Текст книги "Мой любимый хулиган (СИ)"

Автор книги: Иоланта Палла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

16. Халтурщики

Резкое погружение в воду и страх – плохие спутники. Я начинаю глотать воду и бесцельно разрезать ее конечностями. В бассейне не так уж и глубоко, но мне в какой-то момент кажется, что меня кинули в океан, из которого не выбраться самостоятельно. Секунда-две-три… Я теряю счет времени, пока меня не хватают за руку. Кто-то тянет наверх, позволяя наконец-то вдохнуть живительную порцию кислорода. Прижавшись грудной клеткой к бортику, я закашливаюсь и прихожу в себя.

Сердце готово с разгона разбиться о ребра. Оно быстро-быстро стучит, а легкие горят от того, какими жадными глотками я пускаю в них воздух. Боже…

– Напугала ты меня, Лена, – визжит над ухом Лиза. – Что случилось? Почему Кротовская тебе не помогла?

Я даже пожать плечами сейчас не могу, чтобы избавить себя от лишних вопросов. Просто часто дышу и крепко держусь за бортик, да так, что костяшки пальцев белеют.

– Что ты уже натворила, а? – подруга помогает мне выбраться из бассейна.

Сажусь на край и теряю силы. Лиза качает головой и рассматривает меня, как узоры на ткани. Внимательно. Придирчиво. Была бы ее воля, залезла бы в мой мозг и навела там свой порядок. Навесила бы плакатов с репером и покрасила стены в розовый.

Немного отдышавшись, решаю рассказать ей правду о видео и издевательствами над Верой. Мартыненко, наверное, впервые слушает и не перебивает.

– И зачем тебе эта чертова борьба за справедливость, м? Инга же полоумная. Сейчас не оставит тебя в покое.

– Еще раз к директрисе схожу, – поднимаюсь на ноги, не чувствуя собственного тела.

От пережитого испуга подкашиваются колени и в районе солнечного сплетения образуется тугой узел. Одно дело – видеть издевательства над несчастными ребятами, и совсем другое оказаться на их месте.

Становится не по себе.

– И наживешь себе пол школы врагов, – Лиза качает головой.

Мы входим в пустую раздевалку. Я бы сейчас не отказалась от горячего душа, потому что все тело пробивает дрожью, и я не контролирую этот процесс. Но вместо этого я быстрее переодеваюсь и кутаю руки в рукава толстовки. На сегодня уроки подошли к концу, и можно смело бежать к остановке и прыгать в автобус.

– И даже мне не рассказала.

– Что бы ты сделала? Пошла против них? – скептически задираю одну бровь.

Нет. Мартыненко бы не пошла против Кротовской из-за моего желания справедливости. Подруга пожимает плечами. Ее кудри пружинят от каждого движения. Лиза – источник ангельского флёра. И я иду рядом с ней к шкафчикам, чтобы забрать учебники и рюкзак.

– У нас такое классное мероприятие на носу, а ту устраиваешь разборки века. Зачем? – искренне удивляется Мартыненко, открывая свой шкафчик. – Ох, Лена…

– Тебя они не тронут, – буркаю под нос, пока она копошится среди своих тетрадей и учебников.

– Ага, сама-то веришь? Ты Ингу не знаешь, как я. Она теперь начнет вставлять мне палки в колеса по поводу и без.

– Не ты отнесла видео директрисе, – щелкаю замком.

Я не надеялась на то, что Лиза меня поймет. Уж слишком она помешана на себе и своем счастье с Стрельником. Открываю дверку и застываю, глядя внутрь.

– Ты – моя подруга, и об этом каждый в школе знает, – продолжает Мартыненко. – Кротовская из вредности подставит мне подножку. Теперь ходить и бояться, – ворчит, хлопая дверкой. – Почему ты молчишь? Ого! – встает рядом и тоже пялится на большую коробку, перевязанную красным бантом. – Что это?

Пожимаю плечами. Понятия не имею, откуда она взялась в моем закрытом на замок шкафчике! И что там? В связи с последними событиями наверняка ничего хорошего.

– Открывай! – толкает в бок Лиза. – Подарок? И кто тебе его подкинул? – улыбается, а я пребываю в ужасе. – Давай! Интересно же, – потирает ладошки.

Я с тяжелым вздохом достаю коробку и после недолгих сомнений снимаю крышку. Лиза разводит в стороны шуршащую бумагу и присвитсывает, удивляя меня своими способностями. Кто бы мог подумать, что местный ангелочек, может вести себя, как Соловей-Разбойник?

– Все-таки купила себе костюм, да? – радуется вдруг Лиза, ведь в коробке лежит костюм, явно предназначенный для вечеринки.

Дергаю коробку на себя, потому что замечаю записку внутри. Закрываю крышкой, а Мартыненко с удивлением подает мне маску женщины-кошки.

– Странно ты себя ведешь, – кладет ее на крышку. – Купила и купила. Просто говорила, что не пойдешь, а сама прикид приобрела и точно круче, чем у меня.

Отходит. Я вытягиваю записку и запихиваю внутрь маску. Сердце точно не выдержит резких перепадов. То падение в бассейн, то подарки от…

Сглатываю, заглядывая в послание.

Буду ждать тебя на стадионе, Сирена.;)

Стрельник…

Комкаю картонку и прячу ее в карман брюк. Надо же!

Запихать бы ему этот костюм в…

– Идешь? – Лиза складывает руки на груди, стоя посреди коридора.

– Иду, – хлопаю дверкой, закрываю шкафчик и ловлю на себе подозрительный взгляд Кротовской.

Черт!

А как же сохранность личных вещей и безопасность личного пространства в школе?

Халтурщики!

17. Углы острые

Потапова.

Смотрю на дверь, за которой она находится, сидя на подоконнике. Мимо шмыгают мелкие пацаны с девчонками, препираются, а некоторые и дерутся. Школьный вайб плещет, в общем.

Жду, когда Сирена выйдет из класса, но она, как на зло, сидит в кабинете и не радует своим появлением.

Жаль.

Не знаю, зачем прицепился к ней. Захотелось отвлечься и посмотреть на ее фигуру в облегающем костюме. Должно быть зачетно, и я облизываюсь на картинку, которую мне рисует воображение.

– Привет, Рома, – Кротовская нарисовывается ниоткуда.

Если быть честным, то она уже меня достала. С первого класса пасет меня на каждом углу. Иногда мне кажется, что у нее задатки породистого маньяка. Иначе как объяснить не утихающий интерес к моей персоне?

Вместо ответа скупо киваю и не смотрю на нее. Там есть на что, но проблем не оберешься, если позаришься.

– Ром, а ты на вечеринку идешь?

– Какую?

Приглашений пришло много, но в приоритете, конечно же, пати Леоновых. Есть шанс отвлечься от разборок с братом, который оставил на моем лице след своего недовольства.

– Которая на стадионе будет, – отвечаю с ленцой.

Потаповой нет, хотя сейчас большая перемена, и все высыпались из классов в коридоры и на школьный двор. Зубрилка мне понравилась, что ли?

Хмурюсь.

Сам себе признался в симпатии к девчонке, которую заметил только на последнем году обучения.

– Круто, я тоже пойду туда, вот только… – замолкает.

Бросаю на нее вопросительный взгляд. Инга строит из себя скромницу, хотя под этой личиной скрывается настоящая хищница и королева по издевательствам над слабыми.

– Компании нет, – забрасывает удочку в очередной раз.

Усмехаюсь. Ей и не с кем?

Бред.

– Печально, – отворачиваюсь и выпрямляюсь, заметив Сирену, которая с рюкзаком сваливает из класса.

Спрыгиваю с подоконника, игнорируя Кротовскую и ее возмущенный взгляд, которым она прожигает мне спину до самой лестницы. Там я перепрыгиваю через две ступеньки и со скоростью рыси оказываюсь на первом этаже. Хвост Потаповой мелькает на входе.

Кто-то решил прогулять занятия?

Иду по горячим следам за своей жертвой. В груди приятно вибрирует от предвкушения приближающегося общения с ней.

Что на этот раз скажет?

Во дворе прохладно. Со всех сторон летят звуки. Парни, заметив меня, пасуют футбольным мячом. Отбиваю. Присвистывают, привлекая тем самым внимание Сирены.

Поджимает губы и смотрит, по каким путям от меня сбежать. Поздоровавшись с пацанами с параллельного, успеваю перекрыть ей дорогу.

– Далеко собралась? – притискиваю к шершавой кирпичной стене.

Удивляется. Поправляет лямку рюкзака. На миг кажется, что ее пальцы мелко подрагивают, но уже через мгновение она переводит на меня свои дурманящие глаза.

Подвисаю от того, как томно при этом порхают темные реснички.

Костюм женщины-кошки точно ей подойдет!

– За угол. Покурить.

Врет.

– Компания нужна?

– Нет, кошки гуляют сами по себе, – смешно прищуривается и цедит каждое слово сквозь зубы, намекая на мой подарок в белой коробке с красным бантом. – Ты не знал?

– У них всегда есть любимый хозяин.

– Которому они гадят в тапки.

Щеки Потаповой розовеют.

Улыбаюсь, как дурак, улавливая среди многочисленных запахов тонкий аромат сладкого парфюма. Напоминает Баблгам. Облизываюсь.

– Из-за чего траур? – дергаю за ворот черной водолазки.

– Похоронила спокойствие и веру в лучшее, – фыркает мне в лицо, задерживая взгляд на пострадавшей от кулака брата скуле. – Из-за чего «косметика»?

– Углы острые, как твой язык.

– Надо было обходить.

– А я не смог пройти мимо, – подмигиваю. – Притягивают, как магнитом.

18. Загнанная лошадь

И чего он ко мне прицепился⁈

Смотрит так, будто у меня в мозгах копошится и находит там что-то смешное. Ухмыляется, а мое сердце падает в ноги и захлебывается кровью. Так жарко становится, что на лбу выступают капельки пота. Хорошо, что волосы частично закрывают этот позор. Не хватало еще, чтобы Стрельник увидел, как меня колбасит от его близости.

– Долго пялиться будешь? – раздражаюсь от его внимания.

Не на что так смотреть! Я сегодня не в форме, потому что не выспалась из-за очередной смены в ресторане. Обычно они выпадают на выходные дни, а тут меня попросили выйти вне графика. Я и не против, только сбегать по ночам из дома стало страшнее. Вдруг мама что-то заподозрила и поймает меня на «свершении преступления».

– Долго, – улыбается, оголяя ряд белоснежных зубов.

Про костюм не спрашивает, и я не упоминаю. Из вредности хочется оставить его себе. Не идти на чертову вечеринку и обломать гада! Ведь если я открыто кину коробку ему в лицо, то это не останется незамеченным, а я светиться с Романом нет желания. Скриплю зубами, стискиваю пальцами лямку от рюкзака и шумно выдыхаю.

– Мне уйти нужно, – произношу с нажимом, глядя ему в глаза, – срочно.

Мне мамина коллега позвонила. Сказала, что маме стало плохо, и надо бы ее сопроводить до дома.

– Прогульщица?

Красивые глаза поблескивают от смешинок. Стоит заметить, что они не карие и не темные, как может показаться издалека. Медовые с зелеными вкраплениями. Сейчас при свете дня светлые. Если я продолжу в них смотреть, то пропаду. Взгляд уплывает на густые брови. На левой выбриты две тонкие полосы, будто она рассечена. Ресницы черные с изгибом, которому позавидует любая девушка. На бигуди он их накручивает что ли?

– Угу, – бурчу под нос еле слышно.

Пусть думает, что прогульщица, и нечего за такой следить!

Я заметила, что все перемены Стрельник находится рядом, хотя уроки у них проходят в других кабинетах, и мы редко пересекались до столкновения на лестнице. Могу и ошибаться, но интуиция вопит, что не просто так он крутится поблизости.

– Серьезное что-то? – перестает улыбаться и прищуривается. – Помочь?

Ха! Удивленно поднимаю брови.

– Такой, как ты вряд ли мне поможет, – не контролирую речь.

Закрываю рот слишком поздно. Могла бы и промолчать, Лена!

– Такой, как я? – его рассеченная бровь ползет вверх. – Это какой?

Чувствую, как напрягается. Ноздри раздуваются от того, как Роман втягивает через них воздух.

Мамочки…

Вспоминаю все рассказы Лизы о «боевых подвигах» Стрельника и пытаюсь побороть нелепый страх. Не станет же он при всех бить меня.

– Беззаботный, – не жду его реакции, проскальзываю под рукой и спешу покинуть школьный двор, пока Роман снова не догнал.

Нужно успеть на автобус, чтобы не ждать следующий больше тридцати минут.

Когда оказываюсь у ворот, слышу грохот. Оборачиваюсь.

– Стрельник, ты чего⁈ – возмущенно голосит парень из параллельного.

Около него валяется мусорный бак, который, судя по всему, отфутболил Роман. Зрительно состыковываемся.

Ой-ой-ой, гроза района…

Убирает руки в карманы брюк и таранит рассерженным взглядом.

А что?

Я ведь правду сказала. Такой, как Стрельник, вряд ли меня поймет. Он не работает. Родители подарили машину и вытягивают его из передряг, в которые он не перестает попадать. Мы живем в разных мирах, хоть и пересекаемся в школе.

Ухожу с гулко стучащим сердцем.

Напряжение спадает только в тот момент, когда сажусь в автобус. Народа мало. Вжимаюсь в твердое сиденье и наблюдаю, как за стеклом пролетают серые здания. До окраины долго ехать, а мне так хочется спать…

Невольно зеваю.

Настроение мрачное, благодаря местному хулигану.

Если бы Мартыненко увидела, что он ко мне подошел?

Страшно подумать, как сильно бы она удивилась и разозлилась. Надо держаться от него подальше.

Вот что решаю. И костюм…

По почте голубиной ему отправить?

О-о-о…

Как все сложно. Можно отмотать назад к тому моменту, когда я врезалась в него?

С понурым видом выхожу на остановке и спешу к двухэтажному зданию. Дорожная компания, в которой мама работает диспетчером, расположилась в дебрях. Как она сюда добирается каждое утро?

Шагаю смело к черному входу. Парадный у них только для важных посетителей.

Уже на пороге меня встречает Светлана Борисовна, та самая коллега.

– Наконец-то, Леночка, – она аккуратно берет меня за локоть и отводит в сторону, поглядывая на дверь диспетчерской. – Ты бы проследила, чтобы Анюта в больницу сходила.

– А что случилось?

– У нее голова закружилась. Рухнула на пол, напугала нас всех до смерти. Обязательно пусть посетит врача. Я пока ее заменю.

– Ладно, – еле шевелю языком, пугаясь не на шутку.

– Пойдем, а то начнет опять геройствовать.

Ведет меня через небольшой холл к темной двери. Входим внутрь. Мама сидит на маленьком диванчике. Бледная и уставшая. У меня аж сердце сжимается.

– И зачем ты ее с уроков дернула, Свет?

– Потому что ты себя не жалеешь. Всех денег мира не заработаешь, Потапова. Ребенку мать нужна, а не загнанная лошадь.

И ведь не поспоришь…

19. Микроинфаркт

– Мам, точно все нормально? – прижимаю телефон к уху, глядя на то, как Лиза красит губы нежной розовой помадой.

Она выглядит не просто принцессой, а убойной принцессой в корсете, пышной юбке аккуратных туфельках и с маленькой короной в волосах. Вздыхаю.

Парни, держитесь!

Мартыненко сегодня точно не останется без внимания, к которому так рвется.

– Да, Лена, все хорошо. Я, как и обещала, отдыхаю, смотрю сериал. Можешь спокойно веселиться с Лизой. Только будьте осторожнее.

Кривлюсь.

Мама не видела костюм, в который меня насильно хочет впихнуть подруга. Скупо прощаемся. С родительницей все хорошо, но чувство тревоги не отпускает.

– И что ты сидишь, Потапова? – Мартыненко поворачивается ко мне и упирается руками в бока. – Скоро выезжаем, а ты еще не одета.

Есть такое упущение. Не могу побороть свой страх. Как я буду выглядеть?

С тяжелым вздохом поднимаюсь и начинаю переодеваться.

– Ого… – Лиза округляет глаза, когда я натягиваю на себя вторую кожу, иначе наряд не назовешь.

Бросаю взгляд в круглое большое зеркало и застываю.

Проще пойти голой…

– Я знаю, что нужно сделать, – подруга с довольной улыбкой подбегает к раскрытому шкафу и выуживает из коробки черные ботильоны.

Будь на моем месте кто-то другой, я бы присвистнула, ведь они идеально вписываются в картинку, но я – не женщина-кошка. У меня смелости не хватит пойти в них на вечеринку. Да, и дело-то не в смелости. Я просто НЕ СМОГУ ПОЙТИ в них. Каблуки и я – мы по разные стороны баррикад.

– Не смотри на меня так, – Мартыненко впихивает мне в руки ботильоны. – Твой образ будет идеальным. Садись, – толкает меня к стулу, на который я приземляюсь от неожиданности. – Не хватает только удачного мейка.

– Нет-нет-нет, и еще раз нет, – отрицательно качаю головой. – Я все равно буду в маске.

– Издеваешься, Потапова? Без томного кошачьего взгляда шмотки останутся шмотками, – удерживает меня за плечи, когда я предпринимаю попытку подняться. – Стрелки и не простые, а под цвет глаз, – разговаривает явно не со мной, а с собой. – Да! – трогает косичку, пуская по моему затылку табун мурашек. – И волосы поднять наверх. О-о-о, Ленка, ты будешь самой сексуальной сегодня. Я уверена.

– Пф-ф-ф, – закатываю глаза.

Сексуальность – понятие, которое ко мне только сбоку в качестве шуточного плаката можно приклеить.

– Увольте, – снова дергаюсь, чтобы встать, но Мартыненко с силой давит мне на плечи.

– Черт, Лен! Не порть праздник! Когда мы еще сможем так нарядиться и повеселиться⁈ – срывается на истеричные нотки.

Поднимаю руки вверх вместе с ботильонами.

– Капитулирую.

– Так бы сразу.

Плотоядно облизывается и начинает колдовать над моим лицом.

Издевательство.

Стойко терплю, когда Лиза зачесывает волосы в высокий хвост. Тщательно прилизывает гелем каждую волосинку, чтобы все было идеально. С последним вечные проблемы.

Через полчаса я чувствую, что уже устала, а ведь мы еще и не на вечеринке!

– Я – визажист от Бога, – улыбается подруга, поворачивая меня к зеркалу.

Не моргаю. Что это? Кто это? Зачем это?

Сердце застывает на месте, пока рассматриваю свое отражение.

Сверху вниз.

Туда, обратно.

И все…

Микроинфаркт…

20. Потек

Роман

На стадионе шумно. Музыка эхом поднимается вверх и вот-вот взорвет темное небо.

Ни одной звезды. Чувство, что с минуты на минуту начнется гроза, не проходит.

Я стою ближе к выходу и не свожу глаз с каждого приходящего на вечеринку. Уже все старшие классы пронеслись мимо меня, а Потаповой нет.

Напрягаюсь.

Запихиваю руки в карманы джинсов и жду.

Придет.

Должна.

А если нет, то что?

Не критично, но я расстроюсь. У меня были планы на Сирену. И руки чешутся, чтобы воплотить их в жизнь. Заявление Потаповой дергает настолько, что конфликт с братом отходит на второй план.

Беззаботный.

Я? Правда?

В озвучке Сирены прозвучало так, словно я безответственный человек, на которого нельзя положиться.

А можно, Рома? На тебя можно положиться?

Вот Тимоха согласиться с Потаповой и даст ей пять, потому что вместо поддержки от меня на семейном торжестве получил пустой стул рядом. Всезнающий Мирон не стал углубляться в подробности о том вечере, точнее он ничего не сказал. Что критичного произошло? Почему мелкий не стал разговаривать, а зарядил мне по лицу, отказавшись от общения?

Понимание бьется пульсом на виске, но злость на Тима не проходит. Накосячил? Скажи мне. Поговорим и все решим, а устраивать кулачные бои и игнорить как-то по-детски.

– Ты в охранники заделался? – Саня с усмешкой подходит ближе, откручивает крышку с бутылки и делает пару жадных глотков.

Скриплю зубами. Веселье проходит мимо меня. В этом Клемёнов прав. Я очень напоминаю секьюрити на входе в элитное заведение.

– Где Роза? – меняю направление его мыслей.

Поворачиваюсь к входу спиной, чтобы увидеть довольную физиономию друга. Он сегодня в костюме Джокера. Даже на грим согласился. Жутковато и много заморочек. Я отделался маской и плащом. Остальное в тоже в черном цвете – джинсы и водолазка. Надеюсь, Потапова оценит отсылочку к ее повседневному прикиду.

– Потерялась, – пожимает плечами. – Лишь бы с Адамом не пересеклась.

– Почему?

– Неважно.

Забираю бутылку, пока он стискивает челюсти. Представляю, что испытывает, находясь на вечеринке Леонова. Могли бы выбрать место попроще, чтобы не сталкиваться с врагами.

– Парни в отдельной зоне, – указывает в противоположную сторону стадиона.

Там что-то вроде небольшого шатра. Отдельная часть для ВИП-персон.

Вздыхаю.

Мог бы уже отрываться со всеми, но тормозит желание полюбоваться на аппетитную фигурку в латексе.

– Беспределят вовсю, – хмыкает, глядя на то, как я глотаю воду.

Жажда мучает. Облизываю губы, а Клемёнов присвистывает, глядя в сторону парадного входа.

– Вечер обещает быть горячим, – говорит, пялясь за мою спину.

Поворачиваюсь и роняю челюсть на пол, потому что вижу женщину-кошку. И да, когда-то сопляком я смотрел фильм, но Холли Берри отдыхает и нервно курит в сторонке, ведь Потапова в образе киношного персонажа выглядит потрясающе. Черная ткань плотно прилегает к коже и подчеркивает каждый изгиб девичьего тела, а там есть, ЧТО подчеркнуть, особенно сзади. Залипаю на красивую картинку. На стройные ноги, длинные хвост, бьющий плетью между лопаток, и красные губы, которые даже на расстоянии притягивают.

Сглатываю слюну и не замечаю, что вода из бутылки плещется мне на джинсы.

– О-о-о, Стрельник, да ты потек, – ржет рядом Саня.

Плевать.

Я глаз от нее оторвать не могу.

И да.

Согласен.

Я потек.

21. Обслуживающий персонал

Уф-ф-ф…

Оказавшись на стадионе, во все глаза смотрю на окружающую обстановку. Незнакомые ребята в костюмах рассекают по полю, а на нем чего только нет – столики с напитками и едой, шатры с развлечениями, отдельные зоны для танцев. У меня глаза разбегаются от обилия развлечений. Я никогда не была на вечеринках, которые закатывают богатые детки.

– Как здесь классно, Лен! – взвизгивает рядом Лиза.

В отличие от меня она с первых минут чувствует себя, как рыба в воде. Здоровается с каждым, кто проходит мимо. Со многими знакома, а я, словно приложение к основной программе на компьютере, тащусь за ней и стараюсь не упасть с чертовых каблуков!

– Улыбнись уже, – толкает в бок острым локтем. – Умеют же Леоновы устраивать праздники.

– Леоновы? Знаешь их?

– Еще бы. В первую очередь с Николь познакомилась, – фыркает Лиза, по привычке закатывая глаза. – Если бы ты внимательно меня слушала, то помнила бы. Я тебе рассказывала о них.

Ой… Не всегда слух включен на полную, когда Мартыненко погружается в монологи.

– Нужно найти ее, кстати, – дергает меня за локоть и тянет за собой в сторону танцпола, – познакомлю вас. Николь тебе понравится. Очень крутая девчонка.

– Не уверена, что мне это надо, – выдергиваю локоть из захвата подруги.

Лиза останавливается, и я перевожу дух. Ноги уже гудят с непривычки. Подруга недовольно раздувает ноздри.

– Извини, я сегодня, как черепаха. Лучше бы кроссовки обула, – ворчу, кусая губы.

Нормально будет, если я сниму ботильоны и буду ходить босиком?

– Пусти в свою жизнь каблуки и радуйся, – Мартыненко вдруг меняется в лице, заметив кого-то в толпе.

За мгновение становится улыбчивой девочкой, у которой в голове нет злых помыслов.

– Николь! – машет рукой.

Мне даже поворачиваться не хочется, чтобы ноги лишний раз не испытывали стресс.

– Привет-привет, – целуется в щеку с девушкой в костюме Клеопатры.

Стоит заметить, выглядит Леонова потрясно.

– Николь, Лена. Лена, Николь, – представляет нас друг другу.

– Очень приятно, – льется сладкой патокой голос организатора вечеринки.

– И мне, – откликаюсь, выжимая из себя улыбку.

– А мне-то как приятно, – даже мурашки бегут вдоль позвоночника от бархатного мужского голоса.

Невольно поворачиваю голову в сторону и вижу высокого светловолосого парня. И он точно уверен в себе, потому что одет в костюм греческого бога. Какого? Да, черт знает! Но оголенный торс определенно привлекает внимание. С истеричным смешком перевожу взгляд на Мартыненко.

– Адам, не смущай девочек, сгинь, – с улыбкой поет Николь.

– Еще увидимся, – подмигивает мне прежде, чем окатить кипятком внимания других девушек, которые на него глазеют.

У меня дар речи пропадает от уровня тестостерона, который исходит от Адама. Был бы веер в моих руках, я бы точно применила его по назначению. Ух…

– Забудьте, – отмахивается наша Клеопатра. – Так пить хочется, не принесешь нам воды? – обращается ко мне.

Лиза тоже хлопает ресничками и поднимает брови, потому что я теряюсь и не сразу понимаю, что от меня хотят.

– Столик там, – указывает Николь в сторону ближайшего места подкормки. – Спасибо, – переключается на Мартыненко, а я стою и обтекаю, пока они мило беседуют, словно я обслуживающий персонал.

Открываю рот, чтобы сказать Лизе, что думаю, но вместо этого отхожу от них. Не к столику, нет. В противоположную сторону. Там, где находится выход. И с чего я взяла, что мне здесь понравится?