Текст книги "Имя твоего дракона"
Автор книги: Ингрид Солвей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Глава 10. Колдовство словом
– Чего тебе, Албакатиус? Мы с тобой встречались пару часов назад, – отец заволновался, плотно сжал губы, и лицо залил непривычный румянец.
– Звёзды… – едва переводя дыхание от бега, просипел астролог.
– А что с ними?
– Они тронулись с места, ваше величество! Пойдёмте скорее, я вам покажу!
Лаборатория, где чародействовал Албакатиус, находилась в центральной башне замка. Арго с сестрой поднялись за отцом и астрологом по каменной винтовой лестнице. Чимиту и хранители Мары остались на улице, у дверей.
Из стрельчатых незащищённых окон здорово сквозило. Наверное, именно потому на стенах не были укреплены стойки для факелов: их огонь сразу задуло бы, решил Арго.
Он обратил внимание на напоминавший чешую змеи рельеф стен, гладких и отполированных. Пространство вокруг буквально кипело от многоцветья. Арго старался не отставать – шёл последним. За спиной смыкалась тьма, а он не выносил её на дух.
Странная насмешка судьбы: сын тьмы боится темноты!
Мощная колонна в центре лестницы, к которой крепились ступени, покрыта мхом; по ней стекала влага каплями, будто древесная смола. Арго не заметил, взялся за поручни и с отвращением вытер руки о края рубахи: кто знает, что скрывается в дикой поросли?
В глубоких нишах стены едва заметно проступали контуры замурованных круглых окон. Любопытно, куда они вели?
Они остановились у низкой, с закруглённым верхом двери с массивными засовами. Выше подниматься было некуда, отсюда начиналась лестница на крышу. Албакатиус наложил знак на замок. Послышался утробный звук, дверь была недовольна, что её потревожили.
Арго поспешил перепрыгнуть через порог, опасаясь, что дверь невзлюбит нового гостя и прихлопнет своей тяжестью. После рождения меча он ни за что не удивился бы, окажись дверь пастью зверя или хранителем астролога.
Они стояли в келье – святая святых, откуда Албакатиус наблюдал за небесами. Карлик зажёг свечи в высоких подсвечниках на полу с заплывшими воском ножками.
Кругом, куда ни глянь, книги, рукописи, манускрипты – ими были завалены полки и широкие подоконники. В середине кельи – внушительная подставка. На ней лежала раскрытая книга, рядом тянулся узкий стол, заставленный колбами, потушенными горелками и пакетами с надписями. На полках, над теплящимся очагом, виднелись букетики засохших цветов и трав.
Астролог нацепил на голову шапочку из металлических нитей, наподобие игрушечного рыцарского шлема, и попросил всех отойти. В ответ на непонимающий взгляд Арго Мара шепнула со смешком:
– Наш великий Албакатиус считает, что шапочка поможет изолироваться от посторонних звуков мира и влияний среды.
– Мара, – отец нахмурился. Сделал длинную паузу, подчёркивая важность момента, и добавил строго: – Благодаря шапочке Албакатиус сумел отыскать для нас множество утерянных артефактов. И среди них древние рукописи, – он показал в сторону кресла, сиденье которого было завалено потемневшими тонюсенькими дощечками, похожими на рунные карты.
Мара застряла перед рукописями, о которых вспомнил отец. Арго подошёл к ней. Встал рядом, почесав затылок с растерянным видом. Сестра без слов научилась понимать жесты брата и удивилась:
– А ты разве не слышал про них?
Он покачал головой.
– Не вижу ничего странного в том, что ты не знаешь! Ну как в ваших драконовых диких лесах можно было изучать языки? Там, наверное, живёт только неграмотный народ – лесовики, одним словом! – она ехидно засмеялась.
Арго сдержался, чтобы не дать пинка за насмешку. Мара показушно вздохнула, с заносчивым видом пояснила:
– На табличках записаны древние знания. Глянь сюда, можешь прочитать?
Буквы были знакомы, Арго знал их, но не мог разобрать текст. Он запыхтел, чувствуя, как закипает негодованием на себя: ну почему, почему ленился, не хотел учиться? Сейчас бы заткнул высокомерие Мары за пояс, и не пришлось бы позориться! Как бы отец не услышал их разговор. Решит, что сын у него недотёпа-неуч. Но король вдвоём с астрологом открывал створчатый круглый потолок. Оказывается, верх комнаты складывался ширмой, и она бесшумно поднималась, как веко огромного глаза, правда, очень медленно, будто против воли.
– Да ладно, не пыжься… я тебя не осуждаю. Скажу, что знаю, мне не жалко. В словах на табличках не хватает гласных. Здесь только согласные буквы, видишь? – Мара разглядывала дощечки по очереди, не обращая внимания на происходящее за спиной.
Арго оставил её вопрос без ответа – отвлёкся и не уследил за болтовнёй сестры, а она продолжала хвалиться познаниями:
– Ну не дуйся. Я же по дружбе… Короче, в древние времена согласными буквами шифровали тайные знания. А гласные буквы утаивали.
«И как слова читать?» – опешил Арго.
– Подставляешь гласные, которые считаешь нужными.
«Ерунда получится», – дописал он.
– И совсем не ерунда! – оскорбилась Мара, вздохнула, опустилась на подставку для ног у кресла, похлопала на место рядом с собой, на полу. – Ну что с тобой поделать! Давай, садись. Объясню.
Она взяла карандаш, бумагу, написала «М. М.», а рядом «П. П.».
– Начнём с самого простого: вот слово «Мама», а здесь – «Папа». Понятно?
Арго скривился, чиркнул на своей дощечке с насмешливым видом:
«С чего ты решила? Я, может, другие гласные подставил бы!»
– Учти, я сказала моё личное мнение. Ты, конечно, видишь слова по-своему! – хихикнула Мара. Перехватив серьёзный взгляд отца, поглядывавшего в их сторону, сменила тон, шепнула, смягчившись:
– Ты можешь переставлять слоги и буквы, чтобы добиться того, чего хочешь.
«А если это неправильно?»
– В том-то и дело! Неправильно не бывает. Перед тобой колдовские слова на табличках! То, что прочитаю я, будет моим знанием, и оно покажет мне мой путь. А то, что прочитаешь ты, – твоим. Научишься разбираться – сможешь управлять вещами, явлениями природы, истинное имя которых знаешь, станешь творцом. Любое имя слова, как и любая вещь, которая зовётся этим словом, – поверхность загадки, которая в нём заключена.
«Не понял!»
– Очень просто: слова – это не просто набор звуков. Каждая буква в слове даёт начало новому слову – и так до бесконечности. Представляешь, сколько смыслов заложено в одном слове? Давай разберём, например… э-э-э… «Имя», из чего оно состоит? Как думаешь?
«Из букв?»
– Ясное дело, что из букв, а не из кубиков, – хохотнула Мара и прикусила губу, останавливая смех. – Возьмём первую гласную букву «И». Что скрыто для тебя в ней? Говори!
Арго пожал плечами.
– Думай! – Мара нахмурилась и, не выдержав его молчания, проговорила:
– Ну ладно, скажу сама, для меня под буквой «И» таится слово «Иго» – плен. Потому что всё: и ты, и я, любой предмет, существо, явление природы – в плену истинных имён. Никуда от них не деться. Вся судьба наша в них заложена! А какое слово ты бы подобрал к букве «И»?
«Изнанка».
– Хм… любопытно. Изнанка имени… Знаешь, мне кажется, звучит логично, у тебя двойственная природа – тьмы и света. Поэтому ты и выбрал это слово интуитивно: две стороны имени – лицевая и изнанка! Видишь, насколько продуманная система в науке колдовства словом!
Хорошо, давай двигаться дальше: разберёмся с буквой «М». Для меня в ней заключена «Магия». Наши имена – магия, скрытая в нас. Чёрная, белая… любая! А как для тебя? Ты согласен со мной?
Арго кивнул, наконец-то начиная понимать сестру.
– Вот и чудно! А последняя буква «Я» – «Ядро». В нём таится суть слова «Имя». Другими словами – суть моя, твоя или нашего отца, Треала.
Итак, мы получили три слова из одного: «Имя» состоит из слов «Иго», «Магия» и «Ядро». Ясно? Я тебе на примере показала, как строятся магические слова и их связи. Но ты можешь по-своему объяснить, чтобы использовать их силу… И так тоже будет правильно.
А сейчас давай я покажу моё собственное колдовство, основанное на правиле. Просто и наглядно! Беру любой предмет, который хочу превратить во что-то. Например, – она нетерпеливо огляделась, – эту штуку! – Мара притащила со стола тяжёлую грубоватую каменную чарку Албакатиуса, наполненную какой-то мутной, дурно пахнущей жидкостью. Поставила на кресло, на штабель из дощечек.
– Итак… из каких слов состоит слово «Чарка»? – спросила она и сама себе ответила: – «Ч» – «Чаша», «Чан». «А» – «Алкать», значит, испытывать голод. «Р» – «Рот», ну это так и есть. «К» – «Каменная». Последняя буква «А» – я выбираю к нему «Адамат», название камня, из которого сделана чарка, мне Албакатиус рассказывал.
Смотри же, как я разрушу на твоих глазах чарку, не прикасаясь к ней, ничего не двигая, а только переставляя буквы или слоги. Она превратится в то, что я пожелаю: например, «Чакра» – круг, колесо, диск… Ну, у него вообще-то есть и другие значения: «Чакра» – это ещё и оружие, так что сделаем летающее метательное оружие с крыльями. И без помощи моих хранителей! Учись!
Мара завелась, демонстрируя могущество. Выглядела она не просто величественной – с гордой осанкой, бледным лицом и горящим взором, а прямо-таки царственной. Отошла в сторонку, сосредоточилась на чарке взглядом, точно решила прожечь дырку в ней или вскипятить напиток. Глаза сестры напряжённо сузились, просветлели с иссиня-чёрных до голубых.
Мара сложила ладошки лодочкой, выдохнула в них, наполняя силой новых, созданных ею слов, и что-то шепнула. А потом резко выбросила руки вперёд, посылая энергию. Чарка покачнулась и задёргалась на месте, расплёскивая жидкость, будто её током пробило. Мара собиралась что-то ещё выкинуть для большего эффекта, но резкий окрик отца выхватил девочку из иллюзии превращения.
Клац! – пучок света, рванувшийся из рук Мары, врезался в ножку посудины. Потеряв равновесие, чарка опрокинулась. Вскипевший пенящийся напиток, изменивший цвет на зелёный, с громким шипением пролился на таблички. Впитав заколдованную влагу, древние знания ожили, запищали, засвистели и посыпались с кресла лавиной врассыпную; одна за другой обретая крылья, они роем устремились через открытую крышу в небо.
Самая мелкая осталась лежать бескрылой под креслом, видно, влага не коснулась поверхности. Арго поспешно подобрал пластину, незаметно сунул к себе в карман и застегнул на пуговицу, чтобы не сбежала. Надо будет потренироваться в колдовстве словом, когда останется один!
– Стой! Лови! Держи! Куда? – панически вопила перепуганная Мара, потеряв великолепный облик, и металась по келье, пытаясь ухватить беглецов за вёрткие бока и вернуть на место.
Да куда там… Пластины со свистом рассекали воздух, ярко вспыхивали и исчезали в каскаде огненного небесного дождя.
Арго проводил их взглядом и вдруг похолодел – так перевернулось в груди сердце. Надо было такому случиться, что именно в этот момент он расслышал стонущий жалобный звук! Неужели песня звёзд? Или ветра? Но почему такая пронзительная и беспомощная?
От непривычного звука у Арго заныло внутри, пришла догадка! Должно быть, Зверь Мары просыпается и страдает от боли. Может, она держит чудище закованным в цепях? Но где? В подвалах замка?
Арго вытаращился в небо, трясясь от пережитого ужаса и забыв о неудачном эксперименте сестры. Да и отцу разбираться с дочерью стало некогда. Шлем на голове Албакатиуса заиграл всполохами, по поверхности покатились волны света. Звездочёт с закрытыми глазами поднял палец, предупреждая, чтобы не отвлекали.
А в небесах происходило что-то невероятное по красоте! Сверкающие звёзды разгорались ярче и ярче, кружились в безумной пляске, а потом начали складываться в спираль, образуя светящийся туннель, протянувшийся на другой край вселенной.
– Что там? – пролепетала Мара, замерев на месте. Звёзды отражались в чёрных глазах девочки, и вид у неё был в этот момент безумный.
– Думаю, мы наблюдаем зарождение новой звезды, – неуверенно ответил Албакатиус, снимая шлем. Арго показалось, что астролог помертвел от страха.
– Ах, неужели рождение моей собственной звезды? – опомнилась Мара, приходя в восторг, и захлопала в ладоши. Всегда бледное лицо сестры порозовело от гордости.
Арго фыркнул: самомнением она затмила бы все звёзды вселенной!
«Интересно, задаст ли папулечка любимой дочурке как следует, ведь она только что уничтожила труды Албакатиуса и древних! – подумал он со сладко замирающим сердцем. – И какое наказание даст? Лишит мороженого, карманных денег или отнимет Зверя и подарит ему, Арго?»
У мальчика под ложечкой засосало от благоговейного ужаса при мыслях о Звере. Охо-хо… С таким чудищем ему не совладать! В ушах ещё звучал безысходный стон-плач.
Арго почувствовал колебание пола. Значит, всё верно: Зверь в плену, томится в подвалах! И почему Мара его не боится? Откуда в сестре такая уверенность в своих силах?
Карлик вытер вспотевшее лицо и голову широким рукавом балахона, подбежал к столу. Разложил записи и торжественно заявил:
– Я раскрыл загадку звёздного дождя! Зверь просыпается, а Звёздный Лабиринт – путь, по которому Зверь уйдёт от нас!
И, кроме того, ваше величество, я не успел вам рассказать… Я приготовил напиток силы по древним записям, который поможет нашей принцессе приручить Зверя! Ей придётся выпить его перед церемонией, чтобы проникнуть в мысли будущего хранителя… – он оглядел предметы на столе, пришёл в замешательство. – Э-э-э… Никто не видел чарку?
Бледное лицо Мары пошло пятнами. Она ойкнула, осознав, насколько сильно набедокурила.
– Албакатиус, вы можете сделать новую порцию напитка? Успеете? Тут произошло несчастье… Мара пролила напиток на пластины. И они улетели! – отец гневно раздул ноздри, поглядывая свирепо на астролога.
Карлик затряс бородёнкой, перепуганный новостью, и резво закивал:
– Да… конечно! Время до завтрашней церемонии у нас есть, ваше величество! Я повторю эксперимент, – он кивнул, низко кланяясь, – не извольте беспокоиться…
Отец похлопал карлика по плечу.
– Я не забуду вашу услугу!
Глава 11. Суд
– У всякого нарушителя закона в зале правосудия появляется возможность честно признаться в содеянном. Такова магия Мал-уэль. Она действует лучше любой сыворотки правды. У меня и Мары есть защита, а тебе, мой сын, опасаться нечего, говорить ты не можешь. А там, глядишь, что-нибудь придумаем, – сказал отец, задумчиво поглядывая на Арго.
Мара скривилась:
– Ну, тебе-то, братец, бояться действительно смешно. И ты, и твой меч – такие скрытные особы, каких днём с огнём не сыщешь! А жаль. Хотелось бы мне послушать, о каких тайнах вы умалчиваете, – она склонилась к Арго, – смотришь, одним конкурентом меньше бы стало! – хихикнула и пропела шепотком, так, что только ему было слышно: – Бра-тю-лечка!
«Что?» – оторопел Арго.
Щёки заалели – он едва не взорвался от обиды. Вот язва! Пользуется его немотой и издевается!
Оценивающий взгляд сестры зацепился за сжатые кулаки брата. Арго с удовольствием отметил, как дрогнули и побледнели губы Мары. Она отступила, без слов поняла, что «братюлечка» может хорошенько залепить и сдерживается из-за отца. Несколько мгновений брат с сестрой разглядывали друг друга в упор с нескрываемой досадой.
«Она не может мне простить позора у астролога! – догадался Арго. – Так ей и надо! Не будет зазнаваться в другой раз!»
– Ну, что вы там застряли, сорванцы? Ждать не буду! – отец замедлил шаг перед лестницей.
Высокий, статный. Тёмные волосы аккуратно расчёсаны на пробор. Глаза смотрят изучающе-внимательно, и хочется подтянуться, привести себя в порядок.
Арго нервно одёрнул меч и смешался – во взгляде отца почудились улыбка и любопытство. У мальчика мелькнула мысль, что тот забавляется, наблюдая за их враждой, а ссоры и вовсе не принимает всерьёз! Если так, то он сам больше не поддастся на провокации Мары! Будет вести себя достойно и не сделает ни одной ошибки. Станет настоящим воином, о котором говорил Амбигю. Отцу понравится!
– Ой, да я пошутила про тайны… Ты совсем в последнее время перестал понимать юмор. Или у тебя чувства юмора никогда и не было? – Мара пошла вперёд с гордым видом.
Арго чиркнул, едва не сломав карандаш: «У меня нет тайн!»
Ничуть не обеспокоенный, увидит сестра или нет, махнул табличкой над головой. Но у Мары хранители, а от них не укроется ничего! Малышка Амок, скучавшая без дела на плечах девочки, поверх иллюзии платья, даже хрюкнула от удовольствия и передала слова мальчика повелительнице. Пока Мара раздумывала, что ответить, Амок скорчила отвратительную рожу, точно подавилась ежом.
– Фи! Только мне-то не ври. Тайны есть у всех – большие или маленькие, но есть, – сказала Мара, когда брат догнал её на нижней площадке.
Арго сделал вид, что болтовня сестры его не интересует. Будущий воин – не шут на побегушках, чтобы развлекать! Он зевнул как можно равнодушнее. Отвернулся, разглядывая широченный переход, на который они вышли. Захотелось осмотреться, понять, кому нужны гигантские пролёты между коридорами и ограждениями у окон под потолком или великанские двери. Бесчисленные, ничего не отражающие зеркала. Кого зеркала собираются отлавливать и отправлять в Мёртвый мир?
Они прошли через крытый сад и незаметно для Арго очутились на первых этажах замка. Отец сам приоткрыл неприметную низкую дверцу за тёмной шторой и первым зашёл внутрь.
Придворные, сидевшие в ложах вдоль стен, не сразу заметили появление короля. Они продолжали переговариваться. Их голоса терялись под сводами купола, отражались от него многоголосым эхом. Арго удивился. Помнится, на балу об их с сестрой появлении объявил глашатай, привлекая внимание к королевским особам, а сейчас никому будто дела нет.
Когда они вышли к постаменту, на котором стояли четыре кресла, Мал-уэль, ожидавшая в одиночестве, щёлкнула пальцами. Придворные замолчали, с шумом начали отодвигать стулья, поднимаясь.
Арго занял место справа от отца. Мара с матерью сидели слева, и сестра крепко сжимала подлокотники в виде змеи с драконьей пастью: то ли нервничала, то ли готовила новую пакость.
Каменные стены, сводчатые потолки, высокие узкие окна-бойницы были покрыты мозаикой. Множество свечей на стенах и в люстрах освещали зал, наполняя его странным горчащим запахом. В зале царила магия, Арго уловил её дыхание, как только его охватило желание рассказать о себе без утайки. Он просто ничего не мог поделать – невидимые силы щекотали в горле, расползались по телу, расслабляя мускулы, затуманивая сознание. Оставалось радоваться, что меч отнял голос.
Стоило ему заговорить, и много голов покатилось бы с плеч. Первая – Чимиту, потом Одэль, а за ними, глядишь, и его собственная – за то, что покрывал мятежников и слугу. Так что лучше помириться с сестрой, пока она не задумала новую интригу, желая выведать его секреты. Он слегка склонился вперёд, махнул рукой. Мара сделала вид, что не заметила жеста примирения.
По губам отца скользила полуулыбка, догадаться, в каком настроении повелитель мира, было невозможно. На нём всё та же красная мантия, наглухо застёгивающаяся под подбородком. О ней Мара рассказала столько чудесного за ланчем!
«Мантию, – сказала она, – папулечка обещал передать тому из наследников, кто сможет продолжить его дело».
Арго узнал о волшебных свойства одеяния: тот, кто наденет её, сможет понимать язык зверей, становиться невидимым, превращаться в кого угодно. Список был длинным. И если вначале он вслушивался в каждое слово, то где-то после десятого пункта решил, что Мара снова потешается над ним.
Массивная двустворчатая дверь распахнулась. Мохнатые крепыши-звероеды втащили четырёх упирающихся пленников: мужчину, старуху, молодую женщину и подростка – девочку в потрёпанной и замызганной одежде. Все четверо были из клана приозёрных лесов, судя по зелёному ореолу. Лицо девочки в грязных разводах – плакала, решил Арго, сообразив, что на закоренелую преступницу она не потянет, разве что стащила продукты на рынке, чтобы поесть.
А можно ли за это наказывать? Как поступил бы он, будь у него право решать судьбу? Помиловал бы и отпустил, или, наоборот, наказал, чтобы неповадно было в другой раз воровать? Наверное, всё же отпустил бы, надумал он, разглядывая драные обноски пленницы, и поразился своему ответу.
Что с ним происходит? С чего тронул его несчастный вид какой-то чужой для него девчонки? С какой стати он покрывает тайны Мал-уэль, Мары или Чимиту с Одэль? Почему он такой нерешительный?
Арго покосился на отца, гордый профиль которого говорил о твёрдости и решительности характера. Эх, как ему не хватает такой же уверенности! Потому и ведёт себя как тюфяк – готов потакать обеим сторонам: Мал-уэль, Маре и пленникам!
Он вздохнул, расправил плечи и спину, подражая отцу.
– В чём обвиняются пленники? – резкий голос Мал-уэль вернул Арго к действительности и поверг в новое изумление.
Разве не отец будет судить? С какой такой стати мачеха занимается государственными делами? С новой силой всколыхнулись тревога и протест, трудно было поверить в то, что король уступил жене право разбираться с подданными. Выходит, Чимиту сказал правду, и Мал-уэль заправляет в замке. Почему? Какая тайна удерживает отца от права забрать власть в свои руки?
– О высочайшая защитница всех угнетённых Тенебриза! Эти четверо обвиняются в государственной измене! – доложил один из звероедов. Пнул когтистой лапой лежавшего на земле мужчину. – Говори, помойная яма, что ты продавал на рынке?
– Просто платки, ваше величество, – ответил пленник, с достоинством поднимая голову.
– Не ври его величеству, недоумок! Не простые они, а волшебные! – поправил бедняка охранник.
– Откуда вы знаете, что волшебные? – оживилась Мал-уэль. Глаза королевы загорелись от неподдельного интереса.
– Об этом нам поведал продавец из соседней палатки!
– Может, у того продавца торговля шла плохо, и он решил избавиться от конкурента? – вспылила Мара, порадовав вопросом Арго.
Надо же, сестра была не такая кровожадная: искала истину, не желая крови ради крови!
– О Грианд справедливости! – сказал звероед, низко кланяясь принцессе. – Не сочтите за дерзость, но в преддверии праздника мы решили убрать всех, кто так или иначе на подозрении или может причинить вам вред.
– И правильно сделали… – кивнул отец, переглянулся с Мал-уэль, испрашивая разрешения вмешаться. Мачеха улыбнулась ему, и он продолжил: – Так в чём же проявляется волшебное действие платков? Любопытно!
Они действовали как хорошо слаженный механизм, Мал-уэль и отец, чутко улавливая любое изменение в мыслях и настроении друг друга, казалось, были единым существом. Арго почувствовал, как глухая ревность заполняет его, прорастая и опутывая. Он пришёл в новую семью поздно! А отец слишком мягок и добр, чтобы протестовать! И ему самому придётся или подчиниться Мал-уэль следом за отцом, или открыто восстать против мачехи!
Арго встряхнулся, отгоняя наваждение, прислушался к разговору – его мысли, опутанные магией зала, постоянно куда-то уплывали.
– Всё, что на полотнах вывязано, обязательно было, есть или случится! – продолжал охранник.
– Вот как? – левая бровь отца изогнулась. Лицо потемнело.
– Подойди ко мне, дитя моё… – позвала ласково Мал-уэль девочку, раздумывая о чём-то. – Позволь, я взгляну на линии твоих рук. Не бойся, я ничего тебе не сделаю!
Та поднялась на дрожащих ногах, оправила лохмотья. Оглянулась на родителей за поддержкой. Те кивнули: иди!
– Как тебя зовут? – спросила, прищурившись, Мара, рассматривая пленницу, пока та поднималась по лестнице.
– Фрамтида.
Арго с любопытством пригляделся к пленнице. Вблизи она выглядела постарше, лет на двенадцать. Конопатое лицо, синие глаза с чёрными искрами, в зелёных косах порыжевшие листья. Платье из лозы Эмпатии, на ногах – плетёная обувка из травы Дара. Истинная дочь леса Предсказателей, который находится в Лабиринте. В том лесу живут норны, и они не только могут предсказывать будущее, но и сами плетут его из нитей закатов и восходов – он сам слышал о них от Лофтина. Неужели девочка как-то связана с норнами?
Развернув чумазые ладошки Фрамы к себе, Мал-уэль пару мгновений изучала их.
– Ерунда! – сказала она и сразу поправилась: – Нет, в тебе есть, конечно, некоторые способности видеть будущее, это правда, но твоим слабым ручкам никогда не создать его самой!
– Ах, мамулечка, а что ты собираешься с ней сделать? – голос Мары сорвался на возбуждённо-визгливые нотки. – Если она тебе не нужна, можно я заберу её для моего Зверя?
– Только не это! Умоляю, госпожа, я сделаю всё, что захотите! Возьмите меня в жертву Зверю, но отпустите мою дочурку! – женщина в отчаянии поднялась на ноги, собираясь броситься по лестнице наверх и заслонить дочь от Мары, но получила от стражника крепкий пинок под коленки и упала.
– Молчи, несчастная, когда будущая королева говорит! – прошипел рассерженный хранитель порядка.
– Да зачем ты, женщина, нужна моему Зверю? – рассмеялась Мара. – В тебе, кроме старости, слёз и страданий, ничего нет! Зачем они мне? А вот видеть будущее – это чудесная находка!
Арго в ужасе открыл рот. Неужели Мара собиралась скормить девчонку Зверю? Она с ума сошла?
Но Мал-уэль быстро вернула дочь с неба на землю. Негромко сказала:
– А зачем твоему Зверю видеть будущее? Он же не побирушка из леса, а будущий повелитель мира! – и снова погрузилась в размышления, блуждая отсутствующим взглядом по лицам Фрамы и её родителей.
А король всё молчал.
– Ладно, – кивнула Мал-уэль, оживившись. – В дни праздника мне не хотелось отпускать вас четверых с пустыми руками. Я куплю ваши изделия, ты согласен продать их мне? – она сурово взглянула на лежавшего у ступеней отца девочки.
Пленники с надеждой приподнялись на коленях. Неужели обошлось? Старуха дала знак, мужчина, послушавшись её, кивнул, соглашаясь продать изделия.
– А я так не хочу! – надулась Мара.
Мал-уэль дёрнула плечом. Опять обратилась к девочке:
– Кстати, я могу устроить тебя в нашу королевскую мастерскую. Дать тебе образование. Ты хочешь?
Девочка растерялась. Не в силах противостоять действию аромата правды, проникшего в сердце и мысли, она сначала кивнула, а затем пожала плечами. Арго не понял, Фрама приняла предложение или отказалась.
– Вот и умничка… Это намного лучше, чем жить на улице и голодать! – сказала Мал-уэль. Прибавила с мягкой улыбкой: – Я хотела бы и твоим родителям сделать подарок! И этой старой женщине… Кто она?
– Моя бабушка Фо.
– Эй, ты! – Мал-уэль показала пальцем на мужчину. – А ты можешь стать слугой.
– Я не уверен… – вскинул голову он.
– В чём не уверен? – изумилась Мал-уэль.
– Я не уверен, что из меня выйдет хороший лакей! – сказал пленник, за что получил от звероеда крепкую затрещину.
У Арго лицо вытянулось в восхищении. Какой ответ! Ещё неизвестно, что бы он сам наговорил и в чём исповедался.
– Значит, мы можем определить тебя на военную службу, нам нужны верные гвардейцы для Зверя. Для тебя польза и для семьи: не придётся жить впроголодь! – чуть повысив голос, предложила Мал-уэль, делая вид, что не заметила дерзости.
– Я не уверен, что из меня выйдет убийца, – так же твёрдо ответил мужчина и смело взглянул на королеву.
– Отказываешься, ну что ж! Тогда… э-э-э… я отпускаю вас с миром, – кивнула с нежнейшей улыбкой Мал-уэль. – Отныне свои работы вы сможете сдавать во дворец, мы проследим. Плата за них будет достойной, не сомневайтесь!
– Если они тебе не нужны, отдай их мне! – зашипела Мара, краснея.
– Не вмешивайся! – оборвала мать. Махнула звероедам, повелевая: – Они свободны.
Арго перехватил загадочный знак пальцами, сделанный королевой и кивок, которым ответил старший охранник. Что бы это значило? Но пленников отпустили, можно передохнуть. И он облегчённо улыбнулся, не таясь.
– Чего лыбишься? Рад, что врагов не наказали? – прошипела Мара.
Оказывается, она следила за ним! От её глаз не укрылось ни одно движение и выражение лица брата! И тут Мара предложила с гадкой улыбкой:
– Мамулечка, а предоставь Арго разобраться с новым пленником.
– Ты же знаешь, что у твоего брата нет голоса! – сказала удивлённо королева.
А отец усмехнулся:
– Жаждешь узнать силу разума Арго? Способен ли он противостоять магии правды? Придётся тебе подождать. Может, ты сама покажешь, как поступают у нас с теми, кто нарушил закон?
В зал втащили сопротивляющегося тролля в длинной клетчатой накидке. Из-под капюшона выглядывало осунувшееся лицо с впалыми, заросшими мхом щеками.
У Арго полезли на лоб глаза.
Пленником оказался муж ундины Одэль – Трумм! За что его схватили? И как быть? Вступиться? Но тогда придётся объясняться, почему они знакомы, и откроются имена ундины и остальных жрецов. А если Трумм его признает сейчас? Расспросов не избежать!
На счастье мальчика перепуганный тролль не отрывал глаз от пола, распластавшись перед ступенями тронного возвышения. Видя, что Трумм ничего не замечает, Арго осмелел.
Пока он раздумывал, Мара спросила вкрадчивым голосом у рыдающего тролля:
– Кто ты?
– В-а-а-а-аш вечны-ы-ы-ый слуга-а-а-а… – протянул толстяк, захлёбываясь от переполнявших его слёз. – Мне пришлось провести две ночи в казема-а-а-атах, среди преступников, а я доказывал свою верность вам, и не раз…
– Поднимись! – мягко попросила Мара.
Сошла к нему, остановилась на нижней ступени, возвышаясь над распростёртым троллем. Сказала прямо-таки по-матерински:
– Знаешь, а я верю тебе. И хочу наградить за верность!
Сестра была восхитительна!
На какое-то мгновение Арго поверил, что Трумму ничего не угрожает. У Мары достаточно ума, чтобы разобраться. И какая хладнокровная манера общения! Она не уставала поражать его талантами.
Пленник расхрабрился. Ему верят? Он спасён! И смелее распрямил согнутую спину и заговорил, поражая Арго подлостью.
– Я доносил на жену! А два дня назад я собирался передать новые сведения о ней одному из ваших шпионов, но попал в толпу мятежников, и меня схватили!
– Назови мне имя того, кому ты собирался передать тайные сведения, мы поговорим с ним, чтобы снять с тебя обвинения!
– Я не могу… я… я не знаю его имени, тот господин обычно встречал меня у ворот на фабрику Разочарований… Но нам помешала охрана на этот раз!
– И он не пытался тебе помочь? – изобразила удивление Мара.
– Нет… Да… Я не знаю… Я не видел его! – заныл Трумм, отползая.
– Может, среди присутствующих в зале он есть? Посмотри и укажи на него! – Мара обвела рукой ложи, скрытые в полумраке, за спиной пленника.
Скучавшие придворные чудища зароптали, наполняя зал недовольными выкриками. Трумм сжался в комок, уткнулся лбом в пол. Никто не собирался ему помогать!
Мара вздохнула. Её длинное, отливающее зеленью платье зашуршало, как опавшие сухие листья в лесу. Узор Змеи сорвался с плеча девочки и упал на кончик туфельки, едва держась на нём.
Трумм отшатнулся, но рептилия осталась неподвижной, похожей на засохшую ветку.
– Хорошо… я прощаю тебя, – сказала Мара внятно, любуясь ужасом на голубоватом от страха лице Трумма, – и награжу, если ты откроешь мне тайну.
