Текст книги "Девочка Дикого (СИ)"

Автор книги: Ира Дейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Глава 35

– Ты? – челюсть едва не падает на пол, но я быстро ее “подбираю”, сжимая зубы, ногтями впиваясь в ладони.

– Я, – в стальных глазах мелькает насмешка. Но она резко пропадает, занимаясь серьезным выражением.

Дикий, одетый в обычную черную футболку и джинсы, встает из-за стола, который также заставлен едой, как в первой кабинке, после чего направляется ко мне.

Напрягаюсь. Хочу броситься обратно к выходу. Но тело отказывается слушаться. Ноги словно прирастают к полу. Мышцы сталью наливаются и становятся неподвижными. Не могу отвести взгляда от хищника, который приближается ко мне, приближается, приближается…

Чувствую себя мышкой, которая попала в ловко расставленную ловушку. Обида обжигает изнутри. Горечь оседает на языке.

Какая же я глупая. Наивная! Думала, что одногруппница хочет подружиться, а она бросила меня в лапы к зверю.

Слезы подкатывают к глазам. Я что настолько плоха, что со мной даже дружить нормально нельзя? Я уже не говорю о любви.

Дикий останавливается в паре сантиметров от меня. И, видимо, все эмоции, бурлящие внутри, отражаются на моем лице, поэтому мужчина хмурится:

– Что случилось?

Секунду смотрю на него, а потом усмехаюсь.

– Серьезно? – выгибаю бровь, из-за всей силы стискиваю телефон.

Странно, что он еще не хрустит, ведь суставы начинают ныть.

Дикий поджимает губы.

Не знаю, хочет ли что-то мне сказать или нет, ведь его опережаю:

– Где Алина? – выпаливаю, закипая изнутри.

Мужчина пару секунд непонимающе хмурится.

– Ты про дочку Молота? – расправляет плечи. А я чуть не роняю челюсть на пол. Снова. Моя одногруппница – дочка этого бандюгана? Я даже не знала, что у него есть дети. Тем более, такие взрослые. Не успеваю осознать этот факт, как у Дикий снова шокирует меня: – Что ей тут делать?

Гнев вспыхивает в груди, опаляя изнутри.

– Ну, она же затащила меня в ловушку. Могла хотя бы в глаза мне посмотреть, – кривлюсь.

Становится жутко жарко. Ладони потеют, как и я сама, поэтому вытаскиваю руки из карманов, но кулаки не разжимаю.

– О чем ты говоришь? Какую ловушку? – растерянность на лице Дикого кажется вполне искренней.

Но я настолько зла, что отбрасываю столь очевидный факт. Боль, одиночество, страдания, которые мне довелось пережить в последние недели, трансформируются в самую настоящую ярость. Дикий бросил меня, а теперь требует объяснений. Разве это не наглость?

Хотя… хочет ответ? Так я не поленюсь бросить его мужчине в лицо.

– Ну как… Настя затащила меня сюда под предлогом того, что я смогу повеселиться с девочками. А тут ты! – язвительность наполняет мой голос. – Не знаю, как по-другому это, – обвожу пространство комнаты руками, – назвать, кроме ловушки, – выплевываю.

Дикий пару секунд не проявляет никаких признаков жизни, а потом ухмыляется и качает головой.

– Никакой ловушки не было, – опускает плечи, засовывает руки в карманы брюк. – Я час назад вернулся в город, а до этого попросил Молота через его дочку, передать тебе просьбу о встрече. Знал же, что вы учитесь в одной группе. Но, видимо, она решила, что ты не придешь по своей воле, поэтому пошла на хитрость, – мужчина весело усмехается.

Я же сужаю глаза. Взгляда от лица Дикого не отвожу. Пытаюсь найти признаки лжи, но, черт побери, не вижу их.

Вот же Алина!

Шумно выдыхаю. И что мне теперь делать? Разум кричит, чтобы я бежала от Дикого, как можно скорее. Но предательское сердце сжимается, когда я невольно замечаю черные круги под глазами любимого мужчины, отросшую щетину, печальный, проникновенный взгляд…

Чувства к Дикому… Вите… никуда не делись. Они еще теплятся в груди и даже пытаются залатать раны в душе. Но за неделю те разрослись до немалых размеров, поэтому никак не хотят затягиваться.

Мне все еще больно. Слишком больно.

Скорее всего, я долго не отвечаю, поэтому Дикий ненадолго прикрывает глаза, прежде чем заявить:

– Блять, название клуба тебе ни о чем не сказало?! – он интерпретирует мое молчание по-своему.

Хочу сказать, что верю ему. Но цепляюсь совсем за другое.

– Название? – хмурюсь.

– Wild, в переводе с английского, – Дикий. Это мой клуб, – закатывает глаза.

– Я немецкий в школе учила, – брякаю, обижаясь на то, что мужчина пытается поучать на меня.

Губы Дикого растягиваются в широкой усмешке.

– Так с немецкого перевод такой же, – в его глазах мелькает усмешка.

Стыд за то, что не срастила таких очевидных вещей, проносится по телу. Щеки начинают гореть, мне становится жарче.

«Нужно было все-таки отдать плащ девушке-администратору», – возникает в голове.

Но тут же вспоминаю причину, по которой оставила его при себе и плюю на пот, стекающий по спине.

– Говори, что хотел, и я пойду, – стараюсь говорить твердо, но нотки обиды все равно проскальзывают в голосе.

Веселье тут же исчезает с лица Дикого.

– Пошли сядем, – прежде чем я успеваю среагировать, мужчина хватает меня за руку и тянет к столу.

Шок пронзает тело. Прикосновение Дикого обжигает. Искорки счастья невольно вспыхивают в груди. Но я всеми силами тушу их. Дикий уже однажды меня бросил, оставив зияющую дыру в моей груди. Нельзя снова позволять чувствам к этому мужчине захватить меня. Второго отверждения я не переживу.

Дергаю руку на себя, пытаюсь вырвать ее из хватки Дикого. Но пальцы мужчины словно из адамантия сделаны, как у Росомахи, от них освободиться нереально. Поэтому торможу пятками, но уже поздно.

Мы оказываемся у стола, и Дикий разворачивается ко мне.

Набираю в легкие больше воздуха. Вот только не удается даже слова сказать, как мужчина обхватывает мою талию своими ручищами, плюхается на диван и тянет меня за собой… к себе на колени.

Глава 36

Весь воздух выбивает на груди.

Дикий же пользуется моей растерянностью, обнимает меня и крепче притягивает к себе.

Секунду сижу, замерев, а в следующую – начинаю вырываться. Упираюсь ладонями в грудь мужчины, пытаюсь встать, сползти с его колен, но у меня толком даже отодвинуться не получается. Все, на что хватает расстояния – это заглянуть Дикому в глаза.

В них столько… нежности, что слово «пусти» останется у меня на языке.

Мы смотрим друг на друга. Долго, пристально, не отрываясь. Такое чувство, что мир вокруг нас исчезает. Приглушенная музыка растворяется в воздухе, единственные звуки, которые остаются – наши бьющиеся в унисон сердца и смешивающееся дыхание.

Мозг словно наваждение наполняет. Толком вздохнуть не получается, не говоря о том, чтобы пошевелиться.

Все, что я могу делать – смотреть на Дикого, наслаждаться теплом его тела и постепенно забывать о боли, которая стала вечной моей спутницей в последнюю неделю.

– Прости, – тихо произносит мужчина спустя пару секунд, но, возможно, проходит больше времени – я попросту теряю счет времени.

– Что? – выдавливаю из себя.

Возможность нормально мыслить все никак не хочет возвращаться. Такое чувство, что мозг затягивает плена, через которую ни одна нормальная мысль не может проникнуть.

– Прости меня. Я идиот, – говорит Дикий четче и пелена лопается, реальный мир накрывает с головой.

Эта происходит настолько резко, что я задыхаюсь. Хватаю ртом воздух, но он отказывается проникать в легкие. Горло до такой степени сжимается, что даже толком ничего произнести не могу. Мне удается лишь хлопать глазами и неверяще смотреть на Дикого. Он действительно только, что попросил прощения? Сердце пропускает удар. И еще один, когда понимаю, что не ослышалась.

– За что простить? – хриплю, глаза увлажняются.

Кажется, платину, которую я выстраивала между своими эмоциями и реальностью, прорывает. Как я еще не разрыдалась прямо тут, останется загадкой.

– За то, что оставил тебя, – Дикий ослабляет хватку, но я больше не пытаюсь вырваться. Смиренно сижу и жду продолжения. Хочу услышать все, что Дикий готов мне сказать. – В тот день меня переклинило, – он не заставляет меня мучиться в ожидании, – я увидел тебя, такую чистую, среди всей этой крови, и еединственная мысль, которая тогда вспыхнула меня в голове, что она могла быть твоей, – мужчина поджимает губы, но взгляда от моих глаз н отрывает. – Это же я притащил тебя на открытия клуба Молота. Знал, что готовится заварушка, но все равно рискнул. Конечно, твоей отчим и его подельники, вряд ли бы прошли через моих ребят. Но шанс на провал операции всегда остается, а я подверг тебя опасности, – жестко произносит Дикий и переводит взгляд на затемненное стекло, которое отделяет нас от вакханалии, происходящей вокруг.

Он винит себя в том, что я гипотетически могла пострадать? Поэтому оставил? Чтобы защитить… от себя? Я правильно поняла?

Свожу брови к переносице. Пару секунд неверяще хлопаю глазами, после чего делаю глубокий вдох.

Нет, так не пойдет.

Вместо того чтобы уйти, решаю выяснить все здесь и сейчас. Раз представилась такая возможность, нельзя ее упускать. Ведь чувства к Дикому все еще живы во мне. И похоже, никогда не исчезнут.

Тяжело сглатываю, чтобы смочить зудящее горло.

– Я бы все равно туда пришла, – выпаливаю, снова привлекая внимание Дикого к себе. Он хмурится, но прежде чем успевает что-то сказать, я его опережаю: – Отчим же связался со мной, а я должна была тебе это рассказать. Разговора по телефону у нас не получилось, оставался все один вариант – сообщить тебе обо всем лично. Я изначально знала о готовящейся заварушке и пошла на риск, будучи уверенной, что ты меня защитишь. Поэтому… – пожимаю плечами, – может, не стоит зацикливаться на том, чего не произошло?

Стараюсь выдавить из себя улыбку, но получается плохо. Напряжение сковывает изнутри.

– Я же говорю, что идиот, – невесело хмыкает Дикий, – и понял это, как только ты скрылась в подъезде, сказав, что любишь меня, – он поднимает руку и заправляет прядь, выбившуюся из хвоста, мне за ухо.

Дрожу от нежности его прикосновения. В животе все скручивается в тугой узел.

– Но ты не пошел за мной, – голос скрипит от обиды.

– Нет, – твердо произносит Дикий. – Решил дать тебе время убедиться в своих чувствах. Может, это был просто Стокгольмский синдром, – уголок его губ ползет вверх, но тут же опускается. – Все-таки мы встретились не при совсем обычных обстоятельствах, – в глазах мужчины снова мелькает вина. – Тем более, мне позвонили ребята и сказали, что Лола села на рейс до Нью-Йорка. Ее не успели остановить. А эту тварь нужно было поймать.

– И как? Поймал? – подбираюсь. Вот в чем, а в том, что Лола не должна жить спокойно, я с Диким солидарна.

– Да, – жесткий блеск появляется в глазах мужчины, – передал ее следствию до нашей встречи. Но сейчас не о ней, – впивается пальцами мне в ягодицы. – Так ты успела подумать за время моего отсутствия? Твои чувства – это не Стокгольмский синдром? – приподнимал бровь.

– А что если он? – решаю немного поиздеваться над Диким за неделю страданий, которую пришлось пережить по его вине.

Но, видимо, мужчина это понимает.

– Тогда нужно доказать тебе, что ты ошибаешься, – понижает голос до хриплого шепота, посылая волну мурашек по моей коже.

– И как же ты это сделаешь? – ерзаю у Дикого на коленях, из-за чего он шумно втягивает в себя воздух.

Но вместо того, чтобы опрокинуть меня на диван, как сделал бы раньше, просто вглядывается мне в глаза.

– Настя, – произносит серьезно, и я напрягаюсь. Стараюсь не шевелиться, даже дыхание задерживаю. – Ты должна понять, я жесткий человек, безэмоциональный. Моя профессия и мое прошлое накладывают свой отпечаток. Иногда я буду тебя бесить. Очень часто ты будешь за меня переживать. Однажды даже захочешь уйти, но в тот момент тебе нужно вспомнить этот момент, – приближает свое лицо к моему, смотрит прямо в глаза, смешивает наше дыхание. – Я тебе обещаю, что всю жизнь, несмотря ни на что, буду заботиться о тебе. В тот день, когда тебя ко мне привели… растерянную, напуганную, во мне что-то перещелкнуло. Ты выглядела совсем маленькой, несчастной… девочкой. Мне сразу же захотелось тебя защитить. Захотелось тебя себе. Уже тогда я понимал, что нещадно вру твоему отчиму… не отпустил бы тебя. А стоило мне узнать, что я у тебя первый, только убедился в этом, – довольное выражение появляется на лице мужчины, а к моим щекам приливает кровь. – Ты так мило боролась со мной, и это только распаляло мой интерес. С каждым днем я только убеждался, что ни за что не отпущу тебя. А когда ты кинулась по лестнице с тридцать пятого этажа, бежала пролет за пролетом, чтобы проверить не пострадал ли я, осознал, что окончательно пропал, – целует меня в кончик носа и чуть отстраняется. – Прости, что оставил тебя. Не думал, что мои поиски так затянутся. Я старался поймать эту дрянь, как можно скорее, чтобы вернуться к тебе. Особенно, меня подгоняли фотографии, которые присылали мои ребята – на них ты на себя не была похожа, – кладет руку мне на щеку, аккуратно гладит скулу, – была такой несчастной.

– Почему ты не позвонил? – обиду в голосе скрыть не получается, как и слезу, которая скатывается по щеке и которую ловит Дикий.

– Разговор, который нас ждал, явно, не елефонный, – сводит брови к переносице. – Потому что я должен был сделать это, – он опускает руку, пару возится с чем-то внизу, после передо мной появляется черная бархатная коробочка. У меня перехватывает дыхание. – Настя, ты единственная девушка, которую я готов впустить в свою жизнь. Если ты примешь это кольцо, – открывает корочку, а у меня брови ползут вверх от размера камня, находящегося на белом золоте посреди россыпи более маленьких, – знай, что навсегда станешь моей. Я не приемлю развод. Если мы будем вместе, то навсегда, – вынимают кольцо из коробочки, отбрасывает ту в сторону и берет мои похолодевшие от неожиданности пальцы. – Ну что, рискнешь сказать «да»? – выгибает бровь.

– Да, – выдыхаю, прежде чем успеваю подумать.

Но сразу же понимаю, что это самое верное решение из всех возможных. Меня переполняют чувства к моему Дикому… к моему Вите. Пока мы находились вдали друг от друга… пока я думала, что он меня бросил, чуть с ума не сошла от страданий.

Мое сердце словно на мелкие кусочки разрывало, а сейчас оно вновь начало срастаться.

И это не учитывая, того признания, которое я сейчас услышала.

Большего счастья и представить сложно.

Дикий без лишних слов надевает мне на безымянный палец кольцо и тут же впивается в мои губы жестким поцелуем. Языком проникает в рот, вдавливает меня в себя, будто пытается завладеть мной полностью. Но я и так его, что доказываю, обнимая мужчину за шею и седлая сверху так, чтобы колени оказались с двух сторон от его ног. Дикий зарывается руками под мой плащ, притягивает меня к себе еще ближе. Складками упираюсь в его твердый член.

– Люблю тебя, – выдыхаю ему в губы. – Не оставляй меня больше… никогда.

Дикий резко прерывает поцелуй, заглядывает мне в глаз.

– Запомни. Ты моя. Я тебя никогда не оставлю и не отпущу, – чеканит, словно пытается вбить эти слова мне в голову. После чего его взгляд смягчается, и я замечаю в стальных глазах эмоцию, которую раньше не замечала. Сердце, которое и так бешено билось в груди, еще сильнее разгоняется. – Я люблю тебя, моя девочка, – шепчет мне в губы и снова набрасывается на них в поцелуе.

Счастье затапливает меня с головой.

Никогда бы не подумала, что найду его с мужчиной вроде Дикого.

С жестким, несгибаемым, яростным. С тем, кто сначала взял меня силой, а потом заботился обо мне, как никто другой.

Никогда бы не подумала, что полюблю знаменитого Дикого, а он полюбит меня.

Хотя… да, он Дикий. Но для меня навсегда останется просто Витей. Моим Витей.

Эпилог

Пять лет спустя, Дикий

– Что ты здесь делаешь? Тебе давно пора спать, – захожу в свой кабинет, поздно вернувшись с работы, и нахожу Настю за своим столом, корпящую над учебниками.

Она сидит, склонившись над столом. Ее рыжие волосы вуалью закрывают лицо, а белое платье выглядит совсем как свадебное, но при этом широкое и закрывает ее большой живот.

– Еще чуть-чуть, – бормочет она, не отрывая взгляда от учебника, но при этом клюет носом. Эти ГОСЫ скоро добьют не только мою жену, но и моего ребенка.

– Никаких чуть-чуть, – произношу строго, жалея, что так сильно задержался на работе. Но нужно было уладить некоторые проблемы перед выходными. Я собираюсь на два дня увезти Настю загород в сосны, где она сможет подышать свежим воздухом и… побыть без учебников. Моя жена, конечно, об этом еще не знает. Иначе уже устроила бы мне разнос на тему, что ей нужно учиться.

Но я считаю, что и отдыхать она тоже должна. Поэтому решил просто поставить ее перед фактом. Будь что будет.

Огибаю стол, останавливаюсь возле Насти, поворачиваю офисное кресло к себе и присаживаюсь на корточки.

– Как ты сегодня? – кладу руку Насте на живот, легко поглаживаю. После чего спускаюсь ниже, обхватываю икры и начинаю разминать их пальцами.

Глухой стон срывается с губ моей жены, а у меня член дергается в штанах. Но я не обращаю на него внимания. Насте осталось не так много до родов. Ей не до этого.

– Твой сын лупит меня изнутри, – канючит Настя, откидывается на спинку плеска и прикрывает глаза.

Не могу сдержать смешок. Из-за того, что мы решили не узнавать пол ребенка, у нас теперь есть вечная тема для спора.

– Это дочь, – резко выпрямляюсь, подхватываю жену на руки и несу в спальню на второй этаж.

Настя обнимает меня шею, кладет голову мне на плечо и расслабляется.

Я выхожу из кабинета в холл, сразу направляюсь к лестнице. Поднимаюсь.

– А как ты сегодня? – выдыхает, опаляя горячим дыханием шею и заставляя член встать по стойке смирно.

Стискиваю зубы.

Блядь! Недолго осталось потерпеть. Как только жена восстановится, я буду иметь ее каждый день и во всех позах… пока она снова не залетит!

– Все хорошо, – шумно выдыхаю. – Завтра тебя будет ждать сюрприз, – не выдерживаю, решаю ее немного подразнить.

– Какой? – Настя распахивает свои глазки.

– Сюрприз на то и сюрприз, чтобы ты не знала, что тебя ждёт, – толкаю плечом дверь в нашу спальню и иду к кровати.

– Не люблю сюрпризы, – вздыхает Настя.

Я ставлю ее на ноги, снимаю платье, нижнее белье и укладываю на кровать.

Жена полностью подчиняется мне, зная, как я это обожаю.

– Любишь, – усмехаюсь, быстро раздеваюсь и ложусь рядом, накрываю нас одеялом. Потягиваю Настю в свои объятья.

Она тут же закидывает на меня руку и ногу. Ее живот с моим ребенком устраивается между нами.

– Люблю, – произносит тихо. – И тебя люблю, – бормочет и погружается в сон.

– А я люблю тебя, – целую Настю в макушку, в очередной раз осознавая, что когда ко мне привели маленькую, напуганную девочку в качестве залога – это был лучший день в моей жизни. И он длится до сих пор.

Две недели спустя

Несусь по коридорам частной больницы как угорелый. Никого не вижу, никого не слышу. Плевать, если кого-то задеваю.

Мне позвонили пару часов назад и сказали, что моя жена рожает.

А я, твою мать, был за городом! За городом!

Сразу же прыгнул за руль, но, пока добрался в Москву, а потом попробовал объехать пробки, потерял кучу времени.

Пытался звонить Насте, только она уже не брала трубку. Зато врач ответил, не зря же мы заплатили ему бешеные бабки, чтобы он вел беременность моей жены. Доктор сказала, что все идет хорошо. Но когда я услышал в трубке крик моей жены, у меня душа ушла в пятки. Я едва в ближайший столб не врезался, но вовремя успел вырулить.

Дальше старался ехать более или менее аккуратно. Негоже Насте становится матерью-одиночкой. Но ее крик все еще стоят у меня в ушах. Поэтому, стоило подъехать к многоэтажному белому зданию клиники, я выпрыгнул из машины, даже не потрудившись припарковать ее нормально.

Да, и сейчас выгляжу, скорее, как дикий зверь, чем человек.

Зато, как только нахожу нужную палату, сразу же натягиваю на лицо спокойную маску. Не хочу лишний раз волновать Настю.

Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, после чего открываю дверь.

Тут же попадаю в просторное помещение с белыми стенами, большим окном напротив двери и широкой кроватью посреди комнаты.

Больше ничего не могу рассмотреть, потому что сосредотачиваюсь на Насте. Ее рыжие волосы разлохматились, сама девушка выглядит немного бледной, но не такой, как ее белая сорочка, а в руках она держит… комочек.

Сердце тут же сжимается.

Стоит мне войти, как Настя поднимает голову, видит меня и улыбается. Вот только вместо счастья в ее глазах стоят слезы.

Тут же срываюсь с места, подлетаю к кровати, осматриваю жену.

– Что случилось? – жестко спрашиваю, когда ничего серьезно не нахожу.

Настя шире улыбается.

– Поздравляю, у тебя дочь, – протягивает мне комочек в белых пеленках. – Ты был прав, – качает головой.

Ком застревает в горле, когда я перевожу взгляд со своей жены на… дочь.

Протягиваю руки, надеясь, что дрожь в пальцах не сильно заметна, и беру комочек на руки. Прижимаю к груди, заглядываю в личико малышки и чувствую, как в груди разливается что-то теплое.

Сердце пропускает удар.

– Как назовем ее? – сквозь шум в ушах улавливаю голос Насти.

Поднимаю голову.

– Как насчет Евы? – не знаю почему, просто приходит в голову.

– Мне нравится, – улыбается жена и смахивает слезу, которая скатывается по щеке.

Сажусь рядом с ней на кровати, наклоняюсь и целую Настю в губы.

– Люблю тебя, – произношу твердо, глядя жене прямо в глаза. – Спасибо за дочь.

– Я тоже люблю тебя, – Настя кладет ладонь мне на руку. – И тебе спасибо… за все.

В груди разливается не просто тепло, там полыхает настоящее пламя… пламя любви.

Теперь у меня две девочки… пока две.