Текст книги "Мой любимый хулиган (СИ)"

Автор книги: Иоланта Палла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

6. Ой-ой-ой

Меня мутит…

Картинки за стеклом меняются нереально быстро…

Я даже не могу понять, где мы находимся.

Скашиваю взгляд на Романа, и поражаюсь!

Он успевает не только следить за дорогой, но и уверенно переключает музыку, которая играет тихим фоном в салоне. От кистей вверх идут узоры татуировок, на которых я залипаю.

Вообще я не фанатка таких «украшений», но не могу отрицать тот факт, что маньяку за рулем они к лицу.

– Пялишься на меня, – не спрашивает, а бетонно утверждает.

И да! Я пялюсь!

Всегда видела его только издалека и намеренно отводила взгляд, чтобы не вставать в один ряд с Лизой и другими девчонками, которые по нему сохнут. Конечно, Рома не единственный симпатичный парень в школе. Все его друзья ничего так.

– Запоминаю черты лица и отличительные особенности, – прищуриваюсь, – чтобы при неприятном исходе событий точно описать тебя полиции.

– Хм, как интересно, – улыбается, бросая на меня насмешливый взгляд, – но, насколько я знаю, трупы не разговаривают.

Открываю рот, чтобы ответить, но так и застываю, возмущенно втягивая в легкие кислород. Надеюсь, что Стрельник так глупо пошутил. Пошутил, конечно. Пошутил ведь?

– Умеешь, как рыбки делать? – улыбается гаденыш и свободной рукой нахально сжимает мне щеки, от чего мои губы складываются бантиком. – Милота, – скалится, когда трескаю ему по пальцам, освобождая себя от вражеского захвата.

А ему смешно!

– Еще раз тронешь, и я тебе руки отгрызу, – шиплю, пока сердечная мышца пытается справиться с шоком.

Меня только что потрогал самый популярный парень в школе! И я не рада! Мое личное пространство нарушено. Границы разбиты. Мы едем в неизвестность! Может, у него вообще моего телефона нет…

– Грозная какая, – усмехается, замедляя ход авто, – надо же было тебя из состояния испуга выводить.

– Идиотским способом?

– Прикольно же, – останавливает спорткар перед высоким кованными воротами.

Оглядываюсь.

Элитный район. Улицы сказочные, как в кино или сериалах про подростков.

– Сейчас вернусь, – Стрельник быстро выбирается из машины и…

…блокирует двери!

– Эй! Никого не забыл⁈

Естественно, он меня не слышит. Встает перед воротами, достает телефон и звонит кому-то. Уже через несколько минут к нему выходит парень в спортивном костюме с капюшоном на голове. Такой же комплекции, но чуть шире в плечах. Поворачивается ко мне, что-то отдает Стрельнику, и они дальше стоят разговаривают, а у меня между прочим время поджимает! Мама вот-вот проснется, чтобы собраться на работу!

И как привлечь внимание, находясь в тесном пространстве его тачки⁈

Не нахожу ничего умнее, чем потянуться к рулю и нажать на кнопку. Вместо сигнала клаксона врубаются дворники. И я пугаюсь от неожиданности. Будь здесь кто-то из прошлого века, непременно сказал бы: «Что за штука диковинная?».

Зато Стрельник сдвигается с места. Выравниваю спину и рисую на лице спокойствие, стоит ему сесть за руль. Прожигает мне во лбу дыру. Не знаю, как, но ему удается взорвать мое сердце перезапуском.

– У тебя СДВГ? Сказал же, что вернусь.

– Мне домой нужно, а не по твоим делам ездить.

– Мои дела – твои дела, сирена. Вот, – достает из кармана телефон. – Благодарностей не нужно.

Не верю своим глазам. Точно мой! Наклейка с медведем на месте. Экран новенький. На старом была маленькая трещина. Ощупываю смартфон так, словно впервые вижу подобное устройство. Включаю и сразу проверяю галерею. Все на месте! Даже заряжен на сто процентов! От радости чуть ли не взвизгиваю, но тут же себя осаждаю.

– Благодарить не буду.

– Я уже понял, – жмет на газ.

– Похвально, что починил, но можно было мне и сказать.

Не верится, что с моим телефоном все в порядке! Прижимаю к груди и смотрю в лобовое. Нужно сказать спасибо, только язык будто к нёбу прирос. Стрельник усмехается.

– Адрес говори, сирена.

– Я – Лена.

Вопросительно поднимает бровь. Ах, да… Вряд ли его интересует мое имя. Со вздохом сообщаю адрес. Остаток пути любуюсь пейзажем и испытываю что-то сродни разочарованию, когда спорткар Романа останавливается около нашего подъезда. Сгребаю пакет, не с первого раза, но сама открываю дверь и бросаю:

– Спасибо, что довез, – в ответ мне он лишь салютует пальцами и не отрывает взгляда от экрана телефона, словно забыл о моем существовании.

Качаю головой. Есть же такие!

Быстро бегу к подъезду, а потом и на свой этаж. В замочную скважину с трудом попадаю ключом. Захожу в квартиру и первым делом ставлю пакет с контейнерами за тумбочку. Прислушиваюсь, но кроме бешенного сердцебиения ничего не слышу. Начинаю снимать кроссовки и…

– Лена? – свет вспыхивает.

Мама часто моргает. Видимо, только проснулась.

– Ты что тут делаешь? – осматривает меня с ног до головы.

Ой-ой-ой…

7. Дурной пример заразителен

Роман

– В школе за такое не похвалят.

Роза качает головой, обрабатывая мою новую татуировку ранозаживляющим кремом.

Усмехаюсь.

На моем теле достаточно чернильных узоров, и ни один препод ничего не сказал, потому что боится даже фамилии. Иногда их нескрываемые страхи раздражают, но в большинстве случаев вызывают улыбку и желание поиграть на нервах.

– Переживу.

Поднимаюсь со стула и натягиваю на себя футболку. Роза – сестра моего друга, Сани Клемёнова. Их семейка под стать моей – мажористая. И в ней аналогично не без урода. Если в нашей выделился я, то у Клемёновых зажгла Роза. Как только ей стукнуло восемнадцать, ушла из дома, замутила себе маленький тату-салон и живет спокойно, несмотря на то, что предки постоянно ее дергают.

– Братишке ответь, а то он волнуется.

Я бы не заикался про их фамильные разборки, но друг попросил по-братски, и я не смог отказать.

– С каких пор ты выступаешь в качестве переговорщика, Стрельник? – Роза криво улыбается.

Ее глаза, выделяющиеся на лице за счет черных стрелок, превращаются в две щелки. Мне не нужно уметь читать по жестам и мимике, чтобы понять, насколько она сейчас напряжена. Сам так же реагирую на любое упоминание о семье.

– Саня попросил, – пожимаю плечами, разминая шею и дергаю толстовку с вешалки. – Пощадила бы братские чувства.

Роза криво улыбается, отвлекаясь на баночку с краской. Обдумывает.

– За татухой следи, чтобы не было, как в прошлый раз.

Да, я слегка забыл про наколку и про крем, которым должен был ее мазать. Небольшое воспаление. Ничего критичного, но Клемёнова помешана на своей работе и на рисунках, которые набила мне на руках. Вместо ответа кланяюсь и дергаю дверь на себя.

– Козлёныш мелкий… – успеваю услышать прежде, чем покинуть помещение.

Глубоко вдыхаю сентябрьский воздух и игнорирую вибрацию телефона в кармане. Знаю, кто звонит. Сегодня годовщина развода родителей. Не то событие, которое принято отмечать, но мне хочется.

Сначала их тихое расставание бесило меня, а потом стало поводом лишний раз пошуметь. Каждый раз я напоминаю отцу, как низко он поступил. И каждый чертов раз получаю ответные неприятности. Не глобальные, нет. Мелкие и пакостные. На другие он не способен. Когда проходит месяц, а при его крепкой выдержке два, мне на счет поступает крупная сумма или к воротам дома доставляют подарок в качестве протянутой руки для примирения. И я принимаю. Не ради себя. Ради матери, которая слишком болезненно воспринимает мои выходки. Хватает ненадолго. Схватки с предком повторяются через некоторое время. Это уже традиция.

Нас у них трое – я, Мирон и Тимоха. Мир – самый старший и живет под руководством отца. В прошлом году он закончил университет и целое лето впахивал у бати на фирме. Сейчас продолжает, но уже в отдельном кабинете, а не на побегушках. Его выбор не осуждаю.

Только звонки продолжаю игнорировать. Сажусь в тачку и еду туда, где можно слегка сбросить пар. В спортзал. Именно там застаю Тима. Без перерыва насилует грушу, выбивая из нее песок. У него дури хватает. Уже половину инвентаря у Барского попортил. Михаил Барский владелец спортзала. Ему чуть больше тридцати. Нормальный мужик.

Подхожу ближе. Братец заметно напрягается. Он младше меня практически на два года. Теперь учится в закрытой школе за городом. Отец решил разделить нас, потому что я плохо влияю на брата. Дурной пример заразителен, так он сказал. Уже год я вижу Тимофея только по выходным. Летом еще реже, потому что Юрий Владимирович, наш папочка, отправлял младшего в спортивный лагерь. Всячески обрывает нам контакты и настраивает против друг друга.

– Чего приперся? – злобно фыркает, продолжая наносить удары. – Вспомнил, что у тебя брат есть? – криво улыбается.

По лбу стекают капли пота. Вся одежда промокла от того, сколько усилий Тим вкладывает в бокс.

– Говоришь, как отец, – обхожу его и придерживаю грушу руками.

Бросает злобный взгляд и останавливается. С силой сжимает челюсти и начинает раскручивать тейпы. Напряжение сквозит в каждом действии. Да, я плохо поступил. Свалил в самый разгар праздника, чтобы не смотреть на новую куклу Юрия Владимировича. Но так для всех лучше. Я в неадекватном состоянии себя не контролирую и могу натворить дичи.

– Ты меня кинул, Ромыч, – цедит сквозь зубы, делая шаг вперед. – Не по-братски.

Извини… Именно таким взглядом его прошибаю. Словесно вряд ли. Не привыкли. Дурной отцовский пример.

Фыркает, проходит мимо и с силой толкает плечом. Тим уже не маленький мальчик, и я отшатываюсь. Плетусь следом за ним в раздевалку. Чувствую себя гадко, ведь вместо того, чтобы держаться вместе на отцовском мероприятии, я колесил по городу весь вечер и ночь. Вспоминаю девчонку из школы. По грудной клетке проходят разряды тока. Смешная. Визжит точно, как сирена. И как-то неуместно в разговоре с братом думать о ней.

– Надеюсь, оно того стоило, – стягивает с себя майку и кидает на лавочку.

Мышцы перекатываются под кожей от каждого движения. Прокачался наш мелкий. Если втащит, то точно не встанешь.

– Если бы я остался, то было бы хуже.

– Так себе оправдание.

Теперь я скриплю зубами. Самый упертый из нас троих и немногословный. Уходит в душ, а я выхожу из зала на крыльцо. Убираю руки в карманы джинсов и жду его. Не пойдет же пешком.

Вот только Тим и тут выделывается. Появляется через несколько минут и проходит мимо, словно мы не знакомы.

– Тимох, хватит обиженку изображать. Ничего криминального не случилось.

Я повел себя, как всегда.

Хмыкает.

Поворачивается ко мне.

– Да, что я такого сделал?

– Я на тебя рассчитывал, брат, а ты свалил.

– Это всего лишь долбанный банкет. Что не так? – психую, сжимая кулаки.

– Что не так? Надо было остаться, тогда бы узнал, – криво улыбается, разворачивается и направляется к такси, которое выруливает из-за угла. – Я теперь сам по себе.

– Тимох…

– Беру пример с тебя, – прыгает в тачку, заканчивая мирную беседу.

Смотрю в зад удаляющейся машине с шашечками.

Дурной пример заразителен.

И как-то противно от того, что батя прав.

8. Визжу от радости

– Я знаю, что ты одна, – Лиза с хитрой улыбкой врывается в квартиру, стоит мне открыть дверь.

После утреннего треша, который произошел по вине Стрельника, я пребываю в растерянном состоянии. Мне не нравится врать матери, а тут пришлось, потому что правду я сказать не готова так же, как и потерять источник дохода. Свои деньги греют душу, как ни крути. Когда закончу школу, тогда и поведаю маме тайну о работе в ресторане.

А пока она думает, что я растяпа, которая потеряла телефон около подъезда, а ночью вспомнила детали. Глупо звучит? Да, и даже если мама не поверила, то не подала вида и ушла на работу.

– До тебя не дозвониться, – ворчит подруга, снимая туфли, – а у меня голова кругом, и поделиться не с кем новостями.

Мартыненко плавно поправляет свои кудрявые светлые волосы и вопросительно смотрит на меня. Только тут понимаю, что стою у открытой двери и не двигаюсь.

– Что-то случилось? Ты странная сегодня, – хмурится Лиза, пока я прикрываю дверь и закрываю ее на замок. – Я голодная, – водит рукой по плоскому животу. – И уверена, что у тебя есть вкусная еда, – тараторит, повиснув на плечи, когда направляюсь в сторону кухни. – Вот я тебя люблю за то, что ты умеешь слушать и не перебивать, Лен. Остальные просто мрак, – закатывает глаза, а я тихо выдыхаю.

Да, замечательная черта. Может, причина в том, что другим девчонкам плевать на проблемы Мартыненко, поэтому они не слушают ее, а те единицы, которые улавливают суть, имеют корыстные интересы? Жаль, что подруга этого не понимает и даже мысли не допускает.

– В общем, я расстроена, – падает на стул, наблюдая за тем, как я открываю холодильник и достаю оттуда контейнеры. – О, «Цезарь»! Слава всем Богам, я не умру с голода! – сразу накидывается на салат, а я достаю себе вилку и ставлю чайник.

Вкусняшек у меня так же много, как у Мартыненко новостей. Посиделки обещают быть долгими.

– Расстроена? Чем же? – устраиваюсь напротив нее и ковыряюсь вилкой в салате.

– У Стрельника кто-то появился, – выпаливает довольно-таки гневно и ударяет ладонью по столешнице так резко, что я роняю вилку на пол.

– Надеюсь, не ребенок.

– Что ты несешь, Лен? – кривится.

Ноздри раздуваются от злости. Пожимаю плечами. Парень популярный. Он точно себе ни в чем не отказывает, тем более в удовольствиях. Сама же Мартыненко мне об этом и рассказывала. А последствия удовольствий бывают разные, так что…

– Девушка! У него появилась девушка!

– М-м-м, – мычу невнятно, отводя глаза.

Я решила скрыть, что контактировала с местным хулиганом, иначе Лиза с ума сойдет.

– Что «м-м-м», Лена⁈ Это же ужасно! У меня теперь нет шансов!

Подруга искренне переживает. Примерно то же самое я слышала, когда она показывала мне фотки известного молодого рэпера с его пассией. Слезы тоже были и не менее настоящие.

– С чего ты взяла, что у него теперь есть девушка?

– Вчера у них пятничная туса была, а до нее семейный банкет, так вот, – подается вперед, сверкая голубыми бриллиантами, – с банкета он ушел и на тусу не явился.

– Чумовая логика.

– А ночью катался в компании незнакомки, – победоносно добавляет Лиза.

Бледнею. Чувствую, как от лица отливает кровь, а по вискам начинает стучать, будто кто-то купил барабаны и сейчас проверяет, насколько они рабочие.

– Даже так, – громко сглатываю и запихиваю в рот порцию салата. – Мало ли, вдруг это не его девушка.

– Ага, – смотрит на меня, как на дурочку, – он ее к другу возил.

– Неужели?

– Да, к Сашке Клемёнову.

– М-м-м, – активно жую, запихивая в рот еще еды.

Сердце колотится, как бешеное. Меня никто не мог узнать. Капюшон я не снимала.

– Откуда она вообще взялась⁈ – рычит Мартыненко, пугая меня своей экспрессией.

Ей бы в театре выступать, честное слово. Такие актерские задатки.

– Все мы из одного места, – прочищаю горло, поднимаюсь и завариваю нам вкусного чая с мятой.

Мне точно нужно успокоить нервную систему.

– Очень смешно, Потапова, – фыркает за моей спиной.

Если бы знала, кто с Романом катался ночью, то воткнула бы мне вилку в спину. К тому же… Какова вероятность того, что возил он только меня?

Выдыхаю.

По моему ночному прикиду вряд ли скажешь, что я девушка. Сейчас и парни так одеваются.

– У меня горе, а ты… – отмахивается и тоже налегает на салат.

Ставлю кружки на стол.

– Говорить могут, что угодно, Лиз, – сажусь на свое место, подтягиваю к себе колени.

Мама всегда ворчит, когда я так делаю. Говорит, что я, как петух на жердочке.

– А ты права, – вдруг воодушевляется Мартыненко.

Даже не знаю, что меня пугает больше. Ее переживания или внезапный прилив позитива.

– Какая разница, кого он там катает.

Угу. Киваю, попивая чай.

– Я должна привлечь внимание Стрельника, – прищуривается. – Точно!

Опять вздрагиваю от ее вскрика.

– Скоро ежегодная костюмированная вечеринка. Выберу наряд и влюблю его в себя, – улыбается. – Представляешь, я – принцесса? Отпад. Решено, – кивает, поблескивая глазами, в которых плещется радость. – Мы идем.

– Мы?

Закашливаюсь от неожиданности.

– Ты будешь свидетелем того, как рождается наша с Ромой любовь, – прижимает руки к груди. – Это же чудесно!

Ну да…

Отпад.

Визжу от радости.

9. Косоглазие никто не отменял

Выходные пролетают быстро. И первое, что я делаю, когда оказываюсь в школе, отношу видео директору. Мария Ивановна Ратникова старается держать учеников в узде, но иногда выделяет таких, как Стрельник, потому что его родители спонсируют учебное заведение. На удивление, к моей просьбе усмирить Кротовскую она отнеслась с пониманием и поддержала. Правда, из-за волнения меня продолжает потрясывать даже через десять минут после того, как я покидаю кабинет директрисы.

Говорила я спокойно и держалась молодцом, но этот чертов откат…

Каждый раз после волнительных моментов, которые я стойко выдерживаю, меня накрывает неконтролируемой дрожью. Мозг резко перестает функционировать, и нужно срочно к чему-то прислониться, чтобы вынести все пёрлы моего несчастного организма.

Так я и делаю. Останавливаюсь около окна в коридоре и медленно вдыхаю и выдыхаю, глядя на дрожащие пальцы. Надеюсь, я поступила правильно, иначе они и дальше будут буллить всех, кого не лень!

Поправляю ворот водолазки. Я сегодня вся в черном. Даже резинка для волос и та в трауре, потому что настроение мрачное, а еще есть предчувствие, что покатушки со Стрельником мне вылезут боком. Вон, Мартыненко не затыкается, говорит и говорит о той незнакомке. Раздули из мухи слона, а из-за чего?

Из-за популярности и смазливой мордашки Романа. Наличие мозга в черепной коробке у парнишки их не интересует. Главное, засветиться с ним рядом.

– Вот ты где! – Лиза появляется так внезапно, что я хватаюсь за подоконник, чтобы не рухнуть на пол. – Извини, я думала, ты меня видела.

– Все нормально.

Почти. Если не считать сердечной мышцы, которая от таких эффектных сцен, ушатается раньше положенного.

– Сейчас угадаю, ты ко мне с новостями, – устало выдыхаю.

Нет, я не против ее активности, но мои ресурсы еще не восполнены.

– Конечно! – хмыкает, откидывая назад пружинящие кудри.

Выглядит, как ангелочек. На нее многие парни смотрят, как на желанную конфету. Все. Кроме Стрельника.

– Чат гудит, Лена. Смотри, – практически ударяет экраном телефона мне в лицо. – Ой, прости…

Отдаляет гаджет, а я замираю. На фотографии плохого качества узнаю себя, точнее свою толстовку и кроссовки. И будь подруга внимательнее, тоже признала бы меня. Сглатываю, рисуя на лице тотальное спокойствие.

– И?

Хочется закричать, КТО додумался стать папарацци⁈ Но вместо этого я лишь крепче сжимаю челюсти.

– Её с Ромой видели. Как тебе?

Пожимаю плечами. Как я сама себе?

Убого. Кто еще мог так жестко встрять дважды за сутки? Только я.

– Серая мышь какая-то, – фыркает Мартыненко.

Обидненько…

– В общем, фотку скинула Кротовская, прикинь⁈ – посмеивается. – Она же с первого класса за ним, как щенок бегает. Теперь вот, – стучит ногтем по названию чата.

«Стрельники».

– Почему Стрельники? Их много?

– У него еще два брата, – блаженно произносит Лиза. – Старший, как Аполлон, – вздыхает, – а вот младший точно приемный.

– Почему?

– Мелкий и прыщавый. Сейчас покажу, – роется в галерее и показывает семейное фото Стрельниковых.

– Так они тут маленькие совсем.

Роману лет четырнадцать.

– Да, какая разница, – отмахивается подруга. – У первых таких проблем нет, и стоит он отдельно, как чужой.

– И Кротовская охоту на всех троих открыла?

Мартыненко пожимает плечами.

– Скидывает фотки, пишет новости об их семье так, будто готовится сдать экзамен на журфаке.

Усмехаюсь. Точно. Я тоже это заметила.

– Рада, что у тебя нет такой зависимости, – поздно закрываю рот.

Лиза округляет глаза, удивляясь моему высказыванию.

– В том смысле, что… не сходишь по нему с ума.

До ужасающей степени…

– Он мне просто нравится, и будет круто, если мы станем парой и будем танцевать на выпускном, а какие фотки останутся на память… Кстати! – хватает меня за руку и тащит по коридору. – У нас с бэшками совмещенный урок. Надо спешить, чтобы занять место ближе к Роме.

О-о-о, нет… Мученически кривлюсь. Я не хочу видеть его и уж тем более сидеть рядом!

Только Лизу не волнуют мои желания. Она буквально вталкивает меня в кабинет истории. Успевает занять место справа от Стрельника и его дружка, который тоже был на лестнице, когда мы столкнулись!

Они о чем-то разговаривают и нас не замечают. Готовлюсь к уроку, моля Бога, чтобы сделал меня невидимой и бесшумной. И пока все галдят на перемене, так и получается, а вот потом…

– Лена, он на меня посмотрел! – шепчет на ухо Мартыненко и толкает меня в бок. – Скажи, еще смотрит? Ну, Лен… Я не могу повернуться, будет слишком палевно.

И ресничками своими длинными хлоп-хлоп.

Со вздохом скашиваю взгляд на Стрельника. Твою же Македонию… Роман смотрит прямо мне в глаза и усмехается.

Отворачиваюсь.

– И?

Не успокаивается Лиза.

– Смотрит, – ворчу под нос.

И лучше бы на нее, чем на меня. Подруга рядом. Разбери, на кого именно он внимание обратил. Да и косоглазие никто не отменял.

Сжимаю карандаш пальцами. Левую сторону припекает. Поворачиваю голову.

Кротовская.

Прищуривается и поджимает губы.

Судя по ее недовольному виду, она уже была на ковре у директора.