Текст книги "Синхронизация (СИ)"

Автор книги: Инна Ласточка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

– Процесс исправен? Его можно оставить?

– Да, эти файлы слишком хорошо скрыты и не повреждены. В целом у меня сложилось впечатление, будто сложную систему Мари взломали поверхностно, но всё же есть вещи, которые неопытному программисту будут не под силу. В общем, я постараюсь не трогать это… А что делать с видеофайлами камер наблюдения?

– С камер? Разве они не были удалены? – Антон присел рядом, присматриваясь к монитору её рабочего планшета, на котором напротив фигуры Мари светились пятнадцать разноцветных символов, считывая показатели её состояния.

– Если Мари вам сказала, что они удалены, то это правда, во всяком случае, для неё. Она скрыла их так, что с поисковым радаром не найдёшь, но моя система, – Крис похлопала собственноручно собранный планшет, – лучшая на свете, так что… – она откашлялась, – Можем взглянуть, если вы позволите.

– Да, было бы неплохо посмотреть, кто к нам наведывался ночью. Можно вывести записи за последние галактические сутки?

– Нужен ваш уровень доступа или Нины. Как я и сказала, файлы закодированы и скрыты.

– Голосовое подтверждение, Мари, – Антон с трепетом в груди отметил, что от его голоса активность МАРИ, отражённая в таблице на мониторе, повысилась, – сохранённые файлы с камер наблюдения за последние галактические сутки. Разблокировку разрешаю.

– Разблокировано.

Крис сдвинула окно с показателями, оставляя место для видео, прокрутила до указанного Чеховым времени и запустила на нормальной скорости воспроизведения. Сначала камера показывала только рукав коридора, подходивший к шлюзу «Пегаса», пустые молчаливые стены и пол. Долгое время не происходило ничего, и Антон задумчиво уставился в одну точку, на миг возвращаясь к началу их разговора и к его недовольству её вопросами – раздражения он больше не чувствовал. Только опустошение и смутное беспокойство.

– Нину правда вызвали к Командующему? – вырвалось у него раньше, чем он успел обдумать свой вопрос. Увидев Кристину сегодня одну, он подумал, что Тиана права, но до сих пор не был уверен до конца. Оставалась крупица надежды, что Нина не с Ричардом.

Кристина окинула его взглядом.

– Да. Её вызвали, и приказ передавала я…

Антон так и не услышал продолжения, потому что в этот момент на мониторе что-то произошло. Ожидание оправдалось – стройная тень женщины косо легла на освещённую часть пола у шлюза «Пегаса», а следом и обладательница этой тени возникла прямо под камерой. Крис ахнула: если бы она не была знакома с Ниной настолько близко, она бы решила, что на видео именно она – тот же цвет волос, та же укладка в хвосте и одежда, слишком похожая на любимую повседневную. Но вот женщина чуть изменила положение головы, и камера на краткий миг выделила её нечёткий профиль.

– Остановите здесь!

Крис увлеклась просмотром, поэтому не успела среагировать и снова перемотала назад. Она максимально приблизила изображение, чтобы рассмотреть и понять, кто перед ней, и ей бы даже удалось вспомнить имя, если б не МАРИ, а точнее, та часть МАРИ, которая всё ещё работала:

– Второй пилот лейтенант Леоновенс на борту, – сообщила МАРИ, издав характерный сигнал.

Чехов подскочил на ноги, и на время в отсеке Варп-ядра воцарилось молчание настолько невесомое, что сложно было определить, где заканчиваются системные звуки и начинается тишина. Нина вошла к ним несколько мгновений спустя, она выглядела устало, блеск глаз подозрительно походил на с трудом сдерживаемые слёзы, а губы припухли от поцелуев… Нина надеялась, что это останется незамеченным, но Антон сразу обратил внимание на её губы, снова разозлился и сжал кулаки, чтобы успокоиться. Вышло из ряда вон плохо.

– Привет, – тихо сказала Нина. Она чувствовала себя подавлено и даже если бы знала, как Антон отреагировал на неё, всё равно бы не стала ничего с этим делать. Её занимало совсем другое. Ричард ушёл, и её чувств снова как не бывало. Осталось лишь послевкусие, тянущая тоска в груди. Что же с ним такое? Он ведь обычный человек…

– Привет, – улыбнулась Крис и сразу отвлеклась на свои дела. Интуиция подсказывала ей, что вмешиваться не стоит.

– Кристина, я уже оставил вам всё необходимое, вы простите нас, если мы отойдём поговорить? – сказал Чехов натянуто вежливо.

– Конечно.

Он задержал на ней взгляд, затем повернулся к Нине и жестом предложил выйти. Молчал всю дорогу до кухонного блока и, только когда дверь закрылась за ними, вкрадчиво спросил:

– Привет? Ты вот так просто приходишь неизвестно откуда после почти трёх часов отсутствия и говоришь «привет»?

Нина выпрямилась, совершенно не понимая, с чего он вдруг на неё взъелся, и, хотя она не успела уловить момент, когда это началось, ей уже хорошо виделось то, чем это закончится. Так же начинала мама, когда злилась на неё. Поэтому Нина специально тянула время: прошла к столу, села и подпёрла руками подбородок.

– Да. А в чём дело? Я не нарушила приказа ходить в одиночестве. Я была не одна.

– О, это мне известно! Но ты могла бы предупредить. Ты высказывала мне о недоверии и умалчивании, а сама…

– Это был приказ командования! Я должна была отказаться? Или что? – вспылила Нина. Усталость и все события сегодняшнего дня вымотали не только её саму, но и её нервную систему.

– Приказ? И почему же о нём не знал я? Все приказы командования тебе, к твоему сведению, поступают исключительно от меня и только через меня. Командование «Авроры» нам не начальники, они могут передавать распоряжения, согласованные нашим руководством с Советом, но не имеют права вызывать тебя к себе без моего ведома!

– Я в курсе всех положений и приказов, не надо повторять. Предполагалось, что ты знаешь о вызове! Как я, по-твоему, должна была узнать, известили тебя или нет!

– Очень просто! – он указал пальцем на руку с чипом.

Нина хотела было дать резкий категоричный ответ, но подумала, что совсем не хочет с ним ссориться, и сказала гораздо спокойнее, чем собиралась:

– Не ори. Не думаю, что я могла отказать Командующему.

– Не могла или не хотела?

– Антон! – Это было выше её сил. Нина вскочила на ноги, но так и не поняла, что собирается сделать, поэтому срочно решила выпить воды. Она тянула время, рассматривала стакан, ещё раз его сполоснула, медленно налила воду и так же нестерпимо медленно выпила, на самом деле пытаясь успокоить раздражение и злость – ответную реакцию на его слова. Но вот бокал опустел, и Нине пришлось снова посмотреть на Антона; ей действительно казалось, что дело в каких-то иных проблемах, а не в том, что она ушла не предупредив.

– Что случилось? Мари нельзя починить?

Антон ещё стоял у двери, бессильно прислонившись к ней спиной, и прикрывал глаза рукой, словно чувствовал себя виноватым или не хотел, чтобы Нина раскрыла настоящую причину устроенного им скандала. Ему действительно стало стыдно… он не должен был так с ней разговаривать даже при условии…. Да ни при каких условиях не должен был!

– Что случилось? – повторила она.

– Ничего, – пробормотал он, тряхнул головой и провёл ладонью по лицу. – Ничего, просто устал, извини.

– Я тоже устала, – Нина выдержала долгую паузу и, наконец, вспомнив нечто важное, сказала, – У меня не получилось…

– Не получилось что? – заинтересовался Антон.

– То, что я обещала. Я могла увлечь очарованием даже самого стойкого и бессердечного, но не его…

– Потому что влюбилась сама?

Нина набрала в лёгкие воздух, закрыла глаза и сжала кулаки.

– Нет… – её голос дрожал, – я не знаю… Я боюсь быть необъективной, и боюсь быть обманутой. Мы просто должны признать, что ни одна система не может работать идеально… даже система моего очарования.

– Что? Что ты сказала? – Антон обернулся на дверь, вспоминая точно такую же фразу Кристины. – Повтори!

– Система моего очарования?

– Нет, другое.

– Ни одна система не может работать идеально?

Антон кивнул, внезапно понимая, что в действительности для них значила эта фраза, даже если изначально она употреблялась в другом контексте.

– Вот именно! Вот именно! Скажи, ты веришь Ричарду? Не объективно, а сама для себя. Ты ему веришь?

– Да, – тихо призналась Нина, – не знаю почему, но когда я с ним, я верю каждому слову... сейчас уже не знаю.

– А мне?

Нина ответила, не задумываясь.

– Верю.

Он щёлкнул пальцами.

– Но ведь кто-то из нас точно лжёт, верно?

До неё, наконец, дошло.

– Ни одна система не работает идеально, даже компьютер проверки лояльности. Значит, нам просто нужно запросить компьютер видеозапись проверки Ричарда и тогда…

– Ты дошла до сути даже раньше, чем я ожидал, – улыбнулся Антон, – если Рич обманул компьютер, мы выясним это, и всё станет очевидно.

В сердце Нины неприятно кольнуло, и она, только что обрадованная новой идеей, погрустнела.

– Что бы я ни чувствовала, мне придётся согласиться, что Ричарду я верю гораздо меньше. И мне придётся согласиться, что…

Улыбка сползла с лица Антона, и он сел, скрестив руки на груди.

– Ты разведчик, Нина. Под любым твоим решением должны быть веские доказательства в первую очередь для самой себя. Что именно заставляет тебя верить мне больше? Сложившиеся рабочие отношения? То, что я твой капитан? Или то, что на Ричарда падает слишком много подозрений?

Она покачала головой.

– Нет… это, – она пару раз стукнула указательным пальцем по месту вживления чипа. – Разве ты не чувствуешь?

Он прикрыл глаза и вдруг тихо рассмеялся. Сам же минуту назад использовал этот аргумент.

– Да, ты права.. я тоже чувствую.

Они улыбнулись друг другу.

– Я больше не пойду к нему, – говорить это было пока неприятно, но Нина знала, что это чувство бесследно уйдёт через несколько часов.

Антон посмотрел ей в глаза и поспешил сменить тему.

– Нужно запросить архивы теста на лояльность. Надо подумать как. Старый Чэн ушёл на пенсию, нового человека я не знаю, и он, думаю, не согласится… но там должен быть ещё Наблюдатель... – он взглянул на Нину, – это надо обдумать, скажу позже. Возможно, сможем убить сразу двух зайцев. А ты… что-то говорила об информации… сегодня днём, в лифте.

Нина сразу вспомнила букву «М» и сцепила пальцы рук, обдумывая, как это всё рассказать.

– Заметил букву на заколке, которую мы нашли вместе с датчиком и париком?

– Заметил, а что в ней такого?

Она помялась.

– В общем, сегодня я видела такую же на одежде Марго. А потом, – она повысила голос, потому что он собрался возражать, – вспомнила, что одежду с инициалами такого типа производят только на заказ в ателье «Дю Лермонта». И дело в том, что такие вещи неповторимы и индивидуальны, а ведь Тиана и Марго заказывают вещи только там. Этот комплект имеет прямую связь с владельцем, но я не понимаю…

– Ты подозреваешь Марго? Из-за этой буквы? – Чехов даже забыл, что собирался сказать. – Да она флешку не может правильно в планшет вставить. Какой взлом системы бортового компьютера?

– Я и не говорю, что это она. Я думаю об этом с того момента, как увидела её одежду. Если это Марго, тогда она должна быть ещё и очень глупой, чтобы оставить такую очевидную улику, но глупой её назвать нельзя, верно? Ясно же, что кто-то воспользовался её вещами. И кто-то специально бросил вещи, намекая на…

– В этом есть смысл… но кто? Тиана была со мной, а больше, насколько мне известно, Марго никого не подпускает к себе так близко.

– Ну, вообще-то… я же сказала тебе, что случайно подслушала разговор Марго и Тианы. Они говорили о тебе, и Тиана просила ещё одну услугу, чтобы вернуть тебя. Марго может ничего не знать, но Тиана… Может, эти вещи и были её первой услугой, а?

Антон молчал добрые две минуты, прежде чем высказать своё мнение.

– Слишком много совпадений. Слишком... Ричард был на занятии, а Марго на месте нашей драки. Они общаются, они втроём точно общаются. Это с его подачи.

– Ты только что сказал, что мы не можем делать выводы без веских доказательств. Пока не доказано обратное, Ричард не может быть автоматически виновен во всех преступлениях.

Антон хмыкнул и залпом выпил уже почти остывший чай.

– Я уверен, мы упускаем важный факт...

– Может быть, и всё-таки... У тебя есть хоть какие-то намёки на доказательства, кроме несоответствия его слов действительности? Хоть какие-нибудь? Просто, подозревать его на основании попытки подкупить меня, заставить шпионить или соблазнить, как минимум, не профессионально.

– А того, что ты назвала, разве мало?

– Ты тоже умалчиваешь и врёшь! – упрекнула Нина. – Что-нибудь ещё?

– Да… Раньше я думал, Рич желает оставить тебя на «Авроре», да и «Пегас» тоже, чтобы сохранить твой чип и быть с тобой, но сейчас… – он выдержал короткую паузу, – понимаю, дело в другом. Самым логичным исходом его действий я вижу получение права решать, что делать, а дальше…

– Только не говори, что Ричард хочет занять твоё место, – перебила Нина.

– Я именно это и хотел сказать, – возразил Антон.

Она припомнила самые отъявленные ругательства, которые знала, но, конечно, не произнесла их вслух. Для неё это прозвучало настолько бредово и неправдоподобно, что она с грохотом поставила чашку на стол и встала. Ричард мог иметь какие угодно мотивы и цели, но сместить Чехова с его десятилетнего поста... немыслимо!

– Ну, знаешь! Это уже за рамками. Ваши личные разногласия не дают тебе никакого права приписывать ему всё, что душе угодно! Он занимает пост Командующего, какого регилианского рокотуна ему метить на твоё место?

– Он одержим полётами с самого детства. Логично было бы обмануть компьютер, чтобы стать пилотом одного из исследовательских кораблей. С тех пор как я вернулся, Рич ведёт себя странно, очень странно. С ним что-то не так.

– Это тоже не доказательство, а твои личные выводы, – Нина встала и пошла к двери.

– Подожди, – окликнул её Антон, но она так и не обернулась, впечатала руку с чипом в панель замка и выскользнула за дверь.

– Говорить об этом больше не хочу!

Глава 18. Галактический Союз

Антон остался один. Его окутала глухая беспросветная тишина, какая бывает после сильной ссоры, когда осколки разбитой посуды ещё лежат на полу, а эхо отшумевших голосов звенит в ушах. Антон трижды глубоко вдохнул и выдохнул, но не смог успокоиться и скинул блюдце со стола на пол, тут же вцепившись в край этого самого стола до побелевших костяшек пальцев. Он вынужден был признать, что ревнует, и ревнует не как обычно, а по-особенному, по-новому для него. Антон никогда за всю свою жизнь не чувствовал такой ревности, которая выходила бы за грани обычного понимания, была сродни одержимости, невысказанной, невыносимой и жестокой. Его любили многие женщины, а иногда и мужчины, но никто из них не нашёл отклика в его сердце, все они были им отвергнуты. И вот, наконец, когда он смог полюбить сам, его возлюбленная, кажется, влюбилась в его друга, – эта ирония жизни выглядела полностью как заслуженная кара за сотни разбитых сердец. Мысленно прокручивая прошедший разговор, Антон ещё больше погрузился в уныние – разрываясь между чувством и долгом, он стал корить себя за несдержанность и, в конце концов, решил, что нельзя заканчивать на такой ноте. Он пошёл за Ниной, думая, что она вернулась к Кристине, но Кристина уже ушла, а Нины не оказалось ни в каюте, ни в кают-компании, ни в техническом отсеке. Пришлось обратиться к МАРИ – для неё это была простая функция, и она незамедлительно указала на тренировочный зал. Чехов поспешил туда, ожидая увидеть Нину за тренировкой по рукопашному бою, стрельбе или фехтованию, но Нина танцевала. Она танцевала, и Антон невольно залюбовался ей. Его настолько заворожили её движения, что он остановился в дверях, не в состоянии пошевелиться, не в состоянии помешать ей. Антон бы стоял и смотрел так вечность, но Нина, каким-то чудом ощутив его присутствие, остановилась.

– Я думала, разговор окончен, – сказала она, крайне недовольная тем, что ей не удалось побыть одной. Снова. Нина стояла к нему спиной и смотрела в зеркала, расположенные на панелях стен, которые обычно были отвёрнуты внутрь. Смотрела на себя, не на него. Она не знала, почему вспылила, и не понимала, почему в отсутствии этих невыносимых чар Ричарда её одновременно и волнует, и бесит любое упоминание о нём.

– Нет… – Антон замешкался, растеряв слова, однако он не был бы самим собой, если бы тут же не нашёл их, – я был не прав. Обвинять бездоказательно Ричарда или кого бы то ни было неправильно.

Нина вскинула бровь, и это было единственным её движением. Антон сделал несколько шагов к ней и продолжил.

– Предлагаю сначала наведаться к Эмилии и бывшему командующему. Не зря же они молчат. Нужно выяснить хоть что-то. Если Ричард в чём-то виноват, эти двое знают ответ.

Их взгляды в этот момент пересеклись в отражении, и время, до этой минуты казалось бежавшее быстрее скорости света, вдруг замерло. Слова позабылись, невозможно было уловить ни единой мысли, но Нина всё же смогла выйти из оцепенения первой.

– Ты прав, но, я думаю, нам стоит решать это на светлую голову…

Он прикрыл глаза.

– Да уж, ночь, и правда, время для совсем других разговоров.

Нина усмехнулась.

– И для каких же?

– О танго... – сказал Антон и тут же пояснил, – я имею в виду, что обещал научить тебя танцевать танго…

– Сейчас?

– Да. Ты всё равно пришла танцевать. Я покажу.

– Хорошо… хорошо, – Нина ничего подобного не ожидала, но раз уж он предложил... Она согласилась после короткой паузы и обратилась к МАРИ, – Мари, включи, пожалуйста, нам…

– …танго. Выбери сама, – закончил за неё Антон.

МАРИ молчала очень долго, потом сообщила.

– Запрос не выполнен. Мои системы самостоятельного выбора неисправны. Пожалуйста, конкретизируйте запрос, майор.

– Давай классическое… Классическое танго.

Антон снова посмотрел Нине в глаза, на этот раз без препятствия в виде зеркала.

– Итак, что ты знаешь о танго? – его голос вдруг стал завораживающе глубоким, почти бархатным, с нотками флирта, словно наполнился аккордами начавшейся музыки. Он, не дожидаясь ответа Нины, продолжил говорить, одновременно с этим делая ещё несколько шагов в её сторону. Нина не переставала удивляться, как легко он отбрасывает эмоции и переключается на другие, меняясь почти полностью, а ещё она вдруг отчётливо осознала, что вот оно... это, в сравнении с очарованием Ричарда, было настоящим. Абсолютным, истинно-подлинным и живым. – Всё начинается довольно медленно. Со взгляда или жеста, – Антон остановился в шаге от неё и предложил руку, – и когда приглашение принято… – он прерывисто вздохнул, когда она мягко коснулась его раскрытой ладони, – начинается танго, – Антон сделал последний шаг к ней, свободной рукой обвил её талию и, притянув к себе, зашептал на ухо, – это танец предвосхищения, соблазнения, желания и любви… двигайся, только если будет желание… и действуй, только если чувствуешь, что переполнена… любовью.

Нина напряглась. Не то что бы у неё совершенно не получалось танго, но это был новый и необычный подход в обучении. На этом моменте Нина поняла кое-что ещё – почему вся женская половина вселенной сходила по Чехову с ума. Его голос, его движения, каждый шаг и взмах руки привлекали внимание и заставляли сердце замирать от восторга, каждое его касание было искусством, каждый взгляд наполнен смыслом, каждый поворот головы – уверенностью. Приглушённый свет скрадывал черты лица, смягчал их, и Антон выглядел ещё более привлекательно. Нина в глубине души отругала себя за такой пристальный разбор его внешности, но от танца не отказалась. Странное любопытство захватило её, и вопрос – что же будет дальше? – вдруг стал важнее её истинных чувств. Она прислушалась к своим ощущениям и обнаружила неожиданно поднявшееся волнение – то самое, о котором говорила Маргарита Лабуле, когда рассказывала о танго – и трепет… Нина долго искала в себе эти чувства для танца и была готова на что угодно, чтобы найти их, но сейчас достигнутый результат совсем не обрадовал её, а испугал. Если в очаровании Ричарда таилась угроза, то в этом случае проблемой стала неподдельная искренность. Сердце Нины ухнуло вниз, и она, ощутив очевидную близость Антона, оттолкнула его. Он улыбнулся, успевая в последний момент поймать её ускользающую руку.

– Вот так. Всё верно… – подбодрил он. – Для хорошего танго недостаточно техники, недостаточно страсти! Хорошее танго как боль, как разлука с представлениями о жизни, как гибель иллюзий и начало действия! – он легко и при этом уверенно потянул Нину обратно, твёрдо обхватив пальцами запястье и невольно отметив, какое оно тонкое. Для самой Нины это действие оказалось слишком резким, и она буквально упала в его объятья… ей пришлось опереться на него… на его руку и бедро, чтобы удержать равновесие и элегантно завершить начатое движение – всё-таки они танцевали, и Нина не хотела выглядеть неуклюжей. Этот захватывающий разворот и стремительное приближение могли свести с ума любую женщину, и Нина сейчас ничем не отличалась от остальных. Её нога, согнутая в колене и подхваченная его левой рукой, грудь, прижатая к груди, одно сердцебиение на двоих, запрокинутая голова, волосы, выпавшие из причёски, глаза в глаза и меньше сантиметра между губами, сбивающееся дыхание, – Когда ты уже обладаешь желаемым, – шёпотом продолжил Антон, возвращая Нину в реальность, – и понимаешь, что скоро время танца закончится, и только пока звучит музыка, ты можешь быть рядом с партнёром! – он провёл свободной рукой вдоль её лица, словно гладил по щеке, но не касался, продолжая говорить. – Касаться и чувствовать его… Танго всегда независимо, и оно всегда является недостижимой целью… вот она в руках, а вот её уже нет.

Внутри Нины горел огонь азарта и желания. Слова, которые Антон шептал во время танца, были точно по методичке, но сказаны таким образом, что складывалось полное впечатление, будто Нина слышит их впервые.

– Я поняла. – Нина отстранилась и встряхнула руками, сбрасывая напряжение. На губах ещё ощущалось тепло его дыхания.

– Поняла? – с намёком на сарказм переспросил Чехов.

Она нахмурилась и уклончиво ответила.

– Я хочу научиться. Попробуем ещё?

Он кивнул.

– Хорошо. Но теперь ни звука. Не говори, не думай, только чувствуй… проживи этот танец… – и обратился к МАРИ, – музыку заново, пожалуйста.

Мелодия смолкла и после краткого перерыва началась заново. Нина выпрямилась, Антон тоже. Они стояли в шаге друг от друга, когда первый звук повторяющегося танго нарушил тишину. На первом аккорде они одновременно подняли руки – он правую, она левую – соединили ладони и на переливе мелодии плавно опустили их на уровень груди. Антон подал Нине другую руку и, когда она вложила свою ладонь в его, как в тот первый раз в «Ренессансе», сделал несколько шагов вперёд и назад… Нина поддалась ему. Ведомая его уверенными руками и музыкой, она почти сразу растворилась в танце. Технически она прекрасно знала элементы, ей не было необходимости ни смотреть под ноги, ни считать… как и ему. Ещё несколько шагов, разворот, наклон и поддержка… его сердцебиение, её растворившиеся в музыке мысли… Всё менялось стремительно и оставалось неизменным. Они словно парили над полом, и музыка была их крыльями… быстрое, яркое и страстное танго. Глаза в глаза, дыхание к дыханию… руки, скользящие по разгорячённым телам, почти неощутимая ткань одежд и головокружение на поворотах… всплеск эмоций: боль, любовь, отчаяние, разлука и ненависть, судьба и рок, страсть и безнадёжность… Антон не смел надеяться, что Нина сейчас искренна, что её страстность, это бушующее пламя, которое столько месяцев в школе она не могла найти, всего лишь отголосок, вызванный музыкой, всего лишь очередной элемент танца. Нина всегда танцевала опираясь на рассудок, на мысли, на устойчивые правила, на то, как должно быть, но сегодня… сегодня всё было иначе. И она сама была иной. И Антон казался не таким как прежде, а привлекательным и… желанным. Близость партнёра, их синхронизация, их прошлое и настоящее, их чувства друг к другу и к другим людям, чувства на пределе возможного, – все компоненты танца слились с очарованием и привлекательностью Антона Чехова для неё, и Нины Леоновенс для него. Между ними словно сверкали молнии, полыхал огонь и распускались цветы… Как сам и говорил вначале, за один аккорд до завершения мелодии, Антон успел пожалеть, что ещё миг, и всё закончится… Нина увлеклась и не желала останавливаться… несколько локонов выпали на лоб, и причёска окончательно распалась, рыжие волосы волной обрушились на плечи… Последние ноты, взмах руки, разворот и поддержка… Музыка завершилась, и они застыли в центре, прижавшись друг к другу, пытаясь выровнять тяжёлое рваное дыхание… Казалось, никто из них не понимал, что на самом деле сейчас произошло.

– Ещё? – радостно спросила Нина, так и не сдвинувшись с места.

– Нет. Уже поздно. – Антон был уверен, ещё один танец в такой опасной близости к ней он не переживёт. – Завтра тяжёлый день. Мне нужно придумать, как сделать так, чтобы ты смогла поговорить с Эмилией, – он отстранился первым, отошёл и коснулся своего чипа, – Мари, верни всё как было и заведи будильник на семь утра по межгалактическому.

– Запрос выполнен, майор.

* * *

Танец невероятно сблизил их, и хотя Антон и Нина в последствие не говорили об этом, они знали, что между ними с того вечера стало всё по-другому. Время шло. Совет так и не вернулся на «Аврору», все тренировки курировал Ричард, который не оставлял попыток снова встретится с Ниной и уговорить её быть с ним. Нина больше не велась на это, избегала встреч, отклоняла официальные вызовы, давая понять, что поднимется в кабинет командующего не раньше, чем ей прикажет Чехов. Ричарда это явно злило, но он по какой-то причине не прибегал к крайним мерам, вежливо принимал отказы и выглядел вполне спокойно для человека, которого намеренно игнорируют. Одновременно с этим Антон и Нина при поддержке Кристины стали разрабатывать план проникновения в следственный изолятор. Им необходима была Эмилия не только потому, что она могла что-то знать о произошедшем в тот день, когда Нину похитили, но и потому что она так же присутствовала на проверке лояльности Ричарда Нейтана, что увеличивало их шансы «убить двух зайцев» и всё выяснить. Однако дело оказалось нелёгким. Все их планы сводились к тому, что Нине так или иначе снова нужно было обратиться к Ричарду, а это значило прямо ответить на одно из его приглашений. Антон всеми силами старался найти другой путь, но, в конце концов, даже он вынужден был признать, что его нет. К Эмилии должна была попасть именно Нина, только дочери Эмилия могла открыть правду, потому что если не ей, то кому?

Совет же решал собственные проблемы. Они добирались в ужасной спешке, и всё равно не успевали вовремя – о возвращении на «Аврору» в ближайшее время не шло и речи. Их задержка была вызвана, как выяснилось позже, действием нового пропускного пункта, из-за которого на границе выстроилась армада ожидающих своего часа кораблей. Для делегаций Союза исключений не делалось, и все они отстояли эту немыслимую очередь, чтобы, наконец, собраться на встречу, которая, очевидно, уже срочной не являлась.

«Не бывает войны, которая не началась бы с мира, и не существует мира, в котором не разразилась бы война. Будь то космос, древние цивилизации Земли или неизведанная грань вселенной, – всё едино: война и мир сменяют друг друга, задуманные кем-то, спланированные неведомой дланью свыше», – так думал Себастьян Терри, действующий Советник космической станции «Аврора». Он вошёл в зал заседаний на планете Гиперион в системе Чара, где решено было собраться высокопоставленным чиновникам и главам союзных цивилизаций, вслед за другими Советниками и встал рядом с Аннет Диамант – достаточно близко, чтобы она смогла слышать его шёпот, но и достаточно далеко, чтобы не нарушить приличий.

– Слухи неутешительные, мы должны быть осторожны, – сказал Себастьян, едва шевеля губами.

– Думаешь, это связано с тем, что происходит на «Авроре»? – спросила Аннет, не поднимая головы.

– Полагаю, что так… – он резко прервался и выпрямился, когда в помещении вспыхнул свет.

Все присутствующие тоже засуетились, вставая полукругом ближе к центру, и поклонились друг другу.

Гиперион утратила атмосферу много веков назад, и город, являющийся столицей нескольких систем, исчез. На его место пришёл жилой комплекс, выстроенный под поверхностью планеты, оттого и этот величественный зал заседаний имел вид пещеры, опутанной литым изящным узором из сплава металлов, похожих на золото. Казалось, что всё это лишь для красоты и зрелищности, но на самом деле плотный сплав удерживал горную породу от обвалов, не позволяя нарушить целостность строения. Кроме этого ничего примечательного в зале не было: никакого убранства, никаких лишних вещей, только множество низких платформ по кругу со стойками и голографическими экранами. Свет здесь падал от тонких волокон, которые, точно живые змеи, вползали по каждой стойке, вырастали чуть выше экранов и, скругляясь, опускали яркие сплетённые головки.

– Прибыл Совет Человеческой Цивилизации! – объявил компьютерный голос, эхом отражаясь от стен. – Прошу председателей Галактического Союза занять свои места.

Гидеон поднял голову, осмотрелся и наступил на одну из платформ, та сразу засветилась, стойка с экраном отрегулировалась по росту – с остальными платформами и стойками произошло то же самое, как только представители иных рас и цивилизаций заняли положенные им места.

– Программа универсального нано-переводчика запущена, – снова сообщил голос, – заседание Галактического Союза может быть открыто.

На голографических экранах побежали строчки загрузки, и все обратили свои взгляды к низкорослому бледному существу в мантии и капюшоне, он шумно вдыхал вздёрнутым пятачком искусственный воздух, поднимаясь по импровизированной лесенке – в случае с ним пришлось отрегулировать не только стойку с экраном, но и саму платформу.

– Сияния звёзд и вечного мира, уважаемые председатели Галактического Союза, – его голос состоял из свистяще-каркающих звуков, которые тут же обрабатывал переводчик и текстом выводил на экраны, – вынужден сообщить, что торговые корабли снова подверглись нападению на нашей территории. Немногочисленный флот Исса вышел на разведку и не вернулся, а по прошествии трёх межгалактических суток мы утратили Кабадук. Юмаради ещё никогда не переходили границы настолько…

По залу прошёл ропот, который мгновенно стих, едва только человекоподобная рептилия подняла четырёхпалую лапу и дважды смачно моргнула. Переводчик не заставил себя ждать.

– Уважаемый Кро Исс, – обратилась она к предыдущему оратору, – неужели… неужели Кабадук, центральная планета системы Исса, уничтожена?

– Захвачена, Леди Варана, – ответил Кро, – у нас была надежда только на Флёрсарин, но они, как и следовало ожидать, не отозвались.