Текст книги "Синхронизация (СИ)"

Автор книги: Инна Ласточка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

– О, как безжизненно… – удивился Ричард. – Она у вас такая некоммуникабельная, ваша Мари?

– Уверена, майору она отвечает гораздо теплее. Может, мы ещё плохо знакомы?

– Может быть, – неопределённо ответил он, увидев на площадке у лифтов целое собрание людей, которые, как и они сами, спешили на жилые уровни.

Для полного комплекта к этой ситуации работающий лифт оказался только один, а грузовой с некоторых пор был недоступен для пассажиров. Ричард мысленно выругался, спрашивая себя, какого чёрта всем этим людям приспичило ехать по домам именно сейчас. Когда двери открылись, Нина, в результате хаотичных перемещений окружающих, оказалась внутри первая, поэтому поспешила пройти к противоположной стенке и встать у перил подальше от входящей толпы. Народ же, вероятно, решил, что поместятся все, так что, когда Ричард протиснулся к Нине, их тут же зажали между панорамным стеклом и чьей-то широкой спиной. Все спешили домой, уставшие, со своими проблемами и заботами, им не было дела до форменных обозначений на кителе офицера, да и кто мог подумать, что новый Командующий лично окажется в это время и на этом уровне, да ещё и решит впихнуться в переполненный лифт.

Нина стояла неудобно, металлический поручень впивался в поясницу, но отодвинуться от него и прижаться к Ричарду ещё сильнее она не могла. Ричард же отчётливо чувствовал аромат её волос, лёгкий пух которых щекотал его подбородок, слышал её мерное дыхание и ощущал, как она напряжена из-за неудобного и неловкого положения. Ему вспомнился похожий случай, когда так же в лифте, очень давно, они стояли с Марго, её курчавые волосы ловили отблески падающего на них света… На мгновение Ричард усомнился в своей цели, но лишь на мгновение… в любом случае, что бы ни случилось, это будет ему только на руку.

– От вас пахнет персиками, вы их любите? – тихо спросил он.

Нина посмотрела на него – она не знала, что он всё это время не отводил от неё взгляда – и смутилась. Ощущение неправильности её чувств усилилось.

– Я никогда не пробовала персики, – голос подвёл её и сорвался на шёпот.

Между их губами было несколько сантиметров, взгляды пересеклись, и этот разговор показался какой-то дикой глупостью. Ричард тепло улыбнулся и в то же время почувствовал непреодолимое желание поцеловать её. Ему нужно было только чуть-чуть наклониться, только сделать первый шаг, только взять всё в свои руки, но не удалось. В этот момент лифт медленно остановился, дополз до уровня и характерно щёлкнул… Двери открылись, кабина стала постепенно пустеть, и Нина ускользнула к выходу. Она успела сделать пару шагов, прежде чем Ричард решился… он обернулся, без всякого предупреждения схватил её за руку, дёрнул на себя и поцеловал. Она замерла, застыла в медленном осознании происходящего, окутанная тонким травянистым ароматом его парфюма, застигнутая врасплох прикосновением его тёплых нежных губ к своим… Это длилось всего мгновение для неё и вечность для него, после которой Нина положила руки ему на грудь и оттолкнула. Ричард отпустил.

– Прошу прощения, я… не знаю, что на меня нашло… – он и сам растерялся, потому что совсем не планировал этого, не собирался так спешить, но её неожиданная близость, этот внезапный душевный порыв, изменили всё.

Она не понимала, что чувствует, впервые в жизни Нина не понимала себя, и единственное, о чём могла думать – если Ричард сейчас пойдёт за ней, все её слова Антону насчёт этой встречи окажутся ложью. Всё запуталось и стало только хуже.

– Мне нужно идти, – сбивчиво проговорила Нина и вышла из лифта.

Она ушла, не оборачиваясь, слишком поспешно для того, чтобы кто-то мог её догнать, ворвалась домой, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Рука сама непроизвольно потянулась к лицу, пальцы коснулись губ, на которых до сих пор горел его поцелуй… Сердце трепетало, отбивая бешеный ритм, воздуха не хватало и, казалось, что у неё лёгкое помешательство… Она шла не за этим, её целью был несколько иной итог, но отрицать то, что поцелуй ей понравился, было бы просто глупо. И только в конце, когда эйфория немного спала, её осенило – Ричард её переиграл.

– Нина? Воробушек. Это ты? Что-то случилось? Ты в порядке? – Джон Фармер появился на пороге кухни в домашней одежде и тапочках, прерывая волнения Нины. Он выглядел плохо: осунувшийся, с синяками под глазами и впалыми щеками, словно внезапно и резко похудел. Джон любил Эмилию и знал, что она никогда не полюбит его и вполовину так же сильно, как любит Кристофера, но ещё он знал, что Эмилия никогда бы не поступила так с Ниной, право на воспитание которой отвоевала ценой нескольких разрушенных жизней.

– Да, всё хорошо, а вот у тебя, как я посмотрю, нет… Пап, ну, так нельзя, – Нина печально улыбнулась, отодвигая собственные проблемы на второй план, подошла и обняла его, – не мучай себя, мы не дадим маму в обиду.

Джон сжал кулаки. Ему было трудно, но он старался держаться перед дочерью, перед их замечательной Ниной, которая, сколько бы Эмилия не злила её, продолжала относиться к ней с искренностью и теплом.

– Что-то не так, воробушек. Что-то не так, – прошептал он, обнимая её в ответ. Они простояли у двери несколько минут, пока Джон, наконец, не спохватился. Он украдкой вытер слёзы и увлёк Нину на кухню, где, приободрившись, решился на разговор. – Всё слишком странно. Они оба молчат, и я… – Джон начал суетиться, выставлять на стол печенья и чай, – я боюсь… – вторая чашка с горячим чаем дрогнула в его руке.

– Почему, пап? – Нина перехватила его руку и помогла поставить чашку на стол.

Джон устало провёл ладонью по волосам и сел.

– Лео и Элизабет, твои родители, тоже так себя вели перед тем как…

Нина вдохнула и несколько секунд не выдыхала, сдерживая жгучие слёзы. Когда она, наконец, смогла ответить, голос сорвался на шёпот.

– Ты знал их?

– Прости, – тоже шёпотом ответил Джон, – Эмилия запрещала рассказывать… – он снова тяжело вздохнул. – Мы дружили. Я, Кристофер Нейтан, Джеймс Томпсон и твой отец. За год до твоего рождения Лео и Элизабет куда-то отправились. Всё было секретно, да и мы тогда уже давно были не в тех отношениях, что прежде. А за месяц до крушения «Гаусса» их троих вызвал Совет по вопросу какой-то секретной миссии, и с той встречи никто из них больше не проронил ни слова о работе. В то время они вообще говорили очень мало. Так же, как сейчас Эмилия и Кристофер. Я бы не брался связывать это воедино, но…

– Я поняла, не беспокойся, ни о чём не беспокойся. Мы вытащим маму. Всё будет хорошо.

* * *

На утро Нина не стала возвращаться на «Пегас», форма была при ней, так что она сразу отправилась на церемонию прощания, которая и без того начиналась слишком рано. До места добралась с отцом и там сразу же наткнулась на совершенно взъерошенного Чехова.

– Что случилось? – Нина придирчиво осмотрела его причёску.

– Мари, – ответил Антон, – кто-то запустил вирус в бортовой компьютер, – он понизил голос до шепота и отсалютовал Фармеру, – починка может занять время и не малое, а у нас первый вылет уже очень скоро. Хорошо, что я успел заблокировать доступ к личным документам.

– Мари? – Нина кивнула отцу на прощание и отвела Антона в сторону. – Почему это случилось как раз тогда, когда я отсутствовала?

– Потом, – Чехов выпрямился и повернулся лицом к входившему отряду офицеров.

Нина посмотрела туда же и наткнулась взглядом на Ричарда. Он шёл в окружении охраны своего отца в парадной форме с соответствующими знаками отличия и весь путь не отрывал от неё глаз. Ей показалось, будто ноги её приросли к полу, и снова подумалось о неестественных причинах такой реакции на него. Нина пришла в себя, только когда вся эта делегация скрылась за дверью, и она вместе с Антоном и остальными вошла следом. Нина знала, что за дверью расположен плац, где обычно проходили парады и военные мероприятия, но никогда там не была. На деле эта часть «Авроры» представляла из себя большую площадку, вроде стадиона, покрытую мягким настилом. Потолок и стены здесь, так же как в «Ренессансе», состояли из кубиков прозрачного укреплённого стекла, но лампы располагались не по бокам, а сверху, изменяя тем самым угол освещения.

– А что это между вами двумя такое было? – спросил Чехов, отвлекая её от созерцания прозрачного потолка.

– Потом, – отмахнулась она, точно копируя его манеру, – не будем привлекать к себе внимание.

Антон усмехнулся.

– Забавно, я думал…

– Тсс! – Нина легко ткнула его в бок, не замечая, как взгляд Антона при этом наполнился глубокой нежностью.

Провожать в последний путь людей, которых ты знал или хоть раз встречал на космической станции – маленьком островке в необъятном пространстве, в окружении мира, где опасность на каждом шагу, где существуют враги, способные в один миг уничтожить всё, что дорого, – оказалось задачей не из лёгких. Последний раз, когда Нина приходила на чьё-то прощание, она ещё даже не училась в школе, и сейчас её до глубины души тронуло то, как Совет отнёсся к этому вопросу. Речь Гидеона действительно была проникновенной, Нина не смогла сдержать слёз, а когда мокрые дорожки заскользили по щекам, она ощутила, как Чехов легко коснулся её руки в успокаивающем жесте, отчего расплакалась ещё сильнее. Нина не знала лично этих людей, но она чувствовала свою причастность и неизбежность такого исхода для всего Человечества, если никто не найдёт подходящей планеты для жизни.

Позже, следуя за Антоном по коридорам «Авроры» к «Пегасу», она с трудом возвращала себе прежнее спокойствие, и лишь у самого шлюза спросила:

– Так что случилось с Мари? Кто приходил ещё, кроме профессора?

– Никто. Но не было и меня. Я услышал твоё сообщение только утром и удивился, что ты не возвращалась.

– Утром? Мари не переслала его тебе? Тогда, думаю, мне не стоит спрашивать, что ты делал ночью вне корабля.

– Я и так могу сказать. Я встречался с Тианой, она пригласила меня поговорить…

– И разговор продлился до утра, – закончила за него Нина и вошла на корабль.

Сразу стало ясно, что «Пегас» неисправен: стояла тишина, многие приборы не работали, но МАРИ ещё была активна, она появилась перед ними на мостике и напугала Нину. Та с недоумением и возмущением повернулась к Антону, он развёл руками.

– Мари не утратила связь с нами и всё ещё может выполнять некоторые наши запросы, но её связь с бортовым компьютером и системой управления «Пегаса» утеряна. Я пока не сообщил в Совет.

– Насколько всё плохо? Её можно вернуть в прежнее состояние?

– Да, но, как я и сказал, это займёт время… – Антон сел в кресло пилота. – Она была моим единственным другом на протяжении девяти лет, в далёких миссиях и в делах личных, Мари всегда была со мной. Я не представляю «Пегас» без неё. Сейчас она словно смертельно больна… её структура и программа зачастую были человечнее любого из нас. Любого. Они могли вывести из строя, что угодно, но…

Нина закатила глаза. Она ненавидела, когда люди начинали ныть о том, что ещё можно исправить.

– Так, только не надо вот этого. Возьми себя в руки, майор Чехов, и подумай, кого Мари могла впустить сюда?

Он откинул голову на спинку кресла.

– Тебя, меня… в наше отсутствие никого.

– Понятно, – Нина осмотрела мостик и вышла, она прошлась по каждому отсеку корабля, пока не дошла до бассейна. Там, на стуле, стоявшем прямо у воды, лежала позолоченная женская заколка с изящной буквой «М».

Она схватила её и собралась вернуться к Чехову, но в переходе к каютам отвлеклась, обнаружив на полу рыжий парик, слишком уж похожий на её собственные волосы, а чуть дальше, прямо у двери своей каюты, нашла датчик, блокирующий распознавание личности любой системой, в том числе и такой, как МАРИ. Майор как раз пришёл посмотреть, что Нина делает тут так долго, и застал её с этими вещами в руках. Он прислонился к стене, скрестил руки на груди и сделал очень серьёзное лицо, но не сдержался и тут же рассмеялся.

– Красиво... А зачем это тебе?

Она подняла на него убийственный взгляд.

– Издеваешься? Это не моё!

– Да ладно, – он продолжал улыбаться.

– Я не шучу, – Нина показала ему датчик. – Как тебе такое?

Чехов сразу растерял всё своё ехидное настроение, подошёл ближе и взял устройство, чтобы рассмотреть его.

– Твою мать!

– Да, Тиана неспроста вчера тебя пригласила… И меня пригласили к отцу.

– Пригласили?

– Да. Вчера, когда я только встретилась с Ричардом, мне пришло сообщение от отца, с просьбой прийти, но вечером отец выглядел так, будто совсем меня не ждал.

Антон взъерошил волосы и сделал небольшой круг по коридору, пару раз задев кулаком стену.

– Тиана может быть заодно с Ричем, я не подумал об этом… Кто-то копает под нас, а кто-то защищает. Я хочу знать, что происходит.

– Я поговорила с Ричардом, и думаю, что мы должны искать опровержение его вины, – сказала Нина, с интересом разглядывая магнитную застёжку женского белья с изогнутой буквой «М». – Как бы это ни выглядело. Я спросила у него напрямую, насчёт его лжи, и ответ был логичен и справедлив по отношению и к тебе, и ко мне. Я верю ему.

Чехов прикрыл глаза, вздохнул и медленно повернулся к ней.

– Вот это да. Я думал, что это ты должна была очаровать его, а не он тебя.

Нина внутренне вздрогнула – он её раскрыл, но она решила ни за что не признавать этого. Со своими чувствами ей как-нибудь удастся разобраться, а в остальном, как и всегда, выручит интуиция. Антону нельзя было рассказывать о возникшей симпатии к Ричарду.

– Всё по плану, – убедительно солгала она, – я говорю как есть.

Антон лукаво прищурил глаза, всем своим видом выражая сомнение.

– Уверена, что всё настолько прозрачно, как ты думаешь?

Нина осталась серьёзной.

– Абсолютно. Подумай сам. Всё слишком легко, слишком просто, почему всё указывает на него? Разве так может быть?

Она его не убедила. Антон сжал устройство в кулаке так, что оно хрустнуло, но не сломалось.

– Я смотрю, хорошо прошло. Ты точно у отца ночевала?

Нину такое предположение на её счёт задело, и она злобно бросила в него парик.

– Томпсон сказал, мы должны доверять друг другу. Но где доверие? Где? Как только я пытаюсь начать доверять тебе, оказывается, что ты либо врёшь, либо утаиваешь что-то! Я уж молчу о том, что ты безответственно ушёл к Тиане, позволив случиться тому, что случилось с Мари!

Антона поразили и даже напугали её слова, и он не сразу нашёлся с ответом, мысленно перебрав, по меньшей мере, пятьдесят причин, по которым она могла его обвинять.

– О чём ты? Ничего серьёзного я от тебя не скрывал, и уж тем более не врал, – он, конечно, лукавил, справедливо решив, что сейчас не до копания в прошлом.

– М-м-м, – протянула Нина и стала постукивать каблучком своего ботинка. Этот стук отражался от стен раздражением и обидой, – может, тогда расскажешь мне, что это за миссия, которую ты провалил, чтобы добыть информацию? Из-за которой солгал Совету? Я твой второй пилот, я напрямую замешана в чём-то, о чём не имею понятия, ты можешь мне хоть что-то объяснять иногда! – высказалась она.

Между ними повисло молчание, оно опустилось железной стеной и пронзило обоих ледяным холодом, из-за чего Антон с трудом смог собрать мысли в кучу, успокоить забивающееся сердце и, наконец, ответить.

– Опять Рич сказал?

Нина промолчала, и Антон принял это как согласие, подтверждающее и без того очевидные догадки.

– Я завершил миссию, – продолжил он, запнувшись от того, каким взглядом она одарила его.

– Что?

– Я завершил миссию, – повторил Антон, – и завершил успешно. А вот Совету я тогда действительно соврал, сообщил о провале, потому что информацией, которую я должен был достать и достал, оказалось письмо с тем самым цветком, Нина. Моё письмо.

– И?

– Да. Я бы рассказал тебе позже, всё равно бы рассказал, но, думал, что сейчас есть вещи важнее этого... Впрочем, если ты хочешь… – Антон выдержал паузу, давая возможность Нине ответить, но она только слушала и молчала, – хорошо. Расскажу кратко, – сказал он, – перед смертью бабушка Алекс дала мне зашифрованное письмо и цветок, который я тебе показывал. Позже я попросил расшифровать письмо… – Антон вздохнул, – попросил твоего отца…

Нина угрюмо посмотрела на него и задала тот же вопрос, который вечером задавала приёмному отцу.

– Вы были знакомы? – ей вдруг показалось, что в этой жизни её уже ничего не удивит, и она довольно спокойно восприняла эту новость.

– Да… я доверял ему. Он забрал моё письмо, но так и не ответил. Я был уверен, что письмо хранится у него, и меня привело в недоумение, что после крушения «Гаусса» письма не оказалось ни в его личных вещах, ни где бы то ни было ещё.

Нина скептически хмыкнула.

– Хочешь сказать, мой отец присвоил твоё письмо и что-то с ним сделал?

– Я бы никогда не сказал о твоём отце ничего подобного. Дослушай. Недавно, за неделю до вызова на «Аврору», от Советника Блумфилда поступил запрос на секретную миссию. Я должен был найти хранилище Флёрсарин и забрать важную информацию. Сначала мне показалось это невыполнимым заданием, но чем дальше я продвигался по намеченному плану, тем легче мне было. В хранилище я вошёл почти беспрепятственно и нашёл там своё письмо…

– А дальше? – заинтересовано поторопила Нина, потому что Антон на какое-то время погрузился в задумчивое молчание.

– А дальше... явился посланник от Флёрсарин. Оказалось, что они ждали меня, ждали, что я приду за письмом. Твой отец действительно пытался расшифровать письмо, а затем наткнулся на Флёрсарин. Они скопировали текст и назначили дату следующей встречи только через четыре года. В назначенный срок Лео и Элизабет отправились к ним, но кто-то, и теперь я догадываюсь кто, явно тоже желал заполучить это письмо или наоборот не хотел, чтобы оно было расшифровано. «Гаусс» взорвали, – Антон вздохнул и снова замолчал, присматриваясь к букве «М» на заколке в руках Нины.

– «Гаусс» – корабль отца… А письмо? – её голос дрогнул и охрип. Нина шумно вздохнула, прикрыла глаза, пряча дрожащие в них слёзы. Она помнила тёплые чувства к родителям, но ей так хотелось помнить хотя бы один счастливый миг с ними.

– Флёрсарин сказали мне, что на борту было трое. Один спасся и ценой своей жизни доставил письмо им.

– Кто доставил? – оживилась Нина. – Мой отец?

Антон покачал головой.

– Нет. Оливиус Камо.

Нина ахнула и прижала руки к губам.

– Значит, он правда был с ними?

– Вероятно… я не знаю подробностей. Я, так же как и ты, понятия не имею, что происходит, но если ты доверишься мне, если перестанешь идти на поводу у Рича, мы разберёмся в этом.

Он опять вспомнил о Ричарде, и Нина решила прекратить разговор – спектр чувств, который наполнял её при упоминании его имени, пугал. Её словно затягивало в чёрную дыру. Теперь к симпатии и влечению примешалось желание защищать его любой ценой, казалось, даже самое простое нелестное слово в адрес Ричарда могло вызвать раздражение.

– У нас танцы скоро, а потом у меня экзамен. Мне нужно собраться… – она прошла несколько шагов в сторону своей каюты и добавила. – Спасибо, что рассказал…

Антон кивнул и ничего не ответил. Когда она ушла, он прикрыл глаза и прислонился к стене, взъерошив волосы – он рассказал ей о письме не потому, что действительно хотел рассказать, или считал это необходимым, а потому что боялся потерять её. Антону Чехову следовало признать, что он, возможно, впервые в своей жизни безвозвратно и очень сильно полюбил.

Глава 16. Вызов

Антон остался ещё раз проверить корабль, Нина не стала его ждать. Она шла в сторону танцевального класса и думала о недавнем поцелуе, о том, как Ричард Нейтан посмотрел на неё перед официальным прощанием с погибшими, и ей стало совестно – она не должна была доводить до этого.

Приглушённые голоса, проникающие сквозь неплотно закрытые двери танцевального зала, вырвали Нину из размышлений, заставив её остановиться и невольно прислушаться.

– Я хочу его вернуть, поэтому и попросила твоей помощи и прошу тебя сейчас, последний раз, – плаксиво умоляла Тиана.

– Ты же его знаешь, – возражала ей Маргарита с лёгким вздохом, будто разговаривала с дочерью. – Подумай сама, как много девушек ты знаешь, к кому Чехов возвращался? А как много тех, с кем остался?

– Но я – не они, Марго! Я хочу хотя бы попробовать, пожалуйста…

Кто-то из них пошёл в сторону двери, и Нина сделала шаг назад, чтобы избежать неловкой ситуации, но дверь так и не открылась.

– Ладно, – сказала Маргарита и чем-то зашуршала совсем близко, будто бы прямо у входа.

Нина подумала, как именно передать Антону этот разговор, ей даже в голову не пришло, что она может скрыть от него такую важную вещь, как желание Тианы вернуться. Когда Антон, наконец, появился, она без промедления сама пошла ему навстречу.

– Что случилось? – он безошибочно угадал, что Нина чем-то обеспокоена.

– Они… – Нина собралась с силами и на одном дыхании выпалила, – там Тиана и мадам Лабуле, они говорили о тебе. Тиана хочет вернуть тебя и просит помощи.

Лицо Антона осталось бесстрастным, по нему невозможно было определить его отношения к полученной информации.

– Ясно, – сказал он и постучал.

Там за дверью кто-то переполошился. Вероятно, Марго и Тиана решили спрятать какие-то личные вещи, которые не следовало видеть посторонним. Антон тихо открыл дверь и вошёл. Нина последовала за ним. За всеми впечатлениями, полученными в последнее время, она совсем забыла про неприязнь между ней и Маргаритой Лабуле – та как раз сейчас стояла у музыкального инструмента, уткнувшись в рабочий планшет. К слову, надо было отметить сам музыкальный инструмент, являющейся образцом уникальной работы мастеров «Авроры», он представлял из себя длинную глянцевую спираль, которая спускалась с потолка и завершалась плоской конструкцией с клавишами. Марго касалась инструмента рукой, чуть прислонившись к нему, но не опираясь. Тианы нигде не было.

– Здравствуйте, – Нина уселась на скамейку с другой стороны инструмента. Это было первое занятие по танцам после выписки из больницы, и она сильно волновалась, из-за чего буквально могла слышать звук пылинок, падающих на пол с потолка, стук сердца Антона и отдалённые голосовые оповещения ежедневных новостей.

– Итак, – сухо произнесла Маргарита, проигнорировав приветствие, – времени до показа осталось мало. Чехов, тебе придётся подстроиться. Я хочу выйти на неожиданном появлении вас обоих, никто не должен знать, что танцевать будете именно вы. И уж тем более никто не предполагает, что танцевать вы будете вместе.

– Показа? – Нина ощутила неприятный привкус небольшого предательства. Она встала, разминая ноги, чтобы туфли удобнее сели, и переспросила. – Какого показа?

Антон вскинул голову, в его взгляде мелькнуло сиюминутное воспоминание, о котором он тут же собрался рассказать, но короткие хлопки не позволили ему этого сделать. Марго хлопала в ладоши, с каким-то злым удовлетворением поглядывая на него.

– Наивысший уровень синхронизации, безграничное доверие второму пилоту, да, Чехов?

– Замолчи! – процедил он.

– Ещё чего! – она повернулась к Нине. – Ваш капитан не сообщил вам, что его наказанием за драку был танец с вами, Нина. На выпускном.

– В драке и она участвовала, – пробурчал Антон.

– Что? – не поверила Нина. – Танец где?

Марго была непреклонна, она не испытывала не малейшей жалости и желала Нине, как она сама себе говорила, раскрыть глаза. Нина покачала головой, переводя взгляд на Антона.

– Я не верю! Это правда?

Весь его вид говорил о том, что он чувствует себя виноватым.

– Да. Прости, я совсем забыл сказать, – Чехов действительно забыл, да и в целом, он не думал, что Нина станет слишком злиться на него за это. Но Нина злилась. Как же она злилась. Совсем недавно она открыто просила его доверять ей, и он сам говорил довериться ему... и что в итоге?

– Забыл? – тихо произнесла она, словно для понимания ей требовалось сказать это вслух. Она не могла и не хотела сдерживать обиду, не желала молча принимать такое условие. – Я упрашивала профессора Томпсона отстранить меня от конкурса красоты и от любых выступлений, потому что не желала появляться ни на сцене, ни на публике. И ради чего? Чтобы теперь танцевать с тобой? – Нина не очень удачно сделала акцент на последнем слове, мгновенно поняла это и добавила. – То есть нет… не то. Я хотела избежать публичности, а теперь мне придётся выйти на сцену, хотя я всеми силами старалась от этого отказаться…

– Прости, – виновато повторил Антон. Он не показал насколько сильно задела его её оговорка, только отвернулся.

– И так всегда, сухое «прости», – заключила Маргарита, – наш Чехов вообще не умеет просить прощения, да и доверие не его конёк. И кстати, на этот раз отказаться не получится, ведь приказ пришёл сверху. Вы помогаете мне, и я не позволю вам испортить мой очередной триумф. А к вранью Чехова вы скоро привыкнете, Нина.

– Марго! – прикрикнул на неё Антон.

– А что? Я не права? Ты бросил Тиану, ты отказался помочь мне с Ричардом… А ведь я считала, что ты наш друг.

– Я вообще сомневаюсь, что кто-то из вас был моим другом.

Словесное сражение разгоралось нешуточное, и Нина уже успела пожалеть, что начала его, однако сражение тут же внезапно закончилось и раньше, чем кто-то из них мог предположить. Двери распахнулись и впустили троих мужчин из охраны Командующего, а следом и самого Ричарда Нейтана. Он кивком головы поздоровался со всеми и что-то негромко сказал своей охране.

«Ты-то что здесь делаешь?», – пронеслась в голове Нины мысль, которую тут же в один голос озвучили Маргарита и Антон.

– А ты что здесь делаешь?

Ричард хмыкнул.

– Так-то вы встречаете старого друга? – в его глазах отразилось ехидство и что-то ещё, нечто неопределённое, когда он задержал взгляд на Нине на долю секунды.

– Некоторые тут вообще никого друзьями не считают, – проворчала Марго.

– Я здесь по просьбе Франсуа Блумфилда. —пояснил Ричард. – Совет срочно вылетел в систему Чара на заседание Союза, а, насколько мне известно, на тренировках пилотов «Пегаса» должен присутствовать кто-то из Советников, так что попросили меня временно исполнять их обязанности. У вас троих с этим какие-то проблемы?

– Заседание Союза? Это же займёт чертовски много времени! Они успеют к завершению наших тренировок? – ответил вопросом на вопрос Антон.

– Мы готовимся к войне? – недоверчиво поддержала его Марго, сделав акцент совершенно на другом аспекте этой новости.

– Мне откуда знать? – сказал Ричард. – И я сюда пришёл не болтать с вами. Можете делать, что планировали, и не обращать на меня внимания, – он прошёл к скамейке в дальнем углу и сел, – я буду нем, как космический моллюск.

«Не обращать внимания! Как же!», – недовольно подумала Нина, ощущая на себе его взгляд. Ричард словно задался целью просканировать её или запечатлеть в памяти до конца жизни. Это отвлекало и раздражало так, что желания танцевать не осталось никакого.

Нина, не успев отойти от полученного приказа о танце, почувствовала новую вспышку праведного гнева из-за несправедливости обстоятельств, которые, будто назло, не вовремя и так неудачно сходились в одной точке. Она была уверена, что из затеи подобного танцевального урока не выйдет ничего хорошего, однако все остальные, видимо, так не считали.

– На разминку у станка даю десять минут. Леоновенс, вы всё знаете, напомните своему капитану, что да как, – бросила Марго, задержав взгляд на Ричарде.

– У нас балет или чёртов показательный танец? – недовольно сказал Чехов.

При этом ни один из них не продолжил разговора с Ричардом, будто бы его тут и не было.

– Танец, – Маргарита встала в третью позицию, выпрямилась и изящно соединила руки перед собой, затем расслабилась, – а, если конкретнее, то танго. У меня же стандартный процесс наблюдения за танцорами и обеспечение их безопасности. Без разминки я никого не выпущу на площадку!

– Мадам Лабуле, – обратилась Нина. Слово «танго» мгновенно смыло её гнев и возмущение, она уже готова была отчаянно молить её изменить решение, – мы можем обсудить постановку другого танца?

Та снисходительно улыбнулась.

– Не можем. Я знаю, что вы, Леоновенс, этот танец так и не освоили, но Чехов танцует его превосходно.

– И что? Парный или общий танец всегда оценивают по худшему танцору, вы сами говорили.

– Да, говорила, но вам не стоит волноваться. В первую очередь это занятие по синхронизации, а уже потом подготовка к выступлению. Сегодня я не буду вдаваться в подробности, только хочу, чтобы вы попробовали несколько стандартных поддержек и вообще подвигались под музыку…

– Если Нина не хочет и не умеет танцевать выбранный тобой танец, так может, выберешь другой? – предложил Антон.

– А может, ты перестанешь со мной спорить? – Марго взяла планшет. – Комиссия установила для моей группы этот танец, а подходящей пары танцоров, кроме вас, у меня нет, так что заткнись и работай уже.

Антон и не думал затыкаться, но прежде чем он сказал что-то ещё, Нина коснулась его руки и покачала головой. Он несколько раз порывался продолжить спор, только этот незначительный жест сбил все его мысли, и ему невольно пришлось согласиться, что спорами ничего не решить.

Всё остальное время они действительно занимались тем, чем и должны были с самого начала. Ричард никак не комментировал происходящее, но Нина отчётливо чувствовала его присутствие, отчего постоянно сбивалась, была не собрана и отвлечена, даже идеальные шаги румбы и вальса, за которые её хвалили, сегодня не давались ей, и она видела себя неуклюжей и неповоротливой. Занятие тянулось медленно, так медленно, что Нина начала думать, будто опоздала на зачёт по химии. Слова «Ладно, время вышло», прозвучавшие в тишине зала, стали почти отдушиной, которая, наконец, позволила ускользнуть из этой проклятой до предела напряжённой обстановки, в которой не то, что поддаться музыке, управлять собой получалось плохо. Нина переобулась, схватила свои вещи и собралась было уйти, как её взгляд случайно наткнулся на пиджак мадам Лабуле – его пуговицы и броши на воротничке включали в себя изящную букву «М». Нина не могла перепутать, это было так же невозможно, как забыть собственное имя, потому что сегодня, прямо перед этим занятием, точно такая же буква «М» была на той злосчастной заколке, оставленной кем-то на «Пегасе». Нина поняла, что выглядит очень странно, замерев как истукан у чужой одежды, смутилась и, заправив выпавший локон за ухо, стремительно пошла к выходу.

– Экзамен по химии. Это срочно! – бросила она, пролетая мимо Антона.

– Стой! Куда одна? – окликнул он.

– Нина! – позвал её Ричард, но она даже не обернулась, желая поскорее отсюда сбежать.

Нина вырвалась и вдохнула воздух свободы – именно о свободе она и подумала, оказавшись за дверью, почти с любовью принимая неожиданную и удачную пустоту коридора и ближайшей площадки пассажирских лифтов. Здесь она почувствовала как там, в зале, на самом деле сдерживалась. Хотелось просто запрокинуть голову и прокричаться, чтобы выпустить пар, но делать это прямо в коридоре было бы глупо и неосмотрительно. Нина устремилась к лифтам, мысленно отмахиваясь от ускользающих звуков танцевального зала, где Марго попросила Ричарда задержаться, а Антон, попрощавшись с ними, хлопнул дверью. Он догнал Нину мгновение спустя и протиснулся за ней в закрывающуюся кабину лифта.