Текст книги "Имя твоего дракона"
Автор книги: Ингрид Солвей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
Глава 15. Зверь
– Не спишь? – отец быстрым взглядом оценил обстановку. Кивнул Чимиту, сделав слуге знак удалиться.
Вид у него был грозный. Глаза сверкали, спутанные чёрные кудри свесились на лицо. Арго струхнул, вспомнив рассказ Чимиту о предательстве сестры. Как выкручиваться? Свалить вину на Мару? А кому поверят?
Его мороз продрал по коже от мысли, что собственная жизнь оказалась под угрозой. Куда бы он ни ступил, везде поджидают устроенные сестрой ловушки!
Пока он в смятении подыскивал оправдание, отец заговорил сам:
– Я понимаю, тебе трудно, Арго, сын мой! Новая обстановка, новая жизнь, новое окружение, и у меня нет времени с тобой побыть и ответить на твои вопросы.
Я думал, тебе проще будет общаться с сестрой, а вы никак не найдёте общего языка! Сразу скажу, что не намерен разбираться в ваших отношениях, кто кому и что должен. Выясняйте сами. Хоть дочь и обвинила тебя в подготовке заговора, её рассказ о твоём бунте я лишь принял во внимание, не более того. Её слова показались мне сомнительными.
Не думаю, что ты готовил переворот, лёжа в постели без сознания, пробыв в замке несколько часов, хотя кто знает? Если это правда, то я… я горжусь тобой и твоим желанием и стремлением идти к цели!
Хочешь власти? Помни, что не всегда следует ломиться напролом. Сообразительность и хитрость помогают быстрее и лучше. Ну, а что касается твоей сестры, то у Мары сложный характер, она выросла одна, привыкла быть единственным ребёнком в семье. Девочке трудно привыкнуть к мысли, что надо делить с тобой то, что досталось бы ей одной, если бы ты не вернулся.
Но как бы там ни было, ты здесь, с нами. А в нашей семье мы готовы прощать заблуждения. Я с радостью принял тебя и возлагаю надежды на твои силы! Вместе с Марой вы сможете продолжить моё дело, когда меня не станет или я уйду на покой. Вы будете управлять мирами!
Арго слушал отца молча, едва сдерживаясь, чтобы не выкрикнуть вслух, как его достала Мара. Он ухватился за табличку, но усилием воли подавил опасное желание написать о подлостях сестры. Как бы потом не пришлось пожалеть. Он понял, что родители готовы простить Маре любое преступление.
Да лучше он будет один сражаться за себя и свой мир, чем иметь с малахольной какие-то общие дела! Рано или поздно он выведет Мару на чистую воду и спасёт отца от неё и мачехи! Будет, лгунья, знать, с кем имеет дело! И Арго поклялся себе превзойти сестру.
С улицы донеслись глухие раскаты, похожие на буханье пушки. Отец подошёл к окну. Резко распахнул его, выглянул. Арго забеспокоился. Что происходит? Кого отец и Чимиту опасаются? Или, может, ждут?
Снаружи было темно, как в зимней проруби. Свинцовые тучи затянули небо плотной завесой. Внезапно в распахнутое окно ворвался порыв ледяного ветра. Он с силой распахнул полы отцовской мантии, наподобие крыльев огромной птицы, одним махом рванул её с плеч, закружил яркое полотно по комнате и бросил к ногам Арго. Не успел мальчик глазом моргнуть, как мантия потеряла прежний роскошный вид, оказавшись ветхой, линялой и облезлой шкурой какого-то неизвестного ему животного. Арго в испуге отпрыгнул, с трудом оторвав взгляд от отцовского сокровища, и закрыл рот руками, едва удержав предательский крик.
Без мантии отец оказался не тем, к кому он привык! Это было создание на редкость омерзительного вида. Отвратительнее всех, на кого он насмотрелся вдоволь, гуляя с Зоринго по улицам города, и в тысячи раз страшнее сильфа, в которого когда-то превратился приёмный отец Лофтин. Никогда в жизни Арго не испытывал такого ужаса и брезгливости при взгляде на живое существо.
Тонкие щупальца служили отцу ногами и руками. Раздутое тело напоминало морского дьявола. А бородка, фиолетовые глаза… тёмные кудри… румянец на щеках, ох! Куда всё подевалось? Вместо родного открытого лица, которое Арго успел полюбить, перед ним раскачивалась морда монстра с налитыми кровью глазами и облезающей кожей на драконоподобном носу. Из приоткрытой пасти виднелись желтоватые клыки.
Почувствовав неприязнь сына, чудище отвернулось к окну и завыло в небо, так отчаянно, точно Арго только что вырвал у него сердце. У мальчика кровь в жилах застыла, в голове зашумело от полного горя вопля. С трудом переведя дыхание, он попытался привести мысли в порядок и сообразил, что ничего плохого чудовище ему не желает. Просто в их мире, наполненном уродами и монстрами, отец выглядел как свой среди своих.
Это он, Арго, был чужим!
Теперь ему стало понятно, почему отец постоянно кутался в волшебные одежды – они скрывали его исковерканное тело, превращая желаемое в действительное. Отец хотел выглядеть как Арго, только повзрослевший, и мантия создала ему иллюзию! Это одно из её свойств, о которых упоминала сестра. Но зачем отец так поступил? Зачем скрыл истинную внешность и сущность? Боялся, что он возненавидит его?
– Я напугал тебя, сынок? – прошептало чудище.
Несмотря на рубленый, рваный голос, в его тоне Арго уловил мягкость и печаль. В глазах блеснуло что-то наподобие слезы. Арго растрогался и едва сам не заплакал, чувствуя, как сердце заливает стыд. Он оскорбил и обидел отца, испугавшись его настоящего вида! А тот лишь напомнил, что они оба – создания тьмы.
Ему невольно вспомнилась встреча в Незримом лесу с мачехой. Танцевавшие на поляне монстры были напуганы чьим-то леденящим кровь рёвом. А потом к ним вылетела из леса прекрасная Мал-уэль. Как же он мог так заблуждаться до сих пор? Ему стало не по себе при мысли о внешности мачехи и Мары без магии.
А он сам – сын тьмы? Чью оболочку носит?
Треал перехватил взгляд погружённого в раздумья Арго, покачал мордой и сказал, рассеивая последние сомнения сына:
– Да, ты не похож на меня. Ты унаследовал внешность матери и подобное ей тело. Но и я не всегда был уродом… были лучшие времена. Ты моё дитя, и моя отравленная кровь бежит в твоих венах, значит, ты тоже носишь Зверя в себе. Кто он, я не знаю… Тебе самому предстоит выяснить тайну. Останься со мной, и я помогу тебе справиться с ним.
Арго стоял ошарашенный, почти не слушая. В голове стучала только одна мысль: он Зверь… он носит Зверя в себе! Так вот почему ему откликнулись звери леса, когда он, ранив кого-то в Лабиринте, впервые в отчаянии завыл. Вот почему он услышал зов Зверя Мары? Он – Зверь, и ему не место среди братьев и сестёр или рядом с Чимиту и с мамой. Впрочем, он уже решил, что перейдёт на сторону отца. Сын должен остаться с отцом, стать опорой, подмогой и правой рукой стареющего короля.
Густой голос отца многоголосым эхом разносился по просторной комнате, отскакивал от стен и высокого резного потолка, наполняя её гулом и дрожью, кажется, сам пол под ногами откликнулся на слова отца – вздрогнул… или это Арго сам трясётся в ознобе, приходя в себя от потрясения?
Арго насторожился, прислушался.
Что-то было не так. Он скорее почувствовал, чем услышал глухое недовольное ворчание, шедшее из-под земли! Арго взглянул на отца, слышит ли он голос Зверя Мары?
Но отец был слишком убит горем, не обращая внимания на дрожь пола и стен, он продолжал говорить: захлёбываясь, сбивчиво, исполненный отчаяния, как будто от того, что он расскажет, решится судьба. Видно, давно мечтал сказать, и то, что накопилось в нём за долгие годы ожидания, сегодня прорвалось, как плотина, под напором чувств и воспоминаний:
– Мне захотелось передать тебе мантию, как только впервые тебя увидел, – продолжал отец. – Мара надеялась её получить, но я выбрал тебя, потому что ты мой сын, о тебе я думал и тосковал годами.
Отец передохнул, отступил к окну, чтобы лучше видеть Арго. Но мальчик стоял, не шелохнувшись, боясь нарушить доверие, которое выплёскивал на него отец в неожиданном признании.
– В моей мантии ты сможешь принять всякое обличие, какое пожелаешь. Знай же, что ни у кого из живущих ныне подобной нет! Я придумал её давным-давно. Она состоит из элементов природы, из неё можно создать не только любое существо, но и собственный мир. Ты будешь понимать язык зверей и птиц, видеть то, что незримо другим, и сам становиться невидимым. Научишься летать, проникать в глубины океана… Все свойства перечислять не стану, ты выяснишь сам, когда начнёшь работать с ней и приручать.
«Но как же вы без мантии станете ходить по замку? Вас не узнают вахтенные и нападут! А Мал-уэль?» – написал Арго.
– Не волнуйся, в замке давно привыкли к моему настоящему виду. Это ради тебя я воспользовался мантией: чтобы понять твои мысли и твоё сердце, мне надо было стать таким, как ты. Впрочем, теперь это не важно, мы с тобой вместе, сын мой. А теперь я открою главное правило, как пользоваться мантией, я напишу его. Где… где у тебя есть чистый лист… – ловкие щупальца рассортировали свитки, разбросанные в беспорядке.
Раскрыв крайний рулон, где оставалось немного пустого места и где недавно упражнялся в догадках Арго, отец прищёлкнул языком и, разглядев каракули и попытки расшифровать имя Мары, проговорил:
– А чужим именем не стоит заниматься! Перестань соперничать с сестрой и выискивать в ней слабые стороны. Она это она, а ты это ты! Вы оба неповторимы, и каждый из вас обладает собственной силой.
«Вы напоминаете постоянно о моей силе… Но я не умею ею пользоваться… я не смог заставить меч заговорить со мной, до сих пор!»
– А ты давно его чистил? – спохватился отец, вспомнив об их недавнем разговоре.
«Я им давно не пользовался!» – написал он, удержавшись от соблазна заговорить.
– Ну и что, что не пользовался? Ты же умываешься и ешь каждый день! Вот и оружие надо чистить и питать каждый день!
«Питать? Чем? – ужаснулся Арго, принимая слова отца как прямой приказ убивать, и написал, ошеломлённый: Я должен питать меч кровью жертв?»
О драконы! Неужели такой будет моя жизнь? Жизнь Зверя? Готов ли я к ней?
– Вовсе нет, сын мой! Тренироваться и готовить себя и оружие к бою. Воин должен быть готов к защите и нападению в любой момент жизни, даже во сне. Неси меч, давай вместе разберёмся, что с ним приключилось.
Арго дрожащими руками достал из-под кровати завёрнутый в старый комбинезон меч. Развернул на столике перед отцом. И беззвучно ахнул, увидев потускневший клинок и тёмные разводы, своеобразным узором затмившие лезвие. Да он же забыл стереть кровь после клятвы Маре и сражения с Роком! Позорище!
Отец несколько мгновений смотрел на меч. Глаза его расширились, а морда пошла бурыми пятнами. Тёмный ореол вспыхнул фиолетовыми сполохами.
«Ну всё, жди беды!» – сообразил Арго, сжимаясь внутренне.
– Разве можно хранить священное оружие в таком виде?! – глухой голос отца дрогнул. – Неудивительно, что твой хранитель не желает с тобой говорить! Перед тобой не просто полоска металла! В нём заключена часть тебя!
Арго стоял, опустив голову. Никогда в жизни не было ему так стыдно. Ну что за лоботряс он, в самом деле? Какой из него герой? Обалдуй, а не герой!
Оставалось молча внимать отцу.
– Ну-ну, никто тебя ругать не будет… Вижу, что ты раскаиваешься! – чудище дотянулось до его плеча щупальцем, Арго невольно напрягся, но мгновенно устыдился своего страха.
Отец желает ему только хорошего, и какая разница, как выглядят его руки, лицо или тело? Главное – забота и любовь. Он подарил ему волшебную шкуру, из-за которой Мара была готова убить и пошла на предательство. Так какое другое подтверждение нужно, чтобы быть уверенным: отец любит сына! А жрецы обманывали! Как доверять тем, кто однажды обманул?! Нет, надо остаться с отцом, только он сказал правду.
Правда и честь, вот что важно!
Арго схватил холодные щупальца, поцеловал, полный одновременно и опасения, и благодарности. Морда чудища расплылась в улыбке, красный огонь в глазах уступил место мягкому зелёному блеску:
– Ладно, ладно… К чему эти нежности, займёмся делом! Итак, правило первое: прежде чем вытащить оружие из ножен, поклонись ему в знак уважения. Правило второе: никогда не отдавай меч в чужие руки; третье: не прикасайся к клинку голыми руками; четвёртое: храни меч в сухом месте, чтобы не заржавел; пятое: после боя протирай и чисти. Видишь, какой клинок грязный? Здесь и здесь… – показывал отец, – протри сам, меч твой. Будь осторожен, не поранься. И запомни: чистка меча – священный обряд. Произнося про себя тайное имя меча, благодари его силу за то, что она с тобой!
Разговаривай с мечом, как с единственным другом. Именно этим тебе надо заниматься, а не разгадывать секреты сестры. Разберись с собой и хранителем. Понятно?
Арго закивал с довольным видом. Он был счастлив: не только избежал нахлобучки, какой непременно наградил бы Шер, когда ученики делали ошибки, но и получил подарок, волшебную шкуру! Но тут же вспомнил, что ему нечем чистить меч.
– Я распоряжусь передать тебе пасту и ветошь. Займёшься работой позже, когда я уйду.
Арго расстроился. Ему о многом хотелось бы расспросить отца. Вот и мантия… Как с ней обращаться? Как заставить повиноваться и выполнять свои желания?
«Вы уйдёте, отец?»
– Да, но скоро мы снова встретимся. Не горюй, у тебя есть, чем заняться!
«А у вас какие-то срочные дела?»
– У нас, как всегда, много дел: то заседания совета, то финансовые проблемы, то поражения, то победы – очень устал, признаюсь честно. Надеюсь, теперь, когда ты рядом и сможешь мне помогать, всё изменится в лучшую сторону. Одному мне сложно усмотреть за всем.
«А Мал-уэль?»
– У неё своих дел хватает. На мне, помимо прочего, охрана границ мира и порядок в городе. Нужен неусыпный контроль, особенно сейчас, в канун праздника! – сказал отец. – Если помнишь, мы отправили охотников-ящеров в долину, но они не вернулись. Шпионы донесли, что начались массовые волнения в лесах и нагорье. Большая толпа мятежников приближается к столице. Нам надо подготовиться, дать отпор, хотя бы на время пробуждения Зверя.
«Так это они стреляли?»
– Или они, или наша охрана, предупреждая мятежников, – согласился отец.
«Могу я пойти с вами?» – загорелся Арго.
– М-м-м, нет, пока нет! Займись чисткой меча и работой с мантией. И, кстати, ты жаловался, что у тебя нет голоса? – спохватился отец.
Арго почувствовал, как лицо заливает краска, но силы признаться, как вернул голос, не хватило: отец рассердится, если узнает, что он следил за Марой.
Но тот продолжал, не обращая внимания на внезапное смущение сына:
– Так вот, мантия – один из моих хранителей. Она даст тебе голос. Тебе нужно назвать её изначальное имя, чтобы заставить повиноваться и его усилить. А его я тебе назову – Исток. Начало всему: источнику жизни, корню древа Мира и самому миру.
«А Мара? Вдруг она обидится!» – написал Арго, опасаясь новых козней сестры.
– У Мары достаточно собственных хранителей, подаренных мной. Только не говори ей о нашей с тобой беседе, а то разнервничается, не поверит, решит, что ты ищешь предлог владеть шкурой один и настраиваешь меня против неё.
«Почему?» – приятно удивился Арго, втайне тая от восторга. Ах, как было замечательно услышать признание! Значит, он лучше, чем сестра?!
– Да ты слушаешь ли меня? – одёрнул отец, возвращая Арго из облаков мечтаний. – Запомнил?
«Ага!» – Арго поспешно кивнул, продолжая порхать в фантазиях и наслаждаться доверием отца.
«Ха! И эта пустышка кичилась передо мной своими хранителями? Да как Мара вообще посмела сказать, что только она наследница тьмы!»
Внезапно до Арго дошло, что отец рассказывает, как работать с мантией, и он перепугался, что пропустил основное!
– …А потом выбери способность, которой хочешь наделить мантию, – говорил отец. – Ловкость? Хитрость? Находчивость? Неукротимость? Подобные свойства присущи разным существам, выбор за тобой. Только не выбирай из чувств, это тупиковый путь. Ты погрязнешь в сожалениях и душевных метаниях. Будь практичным, как я.
«Потом выбери способность? После чего выбери? Что он имел в виду?» – Арго пришёл в отчаяние.
Он с трудом улавливал суть разговора. Уверенность и гордость за себя, только что набравшие силу, рассыпались в прах. Арго обиделся на судьбу, на Мару и на весь мир заодно за собственную невнимательность, и уже досада на отца охватила мальчика: «Ну куда он торопится! По его вине я упустил какую-то важную деталь из обряда приручения шкуры! И как быть? Переспросить или нет?»
– Ты где? О чём думаешь? – спросил отец. – Тебе действительно всё понятно?
Арго залился краской. Признаваться в том, что ничего не понял, не хотелось, и он кивнул.
– Шкура, обладающая именем, данным тобой, будет подчиняться тебе. Мара сказала, что научила тебя магии слов, как подбирать свойства к буквам имени, как изменять их… Так что теперь твори сам! Да, и не забудь прибавить своей крови, как я уже сказал раньше. И будь осторожен… это тебе не бородавку свести или духа природы припугнуть, а призвать к жизни хранителя! Чужого хранителя! Если подберёшь неверное слово, он может уничтожить не только тебя, но и твой мир.
Арго не на шутку испугался и трясущимися руками написал:
«А если у меня не получится?»
– Получится! Я тебе всё подробно объяснил, – щупальца-руки отца поднялись в успокаивающем жесте. – Нашёл, из-за чего беспокоиться. Я сам научился пользоваться шкурой, когда создавал её, а ты мой сын! Уверен, тебе это под силу! Конечно, я был постарше, чем ты. Главное, помни, что, когда начнётся процесс превращения, нельзя пугаться или возвращаться назад. Действуй по наитию. Слушай подсказки внутри себя. Так пусть же твой дар поможет тебе!
«Я никогда не занимался подобным раньше!» – написал Арго.
– С чего-то надо начинать! – подбодрил отец и вышел, прикрыв за собой дверь.
Глава 16. Видение Арго. Прошлое
Арго с непривычки перепачкался пастой, оцарапал ладонь о зазубрину рукоятки. Мышцы разболелись, от усталости начали слипаться глаза. Как-никак, трудиться пришлось всю ночь!
Поначалу он думал, что если бы умел колдовать словами так виртуозно, как Мара, то попросил бы пасту и ветошь выполнить за него грязную работу, а сам бы отоспался. Но неожиданно поймал себя на мысли: чем больше он вкладывал сил в чистку меча, тем больше хотелось поговорить с хранителем. Он бы задал ему столько вопросов!
Когда же, по его расчётам, окна комнаты должен был озарить лучами грианд, Арго поднял голову и разогнул спину. С его-то непоседливым характером просидеть столько часов на одном месте – да это можно назвать настоящим подвигом!
Потягиваясь, он подошёл к окну, отдёрнул прозрачную гардину, ожидая увидеть просветлевшую полоску горизонта над вершинами заснеженных гор. Увы, хотя дождь прекратился, на улице было сумрачно и неприятно. Раздумывать о капризах природы было не в привычках Арго. Мальчик лишь пожал плечами и вызвал Чимиту, чтобы запалить огонь в камине; бессонная ночь давала о себе знать: его морозило.
Арго поднял меч, любуясь оружием: желтоватый клинок тонко засветился, отражая пляску огня.
«Послушай меня, Амбигю! Что тебе нужно, чего тебе недостаёт? Почему ты со мной не хочешь говорить? Ты теперь как новенький, и я ценю тебя, вот чес-пречестное! Никогда не оставлю неухоженным. Глупый я раньше был, не знал, не доглядел!» – он приблизил лицо к клинку, подышал на металл, желая отогреть его и пробиться к сердцу хранителя.
Лезвие подёрнулось туманом от тёплого дыхания. В неясных очертаниях Арго привиделась ужасающая картина.
Остроконечные шпили, изящные дома, тысячи дорог и сами жители города, вышедшие на праздник, образовали многоцветную картину художника. А потом картина вспыхнула ярким факелом и почернела. Город превратился в прогоревшее кострище с обугленным остовом в середине. Ещё немного и, кажется, осыплются его высокие рыхлые грани. Но в следующий миг зола приподнялась, выпуская из себя НЕЧТО.
Дыхание Арго стало прерывистым, каким-то внутренним чувством он понял, кто спрятался в пепелище, – Мара, в первозданном виде! Наполовину скелет, наполовину – живое тело. Так вот как сестра выглядит на самом деле!
Из ниоткуда вырвались порывы сильного ветра – и в иллюзии, открытой для Арго, разразилась буря. Мара подняла с земли потухший уголёк, положила на когтистую лапу, подула. Обернулся тот чёрным облаком. Развеялся над землёй пепельным дождём. Сгустились тучи.
«Я – Мара.
Силой Дара
Сотворю тебя.
Зверь Кошмара
Назову тебя.
Так скажу я,
И да будет так».
И пока Мара пела, переворачивались чаши океанов мира, осыпались горы, а там где были зелёные равнины, появлялись мёртвые пустыни.
«У Зверя моего
Тело тролля Каменного,
Голова дракона Огненного,
Пузо омута Водяного,
Крылья ветра Ледяного,
Лапы – корни Земли,
А взгляд – меч Амбигю:
Один глаз видит правду, другой – ложь.
Как зажмурится – мир охватит дрожь.
Как откроет глаза – Тенебриз покачнётся.
Как поднимется он – жизнь оборвётся».
Арго застонал беззвучно, вздрогнул. В словах Мары он услышал подтверждение страхам: так называемая сестра задумала уничтожить его и отнять силу меча-хранителя!
Ни звука не услышал Чимиту, пытавшийся заново раздуть вдруг потухший огонь в камине. Только увидел, как побледнело, исказилось ужасом лицо хозяина; опустился меч, повиснув в безвольной руке.
– Что случилось? – дриад вскочил с колен, метнулся к нему – поддержать.
Находясь во власти кошмарного видения, Арго вздрогнул и взмахнул мечом, желая пронзить Мару, уничтожить гадюку смертельным ударом. Но вместо меткого удара он неловко зацепил дриада. Чимиту зажал рану на щеке, отбежал к окну. Забормотал что-то на волшебном языке деревьев, приглушая боль и останавливая кровь собственной магией.
– Тьматебяпоберичтотыподостриелезешь? – сипло, натужно откашлявшись, точно кто-то его душил, проскрежетал меч.
В другое время Арго обезумел бы от счастья, заслышав голос Амбигю, но сейчас, держа оружие в руках, он с горечью осознал, что именно слуге удалось пробудить хранителя от молчания.
Почему? Что особенного было в Чимиту, если кровь дриада заставила заговорить меч?
– Ктоты? – скороговоркой выпалил Амбигю.
– Я Чимиту, слуга! – дриад развернулся от окна и низко поклонился. Рана затянулась, крови не было, но шрам остался.
– Будемзнакомыагдеколдуньямалуэль?
– Её здесь нет! Успокойтесь. Вы в безопасности! – заверил Чимиту, заметив, что Арго не пришёл в себя, и попросил вежливо: – Не спешите, хранитель, говорите медленнее, трудно вас понять.
– Он-н-а заколдовала меня, налож-ж-ила з… з… заклятье! – выговорил по слогам Амбигю.
– И когда Мал-уэль успела заколдовать тебя? – откликнулся Арго.
– Во время нашей первой встречи в Незримом лесу, когда ты пялился на неё вместо того, чтобы оберегать меня! – ехидным тоном заметил меч.
Он смутился. Что за глупые фантазии? Но в любом случае им нечего опасаться: отец на стороне Арго, о чём мальчик не замедлил поведать хранителю.
– И ты поверил? – отозвался Амбигю.
– Конечно! – воскликнул он. – Отец подарил мне мантию, которую создал сам. Мне, понимаешь? Мне, а не Маре, своей дочери! Понятно ведь, что такой серьёзный поступок значит? Второй подобной мантии не найдётся на свете. Она соткана из элементов природы, из неё можно создать собственный мир! – Арго приподнял свободной рукой с пола мёртвую голову животного, заглянул в пустые глаза.
– Твой отец что? – переспросил меч. – Подарил? Шкуру? И сказал, что создал её сам? Лжец! Перед тобой шкура Рассветного дракона Де Ааге Сол Сеана!
Чимиту как-то странно всхлипнул, захлебнулся: то ли засмеялся, то ли заплакал – поди разбери. Сказал следом за Амбигю уверенным тоном:
– Так и есть, Треал убил спящего хранителя Сол Сеана, когда его манама путешествовала по мирам. Завладел шкурой и принял обличие Рассветного дракона.
– Да как ты смеешь говорить такое про моего отца? – чуть не ослепнув от ярости, Арго в бешенстве сильно толкнул слугу, не задумываясь, что дриад мог ответить тем же.
«Вот дурья башка! И я защищал предателя от короля, пригрел змею на груди! – но слова Чимиту заронили в сердце первые подозрения. Арго задумался: отец не создавал меч, а получил готовый, он сам признался, и Амбигю упоминал при разговоре в лесу, что его придумал и сотворил Сол Сеан. Неужели отец в самом деле убил создателя меча и обманул меня, выдав шкуру, чужое творение, за своё?»
Надежда на то, что отец не мог так бесчестно поступить, боролась в сердце Арго с чёрным сомнением. Мальчик осторожно положил меч на стол и попросил:
– Амбигю, расскажи мне, что ты знаешь о прошлом! Только самую что ни на есть настоящую, истинную правду, какой бы ужасной она ни была, а не детские сказки да былины, я сыт ими по горло!
– Учти, правду тебе будет больно услышать, мальчик мой. О ней собирался поведать Лофтин в тот день, когда я возродился к жизни, но… не получилось… – вздохнул меч. – Если ты уверен, что достаточно силён духом и сможешь принять её, открою!
– Можно мне побыть с вами? – спросил нерешительно Чимиту, переминаясь с ноги на ногу у дверей.
– Не только можно, но и нужно! – ответил Амбигю. – Ты снял с меня заклятие! Считай, что мы породнились с тобой кровью!
Когда ребята уселись в креслах, придвинувшись ближе к очагу и друг к другу, меч продолжил:
– Так знай же, Арго, твой отец Треал проник в Тенебриз через сейд, которым пользовался Рассветный дракон Сол Сеан, чтобы путешествовать по мирам. Ты видел похожий сейд в Лабиринте, когда перепрыгнул на плато.
Сол Сеан никогда не защищал переход, сейд был в безопасном месте – в чреве нашей планеты. Обычно Имаджи была рядом с ним, караулила тело спящего дракона, пока его душа-манама путешествовала. Но не в этот раз: у них только что родился Артур. Имаджи осталась у колыбели.
Прошёл день, близилась ночь, а Сол Сеан не возвращался. Передав заботу о детях норианам – крылатым феям неба, и зелигенам – духам леса, Имаджи отправилась в святилище сама, но на половине пути встретила дракона. Вместе они вернулись во дворец.
Перемены в нём Имаджи заметила сразу. Сеан не обнял, не поцеловал, как прежде, не рассказывал ничего, не смеялся. Она попыталась объяснить себе необычное поведение дракона сильными впечатлениями и размышлениями, в которые был погружён Сеан после долгого пути.
Но с этого времени начались неурядицы в семье. Всё-то было Сол Сеану не так. И суп дурно пахнет, и одежды плохо вычищены, и ароматы в комнатах слишком сильные. Даже собственный друг-ликорн не признаёт. А тайные имена детей, которыми Сеан и Имаджи нарекли наследников, он и вовсе забыл.
Проводил дни и ночи напролёт в подземельях замка, запретив жене и кому бы то ни было появляться там. На вопросы Имаджи у дракона постоянно был один ответ:
– Я занимаюсь укреплением подземных переходов, чтобы врагу не удалось проникнуть через них в наш мир.
А потом появился на свет ты, Арго.
Однажды зелигена Диз прибиралась в твоей детской и нашла в люльке запрятанный в матраце, наполненном снами, охранный амулет тьмы. Девушка не сразу поняла предназначение вещицы, но когда она коснулась острого края рифлёной огранки, то мгновенно обратилась в монстра – летучую мышь.
Вошедший в комнату король не испугался превращения. Прямо из дверей скинул на испуганное существо магические невидимые путы и унёс Диз за собой, в подземелье дворца. Там томились за решётками тайной тюрьмы другие – друзья, сторонники и помощники Имаджи, превращённые колдовством Треала в отвратительных уродцев.
Зелигене удалось вырваться из подземелья через окно темницы. Имаджи и сама к тому часу прозрела и начала подозревать худшее: во дворце происходили страшные вещи. Ей открылась не только правда о Треале, но и то, как ему удалось подчинить себе хранителя Сол Сеана и, приняв его обличье, обмануть её.
Треал и Сеан оказались родными братьями – наследниками королевской династии драконов. От рождения оба обладали магической силой: взмахом крыла могли повернуть море вспять, а криком – обрушить горы. С первого года рождения их готовили к испытанию. Победителю полагалась награда: корона, родительский трон и власть. Подросшие братья решили объединиться и управлять миром вместе, независимо от того, кто победит в турнире, а в подтверждение клятвы и доверия открыли друг другу свои тайные истинные имена.
В день совершеннолетия драконов назначили праздник с фейерверками, музыкой, турнирами. Гости съехались со всего мира, и была среди них неизвестная никому дракона. Из-за неё и разгорелся спор братьев: кто из них двоих сильнее?
– О Богиня! – прошептал восторженно Сеан. – Её перья чернее туши на кисти художника, а глаза – ярче самой яркой звезды. Она прекрасна!
– Поэт, ты всё перепутал! – засмеялся Треал. – Ты разве не видишь, что перья её белее снега, а в глазах отражается стылое небо. Она ужасна!
– Странно, но я вижу её другой!
– Спорим, она кинет цветок мне во время нашего с тобой состязания, – загорелся Треал.
– Другими словами, ты намекаешь на то, что победишь? – улыбнулся в ответ Сеан.
– Ради неё я пошёл бы на всё! – признался Треал.
Драконы вышли на арену. Справа, в открытой пиале, бушевал огонь, по левую сторону виднелся кувшин со стихией воды, впереди находился ящик с камнями, а за спиной дожидалась очереди бутыль со стихией воздуха.
Особняком стояли две ёмкости без надписей. Похоже, слуги по ошибке прихватили ненужные предметы из подвалов замка, где хранились артефакты.
Потянули жребий. Первый ход достался Треалу. Он выбрал самый мелкий камень. Едва заметная искра огня вырвалась из глаз дракона. Заплясали прыткие молнии, вышивая беспорядочные узоры на каменной поверхности. Силой взгляда Треал перенёс пышущее жаром изделие в стихию воды. Жидкость зашипела, испаряясь. Из образовавшегося пёстрого облака выпорхнула прелестная бабочка. Она улетела к трибунам и опустилась на лапу драконы.
Зрители восторженно приветствовали создание Треала, а дракона улыбнулась и кивнула, благодаря за подарок.
Сеан решил пошутить. Под шум аплодисментов незаметно прищёлкнул пальцами. Бабочка превратилась в нежнейший цветок. Публика зашумела сильнее, полагая, что так и было задумано.
И только трое знали правду. Треал не выдал недовольства своевольным поступком брата. Но всё больше нервничал, наблюдая за волшебством и умениями Сеана. Когда пришла очередь Треала показать искусство владения стихиями, дракон едва сдерживался, разрываемый противоречиями.
Он не стал кланяться камням и воде! Они его предали! Не стал кланяться огню и воздуху. Морда дракона пылала, точно обожжённая, а сердце ныло и болело от полыхающей в груди огнём ревности.
Треал схватил крайний из сосудов без надписи, собираясь создать из обычного стекла оригинальное творение, и открыл бутыль, чтобы освободить от содержимого. Из горлышка вырвалось тёмное облако. Оно окутало Треала фиолетовой дымкой, прилипая и пропитывая перья и кожу дракона насквозь, и, изменяя его внешность, обратило в чудовище.
Треал не замечал ничего, ослепнув от боли, он кричал… От его крика, полного отчаяния и горя, возник ураган, закачались деревья. Задрожала земля и горы.
