Текст книги "Синхронизация (СИ)"

Автор книги: Инна Ласточка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

По другую сторону непрозрачного стекла Советники, увидев показатели, переглянулись, Томпсон присвистнул и включил микрофон.

– Чехов, Леоновенс, как себя чувствуете?

– Я в порядке, – Антон смог удержать голос и не выдать своего состояния. Очень хотелось лечь и не вставать несколько часов, и то, что он всё ещё стоял на ногах, казалось, чудом.

– Я тоже, – бледное лицо Нины говорило о многом, но это было эмоциональное потрясение, в остальном всё осталось в порядке.

– Мари? – обратился профессор к системе.

– Системы в норме, соединение стабильно.

– Ну, ещё бы! – хмыкнул Томпсон. – На сегодня закончили. Тренировки пройдут по плану, в согласовании с Советом, Леоновенс, завтра получишь чип.

– Что? – она так дёрнулась, что чуть не вырвала провода с корнем.

– Синхронизация сто десять процентов, ребята. Завтра получишь чип… – он резко замолчал и отвернулся от микрофона, его приглушённый голос что-то отвечал ещё более тихим голосам Советников. После небольших переговоров профессор вернулся, – нет, не завтра. Сегодня. Пройдите в лабораторию на тринадцатом уровне, Чехов покажет, можете расслабиться.

* * *

Они ждали завершения подготовки к инициации почти полтора часа, Нина снова была на нервах, Антон неожиданно задумчив и серьёзен.

– Мне нужно поговорить с вами сразу после этого, я, надеюсь, вам не составит труда немедленно вернуться на «Пегас»?

Она вскинула голову, устремляя на него удивлённый взгляд.

– Конечно, я же уже… – Нина поняла всю полноту смысла его вопроса и закончила фразу по-другому. – Значит, мне не показалось, вы были там?

– Где?

– В моём сне. Вы видели и меня, и того мальчика?

Антон кивнул. Он смотрел в стену, избегая прямого зрительного контакта.

– Да, в вашем сне и дело. Я хотел бы кое-что понять...

– Вы знаете этого мальчика? – Нина замерла, ожидая, что сейчас услышит долгожданную правду, но Антон промолчал, зато компьютер выбрал именно этот момент, чтобы объявить о завершении подготовки инициации. Нина на негнущихся ногах зашла в лабораторию.

Антон посмотрел на закрывшуюся за ней дверь, и ему вдруг стало не по себе: он понял, что отныне придётся держать себя в руках, не водить девушек, руководствоваться совместными решениями и, в целом, вести себя прилично, но вместо того, чтобы ощутить сожаление, он ощутил тепло. Где-то в груди на уровне солнечного сплетения оно зародилось крупицей нежности и коснулось сердца, – Нина была с ним, наконец-то, как он и обещал, она была с ним.

Чехов помнил, какое пренеприятное занятие это получение чипа, и искренне Нину жалел, но он так же прекрасно понимал, что «Пегас» даст им свободу, которой они оба давно хотели и, если быть честным, заслужили. Антон в красках представил эти ощущения: чип внедряли в левую руку между большим и указательным пальцем, обезболивающее не использовали, чтобы точно и безошибочно найти нервные окончания, – после этого жутко мутило, болела и кружилась голова, некоторое время сохранялась слабость и недомогание, но после всё проходило, оставляя лишь воспоминания.

– Антон! – визгливый голос Эмилии стал неожиданностью и досадным недоразумением, случившимся так не вовремя.

Чехов среагировал мгновенно, заслоняя дверь лаборатории от неё, но слишком поздно. Нина уже вышла оттуда, измученная, но довольная, и сразу столкнулась с разъярённой матерью.

– Я тебе что сказала, дрянь ты такая! – закричала Эмилия и схватила дочь за руку.

– Я бы попросил, – Антон поймал женщину за запястье и аккуратно, но твёрдо снял его с предплечья Нины.

– Ты больше не можешь мне приказывать, мама, – сказала Нина, бросая короткий благодарный взгляд на майора.

Эмилия раздула ноздри и стала похожа на разъярённого дракона – эффект усиливался из-за гладко уложенных и зачёсанных назад волос.

– Как ты могла? Неблагодарная! Неблагодарная! Я растила тебя, любила, приютила, когда погибли твои родители. Ты была одинока…

Чехов усмехнулся и отошёл, он прекрасно знал, насколько лживы были эти слова, а мадам Фармер не унималась.

– Вот посмотришь у меня, я сделаю так, что никуда ты не улетишь и будешь сидеть дома, как миленькая, пока я не скажу, когда тебе выйти. Ты ещё не все экзамены сдала, и не сдашь…

– Это не тебе решать, мой декан профессор Томпсон.

– И она права, – профессор подоспел вместе с Джоном Фармером как раз вовремя, пока скандал не перерос во что-то более серьёзное, – Эмилия, вы так не расстраивайтесь, детей отпускать всегда нелегко, – уговаривал он.

– У вас нет детей, а она моя дочь, и я…

– Она похожа на своего отца. Вам же не нужно напоминать, что вы не та, чьи гены передались ей? – Томпсон ненавязчиво приобнял её за плечи, кивнул полковнику и сделал знак Антону и Нине, чтобы они как можно быстрее ушли.

Им только того и хотелось. Оба срочно нырнули в первый подъехавший лифт и уже через тридцать минут вошли на борт теперь уже их общего корабля.

– В порядке? – спросил Чехов, поднимаясь на капитанский мостик.

– Немного кружится голова, – Нина села в кресло второго пилота, запоздало подумав, что следовало спросить разрешения, но поскольку Чехов молчал, она очень скоро забыла об этом. Её мысли вернулись к проверке их синхронизации, к странному повторяющемуся сну и получению чипа, перед которым Чехов намекал на важный разговор. Нина решила, что сейчас самое время задавать вопросы. – Вы хотели мне что-то показать?

– Что? – Антон, тоже погружённый в размышления, не сразу уловил смысл её слов, – Ах, да. Минуточку, – он устроился в кресле первого пилота и стал что-то бегло нажимать на приборной сенсорной панели. Нина ничего не поняла, банально не успев отследить последовательность его движений. Антон нажал комбинацию символов, провёл пальцами, смахивая изображение, и повернулся к Нине. – Я могу обращаться на «ты»? Прошу прощения, если этот вопрос оскорбителен или… – он положил руки на штурвал и вздохнул, мысленно ругая себя. «Чёрт возьми, почему с ней так трудно разговаривать?»

– Нет-нет. Всё хорошо. Можно и на «ты». – Нина рассматривала его профиль. Казалось, майор Чехов в разговоре с ней излишне вежлив и даже робок. Она слышала о нём многое и точно была уверена, что это редкое для него поведение. С ним что-то не так? Или с ней? Её предвзятое отношение куда-то медленно улетучивалось, но сердце всё ещё сопротивлялось этому, зарождая определённые сомнения. Возможно, слухи о нём никогда не были правдой, но ведь её подруги, сверстницы и те, что постарше, пострадали от его холодности, брошенные им после пары-тройки встреч, являлись абсолютным доказательством…

– Тогда, ладно, – Антон прервал её мысли, легко стукнув ладонями по штурвалу и выдохнул, – откиньтесь… – он усмехнулся сам себе, – откинься на спинку кресла, Мари проведёт сканирование твоего странного сна.

Нина сделала, как он сказал – вокруг её головы сразу образовалась светло-зелёная голограмма, с цифрами, знаками, буквами и мелкими изображениями, а пока это происходило, Антон принёс письмо прабабушки, точнее только тот лист, к которому приклеился высохший от времени цветок мелко-бутонной розы в расцветке, похожей на ягодное мороженое. До этого на панели он разблокировал секретный отсек с письмом, сделав всё так, чтобы со стороны невозможно было запомнить последовательность нажатий. Антон ещё сомневался, стоит ли открывать Нине такие секреты, но в любом случае понимал – молчать вечно ему не удастся.

– Ну что, Мари, какой вердикт?

– Это воспоминание, а не сон, – заявила МАРИ после довольно продолжительного молчания. – Оно сгенерировано не вашим сознанием, лейтенант Леоновенс, а пришло извне.

– Откуда? – Нина переглянулась с Чеховым.

– Я не могу сказать, – продолжала МАРИ. – Эти сны могут быть из будущего или прошлого, из любой точки галактики или даже вселенной.

– Занятно, – Антон положил лист с цветком на приборную панель перед Ниной, – узнаёшь?

– Д-да, – растерялась она, – но я не понимаю…

– Как давно появился этот сон?

– Не помню. Мне кажется, он снился всегда. Я всегда видела мальчика, но не различала его лица... Правда, цветок... цветка раньше не было, он появился только...

Чехов порывисто вздохнул и отвернулся, сжимая кулаки. «Мне кажется, он снился всегда». Значит, она начинала вспоминать уже тогда, и, если бы он понял это в школе, то вся их жизнь могла бы сложиться иначе. Антон одёрнул себя и сконцентрировал внимание на цветке.

– А цветок. Какое-то ключевое событие в тот, предыдущий или последующие дни?

Нина задумалась, сцепив руки на коленях.

– Он появился на днях, кажется, перед экзаменом по истории, когда…

– …вы с курсом вспоминали Александру Штатц, самого молодого Советника первого состава? И день, когда я вернулся на станцию?

– Я не… – севшим голосом возразила Нина, но тут же оговорилась, – вообще-то, конечно, да, именно тогда, – она непроизвольно коснулась цепочки на шее, достала рассечённый кулон и погладила его пальцами, – но как это связано со мной?

Антон отвёл взгляд.

– Оставим вопросы до лучших времён, а пока нужно отдохнуть. Эти недели будут чрезвычайно сложными, нам потребуются все наши силы.

– Я бы хотела знать… – Нина решилась посмотреть на него и поняла, что ответа не получит. Подождав ещё немного, она встала, попрощалась и побрела в свою каюту, больше не сказав ни слова. А Антон остался. Он долго смотрел ей вслед, потом на кресло второго пилота и думал о неслучайных случайностях и о том, что сама вселенная желает вернуть им утраченную дружбу, дабы свершилось что-то значимое. Что-то, о чём пока не было известно ни одному из них.

Глава 9. Совет

– Больше ста процентов синхронизации! Больше ста! – восклицал Кристофер Нейтан, нарезая уже восьмой круг по собственному кабинету.

Ричард сидел в кресле, сложив ногу на ногу, и молча наблюдал за отцом, хотя на самом деле вовсе его не видел, – он думал о Нине и обстоятельствах, сложившихся вокруг неё. Его злило абсолютно всё, и Ричард непременно бы накричал на отца снова или вступил с ним в жаркую дискуссию, но он намеренно выбрал тактику спокойствия, надеясь в этот раз сделать так, чтобы отец не сменил тему.

– Ричард, – командующий остановился, привлекая его внимание, – это невероятный результат!

– Поздравляю. Ты в восторге, а я нет. Ты позволил ей получить чип… и даже не объяснил мне почему?

Кристофер тяжело вздохнул и, оперевшись руками на стол, склонился к нему.

– Я же сказал, что ничего не решаю. Чем ты слушал? Я трижды повторил, что она тебе не пара. У тебя нет других дел? На Авроре нет других женщин? Или тебя всё ещё держит твоя детская обида?

Ричард поднялся на ноги, Кристофер выпрямился тоже.

– Сядь!

– Моя детская обида? Я хотел летать! И до сих пор хочу летать! Ты отобрал у меня всё!

– Сядь, я сказал! – Кристофер долбанул кулаком по столу. – У меня нет другого наследника. И не будет. Передать должность я не могу больше никому, переизбрание командующего едва ли не самая сложная процедура. Как и в случае с Леоновенс, я трижды предупредил, что тебе придётся покинуть пост капитана, когда настанет время. Но ты всё равно ввязался в это, рисковал жизнью на миссиях и рискнул жизнью после… во время извлечения чипа ты мог пострадать, ты мог погибнуть! А теперь ещё и это!

– Что? Что тебя снова не устраивает? – план оставаться спокойным провалился. Ричард плюнул на всё и перестал скрывать раздражение. – Несмотря на всю опасность, я не первый, кто отошёл от дел таким образом. Статистика показывает, что пострадавших не так уж и много, погибших ещё меньше.

– Вот как? – Кристофер выдохнул и, казалось, успокоился. Он медленно опустился в кресло и сложил руки домиком над столом. – Значит, надеешься ещё вернуться? Хорошо. Допустим, я позволю тебе уйти, что ты сделаешь? КРИ уже не отдадут тебе «Ястреб». Сместишь Чехова?

Ричард насупился и скрестил руки на груди.

– А если да? Если это моя цель? Тогда бы я убил двух зайцев сразу. Получил бы и корабль и девушку, которая мне нравится.

Кристофер покачал головой и прикрыл глаза.

– Больше ста процентов синхронизации. Ты не сможешь занять его место, уже нет.

– И почему же? Смею тебе напомнить, отец, что у меня был не менее высокий уровень. Или ты уже забыл?

– Нет, не забыл. Забудешь тут, когда твой единственный сын чуть не угробил себе жизнь из-за прихоти. Нет, Ричард, конечно, я не забыл.

– Тогда, что тебя так беспокоит?

– То, что «Пегас» первый в своём роде крейсер, практикующий двойное управление. – Командующий говорил так, будто объясняет простые и понятные всем истины, – Ты же знаешь, что эту технологию нам доставили из системы Аурон, долгое время человеческий организм отторгал такие связи, пилоты не добирали и сорока процентов, что теперь для нас очень низкий показатель. Так вот, если у твоего «Ястреба» соединение шло от чипа в корневую систему бортового компьютера и обратно, то с «Пегасом» всё иначе, – получив чип, второй пилот одновременно синхронизируется и с крейсером и с первым пилотом, что, по сути, должно снижать процент связи. Больше ста процентов синхронизации, немыслимо. Никто не одобрит деинициацию в случае Леоновенс и Чехова. Результаты будут непредсказуемы. Даже если всё получится, никто не гарантирует, что второй пилот не пострадает, никто не гарантирует, что система вообще примет тебя. Ричард, ты серьёзно?

– «Пегас» не испытательный крейсер, до Чехова на нём были пилоты, – гнул свою линию Ричард.

– Да, были. И их максимальный уровень синхронизации составлял всего семьдесят шесть. КРИ заинтересовано в миссиях этого корабля, а Совет взялся оберегать пилотов. Что бы ты ни делал, – Кристофер посмотрел сыну в глаза, – какая бы ни была для этого причина, не лезь к пилотами «Пегаса», умоляю. Не лезь!

– Я найду решение, даже если ты считаешь, что это невозможно.

– Ричард… – Кристофер обречённо вздохнул. – Ты же знаешь, что не в моих силах в одиночку помешать этому. Прошу тебя…

– Что ты так усиленно пытаешься мне сказать? – Ричард видел в его взгляде некую двусмысленность и не понимал, что ещё кроется под его просьбой. – О чём ты?

– Будь осторожен, – как и в прошлую их встречу здесь сказал Кристофер, подмигнул ему и расслабился. Он понял, что Ричард намеренно увёл тему в сторону подтекста слов от их прямого значения, и не стал продолжать.

Ричард нахмурился ещё сильнее и встал.

– Не хочешь говорить, значит, разговор окончен, так я понимаю?

– Нет. Ничего ты не понимаешь…

Ричард угрюмо взглянул на отца и молча вышел. Кристофер прислушиваясь к его шагам, включил на планшете передачу изображения с внешней камеры на двери, убедился, что сын действительно скрылся за поворотом коридора, и бегло набрал четырёхзначный код. Мигнул красный сигнал, и мгновение спустя в кабинет вошёл высокий мужчина в чёрной одежде. Он представился по форме.

– Какие будут указания, сэр?

– Новый приказ, – Кристофер раскрыл табличку с текстом на планшете и активировал защищённое соединение, дождался, когда его собеседник достанет свой планшет и подтвердит получение файла. – Это официальное разрешение убрать всех, кто связан с выявленной ситуацией. Основные цели не трогать, продолжать наблюдать, докладывать о реакции на осложнение их плана.

– Да, сэр.

– Первый доклад завтра в полдень. О подготовке и непосредственном исполнении докладывать максимально подробно. Свободен.

* * *

Большое круглое помещение с колоннами, похожими на древние памятники античного мира, (которые теперь можно было увидеть лишь на картинках в электронных справочниках или на рисунках старых художников, чьи произведения по счастливой случайности удалось сохранить в общей базе данных) ярко освещали лампы – их позолоченные ножки держали на себе шары белой энергии, лучи которой били в потолок, состоящий из тысячи мелких осколков зеркала, и оттуда разлетались по полу россыпью солнечных зайчиков. На возвышении, вдоль стен, располагались девять изящных кресел в красной обивке с инициалами Советников, на спинках их висели алые мантии с капюшонами, украшенными золотой вышивкой по канту, – абсолютно в каждый узор вплеталась едва заметная заглавная буква «А». Тишину, заполнявшую этот величественный зал, бесцеремонно нарушили, – створки высокой арочной двери распахнулись, и в помещение один за другим стали входить советники. До Хан Линь, высокий подтянутый мужчина с узким разрезом глаз и причёской на манер древнего Земного Китая, вошёл первым, он занял место у двери справа и сразу же поприветствовал следующего – это был Джозеф Василидиас, тот выглядел сильным греческим воином из старинных легенд, и его место оказалось напротив До Хан Линя. Чуть позже к ним присоединились Аннет Диамант, Марианна де Фауна, Стефания Боуэн, Себастьян Терри, а завершили процессию Франсуа Блумфилд, Руперт Купер и Гидеон Донаван. Все расселись по местам – трое последних в центре – накинули мантии и, словно сговорившись, взглянули на Аннет. Она улыбнулась.

– Сияния звёзд и вечного мира, Совет.

– Сияния звёзд и мира, – ответили ей остальные вразнобой.

Аннет Диамант встала.

– Я прошу прощения за столь срочное собрание здесь, на Ригеле, но у меня появились сведения от доверенных лиц, которые Совет просто не имеет права игнорировать, – она выглядела моложе каждого из присутствующих, однако все слушали её внимательно и никакого неуважения не выказали ни к возрасту, ни к тому, что она говорила.

– Что ж за событие заставило вас столь срочно покинуть уютный дом? – спросил Гидеон. Он носил седую бороду и волосы достаточной длинны, чтобы убирать их в низких хвост, перевязанный чёрной лентой. В его тёмных, наполненных мудростью глазах таилось спокойствие.

Себастьян Терри встал тоже, заставив тем самым остальных обратить на себя внимание. По его лицу было видно, что он всем сердцем поддерживает советника Диамант.

– Аннет действовала в интересах Человечества. До нас дошли слухи, будто существует вероятность, что кто-то снова пытается скомпрометировать Совет или вовсе подорвать его священный статус.

Франсуа Блумфилд гоготнул.

– Это случается каждые десять лет. Нам уже пора не обращать внимания на слухи.

Советник Терри почти оскорбился.

– Есть имя, запись с камер и прямые связи. Аннет…

– Спасибо, Себастьян, – она достала планшет, развернула и лёгким движением пальца толкнула информацию в сторону центра комнаты, – свет тут же погас, перед советниками развернулся голографический экран, открылось окно видеозаписи, представляя на всеобщее обозрение съёмку скрытых камер с этажа управления. Советники внимательно просмотрели предоставленные материалы – некоторые дважды – после долго молчали, и продолжили диалог, когда освещение было полностью восстановлено.

– Откуда запись с тепловизора? Насколько мне известно, в этом секторе условий для подключения к устройствам слежения нет, – с сомнением заметила Марианна де Фауна, пока другие обдумывали, что сказать.

– Запись сделана системой бортового компьютера крейсера специального назначения «Пегас», – ответила Аннет, – думаю, майор Чехов поступил правильно, что сообщил нашему осведомителю.

Стефания Боуэн фыркнула.

– Мне не нравится, что исследовательские корабли настолько могут вмешиваться в систему. По сути, мы не контролируем ничего, если в дело вступает КРИ. Да и в целом… Хоть одно событие Человечества после потери Родной Обители обошлось без Чеховых? Куда ни глянь, везде их фамилия!

Гидеон помассировал виски.

– Согласен, но сейчас Чехов – проблема второстепенная. Нам важно знать, с кем мы имеем дело? Кто посмел бродить ночью по сектору управления? Камеры сняли лишь силуэт, тепловизор тоже не дал никаких прямых наводок.

– Позвольте, – Терри взял слово, – та же система определила личность женской фигуры, это Эмилия Фармер…

Советники напряглись: Блумфилд громко выдохнул, Стефания Боуэн недовольно покачала головой, – никто не проигнорировал названное имя. Себастьян продолжал.

– Её муж является нашим доверенным лицом, он чист, и не имел понятия, что происходит.

– Джон безынициативный, слабохарактерный подкаблучник, мы и так это знаем, – тонким голоском произнёс До Хан Линь, – но доверяем ему. Он вне подозрений.

– Советник Терри, – высказался Василидиас, – если тут действительно подразумевается заговор, это серьёзное обвинение, хотя всё настолько неоднозначно, что любой из нас усомнится в этом. Не ясно, куда и зачем шла мадам Фармер.

Все заговорили одновременно: кто-то соглашался, кто-то спорил, кто-то пытался задать вопрос, – и на некоторое время зал окутал гул голосов, не позволяющий продолжить представление фактов.

– Хорошо-хорошо, – Терри выставил руки ладонями вперёд, пытаясь перекричать их и заставить снова слушать. – Пожалуйста, дайте закончить! – тишина стала возвращаться, гомон постепенно утих. – Мы все знаем, да это и не секрет, что в школьные годы у мадам Фармер были отношения с Кристофером Нейтаном, ходили слухи, будто и после замужества она не прекратила общение с ним…

– Тогда нам нечего разбирать, Совет не занимается супружескими изменами! – снова возмутился Джозеф.

– Да, дослушайте же, наконец! – воскликнул Себастьян, но сразу смягчился, – пожалуйста… Да, мы могли бы предположить, что это супружеская измена, но скажите мне, Советники, взрослые мужчины и женщины, вы, лично вы, пошли бы изменять своим супругам в закрытый сектор, напичканный камерами, средствами охраны, на этаж, где в любой момент может появиться кто угодно из руководящего состава, на этаж, принадлежащий управлению и резиденции Совета? – их возмущённые взгляды на этих словах чуть не превратили его в пепел, и он уточнил. – Чисто гипотетически, конечно. Чем в таких условиях можно заниматься ночью?

Никто не ответил, все только переглядывались и ждали вердикта. Наконец, Гидеон шепнул что-то на ухо Куперу и тихо размеренно произнёс.

– Хорошо. Спасибо, Себастьян, мы примем это к сведению и будем наблюдать. К Нейтанам уже давно нет никакого доверия, но если мы продолжим в том же духе, то и друг другу верить перестанем.

Блумфилд сложил руки на коленях и взял слово.

– Елена точно верна, я мог бы поговорить с ней, но не уверен в её сыне. Нейтана младшего не стоит списывать со счетов.

– Он безобиден, как овечка, – усмехнулся Джозеф, – если сейчас он потакает в чём-то отцу или даже ведёт собственную игру, его легко увести с этого пути. Ричард показывал высокие результаты честности и долга, его чувство справедливости не даст ему поступиться законами.

– В отличие от Чехова. Я всё время задаюсь вопросом, почему ты не привлечёшь его, Гидеон? – Марианна де Фауна расправила длинную тёмную юбку на поясе и смахнула невидимую пылинку. – Он способный, талантливый, хитрый и изворотливый, в его руках технологии, которые не каждому из нас доступны. Проще говоря, почти никому. Почему же нет? Неужели из-за старых распрей первого состава? Это глупо.

– Мы не можем привлечь его, Марианна, и не в Совете дело. Ни в старом, ни в новом. Не забывай, Чехов подчиняется нам формально. КРИ настаивает на том, чтобы исследователи не были привязаны к «Авроре» и колонии. «Пегас» автономен, Совет может только направлять, давать наводки на миссии, а в остальном… – Гидеон вздохнул и махнул рукой. – Нам с этим ничего не поделать.

– Вот именно! Наводки на миссии! Под этим предлогом мы могли бы использовать его прямо сейчас. Он превосходно закончил школу разведки, будем честны, Нейтан уступает ему во многом. Почему мы должны отказываться?

– Я сказал, этого не будет! – Гидеон неожиданно пришёл в ярость, хотя в действительности она не сказала ничего серьёзного. – Мы никогда, ни при каких обстоятельствах не будем использовать «Пегас» и его пилотов в столь мелких целях!

Его голос пронёсся по залу, на время оставляя за собой звенящую тишину. Василидиас откашлялся.

– Кстати о пилотах… Вам не кажется, что мы поспешили с назначением? Нина Леоновенс даже не введена в штат, часть экзаменов не закрыта, а если закрыта, то весьма спорно…

– Не поспешили! – Гидеон Донаван открыто выражал негодование. – Наши цели предельно ясны всем присутствующим, я полагаю? Чехов и Леоновенс должны были вырасти вместе и сделать за нас то, чего не смогли мы, пока не вмешалась пресловутая мадам Фармер. Если бы на тот момент у меня была возможность, я бы не позволил этому случиться. Кое-кто из вас, хочу напомнить, виноват… – он покосился в сторону Блумфилда и встал, чтобы пройтись по залу, а затем вернуться к креслу. Он снял мантию и бросил её на место в заметном раздражении. – Давайте же перестанем, наконец, быть глупцами и не упустим дарованный нам шанс! К слову… сто десять процентов синхронизации это вам не шутки. Никто же не хочет, чтобы пилоты «Пегаса» пострадали?

– Конечно, нет, – согласилась Аннет, – мы не станем втягивать их в это, но всем здесь так же очевидно, что откладывать дальнейшие миссии будет крайне неосмотрительно.

– Никто не будет их откладывать. Как только программа обучения позволит ввести Леоновенс в штат, план запустится, – возразил Терри.

– Это уже другая тема, которую обсуждать в полном составе Совета просто нелепо, – Гидеон прервал их и этим поставил точку в дискуссии. Он кивнул Советникам и прежде чем удалиться из зала, произнёс:

– Сияния звёзд и вечного мира.