Текст книги "Синхронизация (СИ)"

Автор книги: Инна Ласточка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22. Контрольный выстрел

– Система готова. Начат обратный отсчёт.

Одновременно с этим щёлкнул замок двери, вспыхнул яркий свет, и в лабораторию снова пришёл Ричард в сопровождении охраны, двух несчастных лаборантов и Марго. Он сразу направился к Антону, но, заметив, что Нина очнулась, остановился.

– У тебя ещё есть шанс передумать, – заявил он.

Нужно было что-то делать и делать прямо сейчас, но уйти и оставить Антона Нина не могла. Она никогда не простит себе, если сейчас так сбежит. Ещё столько не сказано, столько не решено. Она судорожно соображала, а Ричард, так и не дождавшись от неё ответа, обратился к Антону.

– Приказом командования ты отстраняешься от работы на борту крейсера специального назначения «Пегас» и отправляешься в колонию на Ригель. Смерть команды Мэйсона на твоей совести, Антон, – Ричард присел перед ним, заглядывая в глаза.

Антон скривил губы в дерзкой ухмылке, не замечая боль от ссадин.

– Какого командования? В твоей голове? В них стрелял ты.

– О, – Ричард приподнял бровь, – кто же расскажет об этом? Ты? Она? – он посмотрел на Нину, а затем на Маргариту, – или ты, Марго? Расскажешь?

Маргарита молча подняла на него взгляд и серьёзно ответила.

– Ты знаешь, что нет.

Нина всё ещё искала причины отвлечь Ричарда от системы деинициации, отсрочить процесс, и тем самым дать шанс хотя бы отцу найти их. Предупредить хоть кого-нибудь, кто способен помочь.

– Не важно, кто и когда расскажет правду, – сказал Антон, – ты не получишь мой крейсер, ты не получишь чип и не получишь того, чего желаешь. Ты просто не сможешь. Ты уже не тот человек, Рич… Деинициация прошла не так гладко, как говорят, правда? – он попал в точку, потому что Ричард тут же встал и врезал ему кулаком в нос, отвернулся и выдохнул, запрокинув голову. Антон сплюнул кровь. – Значит, я прав, ни одна система КРИ не примет тебя, – добавил он и получил ещё один удар по лицу.

Нине хотелось кричать, кинуться на Ричарда и разбить ему голову о ближайшую стену, но она не могла выдать себя. Если она снимет наручники и поступит так, как велит ей сердце, её схватят, и она не поможет, а только ухудшит ситуацию.

– Меня мучает один вопрос… – сказал Ричард, обращаясь к Антону, – когда ты меня заподозрил? Когда я сказал про сыворотку?

– Я заподозрил тебя многим раньше. Ты ведь подослал ко мне Тиану, чтобы она шпионила за мной? Даже слепой бы понял, зачем именно она ко мне подкатила. Я только не сразу догадался, что она от тебя.

– Тиана влюблена в тебя.

– О, это, конечно, меняет дело… – Антон покивал своим мыслям, – итак, ты собираешься меня убить. В любом случае при моём уровне синхронизации с системой изъятие чипа будет равносильно смерти. Поделись с обречённым, зачем это всё? Ради полётов? Ради какой-то высокой цели, о которой я не знаю?

Ричард с ненавистью посмотрел на него, а потом рассмеялся.

– Кристофер знал, что я мечтаю летать, что я не желаю идти по его стопам. Он мог выбрать в наследники любого другого, у него были годы подготовить документы, но он этого не сделал. Зато ему хватало сил на то, чтобы препятствовать мне, обсуждать с Советом моё отстранение при лояльности ниже пятидесяти, если б она такой была, и всеми силами строить козни уже в работе с «Ястребом». Единственное, что у него получалось хорошо, это притворяться заботливым и любящим отцом…

Антон вскинул голову.

– Не прикрывайся отцом. Ты хотел летать, хотел вернуться к исследованиям и разведке, но одного желания мало. Позволь, я поделюсь своими догадками. Деинициация и невозможность изменить ситуацию повлияли на тебя. Ты решил, что можешь делать, что угодно.

– Замолчи, – прошипел Ричард.

– При поддержке матери, Марго и Тианы ты сделал всё, чтобы подобраться ко мне. Даже попытался склонить Нину на свою сторону, но не удалось, – Антон усмехнулся. – На «Ястреб» путь тебе был заказан, а на «Пегас» под вопросом. Думал ли ты, что можешь развязать гражданскую войну? Думаю, да… А может, это и было частью плана? А что? «Пегас», попавший во власть Совета, был бы достаточным аргументом в ведении боевых действий против КРИ. Или нет... нет! Кристофер на том видео упомянул, что данные, просочившиеся с КРИ на «Аврору», твоих рук дело. Поэтому тебе так важно туда вернуться и подчистить свою историю.

– За-мол-чи!

Антон не слушал.

– Итак, твоя болезнь, или что бы там ни было после деинициации, прогрессировала, и твои идеи быстро становились целями, а цели – планами. Кто-то по твоей наводке или по наводке твоей матери прислал уведомление Нине, чтобы она ушла с корабля, отвлекая внимание от этого взрывами стыковочных шлюзов. Ты знал, что я пойду за ней, несмотря на приказ, ты пошёл следом и намеренно спас меня, выстрелив боевыми в трёх патрульных. Помог мне, но позже, когда понял, что я начал подозревать тебя, подослал на «Пегас» взломщика, подстроив всё так, чтобы корабль остался пустым. Часть не очень важных файлов, пропажу которых я даже не заметил, была удалена именно потому, что там хранились веские доказательства твоих поступков, а может и не только твоих.

– Если ты не заткнёшься, я передумаю и выну чип уже у трупа! – перебил Ричард.

– Это как угодно, но сначала дослушай! Со взломом Мари ты оставил мне ещё один подарок: моё местоположение больше не фиксировалось, эта функция восстановилась только с полным восстановлением бортовой системы. Тем временем ты всё ещё пытался переманить Нину, а сам уже уверенно шёл к тому, чтобы найти повод обвинить меня, и нашёл его, вспомнив о раненных патрульных. Ты намеренно позволил Кристине Камо выкрасть золотую карточку, и в ту ночь, когда я проводил Нину и соответственно уже не мог предоставить свидетеля, как доказательство своей невиновности, подослал в больницу человека, который закончил начатое тобой. Ты, надо сказать, удачно выбрал время. Уверен, ты даже проверил, что Мари ещё двенадцать часов не могла фиксировать мои перемещения. Затем, когда убитых обнаружили, ты доложил Совету… нет, нет, одному Советнику, отцу Тианы, свою версию событий и получил разрешение действовать.

– Закрой свой рот! – заорал Ричард и замахнулся, но вдруг остановил руку на полпути, ухмыльнулся, и нажал запуск системы.

– Активация, – проговорил компьютер.

Система деинициации запустилась, модуль на кресле повернулся и начал автоматическую настройку. Антон дёрнулся и крикнул.

– Марго, из нашей четвёрки ты всегда была самая адекватная. Ты понимаешь, что ему не помощь нужна, а лечение?

Маргарита молча наблюдала за этой сценой и вжималась в стену. Сейчас она казалась маленькой серой мышкой, попавшей случайно на конвейер в литейном цехе. В отличие от неё, Нина, которую запуск системы привёл одновременно в ужас и негодование, решила действовать. Следуя приказу майора, она успешно сняла наручники, дёрнулась в сторону Ричарда и вдруг схватилась за голову. Оказывается до этого Нина не чувствовала боли только потому, что не двигалась – первое же резкое движение вызвало головокружение и тошноту. Она упала на пол, в глазах потемнело, шум и топот показались ей миражом, очередным бредом от удара по голове... Однако дверь лаборатории влетела внутрь на самом деле, одним точным выстрелом был сбит наконечник модуля, другими двумя разбиты зажимы рук Антона. Когда Нина снова смогла сфокусироваться на происходящем, началась перестрелка, кто-то подхватил её под руку и поставил на ноги – только минуты спустя, в укрытии за пультом управления, она обнаружила, что этим кем-то был её приёмный отец. К нему в группе спасателей присоединились Первый Советник Гидеон Донаван, Себастьян Терри, Аннет Диамант, их охрана из пяти человек и, к вопиющему негодованию Нины, Елена Нейтан.

Ричард подготовился. Несмотря на состав спасателей, охраны нового командующего оказалось чуть ли не в два раза больше. И всё же, когда перестрелка переросла в рукопашный бой, сторона Ричарда сразу сдала позиции и оказалась максимально близка к позорному поражению. Нина видела, как храбро и изящно сражаются Советники, она видела Антона и Елену, бьющихся рядом, видела, как на её отца навалились двое бойцов охраны Ричарда, как он скинул их, а затем прозвучал выстрел. Нина не сразу поняла, что произошло, когда Джон пошатнулся, сделал шаг назад и упал…

– Папа, папа! – сквозь шум боя Нина слышала собственный голос, будто он передавался по общей связи. Она насколько могла быстро добралась до Джона Фармера, оттащила его подальше и прижала ладонь к его ране... в левом плече, чуть выше сердца.

– Нина… – Джон плакал и хрипел, хватая её за руки, – посмотри на меня, Воробушек, послушай…

– Пожалуйста, молчи. Скоро всё будет хорошо…

– Нет… нет, ты должна знать… Ричарда используют… он не опасен... предатель…

– Что?

– Предатель то… – неясный звук оглушил Нину, и Джон Фармер неестественно вздрогнул. Его взгляд ещё мгновение был устремлён на неё, а затем угас.

Только несколько секунд спустя Нина осознала, что это был второй выстрел... безошибочно точный. Кто-то не желал, чтобы Джон раскрыл ей имя предателя. В ярости она оглянулась и тут же выхватила взглядом Елену, отбрасывающую бластер на одного из раненых охранников.

– Елена! – Нина, неизвестно откуда найдя в себе силы, встала во весь рост и пошла на неё неуверенной походкой с единственным желанием отомстить. Казалось, что в этот момент весь гнев и негодование сосредоточились вокруг неё, становясь серьёзной защитой от ударов и пуль. Елена стала отступать, быстрее и быстрее, Нина ускорилась тоже, побежала к выходу наперерез и почти поймала её, когда у стеллажей их разделил подоспевший отряд безопасности Совета. Нина протиснулась мимо них к двери, оттолкнув спешащую уйти Марго, и побежала за Еленой по коридору, подобрав по дороге чей-то бластер. Она была уверена, что убьёт её, не задумываясь. Нина видела Елену, ей бы хватило сил догнать её… оставалось совсем чуть-чуть, вот выбежать за поворот, прицелиться и… но кто-то преградил её путь, поймал на бегу за талию, притягивая к себе.

– Нина!

Это был Антон, и он впервые появился очень некстати.

– Отпусти меня! Я убью её! Я убью её!

– Стой! Стой! Стой! – он отобрал бластер, взял Нину за плечи и слегка встряхнул.

– Она убила моего отца! Она его убила, Антон! Ты вообще за кого! Зачем ты меня остановил? – кричала Нина, отбиваясь от его рук.

– Джон? – Антон приложил усилие, чтобы удержать её, и посмотрел в сторону лаборатории, – Джон...

Нина отчётливо ощутила, как вздрогнула его грудь, снова попыталась вырваться, но не смогла, и уступила ему и бессильной истерике, накрывшей её с головой. Она рыдала, цепляясь за одежду Антона, бесконечно повторяя фразу:

– Она убила моего отца. Она убила моего отца…

– Елена? Ты о ней?

Нина прорыдала что-то невразумительное, но Антон понял её, и хотя ничего существенного сделать не мог, он всё же нашёл в себе силы прошептать:

– Подумай сама… Елена пришла с Советом и помогала им. Если сейчас назовёшь её убийцей, никто не поверит, ведь то, что стреляла именно она, наверняка, видела только ты. Она знала, что делает. Мы разберёмся с этим вместе, но не сегодня, Нина, не сегодня, – он сжал её ещё крепче, до дрожи, уткнулся носом в макушку и тихо добавил. – Мне очень жаль.

Две недели спустя

– Я должен благодарить вас, майор, что вы не стали действовать импульсивно. КРИ пытались связаться с вами и этим активировали защитные протоколы, «Пегас» послал красный сигнал на базу. Чудо, что у вас получилось и всё обошлось, – Гидеон Донован улыбнулся и пожал руку Антону Чехову.

– В этом нет моей заслуги. В лаборатории мои действия были ограничены, я мог запросить помощь для носителей чипа, но не мог выйти на внешнюю связь. Пожалуй, в большей степени это заслуга Адмирала Картер. Это она связалась с вами.

– Правда? – Гидеон искренне удивился. – Тогда у нас ещё есть шанс на сотрудничество.

– Она весьма лояльна к Совету, пока Совет не вмешивается в дела КРИ. Я тоже был удивлён, что сообщение послали именно вам.

– Да, я… признаться, не думал, что оно лично от Адмирала, и действительно несколько смущен таким поступком, – Гидеон снова улыбнулся. – Полагаю, вы станете ждать судебных разбирательств? Или мне больше не стоит вас задерживать?

– Ждать не будем. Мы дали показания, но ваш приказ помогать Маргарите Лабуле ещё в силе. Мы планируем остаться на выпускной, а после, да, покинем «Аврору».

– Лабуле? Она же исчезла после известных событий и находится в розыске. Вы всё равно закончите то, что начала она?

– Закончим... – Антон поправил воротничок кителя. – Маргарита обладает ценной информацией. Надеюсь, вы понимаете, что её поиски должны быть более чем осторожными?

– Нет. Сведения, которые вы предоставили, при всём моём уважении к вам, Чехов, ничем и никем больше не подтверждены. Если Маргарита на вашей стороне и могла их подтвердить, почему исчезла?

– В том-то и дело, что Маргарита не на моей стороне, Советник.

Гидеон медленно опустил взгляд.

– Тогда объясните, почему слова Маргариты так важны? Зачем ей помогать вам и поддерживать обвинения против Елены Нейтан? Почему вы вообще настаиваете на её причастности? Елена много лет верна Совету. Думаете, она могла стрелять в полковника Фармера?

– Я больше чем уверен в этом, – Антон смотрел прямо на него, – но, вы совершенно правы, голословные заявления не являются доказательством. Я найду способ подтвердить свои слова.

– Поймите меня правильно, Чехов. Я сам недоволен политикой Блумфилда, и поскольку Елена Нейтан его наблюдатель, у меня есть основания вам верить, только и я не могу бездоказательно сеять раздор в Совете, особенно сейчас, когда над галактикой нависает внешняя угроза. Когда найдёте подтверждение, тогда мы и вернёмся к этому вопросу.

– Я ничего не требую, Советник. Только прошу перевести Ричарда Нейтана в отдельную больницу, вне космической станции, независимо от исхода расследования.

Гидеон недовольно повёл головой.

– Куда же? На Ригель? Врачи здесь гораздо опытнее тех, что работают в колонии, нет никакого смысла...

– Я не это имел в виду, – Антон со знанием дела раскрыл карту, приблизил несколько рядом стоящих планет в скоплении звёзд и сказал: – Да, Ричарда Нейтана должны осмотреть квалифицированные врачи, но не связанные с нами. Обратитесь к Лагости Аки или к Леди Варане, сделайте что угодно, только отправьте Ричарда к другим врачам и предоставьте ему соответствующую защиту.

Гидеон долго молчал, затем усмехнулся, поглаживая бороду.

– В разговоре с вами, Чехов, я начинаю забывать, кто из нас Первый Советник. Послушайте, вы просите меня отправить главного подозреваемого неизвестно куда, за пределы действия наших законов… Думаете, насколько это верное решение?

– Советник, я знаю, что сейчас вам сложно принять мои слова на веру, но если хотите понять, почему я обвиняю Елену, исполните мою просьбу.

– Почему Чеховы всегда только приносят проблемы, но никогда не помогают их решать? – Гидеон провёл ладонью по лицу и отошёл к иллюминатору, за которым у одного из шлюзов стоял «Пегас», сверкая габаритными огнями. – Ну, хорошо. Я заинтригован и исполню вашу просьбу, – он обернулся и снова посмотрел на Чехова. – Что вы молчите? Не верите?

– На моей памяти ещё не было случая, чтобы Советник Донаван нарушал какие-то обещания, – спокойно ответил Антон.

Гидеон кивнул и улыбнулся ему, возвращаясь мыслями к «Пегасу», а затем и к трагедии одного из его пилотов.

– Как себя чувствует Леоновенс? Вы упомянули выпускной, она сможет выступать?

– Это Нина так захотела, и я не стану ставить под сомнение её решения.

– Понимаю.

Пока Чехов обменивался любезностями с Советом, давал очередные и последние показания, Нина мялась у двери палаты в больничном крыле. Последние слова отца врезались ей в голову, словно кто-то выжег их там калёным железом. «Ричард не опасен, предатель то...». Кто такой этот «то»?.. Она думала обо всём на свете, только не о том, чтобы постучать и переступить порог. Её знобило. Но войти всё же пришлось... На больничной койке под капельницей лежал Ричард, а рядом в кресле, свернувшись калачиком, посапывала медсестра. Нина приложила палец к губам, когда та подорвалась с места.

– Что скажете? – тихо спросила Нина.

– Деинициация активировала какую-то старую болезнь… заражение, возможно, – прошептала медсестра, замирая в шаге от неё. – У меня нет точных данных, только краткая сводка, – она немного помолчала, – лекарство начало действовать... сейчас самый кризис, он бредит... – медсестра подбирала слова, словно боялась реакции на них, – и самое ясное, самое здравое из всего, что он говорит, это… имя женщины. Нина, кажется…

Нина вздрогнула.

– Это я…

– Да? – медсестра прикрыла рот рукой. – Он говорит, что любит вас.

– Он чуть не убил меня, – сказала Нина, – угрожал мне, использовал ради своих целей…

– Я слышала об этом и знаю, к кому приставлена сиделкой. Неужели найдут всех виновных? Это такая редкость…

Нина положила руку ей на плечо и похлопала.

– Виновных я знаю, вопрос лишь в том, как доказать их вину, – она грустно улыбнулась.

Медсестра долго и с интересом разглядывала её, затем кивнула.

– Надеюсь, у вас всё получится.

* * *

Выпускной прошёл тихо. Смерть Джона Фармера потрясла всех – на «Авроре» уже много лет не было покушений на вышестоящих офицеров – и хотя никто не хотел портить праздник, предчувствие грядущих изменений отражалось на лицах, в разговорах и в общей атмосфере. Нина грустила. Без Кристины выпускной не был выпускным, её присутствие теперь казалось таким необходимым, таким важным. Рядом с Ниной не было больше родителей, не было и подруги… единственным человеком, чьему отсутствию Нина обрадовалась в этот вечер, была Тиана Блумфилд, которую отец выслал на Ригель.

Отсидев торжественную часть и выступив на сцене, как и планировали, пилоты «Пегаса» покинули мероприятие и вернулись на свой корабль. Здесь, как часто бывает после многолюдного торжества, на обоих накатила тоска, и они уселись в кухонном блоке: пили вино, делились лучшими воспоминаниями о Джоне Фармере. Нина рассказала о своём полёте в Следственный Изолятор и о смерти Кристофера Нейтана, Антон добавил ещё пару слов о Лео и Элизабет Леоновенс. Разговор затянулся и отпустил их далеко за полночь.

Нина уснула не сразу, она ещё долго лежала, прислушиваясь к работающим системам корабля, думала о том, что на «Авроре» её уже ничего не держит, и о том, что будет завтра, когда «Пегас» вылетит в открытый космос. Она выпила достаточно, даже более чем, но сон не шёл… не шёл…

Мир застыл в кристально прозрачной чёткости и вдруг распался на осколки, измельчился в песок, а затем и вовсе стал туманом. Нина обнаружила себя в нём, полностью изолированной от внешних признаков жизни. Единственное, что она чувствовала – твёрдую почву под ногами. Туман клубился и медленно густел, пока не стал настолько плотным, что скрыл ноги Нины до колен. Она не знала, куда идти, но чувствовала непреодолимое желание сделать шаг вперёд и достичь цели. Туман сгущался только плотнее, где-то вдали бродили неясные тени, но они не пугали и не пытались приблизиться… Нине казалось, что это души ушедших, что здесь она может встретить приёмного отца, Кристофера или своих родителей. Только никто из них так и не появился. Время тянулось бесконечно медленно. И вот, наконец, после долгого однообразного путешествия, перед Ниной открылась совершенно ясная поляна, окружённая высокими деревьями, верхушки которых уходили в небо, в сияние ярких скоплений звёзд. Она видела такое на старых снимках, и так же, как на одном из снимков, в центре поляны горел костёр, а вокруг него сидели люди… То есть они только с первого взгляда показались людьми, на деле же человек среди них был только один – уже знакомая женщина с длинной косой цвета молодой пшеницы. Теперь Алекс выглядела гораздо старше, в её глазах таилась глубокая боль, а бледное, потускневшие от слёз лицо, показывало, сколько всего ей пришлось пережить к этому моменту. Напротив неё сидели трое существ, закутанных в серую ткань. Похожие на чёрные тени, бесформенные и неуловимые, они носили одежды, формирующие их гуманоидный облик. В теории Нина знала, что это Флёрсарин, но никогда не представляла их такими, какими увидела теперь, в этом месте, – её догадки подтвердились, когда один из них обратился к Алекс очень мелодичным голосом.

– Мы все существуем в мире, и раз мы появились, нам следует принимать друг друга, сохранять каждый вид. Мы понимаем твою обеспокоенность, посланница юного народа.

Алекс склонила голову.

– Я благодарю ваши светлости, что разрешили мне поделиться своей историей. Могу ли я услышать ответ его высочества?

– Решение принято, – сказал другой, тот, что сидел справа, – мы поможем тебе, ты готова?

Нина завороженно наблюдала, не в силах пошевелиться, её будто что-то держало на месте, заставляя продолжать смотреть и слушать.

– Мне уже нечего терять, – произнесла Алекс.

Её собеседники переглянулись.

– Ты не должна так говорить, у тебя есть нечто большее… твои дети.

– Я уже не смогу их видеть, никогда не смогу. Ни сына, ни внука…

– О да, но это не значит, что они исчезли из твоей жизни.

Она вскинула голову, и Нина увидела слёзы, скользнувшие по её щекам… Один из существ, тот, что до этого покорно молчал, обошёл костёр и опустился на землю, будто преклонил перед Алекс колено. В следующий миг из ткани сформировалась, похожая на человеческую, рука, а на ладони возник рассечённый кулон с длинной цепочкой… тот самый кулон, который Нина носила, не снимая. Кулон замерцал призрачными бликами в отблесках огня.

– Возьми наш дар, Александра, это ключ к тому, что так стремишься уничтожить и одновременно к тому, что желаешь сберечь. Здесь твоя информация и путь твоего народа к спасению.

– Что мне нужно делать? – спросила она.

– Храни этот дар, пока не встретишь ребёнка, что принесёт тебе земной цветок, похожий на вершину снегов в ярко-алом рассвете… прими цветок и вручи взамен наш дар, а после оберегай этого ребёнка, стань ему другом, и пусть передаёт он дар своим потомкам, а ты передай цветок своим. Однажды сойдутся звёзды, и то, что должно произойти, произойдёт непременно.

– Как же потомки поймут, что это такое, если некому будет рассказать им?

– Об этом позаботимся мы… и о тебе… – он вдруг оборвал свою речь и повернулся к Нине.

Она даже не успела заметить, как он переместился. Просто только что был рядом с Алекс, а сейчас уже перед ней, лицом к лицу… Нина, наконец, разглядела его: он весь состоял из тёмного дыма без определённых черт лица, наполовину скрытого под капюшоном, и лишь глаза – алые как два больших рубина – смотрели прямо в душу. Нина попятилась, стала отступать, он пошёл за ней, а следом заклубился белый туман, скрывая поляну… Нина запаниковала, оступилась и упала, первозданный страх захватил её с головой и беззвучный крик, сорвавшийся с уст…помог ей проснуться.

– Нина! Нина! – Антон уже несколько минут тряс её за плечи и пытался разбудить. Он очнулся, когда герцог Флёрсарин переместился к ней во сне, – Нина! Проснись!

Она с трудом разорвала путы, связывающие её с кошмаром, схватила ртом воздух и, тяжело дыша, уставилась на него… их глаза встретились, зелёные и синие, трава и море, земля и небо, воспоминания и боль… но в следующее мгновение Нина отвернулась, всхлипнула и отчаянно зарыдала.

– Я видела… я…

– Я тоже, я знаю, я тоже видел, – он крепко обнял её и прижал к себе, не как мужчина, но как человек, которому она могла довериться.

Нина уткнулась ему в плечо, почти не понимая, что делает, и разрыдалась ещё сильнее. Несколько минут она не могла успокоиться, но потом, когда в голове прояснилось, а слёзы закончились и стали высыхать, Нина ещё раз оценила говорившую с ней женщину.

– Не понимаю, – прошептала она и шмыгнула носом, – я же никогда не видела Александру Чехову молодой… да и старой в общем-то тоже, она… Как я могу помнить её лицо? Может она жива? Может…

– Нет. – Антон вздохнул. – Самый молодой Советник первого состава, основатель Корпуса Разведки и Исследований, единственный изгнанный Советник со своего поста, Александра-Мария Чехова-Штатц и моя прабабушка. Статус «мертва». Я знаю данные этого официального файла наизусть, Нина, и у меня нет причин не доверять ему. Я был там, я видел это… как умирает последний человек из моей семьи.

Нина едва успела вытереть остатки слёз, как заплакала снова – ей стало жаль Антона. Она приподняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Ты заметил, в том сне у моря… Ты же сказал, что тоже видел его? Она была такой счастливой, а здесь…

– Заметил. Встреча, которую мы видели, случилась в момент разлада с Советом и, очевидно, после того, как казнили Михаила.

Нина вздрогнула. Антон продолжал, мрачнея с каждым словом.

– Судя по всему, цветок и твой кулон связаны, и наше мысленное общение, наверняка, одно из побочных эффектов этой связи. В них хранится какая-то информация, и я почти уверен, что знаю, какая именно… Почему раньше мне никогда не приходило это в голову? Смертная казнь предусмотрена только за один вид сокрытой или украденной информации…

– О новой Земле, – обречённо закончила Нина, – получается, они нашли планету уже тогда, но почему Человечество всё ещё в космосе?

– Нам предстоит это выяснить. Тебе и мне. Нам очень многое предстоит выяснить, – он дружески похлопал её по спине, – ложись спать. Если хочешь, я побуду здесь, рядом, пока ты не уснёшь.

Она отстранилась и как маленькая девочка свернулась калачиком рядом с ним.

– Мы должны друг другу целую вечность, Антон. Спасибо тебе.

Он не понял, о чём она говорит, но его имя, слетевшее с её губ, заставило его улыбнуться.