Текст книги "Первые (СИ)"
Автор книги: Иоланта Палла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
8
Маршал
Блеск дорожек, улыбки на лицах друзей, привычная атмосфера расслабона, идиотские шутки Лабукова – ничто не способно спасти глаза от картинки, разъедающей сетчатку. Лиза и ее недопарень. Их телячьи нежности. Ее розовые щеки. И ни одного взгляда в мою сторону. От этого ведет конкретно. Сердце то сбавляет скорость сокращений, то накидывает так, что дышать, сука, тяжело. Я теряю концентрацию во всем. С позором проигрываю пацанам. Злюсь. Кручу в голове слова Кирилла и мысленно посылаю его на хер, ведь нет никакого гештальта! И дело давно сделано. Назад не перемотаешь. Только чертовы ушки, ее запах, отчаянно бьющаяся жилка на шее… Это так будоражит, что я не выдерживаю. Когда появляется возможность застать Лизу врасплох, ведомый инстинктами иду по ее следу. Плевать, что кто-то увидит. Мне нужно остаться с ней наедине. Зачем? Да черт его знает! Каждой клеточкой бренного тела жажду ее близости, как ненормальный. Хотя должен держаться на расстоянии.
В уборной застываю за ее спиной и наблюдаю, как она шумно дышит. Ресницы подрагивают. Губы кусает. Они и без того у нее яркие, а сейчас превращаются в одуряющий по своей силе алый магнит. Еще пара секунд, и Лиза распахивает глаза, фокусирует взгляд на отражении.
– Привет, – говорю и не моргаю, боясь спугнуть ее. Поджимает губы, задирает нос вверх, включает воду и моет руки, игнорируя мое присутствие.
Сжимаю челюсти, делаю шаг вперед, сокращая расстояние между нами до минимума. Кирьянова напрягается. Не глядя в зеркало, демонстративно вытирает руки бумажным полотенцем. Меня не устраивает такой расклад. Хочу слов с ее стороны. Пусть покажет, что угодно, но не молчит. Еще один небольшой шаг, и она бросает в зеркало недовольный взгляд. Щеки краснеют, а в глазах плещется отчетливая эмоция – злость.
– Лиз… – хриплю на самых низких нотах, потому что легкие забивает ее запахом. Во мне какое-то животное просыпается. Если год назад я его мог удержать в клетке, то сейчас оно скидывает кандалы и громко рычит.
– Это женский туалет, – нарочито холодно произносит, – мужской в другой стороне, – проскальзывает в бок, чтобы выйти, но я перехватываю ее. – Что творишь?! – взвизгивает и в попытках убежать сама себя блокирует между стеной и мной.
– Поговорим?
– Мне не о чем с тобой разговаривать, – снова задирает нос, а я прищуриваюсь. За ребрами ворочается тот самый зверь. Будоражит все нервные окончания. Вены выворачивает.
– Есть, Лиза, ты сама знаешь, – двигаюсь к ней плотнее.
– Не подходи! Стой там! Не приближайся!
Тонкие девичьи пальчики упираются в грудную клетку. Защита от меня так себе. Напираю с большей силой. Лиза охает, когда касаюсь волос. Пропускаю мягкую прядь между пальцев и ловлю кайф.
– Милые ушки.
– О чем ты?
Вздергивает нос и убивает взглядом. Помнит ведь. По глазам вижу. Поэтому распустила волосы.
– Сделаешь их для меня?
– Нет.
– А что сделаешь?
– Для тебя? – киваю. – Ничего. Понял? Ни-че-го!
Слышу. Но не верю. Не хочу верить. Лихорадочно впитываю каждую искру, которые пролетают в ее глазах. Они у нее чертовски красивые. Рассмотрел еще в тот раз. Голубые с редкими вкраплениями карего.
– Лиз, ты… – от резкого удара по стене она вздрагивает. Мои слова теряются в этом звуке. Дверь чуть с петель не слетает от эффектного появления Кристины.
– Ой, я вам помешала? – невинно хлопает ресницами и улыбается слишком натянуто. Лиза пользуется моментом, проскальзывает под моей рукой и стремительно вылетает из помещения. Крис провожает ее взглядом, а я сжимаю кулаки. Стискиваю зубы. Пытаюсь сохранить самообладание, но хер-то там.
– Что ты здесь делаешь?! – выдавливаю каждое слово сквозь зубы, пока подруга детства продолжает играть в белую овечку.
– Тоша, вообще-то это женская уборная.
– Я просил, какого черта ты сюда приперлась?! – дергаю ее за локоть, не контролируя силу. Взвизгивает. Красивое личико искажается. Взгляд мечется, как у нашкодившей кошки.
– Писать захотела…
– Дура! – отталкиваю ее от себя, выхожу в коридор. Когда оказываюсь в зале, Лизы и ее компании следы простыл. Кристина следует по пятам. Дышит, бл*дь, в затылок. Лабук оживляется, увидев нас.
– Нашла его, да? – кидаю в него взгляд. Сразу поднимает руки вверх. – Бро, я ее не звал.
– Видела вашу историю, – пищит Крис, а Кирилл усмехается, – что?!
Лабук подрывается с места и впихивает мне в руки свой телефон. На экране наша с Кристиной фотка в кровати. Где я, сука, в отрубоне, а она довольная строит губы уточкой. Лицо заливает жаром. Сердце люто ударяет в ребра и отскакивает обратно в полном ахере.
– Любимый?! – рычу. Ноздри раздуваются, как у бешеного быка. Кристина часто дышит, но не отступает, складывая руки на груди.
– Давно пора обозначить наши отношения.
– Отношения?! Какие, бл*дь, отношения, Крис?! – срываюсь на крик, забывая, что рядом находятся парни. – У тебя винтики слетели?! Какого хрена ты делаешь?!
– Сам ты никогда не решишься…
– На что?! Ты ударилась где-то?! – приближаюсь к ней, не контролируя внутренние процессы. Там настоящая агония. Пожирает органы. Превращает их в пепел. – Дай телефон!
– Нет…
Усмехаюсь, когда Кирилл с дебильной улыбкой забирает у меня свой айфон, и дергаю сумку Крис. Вытряхиваю на пол все содержимое. Визжит, пытаясь забрать ее у меня. Силы не равны. Подбираю телефон с пола. На экране трещина от моих манипуляций.
– Вводи пароль, – притягиваю ее к себе, – быстро, Крис. Не делай хуже.
– Ты не можешь так со мной поступать, – всхлипывает. Плачет натурально. – Опять из-за нее…
– Пароль!
Взывает, но набирает цифры. Отталкиваю ее от себя, лезу в галерею, удаляю все свои фотографии, а их там целый склад! Сталкерша, мать твою! В соцсети заглядываю, и волосы дыбом становятся. На ее странице целая история любви за последние недели. Чищу, игнорируя ее плач сбоку. Пока я отсутствовал в интернет пространстве, девочку конкретно унесло в мир фантазий.
– Еще раз увижу…
– И что?! Что сделаешь?! Ты уже меня унизил… – скашивает взгляд на парней и работников боулинга. Губы трясутся. Слезы катятся градом по щекам. Только вот этот вид ни капли не затрагивает чувства. Их просто нет. Кроме злости, ни одной эмоции не испытываю. – Забыл, что я для тебя сделала?!
– Нет, – впихиваю ей телефон в руки, – вот именно, Крис, я не забыл.
Смотрим друг другу в глаза. За ту выходку простил, но память постоянно кидает назад из-за последствий. Злюсь на Кристину. Сильно. Понимает это. Качает головой. Весь запал гаснет, когда она оседает на пол и трясется от рыданий, собирая содержимое сумки.
9
Маршал
В ушах шумит, когда я осторожно впихиваю ключ в замочную скважину. Зажмуриваюсь, проворачивая его на два оборота, и спокойно выдыхаю, стоит двери в бабушкину квартиру открыться. Несколько секунд медлю, вглядываюсь в темноту и только после этого ступаю на порог. Уши настроены на каждый шорох, и я гашусь, как вор. Прохожу в коридор, прикрываю за собой дверь, замираю, чтобы лишний раз убедиться – здесь пусто. Отца нет, хотя он матери божился, что поедет на эту хату.
Иду вперед, свет нигде не включаю, потому что изнутри бомбит нехило так. Сердце многочисленные завихрения выписывает, можно вместо циркуля использовать. Ладони потеют. Нервы включаются на полную катушку, и, чтобы сбросить с себя удушающий жар, прохожу через гостиную в спальню, а после на балкон. Он совмещен с соседским. Тупость архитектора. Прислоняюсь к перилам и смотрю на ночной город, успокаивая себя тем, что батя не с любовницей, а где-то в другом месте трется.
– Я не представляю, как ей в глаза посмотрю, Витя, – раздается рядом уже знакомый голосок. Я на автомате отступаю к стене, спиной сползаю по ней вниз на корточки и, кажется, отключаю систему подачи кислорода в легкие. Активирую повышенную чувствительность в ушах и крепко сжимаю кулаки.
– Уверен, когда ты ей все объяснишь, она тебя поймет.
– Лиза… Не знаю… Мне бы твою уверенность…
– Забирай, – усмехается отец. Голоса и шорохи ближе. Сливаюсь со стеной, закрыв глаза. – У тебя уже взрослая дочь, Жанна. Я помогу с гимназией. Будет учиться в лучшем учебном заведении. Нужно верить в хорошее.
– Я и так… Мне очень стыдно, Вить. Я по сути бросила ее, а теперь появлюсь, будто ничего не было? Мне так страшно.
– Обида пройдет. Вам нужно поговорить, – вздыхает, отираясь слишком близко с перегородкой между балконами, – ее бы с Антоном познакомить. Тот же возраст.
– Правда? Было бы чудесно.
Чего?! В голове звон колоколов вместо их идиотского смеха. Батя меня хочет сдружить с дочкой своей подстилки?! Великолепно, мать твою! Мало мне банного листа в виде Кристины?! В мыслях не укладывается поведение отца и его слова. Меня натуральным образом ведет. До темных мушек перед глазами.
Выпускаю дым в ночь, наблюдая за тем, как он растворяется в пространстве вокруг меня, и втягиваю порцию отравы повторно. Обещал себе бросить, но после боулинга сдулся, словно воздушный шарик. Добивал себя мыслями о Лизе. Вертел ее образ на репите и не мог отпустить. Поздно ведь уже.
– Вот ты где, – яркая вспышка света. Сигарета падает на колени. Дергаюсь, чтобы схватить ее и ударяюсь головой об открытую створку. Су-ка-а-а… – Знаю я, что ты куришь, – мама со смешком наблюдает за моими действиями и складывает руки на груди, – можешь не прятаться.
– Я и не прячусь, – бубню под нос, выбрасывая окурок в окно. Бл*, новые штаны испортил.
– Думала, что ты против курения и алкоголя.
– Ага, я тоже, – спрыгиваю с подоконника. Рожа предательски горит, но маму физические показатели моего позора никак не трогают.
– Сядь, пожалуйста, – не дает мне уйти и указывает рукой на стол, – поговорим.
С тяжелым вздохом отодвигаю стул и сажусь на него. Меньше всего меня сейчас тянет на беседы. В голове хаос. За ребрами органы перемалывает в фарш, а мама хочет услышать мою исповедь. Гаже ситуации не придумаешь.
– Что с тобой, Антош? – включает чайник, сканирует глазами. Все еще бледная, но во взгляде изменения. Хоть что-то…
– Ничего.
– Ложишься поздно, напиваешься, куришь… Я хочу знать причину…
Причина отсутствует дома. Опять, но тебе же это и так известно. Хор голосов басит лишь в моей голове. На деле оставляю ее реплику без ответа. Качает головой и делает нам чай, пока я сохраняю молчание.
– Ты мне всегда помогаешь выйти из… – двигает ко мне чашку с пирожным. – Помогаешь вернуться к жизни. Я хочу ответить тем же. В последнее время я вообще выпала из реальности. Прости…
– Тебе не за что извиняться, мам, – делаю глоток чая и отодвигаю от себя чашку, – это я налажал.
– Как?
– Сильно…
– Я знаю, – пытается улыбнуться.
– Что? – по спине пробегает липкий холодок. – Откуда?
– Мне Вера звонила. Рассказала, что Кристина ревет без остановки после встречи с тобой. Вы поругались?
Бл*дь… Отворачиваюсь. Как достала Крис со своим соплями и жалобами!
– Нет.
– Извинись перед девочкой. Она ведь тебя…
– Не буду я ни перед кем извиняться! – резко подрываюсь на ноги, оглушая криком не только мать, но и себя. Чай расплескивается на стол. Тарелка с пирожным падает на пол и разбивается. – Какого черта ты мне ее навязываешь?!
– Но…
– Нет! Я не буду извиняться, потому что не за что, мам! Крис везде за мной таскается, как привязанная! Она, бл*дь, меня за… – осекаюсь, увидев, как округляются от удивления глаза матери. – Не буду. Не в этот раз.
Сердце глохнет, пока наблюдаю за матерью. Она медленно опускается на колени, собирает осколки дрожащими руками, ойкает. Палец порезала. Бросает их обратно на пол и качает головой.
– Антоша… Добить меня хочешь, да? Ведешь себя, как отец.
10
Маршал
Держу в одной руке стаканчик с какао, а пальцами другой сжимаю сигарету, наблюдая за парадным входом в университет. Несколько дней варюсь в каше из собственных убийственных мыслей. Гоняю в черепной коробке прошлое. Кидаю в котел то, что происходит в настоящем, и попросту дурею от агонии, которую сам распаляю. Сравнение матери звучит на повторе. Бьет по открытым участком нерва. Вызывает раздражение и многочисленные вопросы, на которые я не нахожу ответов. Я не сплю толком. Пью кофе чаще, чем воду, и наблюдаю днями, как Лизу после занятий забирает ее хмырь. Никогда не страдал синдромом ревнивца, а тут кроет не хило.
Каждая мышца в теле напрягается. Я упорно отгоняю от себя гребаные ощущения, но они не сдаются. Я всухую проигрываю. Эгоистично хочу, чтобы Лиза вновь во мне нуждалась, как в гимназии. Чтобы улыбалась только мне, а не щетинилась, когда я попадаю в поле ее зрения. Втягиваю последнюю дозу никотина, втаптываю бычок в асфальт и выравниваю спину, когда вижу Кирьянову. Увлеченно ковыряется в телефоне, прикусив нижнюю губу. Ростовой рядом нет. Идеальное время подкатить. Включаю свое обаяние на полную катушку и с гудящим от волнения сердцем направляюсь к Лизе. Она хмурится, а когда видит меня, столбенеет, оглядываясь по сторонам.
Без слов протягиваю ей стаканчик и держу, ожидая реакции. Кирьянова раздувает ноздри. Щеки краснеют.
– Что это? – не очень доброжелательно. Взгляд исподлобья. Усмехаюсь, хотя внутри вибрирует вся нервная система. Я даже перед соревнованиями не впадаю в такие замесы.
– Какао, – выдерживаю паузу, – твое любимое.
Качает головой. Истерично посмеивается. Опять впивается белыми зубками в нижнюю губу. Контраст с ярким алым цветом бешеный. Хочется действиями сказать то, что никак не сойдет с языка, но я тупо выжидаю вердикта.
– Что тебе на этот раз от меня нужно, Антон? – моя рука все так же протянута. Напиток стынет. Слюна приобретает привкус горечи. – Скажи сразу. Чего мне от тебя ждать?
– Поговорим для начала.
– О чем? – криво улыбается, полосуя мое сердце. – Не трудись, Тоша. Видео все сказало за тебя, и я бы рада не видеть тебя, но я тут учусь и надеюсь, что ты…
– Лиз, – прерываю ее речь, впихиваю стаканчик в руки и шумно тяну воздух носом, когда наши пальцы соприкасаются. Разряды тока разбредаются по телу от самых подушечек. Дикая реакция. Делаю шаг назад, чтобы не напирать на нее, но желание телесного контакта усиливается. Безумие прогрессирует.
– Спасибо, конечно, но это ничего не меняет.
– Лиз. Ты можешь меня выслушать? – встаю перед ней, когда пытается уйти.
– Извини, но я не хочу.
– Пожалуйста, – повторно перекрываю путь и пытаюсь по максимуму транслировать дружелюбие. – Несколько минут, – добиваю улыбкой.
Не знаю, как ее из себя выжимаю, но Кирьянова шумно выдыхает. Глаза бегают по стаканчику с какао. Я помню, что ей нравится. Весь картон исписан летучими фразочками и буквально пестрит смайлами.
– Ладно, – сдается, – говори.
– Здесь? Может, отойдем в кафе или…
– Нет. Если хочешь что-то сказать, то говори здесь и сейчас. У меня мало времени, – поглядывает в сторону дороги и избегает столкновения взглядами. Меня же всего ломать начинает. Фразы, которые упорно вертел на языке все эти дни, вдруг улетучиваются. В черепной коробке дует ветер. Гул от него не стихает, пока я нервно улыбаюсь, смазывая настоящие эмоции показными. Не хочу, чтобы Кирьянова поняла, как на самом деле меня колбасит в этот момент.
– Я не…
– Воу-у-у, брат! – Кирилл нарисовывается ниоткуда, перебивая всплывающий разговор. – Привет, новенькая! Это че? – хмурится, глядя на стаканчик, который ему протягивает Лиза, но принимает.
– Какао, – она передает вкуснятину Лабуку. В глазах снова арктический лед. – Тебе, – натянуто улыбается и стартует с места, не оставляя возможности продолжить.
– Лиз? – все-таки пытаюсь окликнуть, но она не оборачивается. Движется к машине своего ненаглядного.
– Тох, неужели ты ко мне прислушался? – Лабуков улыбается, нагло отпивая из стаканчика. – Штурмуешь крепость?
– Не гони.
Пока Кирьянова традиционно позволяет целовать себя в губы, достаю сигарету и жадно тяну никотин в себя. Не помогает ни капли.
– Только не говори, что хочешь в кабалу залезть? – молчу, пока друг усмехается. – Зачем отношения в девятнадцать? – жму плечами, прищуриваюсь и провожаю взглядом удаляющуюся машину, представляя каждую картинку в деталях, как они едут, и что делают. Давлюсь дымом. Кирилл ржет. – Вот именно. Ну этих телок в задницу.
– Лиза не телка. Не нужно ее так называть. Я же предупреждал.
– Так это было для дела, так? – улыбка с лица Лабука постепенно сползает. – Тох… Не-не-не, я не хочу друга терять. Давай завязывай.
– Погнали на тренировку, – меняю тему, подталкивая Кирилла к тачке. Тот ворчит за спиной, а когда падает задом на сиденье, становится серьезным.
– Батя сказал, чтобы ты в зале неделю не появлялся.
– Я помню.
– Выгонит же.
– Посмотрим.
Вдавливаю педаль газа в пол, и Лабук мгновенно затыкается. Сохраняет молчание всю дорогу до «СПАРТАКа», в коридоре ворчит, в раздевалке матерится, а на поле затихает, скашивая взгляд на предка. Иван Александрович подзывает меня к себе, пока пацаны разогреваются.
– Не уйду.
– Я так предсказуем? – усмехается, когда припечатываю ему в лоб. – Выглядишь плохо, Антон. Уверен, что играть сможешь?
– Попробую, – иначе от внутреннего треша просто загнусь к херам.
Одобряет. Двадцать минут гоняет нас по упражнениям, а потом разбивает на команды. У меня в крови резко подскакивает уровень адреналина. Бью по мячу агрессивно. Подачу никто не может принять. Лабуков часто свистит и смотрит на меня с прищуром. Я же… ничего не могу с собой сделать. Злость требует выхода. Неудовлетворение подпирает следом. Я отбиваю мяч и попадаю прямо в лицо Илье. Кровища из носа фонтаном. Игра прерывается. Иван Александрович отправляет меня в тренерскую. Парни поглядывают осуждающе. Все мы иногда жестим, но до крови и сломанного носа не доходит. Я снова в этом первопроходец. Ухожу, стискивая зубы. Падаю на диванчик и сжимаю голову ладонями. Черти внутри меня отчего-то рьяно ликуют. Лабук старший появляется через минут десять и огорошивает с порога.
– Я своему другу позвонил, сказал, что ты к нему придешь.
– Какому другу? И зачем мне идти?
– Аристарх Валентинович, – идет к столу и упирается в край столешницы руками, – ты должен его знать.
– Тот, который тренер по боксу?
– Он.
– И что я там забыл?
– Волейбол, Антон, игра. Здесь нет места агрессии. Я давал тебе время прийти в себя. Не помогло. Тебе стало только хуже, а Аристарх умеет выбивать из парней дурь.
11
Милые Ушки
Мне нравится учеба. Не из-за того, что собирается группа ребят, шутит и рассказывает друг дугу байки, а втягивает сам процесс. Атмосфера с утра в аудитории, когда многие зевают после отвязной ночи. Шорох одежды, скрип ручек о бумагу, зевки и смешки с последних рядов. Все это одушевляет. Мы – студенты. Молодые. Глупые. Максималисты. Большинство еще не понимает, в каком направлении им двигаться дальше по жизни, а другие уже четко расписали каждый день и двигаются в заданном темпе. Я кусаю губы, глядя в окно, и практически не слушаю профессора по экономике. Я и цифры – несовместимые понятия. Элементарным задачам я научена, но в остальном полный профан. Тем более голова забита уравнениями гораздо сложнее. Тут никакие цифры не помогут.
– Смотри, – Инна толкает меня локтем в бок, кидает мне на колени свой телефон и играет бровями. Довольная отчего-то. Хмурюсь. Глянув на профессора, скашиваю взгляд на экран айфона и рвано выдыхаю. Профиль Кристины. Стук сердца тут же учащается. Устремляю на Ростову непонимающий взгляд, на что она устало закатывает глаза и, протянув руку к телефону, листает ленту вниз. Фотки типичной Крис. – Ты невыносима, Лиза, – шипит Инна, забирая айфон. – У нее лента готова была взорваться от селфи с Антоном, а тут ни одной. Понимаешь? – пожимаю плечами, игнорирую нервные вибрации в животе и кусаю кончик ручки. – Совсем? – не унимается.
– Скажи, к чему ты клонишь?
– Ну ты темень, Лиз, – цокает. Снова что-то отыскивает в телефоне и презентует мне. – Смотри-смотри, Кирьянова, может прозреешь, – улыбается, будто открыла один из континентов.
Медленно листает вниз, показывая каждый пост Антона, и не дает отвернуться, пока не достигает нашего снимка в спортивном зале. У меня перед глазами плывет, хотя цвета на фото яркие. Фестивальные краски. Смех. Откровения. Пугающие мурашки по коже от близости Маршала. Все накатывает разом.
– Это ничего не значит, – глухо отзываюсь. Вглядываюсь в буквы на листе, но не вижу их. Сердце ударами поднимает такие волны жара по телу, что я оттягиваю свободной рукой ворот толстовки и пускаю за него мизерные потоки прохладного воздуха.
– Ага, – усмехается Инна, – сама веришь? Чистая, как слеза младенца, страничка Крис. У Антона только ты и ни одной девчонки. Еще и подкатывает с кофе. Все не просто так.
– Какао, – поправляю, но Ростова отмахивается от меня, как от противного насекомого.
– Не суть.
– Простой крестьянин никогда не поймет барских замашек, – ловлю ушами голос профессора, но он будто нарочно ускользает. В голове материализуется волнительная картинка. Антон со стаканчиком какао. И ведь знает, что делает. Давит на самые чувствительные точки. На что надеется? Что задумал на этот раз? Снова унизить меня? Зачем? Разве мало презентации на выставке?
– Не считаешь его поведение подозрительным?
– Мне все равно, Ин. Пусть хоть планета станет квадратной, – ворчу под нос, царапая на полях странные символы, – на эти грабли я повторно не наступлю.
Ага-ага. Именно так задорно вторит мне внутренний голос, припоминая вчерашнюю заминку с Маршалом. Я ведь готова была его выслушать. Не знаю, что именно он хотел озвучить. Моя растоптанная им самооценка зверски требовала извинений. Хотя бы одного слова. Оно вряд ли что-то изменит, но… Сжимаю ручку крепче и делаю вид, что внимательно слушаю профессора. Нельзя думать об Антоне и строить предположения. Он всегда видел во мне только игрушку. Идеальный материал для мести. Не больше. Маршал шел на обман намеренно и осознавал, чем все обернется. Даже зная о моем страхе, он не постыдился его использовать… Это так низко… Так гадко… Так больно…
Не выдерживая внутреннего напряжения, я поднимаю руку и спешу покинуть аудиторию под недоумевающий взгляд Ростовой. Я рада, что она со мной общается и делится догадками, но сейчас это неуместно. У меня есть чудесный парень, о котором я должна думать. Лишь его допускать к своим мыслям. С горящим, как факел лицом, иду в уборную и натыкаюсь там на Кристину с подружкой. Во взгляде девушки Маршала тонны ненависти и обиды. Игнорируя их внимание, подхожу к раковине, включаю воду и ополаскиваю лицо.
– Представляешь, Милен, он мне букет прямо в университет принес, – Кристина говорит громко, не скрывая удовольствия, – я, конечно, отказалась. Веник так себе. Ненавижу пионы.
– Серьезно?
– Ц-ц-ц, – фыркает. Я же смотрю на свое отражение в зеркале. Речь ведь идет об Антоне. Часто моргаю. Глаза выделяются темными пятнами на бледном лице. – Конечно, я его не простила после той выходки.
– И долго ты будешь его мариновать?
– Не знаю. Пусть подумает о своем поведении… – остальные слова Кристины теряются в пространстве, потому что я выхожу с уборной. В ушах стоит гул. Сердце почему-то бесперебойно отбивает чечетку. Кожу на лице припекает от прилива крови. Какая мне к черту разница, что он ей дарит?! Плевать!
Останавливаюсь у окна в коридоре, что привести мыслительные процессы в порядок. Я уже давно для себя решила, какое место Маршал занимает в моей жизни, и сейчас убеждаюсь в том, что была права. Наши пути разошлись и пересекаться вновь не должны. Я не буду его слушать. Ни единого слова. Поступки показали правду. Чего еще я жду?!
Собравшись с духом, отталкиваюсь от подоконника и направляюсь в аудиторию. Занятие подходит к концу, мне остается лишь забрать свои вещи, что я и делаю. Инна идет следом с виноватым видом. Не знаю, что отражается на моем лице, но она не пытается больше заговорить о Крис или Антоне. Мы в звенящей тишине спускаемся на первый этаж, и я хочу проверить телефон. Дима говорил, что не сможет сегодня меня забрать. Тренировка. Только рука зависает в воздухе. Я чуть носом не утыкаюсь в нежные лепестки. Пульс тут же делает скачок. Ростова охает. Я медленно поднимаю голову и натыкаюсь на внимательный взгляд Антона. Он протягивает мне огромный букет… пионов! Руки начинают дрожать, особенно когда я слышу со стороны противный голосок.
– И не брезгует же…
Справляюсь с горечью, которая разливается по грудной клетке, принимаю цветы, выжимаю из себя улыбку и еле справляюсь с собой. Не сейчас.
– Спасибо, – приторно произношу и, не дожидаясь реакции Антона, начинаю потрошить букет о его лицо.
