент Вениамин. – Хороший совет дала, прежде чем смыться!

– Ну, мы-то, может, и уедем, – заметила Вера Максимовна. – А вот Корридов?

– Что – откажется?

– Конечно.

– Вы думаете?

– Да. И я лично его понимаю.

– Может, и мне объясните? – поинтересовался Кленский. – Как научный интерес может быть важнее жизни и безопасности?!

– Может! – убежденно воскликнула Вера Максимовна.

В общем-то упрямству Корридова действительно можно было найти объяснение.

Сама история обращения Корридова к Мширскому городищу была необычна.

Все знали, что он никогда прежде не занимался ни «железом», ни «бронзой». Его специальностью был каменный век. Однако ходили упорные слухи, что нынешние раскопки на Мширском городище – это что-то вроде обещания, которое Арсений Павлович дал своему другу, археологу Салтыкову.

Именно Салтыков должен быть копать этим летом под Мширой…

Но Сергей Салтыков умер неожиданно нынешней весной, так и не успев приступить к раскопкам городища. Говорили, что у Салтыкова было особое отношение к мширскому памятнику; говорили, будто бы он уже давно надеялся найти здесь подтверждения каким-то своим научным предположениям. Якобы даже сенсационным…

К тому же все знали, что городище под угрозой. За год до смерти Салтыкова – прошлым летом! – на Мширском городище впервые появились бульдозеры. И сняли верхний слой торфа. Торф увезли на огороды в соседнюю деревню Корыстово.

Все это означало, что, если бульдозеры вдруг приедут в это лето еще раз, археологический памятник, именуемый Мширское городище, погибнет.

И вот легенда или нет, но говорили, что Салтыков перед смертью взял с Корридова клятву, что тот не даст погибнуть археологическому памятнику. И доведет до конца дело, которое не удалось осуществить ему самому.

Так Корридов, не имея денег, не имея штата и финансирования, и оказался под Мширой с командой энтузиастов-авантюристов.

– Попробуйте все-таки, поговорите с Арсением Павловичем… Может, он вас послушает – и уедет? – с какою-то безнадежностью в голосе предложила Вера Максимовна Кленскому.

И тот, вздохнув, отправился разговаривать с археологом.

Корридов одиноко сидел под тентом за обеденным столом и был занят склеиванием очередного горшка. Перед ним лежала груда вымытых и высушенных глиняных черепков. Вид у него был сосредоточенный и на удивление для сложившейся безумной ситуации отстраненный… Если не сказать больше – безмятежный.

Корридов подбирал, соединяя края, свои черепки, то бишь фрагменты керамики, как дети подбирают детали конструктора. Склеивал их…

Это были его любимые игрушки.

«Счастливый человек! – подумал Кленский. – Каждый по-своему спасается от странностей и ужасов обычной жизни… Арсений Павлович спасается, видимо, так».

– Садитесь, Владислав Сергеевич… – пригласил Корридов журналиста.

Кленский присел рядом на скамью.

– Странная керамика идет сейчас на раскопе… – заметил Корридов.

– Странная?

– Угу… Вот мы начинали копать, и я был уверен: это дьяковцы. Их культура хорошо описана. Однако, Кленский, сетчатой керамики – горшков, покрытых сеткой линий, которые характерны именно для дьяковцев, – кот наплакал! Есть только лишь сверху – в самых поздних слоях. А дальше, ниже, непонятно что!

– Непонятно что?

– Вроде бы чувствуется какое-то влияние скифов. Медная пряжка, что недавно нашли, в характерном для них «зверином стиле» выполнена. Украшена переплетением звериных тел…

– Но ведь дьяковцы к скифам никакого отношения не имеют?

– Вот именно. Да это и не скифы, конечно!

– А кто?

Корридов только молча покачал головой.

– А правда, будто ваш друг археолог Салтыков считал, что Мширское городище принадлежит какой-то особой культуре? Культуре, еще неизвестной археологам?

Корридов как-то неопределенно хмыкнул.

– Думаете, Салтыков был прав? – настаивал Кленский.

Корридов молчал.

– Что вы все-таки об этом думаете, Арсений Павлович?

– Не торопите меня с выводами… – наконец произнес тот. – Я и так уже нервничаю.

– Нервничаете?

– Если честно, первый раз со мной такое…

– Какое?

– Да дрожь нервная прямо бьет.

– Дрожь?

Журналист с удивлением смотрел на необычно взволнованного бородача Корридова и ясно понимал, что даже заводить с ним разговор об отъезде было сейчас бесполезно.

Арсений Павлович «нервничал»! Но он нервничал не из-за трупа Яши Нейланда. Он волновался из-за керамики: из-за того, что на глиняных черепках не оказалось ожидаемых полосок, характерных для дьяковцев.

Что Арсению Павловичу труп рядом с раскопом! На самом раскопе тоже была интрига. И эта археологическая интрига была для Корридова очень важна…

Картина, которая разворачивалась перед Корридовым по мере того, как снимался слой за слоем, захватывала археолога. Причем гораздо больше, чем происходящее в реальном времени.

Яшин труп и его тайна меркли в глазах Корридова рядом с этой археологической интригой… И бессмысленно было уговаривать Арсения Павловича уехать.

Но журналист все-таки завел этот разговор.

Увы…

Покидать городище Корридов, конечно, наотрез отказался.

– Не желает Арсений Павлович уезжать отсюда! – пожаловался Кленский, вернувшись к Китаевой.

– Я так и думала, – как должное приняла это сообщение Вера Максимовна.

– Очевидно, нам всем надо собраться и обсудить наше положение. Кто хочет, пусть уезжает, а кто…

– Пожалуй, вы правы.

– Однако я все-таки прежде бы искупался… – вздохнул Кленский. – С вашего позволения!..

Над водой кружили сотнями миниатюрные голубые стрекозы. Перламутровый голубой блеск и вибрация воздуха… Стрекозки были такие прозрачные, что казалось, будет дрожит воздух, усиливая ощущение зыбкости и ненадежности окружающего мира.

Этот мир был прекрасен, но совсем рядом находился труп.

Что, как ни странно, только подчеркивало окружающую красоту и делало удовольствие от нее острее…

На обратном, после купания, пути Владислав Сергеевич остановился возле раскопа.

На выровненной поверхности лежало несколько желтых листьев… Словно прилетели они, несколько «опередив события», с известием об осени.

И это было, кажется, так… Едва заметная прохлада появилась вдруг с сегодняшнего дня в воде, воздухе. В просвете между ветками повис блеск паутины.

Кленский всегда очень тонко чувствовал такие перемены, этот почти неуловимый переход от лета к осени…

В этом постоянном, нерезком день ото дня угасании была своя неуловимая прелесть.

Владиславу Сергеевичу всегда хотелось проститься с летом постепенно, пожить среди «дикой природы» недельку-другую – и уехать, прежде чем погода испортится окончательно.

Но как остаться? Жизнь со вчерашнего дня наполнилась каким-то странным бредом и тяжестью. Яшу было жаль… Но тратить время на труп не хотелось… Совсем нет!

И Кленский твердо решил уехать. Следующим же утром.

Однако соображение: не могу бросить экспедицию в опасности и сбежать – все же кое-что для него значило.

Кленский стоял, задумавшись, опустив голову, и вдруг услышал какой-то шорох.

Он поднял голову… И снова увидел ее. Глаза цвета ивовых листьев. Зеленых, как листва над речкой Мутенкой.

Опять эта девушка…

Эта потрясающей красоты девушка.

Она стояла почти рядом, в нескольких шагах от него.

И то же светлое платье – в букетиках, как наряд богини Флоры… Только Флоры в неорусском стиле, окаймленной орнаментом среднерусской природы, как на майоликовых фризах начала прошлого века: из ромашек и ягод земляники, осиновых листиков, подсолнухов и орехов, лютиков и синих васильков.

И Кленский отчего-то не мог отвести взгляда от этих синих цветов.

– Вы… Снова вы! – Не зная, что еще сказать, Владислав Сергеевич замолчал.

Девушка тоже молчала.

– Цветы собираете? – растерянно произнес наконец Кленский.

Опять молчание.

– Вита! – Он сделал шаг ей навстречу.

Она отодвинулась.

Кленский сделал еще шаг. Второй. Третий… Она снова отодвинулась – на шаг, второй, третий.

Кленский делал попытку приблизиться – девушка отдалялась.

– Не бойтесь!

Красавица не отходила, а именно отдалялась. Все так же молча.

Как мираж.