Текст книги "15 жизней Этейн 1 (СИ)"
Автор книги: Ираида Мельникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)
Он катался по полу, вырывая на себе волосы, царапая лицо, трясся от страха, словно гнилая болотная лихорадка сковала его тело. Неизбежна была судьба его горемычная. А во всем виновата обуявшая его гордыня.
Вэй дергалась в истерике подстать супругу, завывая, будто самка шакала во время течки. Знала, как несладко ей придётся за совершенные деяния и злобные наветы против державной власти.
Эти двое все ещё визжали, катаясь по полу, когда Императрица поднялась с трона и, сопровождаемая свитой, молча покинула зал Совета.
Было невыносимо более оставаться в помещении, наблюдая за трусливым, буйным помешательством сына – наследника. Не хватало воздуха, железными тисками сжало сердце. Более невозможно спокойно воспринимать непостижимые вещи, что сейчас услышала мать-Императрица из доклада канцлера.
Просто не укладывалось в голове, что её старший сын и наследник Чжун-цзун пытался свергнуть отца и избавиться от неё, женщины, что дала ему жизнь, выкормила, вырастила и воспитала.
У Цзетянь почувствовала, как кровь прилила к лицу. Стыдно! Как тяжко и стыдно! Защипало похожее на бабочку родимое пятнышко на руке, заблестев яркой светящейся искоркой, ноги отказывались идти, тело отяжелело и отказалось ей подчиняться. Она только лишь успела воскликнуть «Ангел», прежде чем тьма поглотила её.
***
– Ну что ты, милая Этейн. Разве можно так сильно переживать? Ну вот, ты и очнулась. Теперь все хорошо.
Она лежала на скамье в одной из множества парковых беседок, увитых плетистыми розами и скрытых от людских глаз. Хотя это было неважно. Он опять остановил время, – неизменный Ангел-хранитель, любимый Нейл.
– Давно я здесь лежу?
– Для всех остальных ты просто решила уединиться здесь, в этой беседке. Я был рядом, когда ты отказалась жить, и решил, что всем остальным этого знать не нужно.
– Нейл, – она уткнулась ему в плечо и горестно зарыдала.
– Чшшшш, все пройдёт, Этейн, – он гладил её по волосам, нежно обнимая за хрупкие плечи любимую душу. Конечно же, он знал, что произойдёт с ней сейчас и в будущем, и, как самый настоящий её герой, был рядом в трудную минуту.
– Милая Этейн. Сейчас я тебе скажу что-то очень важное.
Она подняла голову, всматриваясь в его лицо. Что ещё он может сказать? То, что расстроит, испугает, или обрадует её?
– Если это что-то плохое, то не хочу знать. Ещё одно потрясение я не выдержу.
– Плохое? Нет, это другое. Вот скажи мне, что ты почувствовала в тот момент, когда узнала о предательстве сына?
Она замолчала, не найдя в себе силы снова вспоминать подробности событий на последнем Совете.
Ангел не собирался сдаваться.
– Ну, подумай. Злость, раздражение, ненависть, жажду мщения? Ты решила его казнить?
Она грустно покачала головой:
– Нет. Мне стало невыносимо горько и обидно. И грустно от того, что я воспитала чудовище, способное переступить через мёртвое тело матери. Нейл! Как я могла воспитать такого человека?!
– К сожалению, воспитывала его не только ты одна. Но суть не в том. Я понял, что достучался до тебя, изменил судьбу, и теперь ты не совершишь того, что я раньше увидел в будущем.
– А что там было?
– Ты казнила своего сына и его супругу.
– Ох, нет, – она закрыла лицо руками, – нет, я не могла этого сделать! Это же мой ребёнок!
– В альтернативной жизни ты это сделала. А сейчас я этого больше не вижу. Этейн, душа моя! Это означает, что ты на пути к возрождению идеальной души. Чем быстрее она будет совершенной, тем скорее...
– Что?
– Ой, чуть не проболтался.
– Что-о-о? Ты смеешь так шутить с женщиной, – она засмеялась лучистым звонким смехом, и личико её, наконец, озарилось мягким нежным теплом, – я теперь спать не буду в мечтах и желаниях удовлетворить своё любопытство.
– Все, проехали. Все равно не скажу.
– Ну, когда-нибудь расскажешь.
– Этейн. А теперь я очень хочу тебя порадовать. Сейчас мы с тобой слетаем в твою, следующую за этой, жизнь.
Она затрепетала, тело охватил внезапный холод и нервная дрожь.
– Нейл, мне страшно.
– Там не страшно. Тебе понравится.
***
Русь.
28 июля 988 год нашей эры.
Окрестности реки Днепр.
Нейл крепко держал Этейн за руку.
Она смотрела во все глаза и ничего не могла понять.
На берегу огромной величественной реки собралось несметное количество народа. Странно, но все они были одеты в исподние белые одежды, будто собирались купаться.
На пригорке, возвышаясь над людским морем, стоял князь, прекрасный ликом и величественный статью своей.
– Этейн, это князь Владимир – Красное Солнышко. Великий правитель Руси. Тебе предстоит жить здесь.
– Почему его зовут «Красное Солнышко»? И что все эти люди собираются сейчас сделать?
– Так его назвал народ, которым он правил на протяжении многих лет. Князь принёс Руси процветание, народ был сытым, весёлым и счастливым. Это был очень добрый правитель, мудрый и святой. И сейчас ты видишь великий итог правления этого государя – Крещение Руси.
– А что это?
– Пока для тебя это непостижимо. Но когда ты будешь жить здесь, то сыграешь свою роль в судьбе этих людей.
– И кем я здесь буду?
– Не скажу. Знаешь, почему?
– О, нет!
Он рассмеялся заливистым смехом.
– Я обожаю, когда специально не удовлетворяю твоё любопытство. У тебя в этот момент такая задорная мордашка! Давай прогуляемся в город. Познакомишься с местом, где ты будешь скоро жить.
Они шли рука об руку по улицам столицы Древнерусского государства.
Все было огромным, величественным, поражающим воображение.
– Нейл, на Руси все такое большое!
– А у русичей все такое – строения, поступки, желания, а особенно душа – открытая, благородная и чистая. Посмотри, это Красные палаты на Лысой горе, дворец князя Владимира – сооружение из красного кирпича и дерева. Напоминает настоящий двухэтажный сказочный терем с резными колоннами и наличниками! Ну, ты потом поймешь, что такое «терем». Но ведь красиво, не правда ли?
– Очень красиво!
– А там, вокруг, сам город окружен деревянно-земляными укреплениями, включая Кремль – Детинец с княжескими хоромами и Золотыми Воротами. А чуть ниже по горе, смотри, рынок – Подол, называется «торговый посад». Там продается очень много всего интересного и необходимого для жителей города: пушнина, мёд, воск, кожа, смола, лен, вино, ткани, оружие, ювелирные изделия, благовония и продукты. Хочешь бублик?
– Очень хочу. Это те румяные и пухлые? Какой чудесный аромат!
Через секунду она уже уплетала огромный, румяный, медовый крендель, щедро обсыпанный маком. М-м-м. Вкуснотища!
– Ну, и этот прекрасный счастливый город окружают укрепления на холмах и валы, что защищают город от набегов врагов – степных кочевников – печенегов. Все предусмотрел князь Владимир для безопасности русичей, для жизни и процветания государства русского. Ну как, тебе понравился твой будущий дом?
Этейн не скрывала своего восхищения, уплетая за обе щеки сдобное лакомство.
– Очень! И все же, чью жизнь я буду здесь проживать?
Не успела оглянуться, как снова оказалась в китайском парке в теле Императрицы У Цзетянь. Топнула в сердцах ножкой:
– Ах! Ну как можно серьёзно разговаривать с этим невыносимым Ангелом?
Свита, очнувшись, устремилась в сторону беседки, где она отдыхала.
– Что ж. Придётся решать неприятный вопрос, и не затягивать с этим.
Запыхавшийся канцлер низко поклонился государыне:
– Вам полегчало, госпожа? Не надо ли позвать лекаря?
– Нет, все хорошо. Отпустило. Не хочу далее тянуть. Я приняла решение. Наследника Чжун-цзуна и его жену...
Друзья. Я очень рада, что вы читаете мою книгу. Не забывайте ставить лайки и делать репосты. Для меня это очень важно. Признательна вам и благодарю.
ч.2 Китай гл. 19
Китай. 690 год нашей эры.
Вот и наступил этот день.
Власть, моё влияние, сила и могущество в огромном государстве, именуемом Китай, достигло величайшей вершины.
Сегодня мои вассалы устроили пышные празднества в мою честь, ибо я теперь – Император.
Я достигла этого звания самолично и достойна его, как никто другой. Пускай мои враги и недоброжелатели отравятся ядом, что струится из их уст, изрыгая проклятия в мой адрес, возмущаясь тем, что я – женщина, поэтому не могу быть достойной высокого титула монарха. Мне все равно. Я сама знаю, чего достойна.
Теперь они точно прикусят свои язычки. Я – Император. И это изменить невозможно, женщина я, или мужчина. Неважно. Главное – мои сила и власть.
Знаю, что мой сын-предатель Чжун-цзун, которого я помиловала, разжаловала из «наследника» в «князья» и отправила в ссылку в провинцию, корчится от злобы вместе со своей женой. Следуя уговорам Ангела и моему жалостливому сердцу, я не казнила их за великие прегрешения, хотя следовало бы, избрав для этого самые страшные пытки. Но я их пожалела. Возможно, потом я буду раскаиваться в своем столь мягком решении, но… что сделано, то сделано.
***
Я помню...Он появился именно в ту секунду, когда был мне нужен, впрочем, как делал это всегда.
– Что ты решила?
– Я хочу его казнить.
– Нельзя.
– Почему?
– Это твой сын и наследник великого трона.
– У меня есть и другой сын, Жуй-цзун, такой же наследник, что меня не предавал и не пытался убить.
– А как ты думаешь, кто из твоих сыновей более способен управлять огромным государством? Кому из них ты бы с большим желанием доверила трон? Кто из них будет одновременно любить народ и станет великим полководцем? Это должна быть неординарная личность, похожая на тебя.
Она задумалась.
– После твоей смерти сначала страной некоторое время будет править твой сын Чжун-цзун, через несколько лет – второй сын Жуй-цзун, а затем твоя прекрасная дочь Тайпин.
– Так значит, Чжун-цзун все же станет Императором, а эта противная Вэй – Императрицей? Вероятно, не слишком долго он будет править страной, если остальные мои дети успеют каждый в своё время занять трон?
– Не злись. Не все ли равно, кто будет руководить страной, если твоя нить судьбы завершится. Тебя должна волновать уже другая, следующая жизнь, и, поверь, тебе самой будет не до воспоминаний. Своих забот полон рот.
– Покажи мне, что там будет.
– Ты опечалишься.
– Все так плохо?
– Когда мать – сильная личность, то её дети, как правило, не уверены в себе, слабые и нерешительные в своих поступках.
– Покажи мне его конец! Я должна это увидеть.
– Зачем тебе это?
– Чтобы знать. После того, как увижу, подумаю над его судьбой, о том, что привело к такому концу. Возможно, я что-то смогу изменить.
– Уже не сможешь. Дело сделано. Его судьба определилась, когда ты отправила его в ссылку. Именно там он впал в депрессию, повлиявшую на всю его дальнейшую жизнь. Мы никогда не задумываемся о последствиях наших поступков, к сожалению. Однако, ссылка немного изменила ход событий, но не сам итог его жизни. Если суждено ему погибнуть, то неважно, когда и от чьей руки – твоей или кого-то другого. Это все равно произойдёт.
– Значит, лучше бы я его казнила?
– Отказавшись от казни, ты изменила только свою судьбу, приблизившись к совершенству души. Но не его судьбу и её итог.
– Покажи.
– Ох, и упрямая же ты!
***
3 июля 710 года. Китай.
Они оказались в тенистой парковой аллее рядом с искусственным водопадом, низвергающим потоки хрустальной воды в водоём, на водной глади которого ярким разноцветьем красовались лотосы, водяные лилии и красные водоросли, что украшали пруд своими широкими, сочными, зелёными листьями.
Очень близко к водопаду стояли два человека – императрица Вэй и её верный слуга – главный евнух. Под шум воды они о чем-то долго шептались, после чего тот поклонился императрице и быстро удалился.
– О чем это они, интересно?
Ангел горько вздохнул:
– Сейчас мы с тобой увидим, что произойдёт в спальне твоего сына. Может быть, не станем смотреть? Ты опечалишься и будешь очень страдать.
– Нет. Я не просто так попала сюда именно в этот злополучный день. Ты тоже хочешь, чтобы я что-то поняла для себя. Дай мне это увидеть.
***
В комнате Чжун-цзуна было сумрачно и тихо, а сам он лежал на кровати и сладко храпел.
В дверь постучали и вошёл главный евнух.
– Господин, пора вставать. Уже настала пора дневного приема пищи, а Вы еще не вставали с утра. Так ведь можно заболеть и умереть от голода.
Из вороха подушек и одеял послышался раздраженный, недовольный голос:
– Ох, ну хорошо, хорошо! Прилепился, как пиявка к заднице, – император схватил подушку и бросил её прямиком в голову евнуху, – так уж и быть, давай одеваться!
У Цзетянь не узнала своего сына. Толстый, обрюзгший, помятый. Скатился с кровати, словно мячик.
Слуги поспешили его умыть, одеть, принесли кувшин с родниковой водой. Евнух поспешил преподнести государю наполненный прохладной жидкостью сосуд, чтобы тот испил свежей воды перед трапезой.
Император с удовольствием пригубил живительной влаги, и, сделав несколько глотков, рухнул на пол, раздирая ногтями шею, грудь и лицо, задыхаясь от невыносимого удушья. Главный евнух и двое прислужников стояли и наблюдали за агонией Императора. Спустя несколько коротких минут первенец У Цзетянь, отравленный сильным смертоносным ядом, испытал адские мучения и испустил дух, так и не дождавшись помощи. Воля Императрицы Вэй была исполнена.
Вдруг остановилось время. Все смертные, присутствующие в комнате, застыли в неестественных позах.
– Ну здравствуй, мой дорогой Нейл.
В самом дальнем и тёмном углу комнаты появился Ангел-хранитель Чжун-цзуна. С нескрываемым удивлением он сверлил глазами фею Этейн.
– Что она тут делает, Нейл? Разве ты не нарушаешь правила? Ты представляешь, какие последствия могут наступить после того, как она увидела смерть собственного ребёнка?
– Мы удаляемся, Слэйт, не станем тебе мешать. У тебя сейчас будет много работы.
– Да уж. Прошу вас удалиться. Вероятно, я должен доложить Совету о нарушениях, допущенных тобой с этой душой?
– Мы ничего плохого не делали. Не изменяли его судьбу.
– Я знаю. Ты изменил её судьбу.
– Да. Мне разрешили.
– Интересно, за какие такие заслуги?
Нейл улыбнулся:
– Это наказание за то, что я её люблю.
Услышав это, Этейн повернулась к Нейлу, с ужасом разглядывая его лицо, пытаясь уловить его настроение, мысли, чувства:
– Что ты сейчас сказал?
Её голос дрожал, она вцепилась ему в руку и боялась отпустить. Ведь ему запрещено ее любить! Его за это могут уничтожить! И тогда она никогда больше его не увидит. И что же тогда произойдёт? Она умрет от тоски по своему милому, любимому Ангелу. Нет ничего страшнее, чем остаться в этом мире без ангела-хранителя, любимого Нэйла.
– Ох, какие нежности, – в голосе Слэйта звучал сарказм.
«Ещё чего! Любит он, видите ли! Надо срочно доложить Совету!»
***
120 год нашей эры. Ирландия.
Избушка Ангела.
Она рыдала у него на плече. Горько, как же горько! Невыносимо видеть смерть, а особенно последние минуты жизни своего ребёнка. Она раньше не понимала, не могла понять. Ведь Ангел отговаривал её, предупреждал, что будет невыносимо, печально, горько. Но она настояла, глупая. Думала, что выдержит, справится, стойко воспримет тяготы судьбы. Ан, нет. Не выдержала. А теперь вот рыдает на его плече, и слезы горькие не заканчиваются.
Он обнимал её за плечи, гладил волосы, утешал нежностью, заботой, ласковыми словами, крепкими объятиями.
Всхлипывая, ещё не понимая, что делает, она потянулась к его нежным, сладким, трепетным губам, а он не смог в этот раз отстраниться.
Она приникла к нему, словно к живительному источнику, и безумно обрадовалась, когда поняла, что он не отталкивает её, не отстраняется, не уходит, а страстно отвечает на поцелуй, как изголодавшийся любовник.
Глубокий, горячий, пылкий, сладострастный поцелуй. Она застонала от наслаждения, перебралась к нему на колени, прижалась всем телом, желая большего и не собираясь останавливаться…
ч.2 Китай гл. 20
120 год нашей эры. Ирландия.
Избушка Ангела.
Что же я делаю? У меня нет сил остановиться! Я так давно желал её, сдерживаясь снова и снова, уговаривая себя, что это запрещено, невозможно, запретно.
Ну почему она так прекрасна?! Не может женщина быть до такой степени притягательной. Но ведь Этейн не просто женщина. Она – фея любви и красоты. И бороться с её очарованием невозможно.
Но я же погибну, если не возьму себя в руки и не откажусь от запретной любви! Пускай. Теперь мне все равно. Если не почувствую её, не сорву нежный целомудренный цветок, то и так погибну от любви и сумасшедшего желания обладать ею.
***
Доверчиво прижавшись к сильному горячему телу, она потянулась к нему, настойчиво требуя поцелуя.
А Нейл, нежно коснувшись уголка пылающих губ, раскрасневшихся щёчек и нежной шейки, осторожно спросил, зарывшись лицом в её волосы и вдыхая их восхитительный аромат :
– Девочка моя, сладкая, любимая, ты точно этого хочешь?
– Да, – она дрожала, не скрывая того, что возбуждена, не играя и не скрывая своих чувств. Ведь это же ее Нейл! Чего ж ей притворяться перед любимым? Для чего обманывать?
Фея была готова к самой прекрасной ночи в её жизни, и только Ангел мог подарить ей эту ночь.
Нейл ласково гладил волосы возлюбленной, и, намотав на пальчик шелковую мягкую прядку, нежно коснулся её губами.
– Ты боишься?
Тело девушки трепетало и подрагивало от волнения и переживания. Подняв на любимого затуманенный похотью взгляд, она покачала головкой и еле слышно прошептала:
– Нет.
– Ты не представляешь, каким неистовым может быть ангел, когда дело касается любовных ласк. Я бы не хотел причинить тебе боль.
Она еще крепче прижалась к нему:
– Прошу тебя, делай со мной, что хочешь. Пожалуйста. Я так хочу тебя.
Этейн застонала в предвкушении ласк и поцелуев, склонив головку ему на грудь.
– Что ж… Тогда я хочу сделать это в моем доме.
– Так разве эта избушка – не твой дом?
Он улыбнулся:
– Какая же ты наивная глупышка. Мой дом на другой планете.
– Так мне же туда нельзя!
– Если твоя душа соединится с моей, то можно.
– А как соединится?
– Я уже давно понял, что ты – мое близнецовое пламя, половинка моей души. Редко у кого получается встретить свою половинку, а у нас с тобой получилось. Совет КОН не сможет, не имеет права препятствовать воссоединению разделённой души, двух половинок в одну.
– Но моей душе предстоит ещё долгие 14 жизней.
– Знаю. Но объявить об этом и воссоединиться мы имеем права заранее, чтобы снова не потерять друг друга.
– Нам позволят?
– Я постараюсь.
– И нам придётся ждать?
– Нет.
И вдруг в тишине маленькой избушки двое влюблённых услышали голос:
– Да, вам придётся подождать все 14 жизней, если не будет вынесен иной вердикт. Простите, что помешал, не стал включать голограмму, чтобы не смущать вас своим присутствием. Нейл, это Вершитель Никомо. Так вот, заранее воссоединиться с душой Этейн не получится. Нейл, к сожалению, Вас вызывает Совет. Поступила жалоба, так что Вам незамедлительно следует прибыть для её рассмотрения. Разрешаю задержаться на 10 минут, чтобы проститься.
Нейл побледнел.
– Проститься?
Он посмотрел на возлюбленную, дрожащую, вмиг побледневшую и несчастную. Она попыталась было взять себя в руки и не плакать, но ничего не могла с собой поделать, тщетно вытирая ладошками потоки слез.
– Нейл! Что они с тобой сделают? Ты вернёшься ко мне?
Он целовал её лицо, пытаясь губами высушить слезинки:
– Я обязательно вернусь, ты всегда должна помнить обо мне и надеяться. У нас с тобой впереди все будущие твои 14 жизней, куча работы, а после нас с тобой ожидает вечная жизнь. Помни, я обязательно вернусь. Всегда помни об этом. И не забывай…обо мне. А пока прощай, Этейн. Я тебя очень…
Она не услышала последних слов. Он исчез, а она оказалась снова на своём месте, в Китае, в жизни Императрицы У Цзетянь.
***
Китай. 17 декабря 706 год нашей эры.
На постели лежала старая женщина. Мало кто узнал бы в ней прежнюю красавицу Императрицу У Цзетянь. Она очень постарела и в последние годы отличалась странным слабоумием.
Главный евнух, стоя рядом с кроватью госпожи, обязан был следить за вдовствующей императрицей. Ему было очень скучно наведываться по нескольку раз на дню в её спальню, проверяя, жива ли ещё, или отдала душу Властителю неба. Он уже начал было похрапывать, как вдруг услышал, как У Цзетянь что-то говорит. Подошел поближе, прислушался. И тут явственно расслышал:
– Ангел, мой ангел! Где ты? Я так давно жду тебя! Любимый ангел. Нейл!
Покачал головой старый евнух:
–Ох-хо-хо! Видать, кончина приближается. Значит, недолго осталось, если она уже и ангелов стала призывать. Бедная, бедная.
В комнату вошёл старый слуга, постоял в изголовье у своей госпожи, поправил руку, безжизненно свисающую с кровати, и встал рядышком с евнухом. Вдвоём-то веселее ожидать кончины императрицы. Всяко интересней, и поговорить можно, и посплетничать:
– Ну как она? Не приходила в себя?
– Нет. Только сквозь дрему все ангелов зовёт.
– Не ангелов, а Ангела. Она уже несколько последних лет его зовёт. Выходила, помнится, в парковую аллею, где водопад шумит. Думала, что её не слышит никто. Стоит, плачет и зовёт. Прямо слезами умывается. То «Ангел» кричит, то «Нейл». Рыдать начинает, в истерике навзничь падает, а все никак не успокоится. Мы уж решили, что умом она тронулась. А что ещё думать, если она к ангелам обращается? Точно, свихнулась.
– Так и не прекратила звать до того самого дня, как обезножила и впала в забытье. А теперь, глянь, во сне ангела своего зовёт. А вдруг он по-настоящему к ней прилетал?
– Да ты что! Ты сам-то видел их когда-нибудь?
– Нет. А ты?
– Не дано нам их видеть. Рожей мы не вышли. А были бы на её месте, то ангел этот у нас тоже был бы на посылках. Веришь?
– Не знаю, не видел.
– А я только слышал.
У старого евнуха округлились от страха глаза.
– Что-о-о? Когда ты слышал?
– Несколько раз. Знаешь, похоже на шум крыльев. Я смотрел в небо, а там никого! Чьи же это тогда крылья шумели, если никого нет? Один раз слышал, когда госпожу Ван гадюкой пытали, а потом вдруг императрица передумала и приказала просто её задушить. А ещё, когда покойный император Гао-цзун уж слишком долго её в постели мытарил. Мы уж заждались, а он, ненасытный, никак не мог похоть свою удовлетворить. Он уж её мучил и мучил, а она стонала и кричала. И вдруг я услышал шум крыльев. Знаешь, таких огромных, как у большой птицы. Потом все стихло, а император вдруг её, наконец, из спальни отпустил. Это ли не удивительно? Так что, может и существовал он, этот ангел. Кто ж знает?
Они оба прекратили тихую, еле внятную беседу, когда услышали хрипы старой госпожи. Она умирала спокойно, как любая другая женщина, не обременённая столь высоким титулом, ибо перед старостью и смертью все равны. Хрип, вдох, выдох с последним словом на устах: «Ангел!»
– Гляди ж ты, снова его зовёт!
***
Этейн стояла у кровати только что скончавшейся Императрицы У Цзетянь.
Вот и окончена её первая жизнь, судьба, реинкарнация, воплощение.
Что же дальше?
Вздрогнула и резко обернулась, когда услышала шум крыльев за спиной и незнакомый голос:
– Здравствуй, Этейн. Меня зовут Слэйт. Я хранитель твоей души, твой Ангел.
– Что? Я знаю тебя. Ты прилетал тогда, в будущем, когда умирал мой сын.
– Все верно. А теперь я – твой Ангел.
– Нет, неправда. Мой Ангел – Нейл. Я жду его. Он никогда не бросит меня, а я никогда не перестану его ждать.
– Ангела Нейла больше нет. Он не существует. Забудь о нем навсегда. А ты будешь снова той, кем являешься, пока не начнёшь новую жизнь.
Слэйт махнул рукой, и Этейн снова превратилась в бабочку.
