Текст книги "Истинная: Вишневый Сад Попаданки (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11 (Рэйвен)

от лица Рэйвена

Металл был холодным, но этот холод не кусался.

Я провел ладонью по шершавой, бугристой коре дерева, оплетшего каменный столб ворот. Оно выглядело как застывший поток лавы, отлитый из чугуна – черное, шипастое, угрожающее. Но стоило мне прикоснуться, как по стволу прошла едва уловимая вибрация. Глухая, низкая, похожая на урчание сытого зверя.

«Железная Вишня».

Так назвала это чудовище Алиса.

Мой внутренний Зверь, обычно недоверчивый к любой магии, кроме моей собственной, сейчас был спокоен. Он чувствовал в этом растении родственную силу. Силу, которая теперь текла и в моих жилах после той безумной ночи.

Я сжал пальцы, проверяя прочность шипа. Тот даже не погнулся. Идеальная защита. Ни один таран не пробьет этот живой бастион, ни одно заклинание льда не проморозит его насквозь.

– Ваша Светлость, – голос лейтенанта Даррена отвлек меня от созерцания. Он стоял в паре шагов, почтительно, но без того животного страха, который я привык видеть в глазах подчиненных. – Периметр проверен. Нарушений нет. Но...

Он замялся, глядя на небо.

Я проследил за его взглядом.

Еще минуту назад над «Черным Утесом» сияло редкое для этих широт солнце, отражаясь в миллионах снежинок. Но сейчас с юга, со стороны тракта, на поместье ползла тьма. Это были не обычные снеговые тучи. Это была тяжелая, свинцовая муть с фиолетовым отливом, которая двигалась против ветра.

Воздух изменился мгновенно. Исчез аромат свежей выпечки и хвои, которым теперь пах двор. Вместо него в нос ударил резкий, химический запах озона и чего-то сладковато-гнилостного. Так пахнут увядшие лилии на могиле, простоявшие под дождем неделю.

Мой желудок скрутило спазмом. Не от боли – Жажда молчала, сытая магией Алисы, – а от дурного предчувствия.

– Открыть ворота, – скомандовал я, не оборачиваясь.

– Но, сир, там никого нет... пока, – начал Даррен.

– Открыть! – рявкнул я.

Черные ветви неохотно, со скрежетом, поползли в стороны, втягивая шипы. Дерево сопротивлялось. Оно чувствовало то же, что и я. Угрозу.

Едва проход освободился, как из снежной мглы вынырнул экипаж.

Это были не сани. Это была карета на высоких полозьях, черная, лакированная, украшенная серебряными черепами виверн. Вместо лошадей в упряжке шли четыре ледяных конструкта – полупрозрачные, сотканные из магии звери, напоминающие гончих, но размером с быка. Из их пастей вырывался синий пар.

Марисса.

Только она любила такую демонстративную, подавляющую роскошь. Только она тратила половину своего резерва на поддержание ледяных кукол, просто чтобы произвести впечатление.

Карета остановилась в дюйме от моих сапог. Гончие зашипели, глядя на меня пустыми глазницами, но тут же попятились, скуля. Мой Зверь рыкнул на них ментально, да так, что ледяная крошка посыпалась с их холок.

Дверца распахнулась. Лакей в ливрее (живой человек, но с таким пустым лицом, что он мало отличался от конструктов) выбросил подножку.

Марисса вышла на снег.

Она была безупречна. Плащ из меха белого барса, идеально уложенные платиновые волосы, ни одной лишней морщинки на фарфоровом лице. Она выглядела как статуэтка, вырезанная из льда – прекрасная и мертвая.

– Рэйвен! – её голос был полон звенящей тревоги. Слишком театральной, на мой вкус.

Она бросилась ко мне, раскрыв объятия. Я увидел, как блестят её глаза – зеленые, холодные, внимательные.

– Я чувствовала обрыв связи! – затараторила она, пытаясь прижаться ко мне. – Два дня назад, ночью! Твой канал просто исчез! Я думала, Жажда пожрала тебя! Я гнала конструктов без отдыха!

Ее руки потянулись к моему лицу, к вискам – привычный жест, которым она начинала свои сеансы «лечения».

Мое тело среагировало быстрее разума.

Я перехватил её запястья за сантиметр от своей кожи.

Раньше я жаждал её прикосновений. Они несли холод, который глушил боль. Но сейчас, когда во мне бушевала живая, горячая магия Алисы, руки Мариссы показались мне... неправильными. Липкими. Чужеродными.

Словно ко мне пыталась прикоснуться медуза.

Марисса замерла. Её глаза расширились. Она дернула руками, но я держал крепко.

– Я жив, Марисса, – произнес я ровно, разжимая пальцы и отступая на шаг. – Как видишь.

Она медленно опустила руки. Её взгляд, цепкий и профессиональный, пробежался по мне, сканируя ауру. Она искала признаки распада, черные вены, тремор рук – все то, что составляло мою жизнь последние годы.

И не находила.

Я стоял перед ней без шапки, на ветру, и мне было тепло. Моя кожа была здорового оттенка. Мои глаза были ясными.

– Ты... здоров, – выдохнула она. В её голосе прозвучало не облегчение, а шок. И, если мне не показалось, испуг. – Твой резерв полон. Жажда... она спит?

– Она ушла, – поправил я.

– Невозможно, – отрезала она резко. – Я сдерживала её годами. Это проклятие крови, Рэйвен. Его нельзя вылечить, можно только купировать. Кто это сделал? Какой архимаг? Ты вызывал кого-то из Совета?

Она оглядела двор, словно ожидая увидеть здесь делегацию целителей. Но увидела только чисто выметенные дорожки, дым из труб и странное, черное дерево на воротах, которое хищно шевелило ветвями за её спиной.

– Никаких архимагов, – я усмехнулся. – Местная медицина.

– Местная? – её брови взлетели вверх. – Ты говоришь о той знахарке, которую приютил гарнизон?

– Я говорю о своей жене. Об Алисии.

Лицо Мариссы на мгновение исказилось. Маска совершенства треснула, обнажив что-то уродливое, похожее на оскал гадюки. Но она мгновенно взяла себя в руки.

– Алисия? – переспросила она мягко, с ноткой снисхождения. – Ах да, та бедная девочка... Я думала, она уже мертва. Холод, волки... Значит, она жива? И играет в лекаря? Рэйвен, милый, ты же понимаешь, что эффект плацебо может быть сильным, но он недолговечен.

Она сделала шаг ко мне, понизив голос до интимного шепота.

– Ты выглядишь здоровым, но я чувствую... странный фон. Чужой. Опасный. Я должна осмотреть тебя. И её. Где она?

– В доме, – я кивнул на крыльцо. – Идем. Но предупреждаю, Марисса: здесь все изменилось.

***

Входя в дом, Марисса поморщилась, словно вступила в лужу грязи.

Ее раздражало все. Теплый воздух, пахнущий корицей и воском. Светлые шторы. Новые ковры. Она привыкла видеть «Черный Утес» склепом, достойным памятником моему угасанию. А теперь это был живой, дышащий дом.

Мы прошли в гостиную.

Алиса сидела в кресле с книгой. На ней было простое домашнее платье цвета топленого молока, волосы заплетены в косу. Она выглядела уютной, мягкой... и абсолютно несгибаемой.

Увидев Мариссу, она не вскочила, не поклонилась. Она просто отложила книгу и подняла взгляд.

– Леди Марисса, – произнесла она спокойно. – Какая неожиданность. Мы не ждали гостей, иначе я бы приказала испечь что-нибудь... менее сладкое. Яд, говорят, лучше всего подавать в холодном виде.

Марисса застыла посреди комнаты. Она была выше Алисы, старше и опытнее в придворных интригах, но сейчас, на территории Алисы, она казалась лишней. Словно пластиковая кукла в ботаническом саду.

– Герцогиня, – кивнула Марисса, не скрывая брезгливости. – Я вижу, слухи не врали. Вы... обустроились. На деньги мужа, я полагаю?

– На деньги, заработанные собственным трудом, – парировала Алиса. – Чаю?

Она указала на дымящийся чайник.

– Триста золотых за чашку, – добавила она с невинной улыбкой. – Тариф «Для тех, кто советовал моему мужу меня бросить».

Глаза Мариссы сузились.

– Я не пью сомнительные отвары, – холодно ответила она. – Особенно приготовленные руками южанки без дара. Рэйвен, – она резко повернулась ко мне, – ты пил это?

– Пил, – ответил я, подходя к камину. – И, как видишь, жив.

– Это пока, – прошипела она. – Ты не чувствуешь? В этом доме фонит! Здесь воздух пропитан дикой, необузданной магией. Это не человеческая сила. Рэйвен, где источник? Я Верховный Маг, я обязана провести инспекцию. Если здесь открылся разлом или прорыв Хаоса...

– Здесь нет Хаоса, – вмешалась Алиса, вставая. – Здесь есть Сад.

– Сад? – Марисса рассмеялась. – На скале? В минус тридцать? Покажи мне этот сад. Немедленно.

Я посмотрел на Алису. Она выглядела уверенной, но я видел, как напряглись её плечи.

– Покажи ей, – сказал я тихо. – Пусть убедится, что никакой угрозы нет.

– Как пожелаете, – Алиса прошла к двери, ведущей на веранду. – Прошу. Но руками ничего не трогать. Мои растения... кусаются.

***

Мы вышли на задний двор.

Я уже видел «Алую Королеву» вчера, но сегодня, при свете дня, она выглядела еще более величественной.

Снег вокруг дерева растаял, обнажив круг черной, жирной земли. Трава зеленела так ярко, что резало глаза. Дерево стояло, усыпанное цветами и тяжелыми, налитыми кровью ягодами. От него исходило почти видимое глазу марево тепла и жизни.

Марисса остановилась на пороге веранды.

Я ожидал насмешек. Скепсиса.

Но я увидел страх.

Настоящий, животный страх. Её лицо побелело, став одного цвета с её плащом. Она сделала шаг назад, прикрыв рот рукой.

– Боги... – прошептала она. – Рэйвен... отойди от него!

– В чем дело? – я нахмурился. – Это вишня. Особый сорт.

– Вишня?! – взвизгнула она. Её голос сорвался на фальцет. – Ты идиот?! Посмотри на корни! Посмотри на структуру коры! Это не растение! Это паразит!

Она ткнула пальцем в сторону дерева.

– Это Флора Мортис! Древо Хаоса! Оно описано в запретных гримуарах Эпохи Разлома!

Я напрягся. Флора Мортис? Я слышал легенды. Растения-убийцы, которые высасывали жизнь из целых городов.

– Леди Марисса, у вас богатое воображение, – холодно заметила Алиса, вставая между деревом и магичкой. – Это селекционный сорт. Я вывела его сама.

– Вывела?! – Марисса перевела на неё взгляд, полный ненависти. – Ты? Пустышка? Как ты могла вывести то, что требует океана энергии? Ты использовала кровь? Жертвы?

Алиса невольно спрятала левую руку за спину. Я заметил этот жест. И Марисса заметила.

– Ага! – торжествующе воскликнула она. – Кровавая магия! Запрещенная Конвенцией! Рэйвен, ты понимаешь, что происходит?

Она повернулась ко мне, и теперь она говорила быстро, четко, используя термины, которые я, как военный, знал и боялся.

– Послушай меня. Ты чувствуешь прилив сил? Эйфорию? Отсутствие боли? Это классические симптомы некротического отравления. Это дерево не дает жизнь. Оно подменяет её. Оно впрыскивает в твою кровь концентрированный магический стимулятор, выжимая твои последние резервы. Ты чувствуешь себя богом, а через неделю твои органы просто рассыплются в прах!

Мое сердце пропустило удар.

Я вспомнил «откат». Тот самый момент, когда действие чая закончилось, и я рухнул на пол, умирая. Боль вернулась тогда стократно.

– Но... Алиса тоже ест их, – возразил я неуверенно. – И солдаты.

– Алиса – носитель! – Марисса говорила убедительно, как лектор в академии. – Паразит не убивает носителя сразу. Он делает его красивым, притягательным, чтобы распространять споры. Посмотри на неё! Она цветет посреди зимы! Это неестественно! Это фасад, за которым гниль!

Я посмотрел на Алису.

Она стояла у дерева, обнимая ствол рукой. Румяная. Красивая. Живая.

Гниль? Паразит?

Мой разум, привыкший искать врагов и подвохи, начал колебаться. Марисса – лучший теоретик магии в Империи. Она спасала меня годами. Алиса – темная лошадка, о которой я ничего не знаю.

– Это ложь, – тихо сказала Алиса. – Рэйвен, послушай себя. Послушай своего Зверя. Разве он чувствует гниль?

– Зверь одурманен! – перебила Марисса. – Это дерево выделяет феромоны! Оно подчиняет волю! Рэйвен, дай мне проверить тебя. Прямо сейчас.

Она подошла ко мне вплотную.

– Дай мне руку. Я пущу импульс «Чистоты». Если в тебе есть зараза Хаоса, она среагирует.

Я колебался.

Внутренний голос кричал: «Не верь ей!». Но голос разума, голос генерала, отвечающего за безопасность Империи, говорил: «Проверь. Ты не имеешь права на ошибку».

Я протянул руку.

Марисса схватила мою ладонь. Её пальцы были холодными и влажными.

– Пурифико, – шепнула она.

Белая, ослепительная вспышка магии Порядка ударила в мою руку.

Это было больно.

Словно мне под кожу загнали раскаленную спицу. Мои вены вспыхнули огнем. Зверь внутри взвыл от боли и ярости, пытаясь отгрызть мне руку, лишь бы разорвать контакт.

– А-а-агх! – я вырвал руку, отшатнувшись.

На моей ладони остался красный ожог.

– Видишь?! – Марисса торжествующе указала на след. – Реакция! Твоя магия сопротивляется Очищению! Ты заражен, Рэйвен! Хаос уже в твоей крови!

Я смотрел на свою руку. Дыхание сбилось. Ожог пекло немилосердно.

Неужели? Неужели то тепло, тот сладкий вкус – это был яд? Красивая ложь?

Я перевел взгляд на Алису.

В её глазах стояли слезы. Но не страха. Обиды.

– Ты поверил ей, – сказала она. – Ты поверил боли, а не жизни.

– Это наука, деточка, – отрезала Марисса. – А не твои сказки про садовников. Рэйвен, мы должны действовать. Немедленно. Пока корни этого монстра не дошли до источника магии поместья. Если это случится, здесь откроется Врата Бездны.

– Что ты предлагаешь? – спросил я хрипло.

– Уничтожить дерево? – Алиса шагнула вперед, закрывая собой «Алую Королеву». В её руках появился садовый секатор, и я, видя блеск стали, понял – она будет драться. – Только через мой труп.

– Нет, – Марисса мягко улыбнулась. – Зачем же так грубо? Мы не варвары. Возможно... возможно, дерево можно изолировать. Изучить.

Она повернулась ко мне.

– Рэйвен, разреши мне поставить Запирающий Контур. Я окружу сад барьером. Он не пропустит магию наружу. Мы посмотрим, что будет. Если через пару дней тебе станет хуже – мы сожжем его. Если нет... я признаю ошибку.

Это звучало разумно. Компромисс.

– Только барьер, – сказал я, глядя на Алису. – Дерево не трогать. И Алису тоже.

– Конечно, милый. Я просто поставлю «стеклянную стену».

Алиса молчала. Она смотрела на меня так, словно я только что ударил её ножом в спину.

– Ты пожалеешь об этом, Рэйвен, – тихо сказала она. – Ты пускаешь змею в свой дом. И она укусит не меня. Она укусит тебя.

– Я делаю это ради твоей безопасности, – упрямо сказал я, хотя внутри все сжималось от чувства неправильности происходящего.

– Безопасности? – она горько усмехнулась. – Хорошо. Ставьте свои барьеры. Но помните: мой Сад не любит чужаков.

Она развернулась и ушла в дом, не оглядываясь. Дверь хлопнула.

Мы остались вдвоем.

– Приступай, – бросил я Мариссе. – У тебя час.

– Мне хватит десяти минут, – она улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего человеческого.

Она подняла руки. Между её пальцами начал формироваться сгусток магии. Но это был не белый свет Очищения. И не прозрачный щит Барьера.

Это был мутный, красноватый туман.

Я почувствовал странный запах. Гари? Тлеющей листвы?

– Марисса, – насторожился я. – Что это за плетение? Это не стандартный Контур.

– Это... модифицированная защита, – она не смотрела на меня. Её взгляд был прикован к дереву. В нем была жадность. – Специально для Хаоса. Не мешай, Рэйвен. Малейшая ошибка – и нас размажет.

Я отступил к стене дома.

Зверь внутри меня бесновался. Он царапал грудную клетку, требуя остановить её. «Враг! Враг! Огонь!» – кричал он в моем сознании.

Но я подавил его волю. Я доверился эксперту. Я доверился женщине, которая лечила меня два года.

Я смотрел, как Марисса раскидывает сеть заклинания вокруг «Алой Королевы». Красные нити ложились на снег, окружая дерево кольцом.

Почему мне кажется, что это не клетка?

Почему мне кажется, что это фитиль?

Марисса закончила пассы. Красное кольцо вспыхнуло и погасло, уйдя под землю.

– Готово, – она выдохнула, утирая лоб. – Теперь оно заперто. Ни капли магии не выйдет наружу.

– Хорошо, – я кивнул. – Идем в дом. Здесь холодно.

– Ты иди, – она махнула рукой. – Я... мне нужно закрепить узлы. Я догоню.

Я колебался секунду. Оставлять её одну с деревом не хотелось. Но Алиса была в доме, одна, обиженная и, возможно, опасная. Мне нужно было поговорить с ней. Объяснить.

– Не задерживайся, – бросил я и пошел к дверям.

Уже взявшись за ручку, я оглянулся.

Марисса стояла у самого края проталины. Она смотрела на висящие на ветках ягоды. Её лицо было искажено гримасой торжества и зависти.

Она что-то шептала. Губы двигались беззвучно.

А потом она сделала странный жест – словно щелкнула пальцами в сторону корней.

Внутри меня шевельнулся липкий страх.

Я вошел в дом, отрезая себя от улицы. Но чувство надвигающейся катастрофы вошло вместе со мной.

«Что ты наделал, идиот?» – спросил я себя, глядя на закрытую дверь в комнату Алисы.

Сегодня ночью я не усну. Я буду сторожить.

Потому что змея уже в саду. И я сам открыл ей калитку.

Глава 12

Боль пришла не извне. Она родилась внутри, в самом центре груди, там, где после исцеления Рэйвена пульсировала новая, едва заметная серебряная нить.

Сначала это было похоже на укол иглой. Тонкий, досадный. Я дернулась во сне, пытаясь отмахнуться от назойливого ощущения, укутаться плотнее в одеяло. Но игла превратилась в раскаленный гвоздь. А через секунду – в поток кипящей кислоты, который кто-то щедрой рукой плеснул мне прямо на оголенные нервы.

Я проснулась не с криком, а с судорожным вдохом, словно вынырнула с большой глубины.

В комнате было темно. Только слабый отблеск ночника выхватывал очертания шкафа и зеркала. Но в моей голове стоял оглушительный, нечеловеческий вопль.

Это кричал не человек. Так не кричат люди. Так кричит сама жизнь, которую медленно, садистски расщепляют на атомы.

«Мама... Больно... Горит... Мама!»

Это был не голос. Это была чистая эмоция, транслируемая прямо в мозг.

– «Алая Королева»... – выдохнула я, и собственный голос показался мне чужим, хриплым от ужаса.

Я вскочила с постели. Ноги запутались в одеяле, я чуть не рухнула на пол, но удержалась, хватаясь за спинку кровати. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь болезненными ударами в виски.

Мне не нужно было смотреть в окно, чтобы понять, что происходит. Я чувствовала это кожей. Я чувствовала, как рвется ткань реальности там, во дворе. Как чья-то чужая, злая воля вгрызается в плоть моего дерева.

Я подбежала к окну спальни.

То, что я увидела, заставило кровь застыть в жилах.

Снежная ночь перестала быть черной. Она окрасилась в ядовитые, болезненные тона. Задний двор, мой уютный, скрытый от глаз оазис, полыхал.

Но это был не тот честный, рыжий огонь, которым горят дрова в камине.

Вокруг «Алой Королевы» плясало грязно-зеленое пламя с фиолетовыми языками. Оно не давало света, оно словно высасывало его из пространства. Огонь двигался не хаотично – он сжимался кольцом, как удавка на шее.

А внутри этого кольца, под куполом красного марева, билось мое дерево. Ветки метались, словно руки утопающего. Листья сворачивались и чернели, не успевая опасть. Ягоды, мои драгоценные рубины, лопались, разбрызгивая кипящий сок, который тут же испарялся с шипением.

– Нет... – прошептала я. – Нет!

Марисса.

«Защитный контур», – сказала она. «Стеклянная стена».

Лживая, завистливая тварь. Она поставила не защиту. Она поставила крематорий замедленного действия. Она знала, что делает. Она хотела уничтожить то, что не могла контролировать.

Я не стала тратить время на одежду. Схватила с кресла теплый халат, накинула его поверх тонкой сорочки. Сунула ноги в сапоги – прямо на босу ногу. Мех внутри кольнул кожу, но мне было все равно.

Я вылетела в коридор.

В доме было тихо. Слишком тихо для того, что происходило снаружи. Магия Мариссы, очевидно, включала в себя и полог тишины, чтобы никто не услышал, как умирает мой Сад, пока не станет слишком поздно.

Я бежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. В голове билась одна мысль: «Успеть. Только бы успеть».

Холл встретил меня темнотой. Я метнулась к двери, ведущей на веранду и задний двор.

Рванула ручку на себя.

Заперто.

– Что? – я дернула сильнее. – Казимир! Открой!

Никто не ответил.

Я нажала на засов. Он двигался свободно, но дверь не поддавалась. Она словно срослась с косяком. Я прижалась ладонью к дереву и отдернула руку – поверхность была липкой и холодной, как брюхо жабы.

Магическая печать.

– Ах ты, сука, – вырвалось у меня. Ярость, горячая и белая, затопила сознание.

Она заперла меня. Она хотела, чтобы я стояла у окна и смотрела, как горит дело моих рук. Как горит часть моей души.

Я ударила кулаком в дверь. Еще раз. Бесполезно.

Взгляд упал на окно рядом с дверью. Большое, с красивым переплетом, который мы с Дарреном только недавно отреставрировали.

Я схватила тяжелый дубовый стул, стоявший у стены – тот самый, на который обычно складывали плащи гости.

Размахнулась.

Звон разбитого стекла в ночной тишине прозвучал как взрыв.

Осколки брызнули во все стороны, сверкая в отсветах ядовитого пламени. Холодный воздух ворвался в дом, смешанный с запахом гари – не древесной, а химической, сладковато-тухлой.

Я выбила остатки стекла ножками стула, не заботясь о том, что острые края могут меня порезать.

– Держись, – прошептала я, перелезая через подоконник. Острый кусок стекла царапнул бедро сквозь ткань халата, но боль показалась мне далекой и неважной.

Я спрыгнула в снег.

Здесь, на улице, «крик» дерева стал оглушительным. Он вибрировал в зубах, в костях.

Я побежала к саду. Снег забивался в голенища сапог, халат распахнулся, и ледяной ветер ударил в грудь, но я чувствовала только жар. Жар, идущий от проклятого костра.

Я подбежала к границе проталины.

Зрелище было кошмарным.

«Алая Королева» боролась. Я видела, как её корни пульсируют, пытаясь вытянуть силу из земли, чтобы создать защитный кокон, но магия Мариссы перекрывала доступ. Зеленый огонь лизал кору, оставляя черные, гноящиеся язвы.

Вокруг дерева, образуя идеальный круг, торчали из земли четыре светящихся стержня. Они были источником огня. От них тянулись нити, сплетающиеся в удавку.

– Хозяйка! Не подходи!

Из-за сугроба выскочил Казимир. Он выглядел ужасно: шерсть опалена, глаза безумные, в лапах – лопата, которая была больше него самого.

Он пытался закидывать огонь снегом. Но снег таял еще в полете, превращаясь в пар.

– Оно не гаснет! – рыдал домовой, размазывая сажу по морде. – Я его водой, я его снегом, а оно жрет! Оно смеется!

– Отойди, Казимир! – крикнула я.

Я поняла, что нужно делать. Огонь – это следствие. Причина – стержни. Якоря заклинания.

Их нужно вырвать. Разорвать контур физически.

Я бросилась к ближайшему стержню.

Жар ударил в лицо, опаляя ресницы. Воздух здесь был раскаленным, непригодным для дыхания. Воняло серой и паленой органикой.

Я протянула руку к стержню. Он светился малиновым светом, вибрируя от напряжения.

– А-а-а! – я закричала, когда мои пальцы сомкнулись на магическом металле.

Это было все равно что схватить раскаленную кочергу. Боль прошила руку до самого плеча. Кожа на ладони зашипела. Запахло паленым мясом. Моим мясом.

Но я не отпустила.

– Вылезай! – рычала я, упираясь ногами в грязь. – Пошла вон из моего сада!

Я вложила в рывок все силы, всю свою ярость, всю магию земли, которая у меня была.

Стержень поддался. С чмокающим звуком он вышел из земли.

Зеленое пламя в этом секторе дрогнуло и погасло, сменившись густым черным дымом.

Я отшвырнула раскаленную железку в сугроб. Она зашипела, проплавляя снег до земли.

Я посмотрела на свою руку. Ладонь была красной, покрытой волдырями. Кожа слезла.

Но дерево все еще горело. Осталось три стержня.

– Еще немного, – прохрипела я, глотая слезы боли. – Мамочка здесь. Я сейчас.

Я бросилась ко второму стержню.

В этот момент огонь словно почувствовал угрозу. Зеленый язык пламени метнулся в мою сторону, как хлыст. Он ударил меня по плечу, прожигая халат и оставляя на коже ожог.

Я упала на колени, но поползла дальше.

***

(Тем временем в доме.)

Рэйвен проснулся не от крика. Он проснулся от пустоты.

Всю ночь, даже во сне, он чувствовал присутствие Алисы. Тонкую, теплую нить, связывающую их. Она баюкала его, дарила покой.

И вдруг эта нить натянулась и зазвенела от боли.

Рэйвен открыл глаза. В комнате было темно, но его инстинкты орали: «Опасность!».

Он скатился с кровати, одним движением натягивая брюки. Рубашку искать не стал. Схватил меч, стоявший у изголовья, и выскочил в коридор.

В воздухе пахло магией Хаоса. Сладкой, гнилостной.

– Марисса, – прорычал он. – Что ты наделала?

Он бежал по коридору к лестнице. Внизу, в холле, он увидел силуэт.

Марисса стояла у окна, выходящего на сад. Она была полностью одета, её пальцы нервно теребили край плаща.

Увидев его, она дернулась, но тут же изобразила беспокойство.

– Рэйвен! Не выходи! – она бросилась к нему, преграждая путь. – Там прорыв! Контур сработал! Я же говорила, дерево заражено! Хаос пытается вырваться, защита сжигает его!

Она вцепилась в его обнаженные предплечья. Её руки были холодными.

– Не ходи туда! Это опасно! Ты можешь заразиться! Пусть оно догорит. Утром мы все очистим.

Рэйвен посмотрел поверх её головы.

Сквозь разбитое окно (кто его разбил? Алиса?) он видел зарево. Ненормальное, больное зарево. И он слышал. Не ушами. Душой.

Алиса была там. И ей было больно.

– Там моя жена, – сказал он тихо.

– Она виновата! – взвизгнула Марисса, теряя самообладание. – Она вызвала это! Рэйвен, очнись! Она ведьма! Оставь её! Это естественный отбор! Мы найдем тебе новую жену, чистую, сильную!

– Отпусти, – он не просил. Он предупреждал.

– Нет! Я не дам тебе погибнуть ради этой дряни! – она усилила хватку, и её ногти впились в его кожу. Вокруг её пальцев начало формироваться заклинание «Оков». Она пыталась удержать его силой.

Это было ошибкой.

Глаза Рэйвена вспыхнули синим огнем.

– Я сказал – отпусти!

Ударная волна его магии отшвырнула Мариссу к стене. Она ударилась спиной о гобелен и сползла на пол, хватая ртом воздух.

Рэйвен даже не посмотрел на неё. Он перешагнул через осколки стекла и выпрыгнул в окно, прямо в ночь.

***

Когда я схватилась за второй стержень, я поняла, что переоценила свои силы.

Мои руки были сожжены. Боль была такой, что темнело в глазах. Каждый нерв кричал, умоляя остановиться.

Но «Алая Королева» умирала. Я видела, как чернеет главный ствол. Как опадают цветы, превращаясь в пепел.

– Нет... – шептала я, сжимая зубы так, что они скрипели. – Не отдам.

Я потянула стержень.

Магический огонь взревел. Он больше не играл. Он атаковал. Огненная волна поднялась стеной, собираясь обрушиться на меня и погрести под собой.

Я зажмурилась, прижимаясь к земле.

И тут мир замер.

Грохот огня исчез. Жар сменился абсолютным, космическим холодом.

Я открыла глаза.

Надо мной, закрывая небо, стояла фигура.

Рэйвен.

Он стоял по пояс в снегу, босой, с обнаженным торсом. Его черные волосы развевались на ветру, который вдруг стал ледяным ураганом. В его руке не было меча. Его оружием был он сам.

Вокруг него бушевала вьюга. Но это был не снег. Это были кристаллы магии льда.

Он поднял обе руки, направляя их на горящий сад.

– NIFLHEIM! – его голос прозвучал как удар гонга, от которого задрожали зубы.

Это было заклинание высшего порядка. Абсолютный Ноль.

Белая, плотная волна ударила из его ладоней. Она накрыла сад, но не заморозила его. Она вытеснила воздух. Она вытеснила саму возможность горения.

Зеленый огонь Мариссы зашипел, забился в агонии и... исчез. Просто схлопнулся, оставив после себя клубы вонючего пара.

Стержни – якоря заклинания – лопнули один за другим, не выдержав перепада температур. Осколки металла разлетелись в стороны.

Тишина.

Только свист ветра и тяжелое дыхание Рэйвена.

Он опустил руки. Пар, поднимавшийся от его разгоряченного тела, мгновенно замерзал.

Он повернулся ко мне.

Я сидела в грязи, прижимая к груди сожженные руки. Халат был прожжен в нескольких местах, лицо в саже. Я тряслась – теперь, когда адреналин схлынул, боль и холод навалились разом.

В один прыжок он оказался рядом. Упал на колени прямо в грязь, не заботясь о брюках.

– Алиса... – его голос дрожал. В нем было столько ужаса, сколько я не слышала никогда.

Он протянул руки, но боялся коснуться меня.

– Руки... покажи руки...

Я разжала ладони.

Зрелище было не для слабонервных. Кожа пузырилась, местами была содрана до мяса.

Рэйвен зашипел сквозь зубы, словно это его обожгли.

– Дура... – выдохнул он. – Какая же ты идиотка... Зачем? Зачем ты полезла голыми руками в боевое заклинание?

– Оно живое, – прошептала я. Зубы выбивали дробь. – Оно... плакало.

Он поднял на меня глаза. Они были черными, бездонными. В них плескалась ярость, боль и... восхищение.

– Ты сумасшедшая, – сказал он. – Ты самая безумная женщина, которую я встречал.

Он осторожно, невероятно бережно подхватил меня на руки. Я вскрикнула, когда ткань халата коснулась ожога на плече.

– Тише, тише... – он прижал меня к своей широкой, горячей груди. Его кожа пахла озоном, морозом и мужским потом. – Все. Все закончилось.

Он встал, держа меня как пушинку.

«Алая Королева» стояла черная, обожженная, но живая. Я чувствовала её слабое, но ровное биение внутри. Она выжила. Мы выжили.

Рэйвен развернулся к дому.

На крыльце стояла Марисса.

Она выглядела жалко. Растрепанная, прижимающая руку к ушибленному боку. Но в её глазах все еще горел фанатичный огонь.

– Рэйвен! – крикнула она. – Что ты наделал? Ты остановил Очищение! Хаос теперь внутри! Мы должны...

Рэйвен остановился.

Он медленно повернул голову к ней.

Я почувствовала, как его грудная клетка завибрировала от низкого рыка. Воздух вокруг нас начал сгущаться. Снежинки застыли в полете, превращаясь в ледяные иглы, направленные на Мариссу.

– Еще слово, – произнес он. Тихо. Спокойно. Страшно. – Еще одно слово про Хаос, Марисса, и я забуду, что ты женщина. Я забуду, что ты лечила меня. Я просто заморожу воду в твоих клетках. Ты рассыплешься ледяной крошкой, и ветер разнесет тебя по Пустоши.

Марисса побледнела так, что стала похожа на мертвеца. Она попятилась, споткнулась о порог и чуть не упала.

– Вон, – сказал Рэйвен. – Убирайся во флигель. Запрись там и молись, чтобы моя жена поправилась. Потому что если на ней останется хоть шрам... я приду за тобой.

Он отвернулся от неё и шагнул в дом, выбив дверь ногой (замок все еще держал, но против ярости Дракона магия замков бессильна).

– Казимир! – рявкнул он на весь дом. – Аптечку! Мази! Бинты! Живо!

Домовой, рыдающий от счастья и страха, выкатился из-под лестницы, таща коробку с лекарствами.

Рэйвен внес меня в гостиную. Уложил на диван – тот самый, на котором умирал сам прошлой ночью.

– Сейчас, – бормотал он, его руки, обычно такие твердые, мелко дрожали, когда он разрывал упаковки с бинтами. – Сейчас обезболим. Потерпи, маленькая. Потерпи.

Я смотрела на него снизу вверх.

На его лице были сажа и пот. В волосах запутался пепел. На груди – грязные пятна от моих рук.

Но он никогда не казался мне таким красивым.

Он выбрал.

Между привычной, удобной, "правильной" Мариссой и «неправильной», опасной мной. И он выбрал меня.

Он выбрал Сад.

– Ш-ш-ш... – выдохнул Рэйвен, нанося густую, пахнущую мятой и живицей мазь на мои обожженные ладони. – Терпи. Сейчас станет легче.